Ловушка для чужого жениха

Реакция его тела на ее грациозную походку удивила его. Он почувствовал, как участился пульс и кровь забурлила в венах. Возбуждение, словно разряд тока, пронзило его мощную атлетическую фигуру. Валентина подошла и встала рядом.

– Что вы видите из окна?

– Это вопрос с подвохом? – ответила она вопросом на вопрос. – Я вижу Манхэттен.

– Я вырос в трущобах. – Его голос прозвучал резче, чем ему хотелось. – Для успешных бизнесменов в порядке вещей рассказывать о том, что они начинали карьеру с нуля. Особенно это касается американцев. Но в большинстве случаев они явно преувеличивают. В моем же случае трущобы – еще мягко сказано.

Валентина судорожно сглотнула.

– Не понимаю, зачем вы мне это рассказываете.

– Вы смотрите из окна и видите шумный город, пробки, спешащих по своим делам людей. – Он слегка отодвинулся, чтобы посмотреть на Валентину. – Я вижу надежду, отчаяние и боль от потерь, через которые мне пришлось пройти, чтобы предстать перед вами нынешним Ахиллом Касилиерисом, создавшим все это. – Он махнул рукой в сторону пентхауса и «Касилиерис кампани» в придачу. – И я ни перед чем не остановлюсь, чтобы защитить созданное.

Ахилл не знал, что с ним произошло, пока он говорил. Ему вдруг захотелось, чтобы эта принцесса, пытающаяся его дурачить, поняла его.

Такое происходит с ним впервые, и это невыносимо. Но его уже понесло.

– Вы считаете стремление к успеху случайным, мисс Монэт? – спросил он, рискуя выложить ей правду о себе, которой никогда и ни с кем прежде не делился. – Амбиции, внутренний драйв, воля к победе, вы думаете, что все это на деревьях растет? Хотя, похоже, я не у той спрашиваю. Не вы ли тысячу раз заявляли, что не амбициозны?

Это было одной из причин, почему Натали так долго с ним работала. Другие старались использовать подобную должность как трамплин для карьерного роста. Но эта женщина не Натали. Сейчас он знал это наверняка, поскольку вел упорную борьбу с собой, чтобы ненароком не распустить руки.

– Амбиции, как мне кажется, позволительны тем, кто свободен им следовать, для тех же, кто не обладает такой свободой, – глаза Валентины сверкнули, и Ахиллу вдруг захотелось узнать, каковы ее стремления, – это не что иное, как неудовлетворенность, которая гораздо менее значима и более деструктивна. Надеюсь, вы со мной согласитесь.

Развернувшись к Валентине лицом, Ахилл непроизвольно протянул руку и дернул ее за кончик шелкового конского хвоста, который касался ее плеч всякий раз, когда она поворачивала голову.

Губы Валентины слегка приоткрылись, и ее нежное дыхание коснулось его щеки. Ахиллу страстно захотелось ее обнять, но он сдержался.

– Стало быть, вы чем-то не удовлетворены? – спросил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не назвать ее настоящим именем. Ахиллу вдруг расхотелось играть с ней в прятки.

Валентина довольно долго молчала.

– В самом понятии «неудовлетворенность» нет ничего страшного, – наконец сказала она. – Но вы считаете ее предательством, хотя это неверно.

– Как же иначе? – удивился Ахилл.

– Возможно, быть и лояльным, и открытым другим шансам, которые предоставляет жизнь, – ответила она.

– Не думаю, что такое сочетание возможно, – резко сказал он. – Ты или верен своим обязательствам, или нет, третьего не дано.

При этих словах Валентина напряглась. На ее лицо набежала тень, но тут же исчезла. Она взяла себя в руки. Отчего-то Ахилл не чувствовал себя победителем.

– Иногда обязательства не твои, – буравя его взглядом, жестко сказала Валентина. – Порой они достаются тебе по наследству. Легко сказать, что ты будешь их соблюдать, потому что от тебя этого ждут, но трудно сделать.

Он понял, о чем она говорила. Ее предстоящий династический брак. Тем не менее он не испытывал жалости к избалованной дворцовой жизнью и ни к чему не приспособленной принцессе. Хотя, как это ни странно, в нем зашевелилось чувство стыда, которое он никогда не позволял себе испытывать. А еще его охватило вожделение.

Это была для него ночь открытий. Ему хотелось прервать их эмоциональную дискуссию поцелуем, попробовав на вкус ее чувственные губы. Ему хотелось насытиться ею, как умирающему от голода. Это желание росло в нем с того момента, как они оказались на борту самолета и он окончательно понял, что его помощница не та, за кого себя выдает. Тем не менее он заглушил зов плоти и, отойдя от нее, сказал:

– Я думаю, вам следует выспаться, – тоном воспитателя заявил Ахилл, хотя никогда в жизни никого не воспитывал. Он даже не думал, что такое возможно, но не пытался сейчас анализировать. – Возможно, тогда у вас в голове прояснится, и вы поймете, кто вы такая. Дальние перелеты и смена часовых поясов могут сыграть злую шутку. По себе знаю.

Ахилл был уверен, что после этих слов она ретируется. Но не тут-то было. Ее взгляд потемнел, но она продолжала упрямо на него смотреть и, похоже, никуда не собиралась сбегать.

– Я прекрасно знаю, кто я такая, мистер Каси лиерис, – твердо ответила она, сверкнув изумрудным взглядом из-за стекол очков. – И уверена, что вы тоже знаете, кто вы. От долгого полета и смены часового пояса человек устает, но не становится другим.

Она повернулась и направилась к выходу все с той же элегантной грацией и высоко поднятой головой.

Ахилл зачарованно наблюдал за ее уходом.

Когда ее шаги замерли в коридоре, он снова повернулся к окну и уставился на яркий и шумный Манхэттен, которому не было никакого дела до того, что творилось в душе у Ахилла. Эта женщина действовала на него так, что он с трудом себя узнавал.

В голове настойчиво крутились ее слова: «Я прекрасно знаю, кто я такая». Будто это она вела с ним игру и в конце концов выиграла.

Глава 4

Время шло, и Валентина понемногу начала привыкать к роли помощницы неординарного босса.

После того разговора в их первый вечер в Нью-Йорке она вела себя более осмотрительно и не перечила шефу. Валентина просто делала свою работу, как делала бы Натали, хотя понимала, что ей далеко до профессионализма ее двойника.

Одного она не понимала: почему Ахилл до сих пор ее не уволил. Ей было ясно как божий день, что она не соответствует стандартам, предъявляемым Ахиллом сотрудникам его корпорации.

Если у нее и были сомнения на этот счет, он должен был быть первым, кто их развеет.

Офис «Касилиерис компани» располагался в самом сердце Манхэттена. Его огромный кабинет и приемная находились на верхнем этаже офисного здания, подчеркивая тем самым, что Ахилл Касилиерис и его корпорация царят в мире бизнеса. Валентина работала в просторном кабинете рядом, отделенном с двух сторон рецепцией и секретарской комнатой. Такое расположение офисов, как вскоре поняла Валентина, подчеркивало особый статус не только босса, но и ее собственный, поскольку доступ к шефу осуществлялся исключительно через нее.

Валентина так же быстро поняла, что, помимо доступа к шефу, от нее зависит и многое другое.

В ее кабинет постоянно заходили сотрудники, чтобы посоветоваться, как подойти к Ахиллу с тем или иным предложением или проблемой. В первую же неделю она поняла, что все хотят сначала узнать ее мнение. Она была не столько личным помощником, сколько центром, вокруг которого вращалась деятельность корпорации.

– Обсудите это с Натали, – обычно говорил он в середине совещания, даже не удосужившись на нее взглянуть. Обычно он прерывал говорящего, потому что ему не хотелось слышать определенные вещи, пока Натали не оценит ситуацию.

– Соберите данные и покажите сначала Натали, – раздраженно приказывал он менеджерам.

– Почему ты действуешь так, словно первый день работаешь в моей компании? – спросил он однажды у бренд-менеджера компании. – Я не намерен выслушивать твой детский лепет, Джордж. Как можно этого не знать?

Валентина улыбнулась Джорджу, а потом участвовала в мозговом штурме и ободряла менеджера, как могла, надеясь, что ее слова не идут вразрез с тем, что могла сказать Натали.

Она не стала писать Натали, чтобы выяснить это. Ей не хотелось обсуждать с двойником напряженные моменты работы с боссом.

Она не знала, чего больше боится: того, что у Натали никогда не было напряженных отношений с шефом и Валентина осложнила ей жизнь, или Ахилл осложняет жизнь самой Валентине.

Вместо этого Валентина сосредоточилась на попытке вести нормальную жизнь с нормальной работой. Был ли Ахилл в курсе или нет, Натали играла роль и в его личной жизни.

Впервые услышав на другом конце провода плачущую женщину, Валентина ужаснулась.

– Вам звонит женщина и плачет, – растерянно сказала она. Ей не возбранялось, а даже поощрялось находиться в кабинете босса в любое время.

В тот день Ахилл сидел на диване. Положив ноги на кофейный столик, он, хмурясь, смотрел в компьютер. Услышав ее голос, он оторвался от экрана и так же хмуро посмотрел на нее, будто то, что он изучал в компьютере, имело к ней прямое отношение.

Но это просто нелепо. Валентины для него не существовало. Есть только Натали. И Валентина сомневалась, что Ахилл тратит время на то, чтобы искать в Интернете информацию о персональной помощнице.

– Зачем вы мне об этом говорите? – недовольно спросил он. – Если бы я хотел знать, кто мне звонит, я бы сам отвечал на звонки.

– Но она рыдает, – продолжила Валентина. – Вероятно, она хочет поговорить с тем, кто заставил ее так переживать.

– Еще раз повторяю: мне незачем об этом знать, – раздраженно сказал Ахилл. – Вы мой помощник, и отвечать на звонки – ваша работа. Странно, что вы снова твердите мне о каких-то плачущих женщинах. Я думал, что вопрос закрыт много лет назад.

Валентина непонимающе на него уставилась:

– Неужели вам неинтересно, почему она так огорчена?

– Нет.

– Совсем-совсем неинтересно? – Она пристально смотрела в его недовольное лицо, словно он был инопланетянином. Вероятно, таковым он сейчас и являлся. – Вы даже не знаете, о какой женщине идет речь, да?

– Мисс Монэт, – процедил он сквозь зубы, словно один лишь звук ее имени был ему неприятен, – у меня есть любовницы, но ни одна из них никогда не позвонит по этой линии, чтобы поплакаться на судьбу. И вы прекрасно об этом знаете. – Отложив ноутбук, он сурово взглянул ей в лицо, отчего у нее по спине побежали мурашки. – Напомните мне, что у нас сегодня в рабочей повестке дня, и не отвлекайте меня всякой ерундой. Помнится, вы обещали не упоминать об истеричных женских звонках еще пять лет назад.

В его голосе слышалось явное предупреждение. Тем не менее Валентина не могла сдержаться.

– Я так понимаю, что слезы вас не интересуют, – ровным и спокойным тоном сказала она вместо того, чтобы молча удалиться в свой кабинет.

– Слезы меня интересуют меньше всего на свете, – с кривой ухмылкой ответил он.

Что с ней происходит? Почему она прицепилась к этим слезам? Валентина не могла себе этого объяснить.

– Может, вам следовало бы подумать над своим поведением и о вашем отвращении к слезам? – спросила она.

– Разговор окончен, – спокойно, но решительно ответил он. – Обсудите это с очередной актрисой, рыдающей в трубку.

Валентина сочла его бездушным и холодным бизнесменом. Звонки от женщин тем не менее продолжали регулярно поступать. И Валентина быстро поняла, что Ахилл чисто физически не мог встречаться с таким количеством женщин, потому что работал по двадцать часов в сутки, чему она была свидетелем, работая с ним бок о бок.

– Передайте ему, что вчера он разбил мое сердце вдребезги, – плачущим голосом произнесла очередная дама, когда Валентина сняла трубку.

– Простите, как вас зовут? – вежливо спросила Валентина. – Вы знаете, он очень много работает и у него совсем нет времени на разбивание сердец.

Женщина продолжала скулить в трубку, и Валентина записала ее имя, чтобы передать Ахиллу, когда он спросит о звонках.

– Я сомневаюсь в правдивости ее слов, – пробормотала она, кладя трубку. – Мы работали вчера до двух ночи.

Ахилл засмеялся:

– Вот и я о том же. Понятия не имею, кто эта женщина или любая другая. – Он пожал плечами. – Мои адвокаты по уши увязли в исках об установлении отцовства, но выиграли все до единого.

Валентину страшно удивило это признание. Вероятно, она слишком наивна. У нее тоже было много незнакомых воздыхателей, заявлявших, что знакомы с ней, присылавших письма во дворец из разных стран, а порой даже из мест заключения. Это все издержки публичной жизни и официального протокола, предписывавшего поездки с официальными визитами, приемы, светские рауты и тому подобное. Однако ей никогда не звонили, пытаясь настоять на связи. Даже если и были подобные попытки, ей о них не докладывали. Валентине стало немного не по себе, хотя она сама не знала почему.

– Удивительно, как много расстроенных женщин думают, что если заявят, будто встречались с вами, то вы поверите, – сказала Валентина не подумав.

Взгляд его золотисто-янтарных глаз затронул в ее душе тайные струны. Она почувствовала себя неустойчиво, хотя была в туфлях на низком каблуке, какие обычно носила в офисе Натали. Ей вдруг захотелось оказаться в броне, а не в элегантном жакете и юбке-карандаш, чтобы противостоять его магнетическому взгляду. Или воздвигнуть вокруг себя каменную стену.

– Вокруг много расстроенных женщин, – констатировал Ахилл, – и каждая норовит уверить меня в том, что имела со мной связь. Как вы думаете, мисс Монэт, почему?

Она сказала себе, что невозможно, чтобы он знал, что и она одна из таких женщин, несмотря на то, что его взгляд буквально пригвоздил ее к месту. Несмотря на то, как он выделил голосом ее имя.

Даже если у него и возникли подозрения относительно помощницы, он не может знать наверняка. Потому что никто не знает. Валентина сама не знала о существовании Натали, пока они случайно не встретилась в той туалетной комнате в аэропорту. А это означало, что ей лгали про ее рождение и детство и про мать.

Но Ахилл никак не мог знать об этом.

– Возможно, все дело в вас, – пробормотала она в ответ. Она улыбнулась, увидев, как поползли вверх его брови в высокомерном удивлении, которое всегда ее немного ошеломляло. – Я только хотела сказать, что вы публичный человек и мнение о вас зачастую строится на основании реакции прессы, которую вы не жалуете.

– Я совсем не публичный человек и не заигрываю с прессой, – возразил он.

Валентина подавила вздох:

– Вы очень богатый человек. Хотите вы того или нет, но вы привлекаете к себе внимание. Ахилл так пристально посмотрел на нее, что она едва не отвела взгляд.

– Вы считаете, что повышенный интерес публики к моей персоне заставит меня ему потворствовать? – спокойно спросил он. – Как раз наоборот. Но мне интересно знать, что вы считаете, будто что-то должны безликой массе, которая вами восхищается.

Валентина буквально онемела.

– Никакие массы, ни безликие, ни с лицом, не восторгаются мной, мистер Касилиерис. Они не имеют ни малейшего представления о моем существовании. Я простой помощник руководителя, не более того.

Его лицо оставалось бесстрастным, только глаза сверкали расплавленным золотом так, что у нее под ногами зашатался пол.

– Конечно, конечно, – согласился он. В его голосе ей послышалась угроза. – Это моя ошибка.

Последние несколько дней они работали буквально на износ. Сделка, которую намеревался заключить Ахилл, таила в себе множество подводных камней и требовала очень тщательной проработки. Толпы адвокатов и представителей партнеров по сделке наводняли офис с утра до вечера. В контракты вносились бесконечные поправки. Работали без перерыва. Еду доставляли из лучших ресторанов Нью-Йорка, выпивались литры кофе, который заваривали в современной кофемашине прямо в офисе.

Поздним вечером того же дня Валентина по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Она склонилась над контрактом, который подвинул ей Ахилл, чтобы она взглянула свежим глазом, когда вдруг поняла, что они остались в офисе одни. Не было видно ни сотрудников, ни партнеров, ни даже уборщиц. Стояла оглушительная тишина.

Сердце Валентины замерло. Только он и она.

Это не имело никакого значения, пыталась уверить себя она. Они часто оставались наедине – в автомобиле, в пентхаусе, в самолете. Ей подумалось, что ни с одним мужчиной она не проводила столько времени, сколько с Ахиллом, если не считать отца.

Она непроизвольно оторвала взгляд от контракта, который читала. Ахилл сидел за столом напротив нее, сосредоточенно изучая лежащую перед ним груду сопроводительной документации к контракту. Он выглядел, как обычно, по-деловому. На красивом волевом лице никаких следов усталости.

«Хватит есть его глазами, сконцентрируйся на работе», – внутренне приказала она себе.

Но не могла оторвать от него взгляд. Ей вспомнился их первый вечер в Нью-Йорке, как близко они стояли друг к другу у окна в его роскошном пентхаусе, с захватывающим видом на Манхэттен. Она вспомнила их разговор и его пронзительный взгляд, проникающий в самую душу. Более того, она помнила его прикосновение к ее волосам, собранным в конский хвост. Это был очень интимный жест.

Сейчас Ахилл сидел откинувшись на спинку кресла, заложив руки за голову, и о чем-то сосредоточенно думал. На скулах и подбородке пробивалась щетина, делая его похожим на пирата.

Валентина попыталась отвлечься от крамольных мыслей и снова погрузилась в изучение контракта. На столе громоздились кипы документов вперемешку с остатками еды, доставку которой она заказала в ресторане. Для нее это было в новинку. Она была уверена, что обычные люди часто заказывали доставку готовых блюд из ресторана на дом, но Валентина – принцесса и никогда прежде не заказывала еду сама себе. Поэтому сейчас она даже гордилась собой.

– Уже поздно, – сказал Ахилл, потянувшись и взглянув на нее.

Валентина испытала какое-то внутреннее беспокойство от его взгляда и ленивого тона.

– А я думала, вы собираетесь работать до рассвета, – как можно непринужденнее обронила она, надеясь, что ничем себя не выдала.

Ахилл опустил руки на подлокотники кресла, но его взгляд был по-прежнему прикован к ее лицу. Этот магнетический взгляд будоражил Валентину. Сейчас в пустом офисе он был еще более опасен.