Помоги проекту - поделись книгой:
– Серьезно? Господи, Джек! – восклицаю я.
– Что?
– Да ты же чертов святой или типа того!
– Нет, это не так. – Но он слегка краснеет; ему нравится, что я о нем так думаю.
– Ты такой славный, я даже не знаю, что с тобой делать.
– Я вовсе не славный, – возражает он, стараясь говорить грубовато.
– Даже не пытайся! – Я больно пихаю его в плечо. Он смеется, явно смущенный. Меня удивляет, что он был фанатом хеви-метал в старших классах. Он такой нелепый. Я скорее представляю его робким ботаником, который не решается пригласить тебя на уроке танцев.
Джек берет мою руку и держит ее, а рулит одной рукой. Поглаживает пальцем мои костяшки – и я чувствую, как внутри меня начинает бурлить волнение. Может, он был не таким уж и занудным подростком. Всю дорогу в лобовое стекло светит солнце. Я не думаю ни об Андополисе, ни о том СМС, я не думаю об отце, который в одиночестве рыдает в спальне. Единственное, о чем я думаю, – это пальцы Джека, переплетенные с моими. И тут я вижу его.
– Притормози, – говорю я.
Он выпускает мою руку.
– Прости!
– Нет, не это. Просто притормози.
Он включает поворотник и останавливается у обочины. Фургон делает то же самое, прячась за припаркованными машинами.
– Вон тот фургон. Он преследует меня.
– Что? – ужасается Джек. – Как давно?
– С тех пор, как я вернулась.
– Не думаешь, что это… – Он осекается и смотрит в зеркало заднего вида.
– Я не знаю, – отвечаю я и задаюсь новой целью. – Давай выясним.
Я отстегиваю ремень безопасности и вылезаю из машины. Когда Джек рядом, я не чувствую себя беззащитной, и меня уже достало бояться. Я слышу, как он тоже выходит из машины.
– Бек! – зовет он. Но я игнорирую, хотя мое сердце колотится изо всех сил.
Приближаясь к фургону, я стараюсь разглядеть что-нибудь за стеклами, но они тонированные. Джек догоняет меня и пытается остановить.
– Нам следует позвонить в полицию.
– Нет. – Я пытаюсь обойти его, но он снова встает на пути.
– Мы должны! Это может быть опасно! Я… мы уже потеряли тебя однажды.
Он достает из кармана сотовый, чтобы связаться с полицией. Я кладу руку ему на плечо – Джек замирает и поднимает на меня глаза. Я не могу позволить ему сделать этот звонок.
– Ты пойдешь со мной? С тобой я тоже буду в безопасности.
Джек медлит, смотрит на меня, его палец застыл над кнопкой телефона.
– Я устала бояться, Джек. Я должна это сделать.
Он берет мою ладонь и крепко сжимает ее.
– О’кей.
Когда мы подходим к фургону, мои ноги хотят развернуться и бежать прочь. Перед глазами вспыхивает образ безликого мужчины из моего сна, и меня начинает трясти. Я останавливаюсь, когда мы оказываемся близко к двери водителя, но все равно достаточно далеко, чтобы суметь убежать.
– Эй, говнюк! – кричу я. – Почему ты преследуешь меня?
Ничего. Все, что я вижу, – мое собственное бледное отражение в стекле.
– У меня есть твои номера, и я позвоню в полицию через десять секунд.
Я слышу какое-то шарканье внутри фургона.
– Десять, девять, восемь. – А потом стекло начинается опускаться. Я чувствую, как каждая клетка моего организма напрягается в ожидании монстра.
Но это не монстр. А жирный парень в очках, который смотрит на меня через открытое окно.
– Да ладно, не звони копам, – говорит он ноющим голосом.
– Почему ты преследуешь меня? – спрашиваю я.
– Ребекка? – Он внимательно всматривается в мое лицо.
– А кто спрашивает? – вмешивается Джек, прежде чем я успеваю открыть рот.
Мужчина прочищает горло.
– Джейсон Борка, восьмой канал. Ты Ребекка Винтер?
– Почему бы тебе сначала не ответить на ее вопрос? – говорит Джек.
– Разве это не очевидно? Я должен быть уверен, – произносит парень своим неприятным голосом, оглядывая меня с головы до ног, – и теперь убедился. Если дашь мне эксклюзивное интервью, то я сделаю тебе очень щедрое предложение.
Несколько месяцев назад я бы еще могла соблазниться на подобное. Но теперь даже не раздумываю.
– Я не Ребекка, – заявляю я. Как же приятно произнести правду вслух.
Он с сомнением смотрит на меня.
– Я ее кузина, – добавляю я.
– Я тебе не верю, – говорит он, щуря свои свинячьи глазки.
– Верь чему хочешь, козел. Если ты еще раз приблизишься ко мне, если снова пришлешь СМС, я в два счета натравлю на тебя копов. – Я щелкаю пальцами и поворачиваюсь на каблуках. Джек идет за мной следом.
– Последний шанс! – кричит парень. – Я могу устроить, чтобы тебя пригласили на телешоу!
Садясь в машину Джека, я чувствую выброс эндорфина и нарастающее блаженство. Не могу поверить, что этот подонок так напугал меня. Прятался за тонированными стеклами и посылал анонимные сообщения – какой трус.
– Вау, Бек, – говорит Джек, подсаживаясь ко мне с другой стороны, – не знал, что ты можешь так задать жару!
Я наклоняюсь и смотрю на него вблизи. Он удивленно глядит на меня. Потом, очень осторожно, поднимает руку и касается моей щеки. Я медленно его целую. Его рот мягкий и теплый, и щетина царапает мне кожу. Мои мышцы расслабляются, растворяются и превращаются в трепещущих бабочек. Он притягивает меня ближе, и мир вокруг нас исчезает.
12
Бек, 15 января 2003 года
Это была одна из тех великолепных вечеринок, где время пролетает, как в ускоренной перемотке. В свете голубых огней лица напоминали полные луны, а бухающая музыка билась, как пульс, когда Бек скакала на танцполе. Сначала Люк ловко опрокинул ее в танце, потом Лиззи, потом снова Люк, пока весь мир не начал кружиться и вращаться.
Некоторое время спустя они лениво беседовали на балконе. Лиззи лежала у нее на коленях. Бек опустила голову Люку на плечо. Казалось, этот идеальный момент единения будет длиться вечно. Они до пяти утра смотрели, как светлеет небо, вслушивались в предрассветную тишину; шли домой с Лиззи, и ступни Бек были черными от пыли.
Когда Бек проснулась, она понятия не имела, который час, какой сегодня день или что произошло накануне. Знала только, что у нее пересохло во рту и раскалывается голова. Она неподвижно лежала, уставившись на серую лампочку на потолке. Звук самолета над головой становился все громче и громче – наверняка он сейчас врежется в их дом, – Бек вцепилась в край одеяла, зажмурилась и замерла в ожидании собственной смерти: перед глазами замелькали искореженные окровавленные тела. Но звук самолета становился все тише, пока совсем не исчез, и она почувствовала себя глупо, хотя сердце по-прежнему бешено колотилось.
– Ты проснулась? – Одеяло сдвинулось, и Лиззи повернулась к ней лицом.
– Вроде да.
– Помнишь, как Лиза будила нас и готовила плотный завтрак, когда мы оставались у нее?
– Да.
– Лучшее лекарство от похмелья, верно?
– Ага.
– Нужно позвонить Лизе.
– Думаю, она в отъезде. Разве нет?
– Не знаю.
– Я тоже.
– Позвони ей.
– Ты позвони.
– О’кей.
Матрас снова колыхнулся, когда Лиззи перевернулась на другой бок, и ее дыхание почти тут же замедлилось: она заснула. Медленно, постепенно воспоминания и картинки прошлой ночи стали тонкой струйкой просачиваться в ее сознание. Вновь проживая каждый момент и прислушиваясь к ровному, ритмичному дыханию Лиззи, Бек ощущала себя по-настоящему и глубоко счастливой.
Позже, когда Лиззи ушла, а головная боль осталась, Бек сидела на своей неубранной постели, раздумывая, как провести день. На коленях лежал раскрытый модный журнал, на тумбочке дымился крепкий кофе, и из динамиков голосил Джастин Тимберлейк. Просто идеально, вообще-то она могла провести вот так целый день. Но было два события, два одинаково важных события, которые полностью занимали ее мысли. Сегодня состоится обряд экзорцизма и Люк придет к ней домой. Она уже решила, что попросит его прийти в одиннадцать, а всем остальным скажет, что в полночь. Он зайдет к ней в спальню. Она обвела комнату взглядом и постаралась увидеть собственные вещи его глазами – и почувствовала одновременно радостное возбуждение и желание съежиться от стыда. Он будет сидеть на ее кровати, на этом самом месте. Что произойдет за этот час до приезда остальных?
Она представила, как он сидит рядом с ней, поглаживает ее ногу, касается ее волос. Это было слишком волнующе. Бек накрыла лицо журналом и взвизгнула от предвкушения. Сейчас она должна решить, как далеко позволит ему зайти. Она знала, что хочет сделать
Она помнила, как это было в прошлый раз. Год назад ее бывший бойфренд мечтал сделать это. Она тоже думала, что хочет, но, когда он оказался сверху, дыша ей в ухо только что съеденным хот-догом и теребя ее нижнее белье, Бек поняла, что это последнее, чего ей хочется. Он очень рассердился, что Бек прокатила его, – и все желание, которое она испытывала, сменилось отвращением. Но с Люком все будет по-другому. Ее телефон зажужжал, и она вспыхнула, зная, что это он. Вчера был потрясающий вечер.
«Да. Я отлично повеселилась», – написала она. И как только отправила сообщение, тут же пожалела, что не задала ему вопрос. Если он не ответит, то придется еще раз написать, и тогда она будет выглядеть чокнутой. Но не успела Бек накрутить себя, как сотовый снова загудел.
«Сегодня все еще в силе?»
«Да. Хочешь прийти в 11 и помочь с подготовкой?»
Она затаила дыхание и скрестила пальцы.
«Конечно. Я все еще хочу взглянуть на твою спальню».
Бек снова взвизгнула, и журнал снова оказался на лице. Она послала адрес и сунула телефон под подушку, не желая смотреть на экран, если Люк вдруг передумает.
Она улыбалась самой себе, раздумывая, чем заполнить время до одиннадцати вечера. Первым делом нужно выйти из комнаты. Если она просидит здесь весь день, то свихнется, и все закончится тем, что она снова напишет ему эсэмэску, а потом будет чувствовать себя дурой. Отложив журнал, она спрыгнула с кровати и вышла из комнаты. Дверь в комнату близнецов стояла нараспашку, но их не было. Редко представлялась возможность зайти к ним в комнату одной, поэтому она решила воспользоваться случаем. Ей вдруг захотелось заглянуть им под подушки. Она помнила, как ей поручали укладывать их в постель, когда они были маленькие. Как-то раз Эндрю показал ей свою новую игрушку, крохотного пластмассового робота, наверное из киндер-сюрприза.
– Это я положу под подушку. Как зуб.
– Только зубная фея все равно не придет, – добавил Пол.
– Потому что это не зуб? – поинтересовалась она.
– Нет, потому что ее нет. Это мама.
– Правда? – спросила она.
– Да! Разве ты не знаешь? – удивился Эндрю.
Оба уставились на нее, как на круглую идиотку.
– Откуда вы знаете, что это мама?
– Мы видели ее.
Бек не знала, что на это сказать. Ей самой тогда было лет двенадцать, она молча встала, чтобы потушить свет. Она боялась, что они заведут разговор о Сайте.
– Мы ненавидим маму, – сказал один из них в спину Бек; она не поняла, кто именно.
– Что? Почему вы ненавидите маму? – возмутилась Бек тонким, еще детским голосом.
– Потому что она ненастоящая. Только мы с Полом настоящие.
Она явственно видела их нежные маленькие лица, чувствовала чистый детский запах их волос, как будто все случилось на этой неделе. Но теперь она стояла уже не в детской комнате, и если бы заглянула под подушку Эндрю, то вряд ли обнаружила там игрушку или зуб.
Выйдя в палисадник, она осторожно подперла дверь, чтобы та не захлопнулась. Руки у Бек немного тряслись: алкоголь все еще гулял по телу. Велосипедов, которые обычно валялись, опрокинутые, на подъездной дорожке перед домом, не было на месте. У парней будут большие проблемы, если они скоро не вернутся.
Солнце светило вовсю, и Бек, щурясь, пошла вниз по пустой улице. Казалось, что воздух мерцает и переливается перед глазами. Взглянув на горы, она заметила поднимающийся дым, а присмотревшись – и тоненькую красную полоску. Бек ахнула и приложила ладонь ко рту; лесные пожары подобрались уже так близко.
– Все под контролем.
Поделиться книгой: