Помоги проекту - поделись книгой:
Он уже истерически визжал, брызжа слюной, и, схватив Стеллу, швырнул на пол, но тут же поднял и, удерживая одной рукой, наотмашь бил по лицу другой.
— Нет, Кевин, нет! — кричали обе женщины одновременно, но он окончательно потерял голову.
— Фригидная тварь! Ни разу не пошевелилась, не обняла меня, вечно лежала как труп! А я еще старался быть с ней нежным и терпеливым! Ну и кретин же! Поделом мне за это! Но ничего, теперь вы получите обе, сполна, так, что запомните на всю жизнь. Я покажу вам, что значит настоящий мужчина! Мим, дорогуша, попробуй только отвернуться, и я расскажу о тебе всему свету. И что станется тогда с твоей карьерой, сестричка? Кончишь жизнь под забором, дрянь!
Голова кружилась и ужасно болела, губы и щеки распухли. Стелла даже не пыталась остановить мужа, когда тот втолкнул ее в спальню и бросил на кровать. Лишь тогда она, прерывисто всхлипывая, принялась слабо отбиваться. Откуда-то издалека доносился голос Мим, умолявшей брата опомниться.
— Лгуньи, вонючие извращенки! Подлые сучки! И не ори, иначе все поймут, что вы тут творили, пока я гнул спину с утра до ночи, — хрипло зарычал Кевин.
Стелла с ужасом увидела, что он снял брюки и вытащил ремень. Все, что она успела сделать, — перевернуться и вцепиться зубами в подушку, прежде чем Кевин стал избивать ее. Дрожа и извиваясь, женщина старалась сжаться, увернуться от неумолимо опускавшегося на спину ремня, но Кевин машинально поднимал и опускал руку, подвергая Стеллу невыносимой нечеловеческой пытке. Она уже не могла кричать и только едва слышно стонала. В этот момент она была всего лишь жалким истерзанным комочком плоти, но мозг упрямо отказывался отключиться. Наконец, насладившись видом окровавленной жертвы, Кевин швырнул ремень в Мим, тихо рыдавшую в углу.
Стелла, почти теряя сознание, почувствовала, как ее переворачивают. У нее не было сил пошевелиться, сползти с кровати. Кевин обрушился на нее всей тяжестью и стал насиловать, закинув ее ноги себе на плечи. Ярость и злоба лишь усилили его похоть — он казался куда более возбужденным, чем обычно. Он безжалостно вонзился в ее сухую неподготовленную плоть, разрывая нежные ткани, в стремлении проникнуть глубже, уничтожить, покорить, унизить. Стелла громко вскрикнула, и Кевин ударил кулаком ее в лицо, раскроив губу и чуть не выбив зубы. Она поняла, что истекает кровью, и как ни странно, именно это помогло освободиться от Кевина. Он сразу же кончил и встал. До Стеллы словно сквозь плотный туман донесся его злобный угрожающий голос:
— Когда я вернусь, чтобы духу вашего здесь не было, слышите, твари? — процедил он. — Даю два часа на сборы. И попробуй только не дать мне развод, шлюха! Проваливайте, я не желаю больше вас видеть, ясно?
Он ушел, хлопнув дверью, но Стелле было не до него. Она кричала и не могла остановиться. Господи, как больно!
Мим осторожно обмыла ее израненное тело, покрывая его поцелуями, обжигая раны и ссадины солеными слезами. И это ее нежные руки и губы подарили Стелле первый в жизни оргазм, прямо тут, на кровати Кевина.
Оставив почти всю одежду и вещи, Стелла позволила Мим увезти ее прочь от этого кошмара. Сначала они отправились в Лос-Анджелес, и, едва сошли синяки и зажили царапины, Стелла снова превратилась в красавицу. Мим научила ее таким вещам, о которых она даже не подозревала, и пополнила ее сексуальное образование, покупая специальные книги и руководства. Постепенно Стелла поняла, кто такая Мим и почему ей самой тоже нравятся ласки женщин.
Больше она не разрешит ни одному мужчине притронуться к ней! Ни за что! Плевать на все, что люди будут говорить за ее спиной! Стелла станет такой же, как Мим, безоговорочно примет все перемены, которые произошли в ней, и не постыдится собственных желаний и потребностей.
Она действительно так считала. До тех пор, пока брезгливо-осуждающие взгляды, ехидные намеки, сплетни и ощущение того, что она существует вне нормального круга человеческого общения, не стали действовать на нервы. Стелла стала раздражительной, дерганой и, хотя по-прежнему не желала иметь дело с мужчинами, до глубины души возмущалась тем, что общество отказывается принимать таких, как она. После бесконечных ссор, споров, убеждений и протестов, сопровождавшихся слезами и истериками, Мим наконец смирилась. И даже помогла Стелле найти работу.
— Наверное, я в самом деле у тебя в долгу за все, что натворила, — пробормотала она на прощание, глядя на Стеллу огромными умоляющими глазами. Но та, сама не зная как, нашла в себе силы устоять. Если быть честной, она устала от Мим и ее проблем. Отныне Стелла не даст кому бы то ни было полную власть над собой.
Глава 6
Взорвавшийся оглушительным звоном телефон заставил Стеллу вздрогнуть и вернуться к реальности. Она прикрыла на секунду глаза, прежде чем ответить. Слава Богу, Кевин и Мим остались в прошлом, надежно запрятанные в самом дальнем уголке памяти.
Стелла подняла трубку, надеясь, что звонит не Марти. К счастью, это был Дэвид Циммер.
— Стелла, меня не будет утром, похоже, процесс затягивается, и я пробуду в суде до обеда, если не позже. Будь добра, ангелочек, разбери почту и по возможности ответь на все, что сможешь, сама, остальное оставь мне.
— Хорошо, мистер Циммер. А днем? Вы приедете?
— Надеюсь, зайчик. Во всяком случае, не раньше двух. Держи оборону, солнышко.
Стелла повесила трубку и насмешливо уставилась на телефон. Последнее время у Дэвида вошло в привычку осыпать ее ласковыми словечками. Означает ли это… почему бы и нет? Он сам не раз говорил, что она очаровательна, а ему нравится бывать в обществе красивых женщин. Может, и он собирается пригласить ее куда-нибудь? Господи, Марти тогда совсем рехнется от ревности. А Ив, наверное, просто умрет.
Интересно, знает ли она, что именно Стелла нашептала Дэвиду, что Ив и Марти тоже занимались любовью? Правда, если верить Марти, всего разочек. Очень давно. Обе дружно согласились считать это чем-то вроде эксперимента, который никогда больше не пытались повторить. Стелла тогда притворилась, что ревнует Марти к Ив, но на самом деле просто затаила на нее зло. Ив всегда была спесивой сучкой, пусть теперь писает кипятком! Так ей и надо!
Беда Ив в том, что она просто тупая телка и понятия не имеет об искусстве вести тонкую игру. Втрескалась в Дэвида, как идиотка, и подставила себя. Одно дело, когда целуешь, и совсем другое — когда подставляешь щеку! Влюбленный человек слаб, беззащитен и посему позволяет кому-то взять над собой верх. Со Стеллой такого не случится. Никогда.
Стелла вставила в каретку чистый лист бумаги и принялась печатать. Так или иначе придется подготовить для Дэвида завещание очередного денежного мешка, чтобы босс сразу же смог отвезти его на подпись.
И как же Стелла была рада, что успела найти себе занятие! Дверь без стука распахнулась, и в комнату вплыла Глория Рирдон с журналом и пачкой документов в руках.
— Привет, Стелла. Дэвид, должно быть, тебе вздохнуть не дает. Всегда трудишься, как пчелка, скромница ты наша!
Стелла вежливо улыбнулась, хотя в голове лихорадочно метались мысли. Глория явно что-то замыслила, но что именно? Может, что-нибудь пронюхала? Или Дэвид рассказал? Кроме него, никому не известно о Марти и Стелле.
— У меня здесь несколько дел, которые Говард просил Дэвида просмотреть. Можно, я оставлю папки у него на письменном столе, чтобы он сразу их нашел, когда придет?
Не дожидаясь ответа, Глория прошла в кабинет Дэвида и через несколько секунд вернулась улыбающаяся. Стелла со жгучей завистью в который раз отметила, что Глория по-настоящему красива. А как одевается! Таких дорогих костюмов в кругу Стеллы не могла себе позволить ни одна женщина. Да что говорить, у нее и фигура высший класс! Неудивительно, что, по слухам, Говард Хансен поддерживал с ней не только деловые отношения. Кстати, как относится мистер Хансен к откровенным заигрываниям своего доверенного референта с Дэвидом Циммером?
Как бы удивилась Стелла, знай она, что именно этот вопрос Глория намеревалась обсудить с Говардом Хансеном.
Хансен, высокий стройный мужчина лет пятидесяти, с пронизывающим взглядом серых глаз и редкими светлыми волосами, производил впечатление человека мягкого и сдержанного, пока не оказывался в зале суда. Посвященным было хорошо известно, что этот человек с прекрасно поставленным голосом и вежливыми манерами может уничтожить любого свидетеля неопровержимыми доводами и громовыми обличениями. Ему не раз говорили, что сцена много потеряла, лишившись такого актера, как он, но Говард неизменно отвечал, что профессия адвоката принесла ему не только состояние, но и умение распоряжаться деньгами.
У Говарда Хансена почти не было обычных человеческих слабостей, по крайней мере до того, как он познакомился с Глорией, молодой англичанкой, вдовой бывшего клиента. Хансен, сам недавно потерявший жену, отправился в Европу, чтобы развеять тоску. Там и произошла знаменательная встреча. Новые знакомые обнаружили, что между ними немало общего.
Узнав Глорию получше, Говард понял, что она не только способна, но и с радостью готова удовлетворить все его тайные сексуальные фантазии, причем куда лучше и искуснее так называемых девушек по вызову. С тех пор ему не приходилось тратиться на шлюх. Благодаря Глории он познал наслаждение от группового секса и оргий в Лондоне, Риме и Гамбурге. Мало того, она сумела даже кое-чему его научить! Попав в общество людей, не признававших запретов и ограничений морали, Говард с упоением предался новой жизни. Наблюдая за Глорией, он искренне удивлялся, почему она не применит свои таланты в той области, где поистине прославится, став высокооплачиваемой куртизанкой, но та, смеясь, пояснила, что предпочитает скрываться за маской респектабельности и анонимности.
Говард привез Глорию с собой в Калифорнию: она заявила, что Лондон ей до чертиков надоел. Никто из них не был готов связать себя узами брака, поэтому Глория получила должность в конторе Хансена, что дало ей предлог постоянно находиться при нем. Оба прекрасно понимали и почти ничего не таили друг от друга, так что были вполне довольны своими отношениями и негласной договоренностью.
Выйдя от Циммера, Глория вернулась в роскошно обставленный кабинет Хансена и, не задавая вопросов, смешала два мартини. Очень сухих. Хансен вопросительно поднял бровь, но не обронил ни слова, выжидая, пока Глория выскажет все, что у нее на уме.
Глория поставила стаканы на столик и разлеглась на диване, занимавшем всю стену. Каждое движение было вызывающим, по-кошачьи соблазнительным, но Говард понимал, что в этот момент она вовсе не думала ни о чем подобном, просто так долго разыгрывала роль роковой женщины, что успела с ней сжиться.
— Я оставила последний номер «Стад»[3] на столе Дэвида. Там во весь разворот снимок его подстилки.
С Говардом Глория могла быть собой, естественной, резкой и несдержанной на язык, и он был рад этому.
— А я считал, что она перешла в разряд его
— Гови, ты прекрасно знаешь, что он еще не остыл. Иначе отчего так взбесился, обнаружив Арчера в ее постельке? Визжал и вопил, словно она его законная супруга!
— Ясно, ты не ожидала, что он так расстроится. Рассчитывала, что он выйдет из себя ровно настолько, чтобы понять: ночью все кошки серы, а потом постарается отплатить Ив той же монетой. Неужели это имеет какое-то значение? Что ты так волнуешься?
Глория, сверкнув глазами, села.
— Разумеется имеет, беби! Я должна быть абсолютно уверена, что надежно заарканила мужика, с которым хочу переспать! Дэвид по-прежнему ускользает от меня, и пока он ревнует Ив, ничего тут не поделаешь. Поэтому мне хочется знать, как он среагирует на фото.
— У нее изумительное тело. Жаль, что она не слишком сговорчива, иначе я не удержался бы от соблазна отведать ее прелестей.
— Каким образом, беби, участвуя лично или наблюдая? — ехидно обронила Глория, но тут же нетерпеливо отмахнулась: — А, не важно. Несмотря на свою работу в таком гадюшнике, как телестудия, Ив Мейсон чересчур наивна, чтобы удержать мужчину вроде Дэвида. Меня просто тошнит при воспоминании о том, как она умоляла его выслушать ее,
— Наверное, в ней есть нечто такое, что ты не в состоянии распознать, киска? Что, если она ублажает его эго? И потом, ты ведь сама предположила как-то, что он попросту влюблен в нее.
— Нет, ты прав, она действительно льстит его самолюбию. Дэвид не пылает к ней страстью. Не такой он человек. Думаю, он еще не повзрослел по-настоящему, а когда войдет в возраст, станет тверже стали. Неумолимым, жестким, беспощадным. Совсем как ты, Гови. И как я. Но так или иначе, а мне вовсе не хочется соперничать с призраком дражайшей Ив.
— С трудом представляю, что тебе придется так унизиться, Глори, — сухо заметил Говард, поднося к губам стакан. — Вряд ли на свете найдется мужчина, способный перед тобой устоять. Не пойму только, зачем тебе понадобился Дэвид? Подожди, пока, как ты выражаешься, он повзрослеет, и тогда вонзай в него свои коготки.
— Ненавижу ждать и добиваться чего бы то ни было! Несколько недель — и Дэвид мне до смерти надоест. И тогда он твой душой и телом.
Говард спокойно покачал головой:
— Глория, любовь моя, тебе ли не знать — я не играю в такие игры с подчиненными. Дэвид чертовски хороший адвокат. И как ты проницательно заметила, со временем он лишится иллюзий, как и все мы, и тогда ему вообще не будет равных. Поэтому не будь слишком жестокой, когда распрощаешься с ним. Попробуйте остаться друзьями, это многое упростит.
— Дорогой, твои советы, как всегда, бесценны, и я с радостью их принимаю.
Глория допила мартини и решительно поставила стакан.
— Однако вернемся к настоящему. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я утащу Дэвида с работы пораньше и повезу к тебе домой? Мне хочется поплавать в бассейне.
— Действуй, прелесть моя, но если решишь заняться любовью на свежем воздухе, убедись прежде, что слуги не шастают поблизости, ладно? Я попытаюсь приехать, но не уверен, успею ли вовремя, — через полчаса встреча с сенатором Тидуэллом.
Женщина лукаво улыбнулась:
— Не забудь бинокль, дорогой, на случай, если приедешь в самый разгар веселья.
После ее ухода Хансен слегка улыбнулся. Все-таки они с Глорией поистине родственные души. Повезло ему с любовницей, ничего не скажешь!
Глория стояла в своем кабинете, глядя в окно. Сейчас ей было не до улыбок. Она думала о Дэвиде Циммере, который имел глупость разыгрывать из себя неприступного мужчину. Откликнись он сразу на легкий, необременительный флирт, Глория, возможно, к этому времени начисто забыла бы о нем. Но он сделал огромную ошибку — притворился, будто ничего не понял, когда она пригласила его на вечеринку в огромный загородный дом Говарда, и спросил, нельзя ли привезти с собой подружку. Какой кретин! А может наоборот — чересчур умен? Пытается выглядеть в ее глазах чем-то недостижимым, труднодоступной добычей, исключительно чтобы заинтриговать?
Глория была хитрой и изобретательной. Говард часто говорил ей об этом. Она прекрасно разбиралась в людях и умела играть на их слабостях. Именно она в последнюю минуту сообразила поместить Дэвида и Ив в разные комнаты, а потом подговорила Арчера притвориться пьяным и ворваться к Ив. На вечеринках у Говарда все привыкли меняться партнерами, и каждый знал это. Кроме впервые приглашенных Дэвида Циммера и Ив Мейсон.
И надежды Глории оправдались. Как она и предвидела, Ив не подняла крика, не стала сопротивляться, до тех пор пока неожиданно не обнаружила подмену. И все, на что она осмелилась в чужом доме, — шепотом попросить Арчера убраться, поскольку тот явно ошибся. Но к тому времени Арчер, которого никак нельзя было упрекнуть в медлительности, уже давно приступил к делу и попросту не смог бы остановиться на полдороге, несмотря на протесты и мольбы. И тут в спальне появился ни о чем не подозревающий Дэвид. При одном воспоминании о разыгравшемся скандале Глория довольно усмехнулась.
Конечно, как всякому цивилизованному человеку, Дэвиду следовало пожать плечами и удалиться со стоявшей позади Глорией. Собственно говоря, она бы с удовольствием присоединилась к парочке, барахтавшейся на постели. Вчетвером им было бы не хуже. Но Дэвид взбесился и устроил безобразную сцену. В конце концов Арчеру пришлось везти Ив домой, и, хотя Глории удалось заманить Дэвида в постель, правда, после того, как он напился до бесчувствия, вечеринка решительно не удалась. Пьяного Дэвида отнюдь не назовешь героем-любовником!
Ну что ж, она решила дать ему еще один шанс, которого он, признаться, не заслуживал. Но Глория недаром обладала безошибочной интуицией во всем, что касалось мужчин, и это шестое чувство подсказывало ей — Дэвид на многое способен и сумеет возбудить ее по-настоящему… если захочет, разумеется. Счастливчик Дэвид! Сегодня она позволит ему совратить себя!
Глория нетерпеливо ждала возвращения Циммера.
Глава 7
Дэвид Циммер после позднего обеда вернулся к себе в офис и, несмотря на усталость, мгновенно заметил последний номер журнала «Стад», лежавший в центре стола. Дэвид недовольно нахмурился и нажал кнопку селектора. Оттуда донесся голос Стеллы, как всегда негромкий и вежливый:
— Да, мистер Циммер?
— Стел, не ты, случайно, оставила у меня на столе журнал?
— Что вы, мистер Циммер, конечно, нет.
— Кто входил сюда, пока я обедал?
— Глория Рирдон, — суховато ответила Стелла после едва уловимой заминки. — С документами от мистера Хансена.
Невзирая на раздражение, Дэвид с трудом удержался от улыбки. Все остальные секретарши постоянно тушевались, не зная, как правильно доложить о приходе Глории. Кроме завидного положения любовницы босса, она занимала еще и должность старшего референта по административным вопросам.
— Спасибо, Стелла.
Дэвид сел и потянулся за журналом. Если его оставила здесь Глория, значит, сделала это специально. Хочет что-то показать Дэвиду. Определение «сука» как нельзя лучше подходило шикарной блондинке Глории. Второй такой стервозы свет не видывал. Вот почему, еще не раскрыв журнал, Дэвид уже предчувствовал, какой сюрприз его ждет.
Несмотря на плотный обед и два выпитых аперитива, Дэвид ощутил неприятную сосущую пустоту в желудке. Ив не посмеет, не отважится, даже назло ему!
Но он ошибся. И внезапно почувствовал знакомое напряжение в паху, которое неизменно появлялось при виде обнаженного тела Ив.
Ей были посвящены четырехполосный репортаж с фотографиями и центральный разворот. Статья называлась «Многоликий образ Ив» и была подписана неким Томом Кеттом, который, как выяснилось, выступал одновременно в качестве фотографа.
«Потребовалось немало времени и уговоров, чтобы убедить мисс Ив Мейсон, самую прелестную телеведущую Сан-Франциско, достойную соперницу самой Барбары Уолтерс[4], позировать для этих снимков. Ив Мейсон, в прошлом популярная модель, никогда не соглашалась фотографироваться даже в нижнем белье и попросту оскорбилась, когда мы позволили себе предположить, что все модели обычно тощие, как спички, и вряд ли достойны появиться на страницах этого журнала…»
И так далее и тому подобное. Однако Дэвид был сыт по горло этим вздором. Он лишь мельком проглядел фото: Ив во всевозможных ракурсах и разных нарядах. За съемкой рекламного ролика. За столом в телестудии, деловитая и отчужденная. Ив и ее соседка Марти готовят ужин. Ив в опере, под руку с напыщенным толстым старикашкой. Свернулась клубочком на диване с книгой: на лице ни грамма косметики, и от этого оно кажется еще моложе и красивее.
Дэвид дрожащими пальцами перевернул страницу. В отличие от остальных, ничем не выдающихся снимков этот мог считаться шедевром фотоискусства. Том Кетт, а точнее Джерри Хармон, известный фотограф по прозвищу «телопродавец», на сей раз превзошел самого себя.
На заднем плане водопад, самый что ни на есть настоящий, так что мельчайшие брызги висят в воздухе легкой дымкой, создавая сверкающую завесу. На переднем влажно зеленеют заросли кустарника. И Ив. Легкая улыбка, мириады водяных капелек, усеявших тело. Неужели он мог забыть бисеринки пота, выступавшие на ее коже, когда они отдыхали, утомленные любовью. Чуть прикрытая листьями дикарка: сказочное создание, лесная нимфа… Да, уж об этой модели не скажешь, что у нее отсутствуют формы!
— Я одна из тех немногих счастливиц, которые на фото выглядят худышками, — сказала она ему когда-то.
Боль в чреслах росла, становясь почти невыносимой, но вместе с ней вскипал и гнев — первобытная ярость, злоба на нее, эту дрянь, посмевшую выставить себя напоказ всему свету! Тварь! Не постыдилась сделать это, зная, как он относится к женщинам такого сорта, бравирующим собственным бесстыдством?!
Он молча бесился, сжав кулаки. Лицемерная лживая дешевка! Вспомнить противно, как она молила, проливала крокодиловы слезы, заклиная не покидать ее! Сколько раз уверяла, что безгранично любит, что он единственный и больше в ее жизни никого не будет.
Дэвид испуганно вздрогнул от резкого телефонного звонка. Это, конечно, Глория! Ему не хотелось поднимать трубку, но ничего не поделаешь, придется. К тому же это прямая, «горячая» линия из кабинета Говарда Хансена, старшего партнера адвокатской фирмы «Хансен, Хауэлл и Бернстайн», более известной в городе как «Ха, Ха, Би». Чаще всего именно Глории не терпелось что-то сообщить Дэвиду, но иногда его удостаивал разговором сам Хансен.
Дэвид глубоко вздохнул, собираясь с духом, и поднес к уху трубку.
— Дорогой, надеюсь, ты успел как следует оттянуться? Теперь я понимаю, почему тебя так трудно захомутать! Скажи, как она ухитрилась скрывать такое тело под этими мини-платьями!
— Брось, Глория! Ты прекрасно знаешь, что между мной и Ив все кончено. Мне плевать, даже если она решит сняться в порнушке. Раз уж Ив считает, что нуждается в рекламе подобного рода, это ее дело. Я со своей стороны всегда готов ей услужить.
Он осекся, поняв, что чересчур неосторожно выказал свои истинные чувства. Глория язвительно хмыкнула — для нее не было большего удовольствия, чем сделать гадость ближнему.
— Ты должен мне рассказать
Она снова хихикнула и повесила трубку.
Рука Дэвида против воли вновь потянулась к журналу. Разумеется, он сразу сообразил, почему Ив пошла на это. Чтобы вывести его из себя, заставить осознать, чего он лишился. Она ни за что не стала бы сниматься, если бы не хотела досадить ему! Но как бы там ни было, Ив просто стерва, как все бабы, и ему не терпелось высказать ей это.
Он твердо знал, что сейчас, именно в эту минуту, она думает о нем. И испытывает те же чувства. «Наша проклятая телепатия», как она это называла.
Не давая себе возможности хорошенько все взвесить, проклиная ее и собственное безволие, Дэвид набрал номер Ив. Но, конечно, ее нет дома. Разве не сама она вечно твердила, что вынуждена трудиться с утра до вечера?
Он насчитал несколько гудков, прежде чем повесить трубку, ругая себя последними словами за постыдную слабость. Почему он не в силах забыть о ней, оставить в покое? Этой девке вообще все равно, кого ублажать, — мужчин или женщин. Когда бедняжка Стелла, страдая от ревности, рассказала ему об Ив и Марти, Дэвид сначала не поверил, но, увидев Ив в постели не просто с другим мужчиной, а с
На столе лежали письма, требующие ответа, краткое изложение дела, составленное референтом для защитника, которое нужно срочно прочесть, но Дэвид никак не мог заставить себя взяться за работу. В голову лезли странные, не слишком приятные мысли. Он поймал себя на том, что вот-вот заговорит сам с собой. Почему нет? Почему не Глория? Она по крайней мере хочет его и достаточно честна, чтобы не делать из этого тайны. Кроме того, ему необходимо кое-что доказать ей. Что ни говори, а за Дэвидом должок…
Он схватил трубку и набрал номер офиса Говарда Хансена.
Тело Глории было прекрасным, если не обращать внимания на чересчур пышные груди. Зато никто не мог отрицать, что они высоки, упруги и поистине прелестны, особенно сейчас, покрытые мелкими брызгами воды, блестевшими на слегка маслянистой от крема коже.
Поделиться книгой: