Бова

— Твоя правда, прекрасная Дружневна. Еду я на дело ратное и смертное и не знаю, либо буду жив, либо нет. Откроюсь тебе — я роду не простого, а королевского. Отец мой — славный король Гридон, а матушка моя, прекрасная и коварная Милитриса, — царица в царстве Мауковрульском, замужем теперь она за царем Додоном.

С тем словом Бова садился на доброго коня богатырского, в стремя ногой не вступаючи. И Дружневна ухватила его ногу, вставила в стремя своими руками. Наклонил Бова буйную головушку, а прекрасная королевна к высокой груди его прижимала и целовала в уста, в очи, в уши. И поехал он на дело смертное и ратное. И перескочил Бовин конь прямо через стену городскую, а славный богатырь Лукопер под стеною на коне разъезжает, своей силой тешится.

Как сходились, как съезжались два богатыря. И Лукопер направил на Бову копье острым концом, и Бова на Лукопера тож острым концом. И ударились промеж себя два сильных богатыря, будто сильный гром грянул меж двумя тучами.

И Лукопер не мог на Бове доспеха пробить, и Бова на Лукопере не мог его доспеха тож пробить. И в разные стороны они разъехались, поворотились и коней своих встречь опять погнали. И взмахнул Лукопер на Бову палицей и вдарил его, и от того удара покачнулся Бова, в глазах у него потемнело, а конь его богатырский по колени в землю ушел. И собрал Бова все силы и ударил мечом-кладенцем Лукопера со всего плеча и рассек его на две половины от головы до седла.

И войско салтановское, под городом стоявшее, видя гибель своего богатыря Лукопера, смутилось и заколебалось. А Бова напал на то войско и мечом его рубил, копьем колол, конем топтал. И побежало войско салтановское в страхе. Царь Салтан едва из своего шатра выскочил и побежал в свое Рахленское царство с плачем и позором. «Зачем, — плачет царь, — хотел я жениться на молоденькой. Ой, горе мне!»

Бова вскочил в шатер салтановский, из-под лавки там славного короля Зензевея вытащил, развязал его и освободил. И возрадовался король Зензевей, и целовал Бову, и дочь свою прекрасную Дружневну за него отдать обещал.

Возвратился Бова в столицу с великой почестью. И свадьбу сыграли. И пошел тут такой пир! А счастливые Бова да Дружневна с пира удалились и спали двадцать три ночи и двадцать три дня непробудно.

Глава пятая

Меж тем в царстве Мауковрульском нехорошее мертвецкое баловство объявилось. Каждую ночь окрест столицы стал шастать мертвец и нехорошо баловать. То баб перепугает, то с чертями на мельнице подерется — шум до первых петухов стоит.

И признали люди в мертвеце славного короля Гридона, убитого царем Додоном. А чего он балует, чего ему в земле не лежится — никто не знает.

Царь Додон и коварная Милитриса всполошились, посылали к мертвецу мудрого и лукавого старца-черноризца узнать, чего убиенный король Гридон в земле не лежит, балует и упокоиться не может.

Мертвец на то старцу-черноризцу так ответил:

— Чего я в земле не лежу и балую нехорошо, тебе, старец, не отвечу. Отвечу одному верному слуге, витязю Личарду.

Нечего делать царю Додону, повелел он витязя Личарда из темницы освободить и для разговора с убиенным славным королем Гридоном отправить.

Темной полночью мертвец за городской стеной витязя Личарда встретил и так все пояснил:

— Верный слуга Личард, оттого я в земле успокоиться не могу — ведь лежу я не отомщенный за коварство жены моей Милитрисы и убийство мое царем Додоном. Иди, верный Личард, по белу свету, сыщи моего сына Бову-королевича, пусть он за меня отомстит.

Верный Личард убиенному королю Гридону все обещал исполнить, Бову найти и отцовский наказ передать.

А славный король Гридон тож Личарду обещал более в мертвом виде не шастать, баб напрасно не пугать и с чертями на мельнице не драться. На том и порешили.

И славный король Гридон спокойно в землю лег.

Глава шестая

Долго ездил по белому свету верный Личард — Бову искал. И приметил он, что мудрый и лукавый старец-черноризец за ним следует и его выслеживает.

Был послан тайно тот старец царем Додоном за верным Личардом следить и вред ему учинять. Но Личард его перехитрил. Будучи проездом в Рахленском царстве, запутал он старца в дремучем лесу: сбился с дороги старец, заблудился меж дерев. А верный Личард по тропке один в Арменское царство выбрался.

Повстречались они с великой радостью с Бовой-королевичем. И целовал Бова верного Личарда и осыпал его милостями. А верный Личард передал ему отцовский наказ: так, мол, и так, наказывал батюшка отмстить за коварство и убийство.

— Будет все сделано и исполнено, — говорит Бова.

И начал в дорогу собираться. А прекрасная королевна Дружневна с ним тож.

— Куда муж, туда и жена, — говорит.

А у прекрасной королевны Дружневны с Бовой уже двое деток народилось, она и их в путь снаряжает.

— Куда мамка, туда и детки, — говорит.

Посудили, порядили, как ехать. Если морем-океаном, больно путь далек, много царств проплыть надо. А если сушей, через Рахленское царство, то к царю враждебному Салтану попасть можно, — зато путь короче.

Бова страха не ведает: поехали, мол, сушей — так и решили. Взяла Дружневна из казны три шатра езжалых — один для себя с детками, другой для Бовы, третий — для верного Личарда. Простились они слезно со славным королем Зензевеем, сели на верных коней и в путь отправились.

Ехали-ехали, в царство Рахленское попали, через лес дремучий пробирались и утомились. Поставили три шатра на поляне. Дружневна деток спать уложила, а сама говорит:

— Славный витязь Бова-королевич, настреляй мне мяса не лебединого, а соколиного. А я тебе еще сына-сокола рожу.

Взял Бова лук и в самую чащу лесную направился. А перед тем как уйти, верному Личарду наказывал:

— Верный Личард, я пошел стрелять мяса не лебединого, а соколиного. Вот тебе наказ: на лесной тропе стой, с места не сходи, кто бы ни шел — зверь ли, человек ли. Охраняй мою жену, прекрасную Дружневну, и моих деточек. Тебе их вверяю.

И ушел Бова в чащу лесную далеконько сокола искать и долгонько найти не мог. И не знал, что по лесной тропе двигалось в ту пору стадо лютых зверей-львов.

Видит верный Личард — идут на него лютые звери-львы. Сойти бы Личарду с тропы, может, и минули его звери, не тронули. Но Личард верен своему слову, и вынул он меч и начал со львами биться.

Прекрасная Дружневна, видя, как львы его одолевают, деток своих малых подхватила и бежать с ними обратно в Арменское царство, чтоб их спасти.

Верный Личард слово свое сдержал, с места не сошел и погиб смертью славною: многих львов он мечом своим поразил, но всех их одолеть не мог и был растерзан ими, этими лютыми зверями.

Вернулся Бова с охоты с убитым соколом и видит страшное: нет его верного друга Личарда, нет его жены и деток, а разбросаны по земле останки человеческие, окровавленные, лежат окрест туши львов убитых и следов львиных множество везде и шатры изодраны. Понял Бова, что верный Личард смертный бой со львами принял и был растерзан. Еще подумал Бова, что львы его жену и деток тож растерзали.

И возрыдал Бова:

— Горе, горе мне! Остался я сиротиночкой. Нет у меня боле ни жены, ни деток, ни верного Личарда.

Глава седьмая

Долго кручинился Бова в дремучем лесу, да делать нечего. Похоронил он останки человеческие, думая, будто жену, деток и верного Личарда хоронит. Потосковал, поплакал над могилою, а идти-то далее надо — отцовский наказ следует выполнять.

И пошел Бова далее по дремучему лесу и повстречался ему мудрый и лукавый старец-черноризец. Вопрошал Бова у старца, как ему скорей в Мауковрульское царство пройти. И старец ему ложную дорогу показал, окольную, прямо к столице царя Салтана Салтановича ведущую. Бова его благодарил от души, не ведая обмана. А старец прямой тропкой в столицу царя Салтана Салтановича побежал и донос сделал: мол, идет к вам со злым умыслом Бова, который убил вашего богатыря, любезного Лукопера…

Царь Салтан взъярился и повелел засаду на дороге сделать. Идет Бова по дороге, задумался, жену, деток да верного Личарда вспоминает. Тут набежало из засады войско царя Салтана: на одну руку Бове — тридцать тысяч, на другую — тож тридцать тысяч. Бова и меча-кладенца вынуть не успел, навалились на него, одолели, опутали.

Привели его к царю Салтану. Тот закричал а гневе:

— О, злодей Бова, ты теперь мне за смерть моего сына Лукопера, славного богатыря, ответишь своей головой. Я тебя повешу!

Посадили Бову в темницу и начали для него виселицу строить. А была у того царя Салтана дочь, прекрасная королевна Минчитрия. Как увидела она Бовину красоту, то покою лишилась.

Вечером, как царь Салтан уснул, пошла она вместе с мамками и няньками в темницу. Мамок и нянек у дверей оставила, а сама скачет да пляшет перед Бовой в одной тоненькой рубашке без пояса, в одних беленьких чулочках без обувки и говорит:

— Бова, забудь свою веру, веруй в нашу веру и возьми меня в жены. А не возьмешь — батюшка тебя повесит.

Бова ее пнул, прекрасная королевна Минчитрия улетела до дверей и упала замертво. Мамки и няньки ее унесли, в чувство привели, в постель пуховую положили. Отлежалась прекрасная Минчитрия, отоспалась и утром опять к Бове в темницу пошла. Мамок и нянек у дверей оставила, а сама скачет да пляшет перед Бовой в одной тоненькой рубашке без пояса, в одних беленьких чулочках без обувки и говорит:

— Бова, во второй раз прошу, забудь свою веру, веруй в нашу веру и возьми меня в жены. А не возьмешь — батюшка тебя повесит.

Бова ее пнул, прекрасная королевна Минчитрия улетела до дверей и упала замертво. Мамки и няньки ее унесли, в чувство привели, в постель пуховую положили.

А плотники во дворе дворца уже виселицу для Бовы до половины построили.

Отлежалась прекрасная Минчитрия в пуховой постели до вечера и к вечеру опять в темницу к Бове пошла. Скачет да пляшет перед Бовой в одной тоненькой рубашке без пояса, в одних беленьких чулочках без обувки и говорит:

— Бова, в третий раз прошу, забудь свою веру, веруй в нашу веру и возьми меня в жены. А не возьмешь — батюшка тебя повесит.

Бова поглядел в оконце решетчатое и видит — виселицу для него плотники уже достроили.

— Ладно, — слукавил Бова, — приму я вашу веру, откажусь от нашей веры и возьму тебя в жены. Но чтоб все честь по чести было и мой меч-кладенец в твою спальню принесли немедля.

Прекрасная Минчитрия тогда к себе в терем побежала, драгоценное платье надела и к батюшке своему царю Салтану Салтановичу явилась.

— Государь-батюшка Салтан Салтанович, — говорит прекрасная Минчитрия, — отдай меня за Бову. Он нашу веру примет и будет нашему царству содержитель и ото всех стран оберегатель.

— Не обманет? — сомневается славный царь Салтан Салтанович.

— Кто ж меня обманет, такую девку красную, — отвечает прекрасная Минчитрия.

— И то дело, — согласился царь Салтан Салтанович.

Повелел он Бову из темницы выпустить, а прекрасная Минчитрия брала его за белые руки и вела с радостью в свой терем. Видит Бова — в спальне его меч-кладенец принесен. Схватил он меч да как вдарит по стене — стену и разрубил и на улицу выпрыгнул. После по городской стене вдарил и ее разрубил. В чистое поле выскочил и бежать.

Прекрасная Минчитрия — в слезы. И к батюшке, — мол, погоню пошли.

— Обманул, значит, — говорит Салтан Салтанович. — Чуяло мое сердце. Не предал своей веры. А погоню и не проси — не пошлю. Ученый я теперь, как с ним связываться! Пущай уходит прочь. Больно хлопот с ним много, с этим Бовой-то.

Глава восьмая

Пришел Бова в родное свое царство Мауковрульское. А там везде на столбах и заборах афишки висят: «Кто Бову-королевича помянет, тому голова с плеч».

«Вот оно до чего дело-то дошло, — подумал Бова. — Выходит, и вспоминать меня нельзя. А коли опознают, тогда что будет?»

Свернул Бова скорей в питейный дом, а там сидит в углу старец-черноризец, пиво пьет, деньги, от царя Салтана полученные за донос на Бову, пропивает. Испугался старец, обомлел.

Бова ему говорит:

— Я тебя не убью и прощу, коли дашь ты мне черного зелья-мази да белого зелья-мази.

Старец ему дал тогда черного да белого зелья. Бова черным зельем лицо свое намазал и стал ликом черен и страшен — не узнать. Пошел он по славному городу Антону и подошел к царскому дворцу. Во дворце — суматоха. Запросила царица Милитриса ни много ни мало — испечь ей хлеб чудесный, какого на целый век хватит. Повара-то за головы хватаются: как такой хлеб испечь, не знают.

Бова на кухню прошел и заморским поваром назвался: мол, знает он секрет чудесного хлеба, какого на целый век хватит. А сам того секрета не знал.

Ему на кухне обрадовались, к печи определили мигом, муки разных сортов доставили — пеки давай. Один только главный повар Бове не поверил, все приглядывался и начал над Бовой насмехаться.

— Явился, такой-сякой, — говорит, — богатырем себя называет, а сам лишь комаров да слепней убивает и купить кошку себе вместо коня желает. Где такому чудесный испечь хлеб, какого на целый век хватит!

Главный повар тот был колдун. Он умел запрягать свинью в телегу и в телеге такой по ночам катался. Мог он еще оборачиваться в мошку, в кочан капусты, в озеро и в женскую сорочку.

А теперь, над Бовой насмехаясь, присядет у печи, снимет с себя голову и волосы себе чешет. А другие повара его боятся. Бова тогда не стерпел и ударил повара-колдуна со всего маху сковородкой и убил его на месте.

Другие повара, видя такое, к царю Додону побежали ябедничать — как бы чего не вышло. И наябедничали: пришел, мол, черный ликом человек, обещался чудесный хлеб испечь, а сам главного повара сковородкой убил.

Царь Додон рассердился, на кухню прибежал, ногами затопал и возопил:

— Кто ты есть, черный человек? И чудесный хлеб не испек. И главного повара убил. Ответствуй, кто ты есть такой.

Бова ему отвечает:

— Я — Бова-королевич, за отца отомститель.

И вынул из-за пазухи меч-кладенец и отсек голову царю Додону. После положил голову Додона на блюдо, полотенцем закрыл и понес то блюдо в покои царицы Милитрисы.

Милитриса его спрашивает:

— Чего ты принес мне, черный человек?

А он отвечает:

— Чудесный хлеб, какого на целый век хватит.

Милитриса, как полотенце подняла, так слезами и залилась. И вопиет:

— Кто ты есть, черный человек? Ты моего мужа, славного царя Додона, убил!

— Я — Бова-королевич, сын твой.

Милитриса не верит.

— Бова-королевич был весьма прекрасен, от Бовиной красоты всю палату освещало, а ты черен и дурен. Я тебя страшной казнью казнить велю.

— Не торопись, государыня-матушка, — говорит ей Бова.

Он скорей белым зельем умылся и в прежний свой вид вернулся, и вся палата Бовиной красотой осветилась.

Милитриса ему в ноги пала, в грехе своем покаялась, признавшись, что славного короля Гридона она убить надоумила.

— В монастырь тебя сошлю, — говорит Бова. — Будешь там свой грех замаливать.

И сослал ее в монастырь. А сам королем славного царства Мауковрульского себя объявил — к радости народной.

И пошел Бова в темницу, где прежде сам сидел, а на Бовино место девка-прислуга, которая его кормила и на волю выпустила, была посажена. Долго она терпела и страдала, у нее волосы даже до пят отросли. Разломал Бова темницу, девку на волю выпустил. И так сказал:

— Государыня-девица, потерпела ты за меня. Теперь возрадуйся.