Бова

Владимир Аринин

Бова

Повесть-сказка

Вступление

Два замечательных русских поэта Александр Пушкин и Константин Батюшков хотели написать поэму-сказку о Бове-королевиче, который был в течение нескольких веков одним из любимых сказочных народных героев. О Бове рассказывали повсюду — в городах и деревнях, о нем знали и взрослые и дети. И Александр Пушкин, совсем еще юный поэт, решил написать о нем поэму…

Шел февраль 1815 года… Александр Пушкин (ему тогда было шестнадцать лет) заболел и лежал в лазарете. И навестить больного пришел известный поэт Константин Батюшков. Это была их первая встреча.

Подробных сведений об этой встрече не сохранилось. Но можно представить, с каким жадным любопытством Батюшков смотрел на Пушкина: ведь Пушкин еще так молод, а уже прошумел и прославился на всю Россию своими стихами. И хотя Пушкин считал Батюшкова своим литературным учителем, но чувствовалось — он ищет свою самостоятельную дорогу в литературе и способен создать многое.

Батюшков был уже зрелый человек. Он многое видел и пережил к тому времени: воевал, участвовал в освободительном походе по Европе русской армии против войск французского императора Наполеона, был ранен, объехал много стран, получил известность как поэт. И все же он очень заинтересовался юным Пушкиным, сам пришел познакомиться с чудесным стихотворцем.

Точно неизвестно, о чем шел первый разговор поэтов. Но, видимо, Пушкин рассказал Батюшкову о том, что он задумал написать поэму-сказку в русском духе о Бове. Наша литература была тогда очень молода, только создавалась, и такой национальной народной поэмы еще не существовало. И Батюшков сразу понял, как интересен замысел юного поэта, как такая поэма нужна русской литературе. И он попросил Пушкина отдать ему этот замысел. Батюшкову очень захотелось самому написать первую русскую народную поэму, ведь Пушкин был так молод, и у него все еще было впереди. «Вы еще успеете написать свое», — видимо, так сказал ему Батюшков. И Пушкин удивился просьбе старшего поэта, но сюжет поэмы о Бове отдал. У Пушкина на самом деле было много и других замыслов.

Но Батюшков, получив такой литературный подарок, все же не создал поэмы о Бове. Почему? Потому что жизнь его в дальнейшем сложилась трагично: он был беден, несчастлив, одинок, власти не ценили его способностей… И, будучи тяжело больным, он сжег свои рукописи, в том числе и все написанное им о Бове.

А Пушкин написал первую русскую национальную поэму в стиле народных сказок — «Руслан и Людмила». А к Бове уже тоже не вернулся.

Между тем со времен царя Ивана Грозного по всей Руси рассказывали, записывали, переписывали сказочную повесть о Бове-королевиче. Эта повесть-сказка стала одной из самых популярных в русском народе. Можно было подумать, что она сочинена, как многие сказки, неизвестными народными сказителями. Но оказалось, что это не так…

Повесть о Бове пришла, как установили исследователи-ученые, на Русь из Франции. Это был вольный пересказ перевода французского романа о рыцаре Бово д’Антона, который очень полюбился русским людям и был настолько переделан, изменен, что стал своим национальным героем. Наших далеких предков эта повесть-сказка привлекала обилием приключений, подвигов, путешествий, чудесных превращений. А Бова напоминал русских сказочных богатырей: он был красив, мужествен, невероятно силен и хотя жесток подчас, но справедлив.

Народные художники любили рисовать Бову и других героев этой повести-сказки. Их «забавные листы» — лубки украшали и жилища городского простого люда, и крестьянские избы. Каждый русский человек с детства знал о Бове.

Была популярна эта повесть-сказка и у нас, на Севере. Когда замечательные собиратели народного творчества братья Б. и Ю. Соколовы (это было в начале нашего XX века) вели запись сказок и песен в Белозерском крае, то они записали рассказ о Бове у старого крестьянина деревни Кутилово Андрея Михайловича Ганина. Конечно, вологодский крестьянин, сказочник Ганин не имел ни малейшего понятия о французском романе о рыцаре Бово д’Антона и рассказывал свою повесть-сказку на собственный лад, и к тому же еще и по-северному, по-вологодски. Братья Соколовы записали, что Ганину особенно свойственны были богатырские сказки и потому он рассказывал о Бове как о русском богатыре.

Ныне повесть-сказка о Бове-королевиче забыта. Ее знают лишь исследователи народного творчества. И мне захотелось пересказать ее. Из многих записей и вариантов я использую текст «Повести о Бове-королевиче» далекого XVII века и сказку на ту же тему вологодского крестьянина А. М. Ганина. И в чем-то пересказываю, конечно, по-своему…

Глава первая

В царстве Мауковрульском, в славном городе Антоне, у царя Мауковрула была прекрасная дочь Милитриса. Красоты девица неописанной, несказанной, с тонкой кожей — видно, как под ней косточки переливаются.

Сватались к ней женихи — царь Додон да король Гридон. Гридон богатый, но старый. Додон — царь бедный, а молодой. Ей хочется за молодого, а батько говорит — иди за богатого. Пошла она замуж за богатого короля Гридона, сыграли свадьбу в славном городе Антоне, живут-поживают. Родила прекрасная Милитриса сына, дали ему имя — Бова. Растет Бова не по дням — по часам. Было ему времечко три денечка — стал он на улицу похаживать, исполнилось времечко три годочка — стал с ребятками, с господскими детками да генеральскими, поигрывать. А красив-то — не насмотреться, даже светится весь! А силен-то! Кого за руку захватит — руку оторвет, кого за ногу — ноги уже и нет. Стал король Гридон учить сына уму-разуму: мол, понапрасну, сыночек, никого не обижай, рук да ног не отрывай, а если руки, ноги иль головы отрывать, то за вину какую иль за злодейство.

А прекрасная Милитриса, матерь Бовы, отца его, короля Гридона, не любит, по молодому царю Додону скучает. И додумалась. Написала она грамоту царю Додону, а в той грамоте вот что: «Славный царь-государь Додон! Приехал бы ты под наш град Антон и моего бы мужа, славного короля Гридона, убил, а меня бы взял в жены». Написавши ту грамоту, кличет прекрасная Милитриса верного слугу, витязя Личарда[1], и говорит ему так:

— Слуга верный витязь Личард, поезжай в царство к славному царю Додону, отвези мою грамоту. А чего в ней написано, не читай — не то казню.

И верный Личард дал слово грамоту ту не читать и слово держал свое крепко. И привез царю Додону грамоту, не читавши.

Царь Додон грамоту принял, прочитал, покивал головою. А после рассмеялся и говорит:

— Не верю я, будто ты, верный слуга Личард, грамоту не читал. Тут какой-то заговор противу меня.

На что верный Личард отвечает:

— Государь, славный царь Додон! Вели меня посадить в темницу накрепко, а коли вскроется, будто я грамоту читал и в заговоре противу тебя состою, пусть будет мне казнь лютая.

И царю Додону те слова полюбилися, и он говорит:

— Коль ты верен слову своему, я тебя пожалую. Коль не верен, быть тебе под пыткой и казнью.

После царь Додон на коня сел и под город Антон поехал.

Глава вторая

Той порой прекрасная царица Милитриса говорит своему старому мужу, славному королю Гридону:

— Сходи ты, муженек, славный король Гридон, за город в лес, постреляй мне мяса не лебединого, а соколиного. Нарожу тебе сына не лебедя, а сокола.

Король Гридон и ушел. В дремучем лесу его царь Додон за дубом поджидал. Кинул Додон копье из-за дуба и убил Гридона. И под дубом закопал.

Сам же опять на коня сел и в город Антон поехал. Прекрасная царица Милитриса городские ему ворота отворила, с великой радостью во вратах городских встретила, белые руки от крови отмыла и в царские палаты повела. Там она его новым царем нарекла.

Три дня и три ночи пир шел. А Бова — молодой еще — в конюшне прятался. И на третий день пришел на конюшню верный слуга, витязь Личард, из додоновской темницы отпущенный, увидел Бову и говорит ему:

— Государь мой Бова! Извела матерь твоя, коварная Милитриса, отца твоего, славного короля Гридона. Ты еще по молодости лет не можешь отомстить за смерть отца своего. Побежим, государь, из города Антона в иные земли. А как вырастешь да окрепнешь, за злодейство лютое отомстишь, государь.

И верный витязь Личард оседлал себе доброго коня, а Бове — иноходца, и поскакали они в иные земли. Только царь Додон спохватился, повелел в рог трубить и собрал войско в сорок тысяч воинов и погнался с войском за беглецами. У Личарда конь добрый — ускакал бы, да у Бовы вот иноходец споткнулся, Бова на земле и растянулся. Набежало тут войско додоновское, повалили Бову, связали. А верный Личард при государе своем Бове решил остаться, сам с коня спрыгнул, ну и его связали. Привезли их в город Антон обратно, посадили в разные темницы. Царь Додон и говорит коварной Милитрисе:

— Надобно верного витязя Личарда поить и кормить довольно. А Бову, сына твоего, пасынка моего, лучше бы голодной смертью извести. Не то я любить тебя не буду.

Коварная Милитриса отвечает царю Додону:

— Жалко мне, славный царь Додон, сына моего Бову. А еще жальче твоей любви лишиться. Предадим Бову, сына моего, голодной смерти — ради любви нашей.

И повелела Бову в темнице на железную задвижку запереть и не давать ему ни пить, ни есть нисколько.

А была в царских хоромах девка-прислуга. Жалко ей Бову стало. Как все уснут, девка железную задвижку отодвинет, Бову попоит, хлебцем покормит и опять закроет…

Времечко так и идет. Не умирает Бова — видят то Додон и коварная Милитриса. И царица Милитриса, вошедши в царскую кухню, замесила два хлебца своими руками на змеином сале во пшеничном тесте. Испекла те два хлебца и послала с девкою Бове в темницу.

Бова хлебцы увидел и спрашивает:

— Ох, видно, маменька мне поесть послала?

— Маменька, — девка ему отвечала и собачку около темницы кликнула.

Отломила девка кусочек от одного хлебца, бросила собачке, та кусочек сглотнула и сдохла на глазах.

— Ох, — говорит Бова, — не давай-ка мне, девушка, этого. И не запирай ты, девушка, темницы темной.

Девка-прислуга задвижку железную и не задвинула. И Бова из темницы убежал. На городскую стену залез и вниз со стены спрыгнул, но ноги себе отшиб. А под городской-то стеной море-океан шумит, и видит Бова — по морю-океану корабль плывет. И закричал Бова громким голосом. И от его голоса волны восстали и корабль затрясся. И гости-корабельщики дивятся — кто это так кричит громогласно. И видят юношу дивной красоты, только ноги у него зашиблены.

Спустили они лодку с корабля, посадили Бову в нее и спрашивают:

— Какого ты роду, Бова, — простого или королевского?

Бова им отвечает:

— Гости-корабельщики, роду я простого, отец мой — пономарь, а матушка моя — убогая жена.

— Будешь нам слуга-раб, — говорят корабельщики. — Служить нам будешь.

Бова тому и рад. Поплыли они по морю-океану. И плыли год и три месяца. И видали они много диковинного.

Глава третья

Проплыли гости-корабельщики с Бовой мимо многих царств: мимо царства каменного, оловянного, потом медного, серебряного и золотого. Видали царства змеиное, птичье, звериное, жемчужное, девичье, сонное, огневое. Побывали в царствах Китайском и Индийском.

К разным пристаням-портам приставали, торговлю вели, разные обычаи узнавали.

Видали они в иных царствах трехногих людей, а в иных — с шестью руками. Встречались им люди, у которых глаза во лбу. Дивились они жителям, у которых одна половина — птичья, а другая — человечья.

Слыхали они о разных зверях — слонах, крокодилах и верблюдах, но сами тех редкостных зверей не встретили.

Видали они великих петухов, на которых люди ездят. Попадались им огненные реки, а в тех реках живут огромные черви, и источают из себя те черви шелковые нити, и из тех нитей жены шелк ткут.

И много слыхали они про Беловодское царство. И в том царстве нет ни вора, ни разбойника, ни завистливого человека. И войны ни с кем эта страна никогда не имеет. И всякие земные плоды бывают там очень изобильны. Посреди Беловодья течет из рая река Эдем, и добывают в той реке драгоценные камни: гиацинт, сапфир, изумруд, яшму и кармакул, он — господин всем драгоценным камням и ночью сияет как огонь.

И светит вверху над Беловодским царством великая звезда Лукиярь.

Только до Беловодья гости-корабельщики да Бова не доплыли — уж очень отдаленная та страна. А достигли они Арменского царства.

Глава четвертая

В Арменском царстве правил славный король Зензевей, и, корабль увидавши, послал король Зензевей своих слуг, дьяка да подъячих узнать, чей корабль прибыл, чьи гости и каковы товары и почем они. Пришли королевские посланцы на корабль и обомлели, Бову увидевши, — экий красавец да богатырь. Бова-то в плаванье том совсем возмужал и стал еще краше.

— Свезите меня к королю Зензевею, — говорит им Бова, — он меня купит, а я ему пригожусь.

Они его послушались, посадили на осла, повезли в царский дворец. Зензевей Бову увидел, удивился, залюбовался да и спрашивает:

— Какого ты роду, Бова, простого иль царского?

Бова опять свой род открывать не стал и говорит:

— Государь, твое королевское величество Зензевей, я роду простого, отец мой — пономарь, а матушка моя — убогая жена.

Король Зензевей Бову у гостей-корабельщиков выкупил, дал им золота, а самого его послал на конюшню конюхом. И Бова начал на конюшне служить.

И была у того короля Зензевея дочь, прекрасная королевна Дружневна, прелесть распрелестная. Как засмеется — розовые цветочки вокруг распускаются.

А от красоты Бовы всю конюшню осветило, и королевна Дружневна из своего терема то узрела. И смеяться-радоваться начала, а от смеха ее все больше да больше вокруг конюшни розовых цветочков расцветает. Бова те цветочки сорвал и себе из них венец сплел на голову. Дружневна, то увидевши, послала девку на конюшню, и девка на конюшне сказала:

— Поди, Бова, тебя сама королевна кличет.

Бова пришел в девичий терем. И королевна Дружневна не усидела, к Бове подскочила да и говорит:

— Сыми, Бова, со своей головы венец цветочный и возложи тот венец на мою главу.

И Бова начал королевну Дружневну стыдить:

— Не пригоже тебе, прекрасная королевна, самой в свой терем холопа мужского пола звать. Девице быть гордой надлежит и свою честь блюсти. Не пригоже с холопской главы на твою главу венец возлагать.

Дружневна осерчала:

— А не сымешь, Бова, венца да на меня не возложишь, я тебя оболгу перед батюшкой-королем неправдивыми словами и батюшка-король тебя лютой смертью казнить прикажет.

Тут Бова тож осерчал.

— Эх ты, — говорит он ей, — слыхали мы такие слова, да не испугались. И ты-то, выходит, как все…

И Бова сорвал венец цветочный с головы и о стенку им ударил и вышел вон.

Королевна венец сразу подобрала, к сердцу прижала и оценила его больше золота и жемчуга. И в словах своих раскаялась.

А как Бова из терема выходил, то в сердцах шибко дверью ударил, и выпал кирпич от того удара и ушиб ему голову. А королевна Дружневна лечила его своими целебными зельями и мазями.

В то время жених у ней объявился. Из Рахленского царства пришло войско славного царя Салтана Салтановича и осадило Арменское царство. А со славным царем Салтаном Салтановичем — его сын Лукопер, косая сажень в плечах, голова как пивной котел, промеж глаз — каленая стрела. Самым сильным да славным богатырем во всей вселенной Лукопер до той поры считался.

И царь Салтан писал королю Зензевею грамоту: «Отдай за меня дочь свою, прекрасную Дружневну, замуж, не то царство твое огнем пожгу, а дочь твою силой возьму».

Прекрасная Дружневна — в слезы, не хочет за царя Салтана замуж: он-де старый да толстый. Делать нечего. Король Зензевей в трубу трубил, войско свое собирал и противу царя Салтана и сына его Лукопера выступил походом — за дочку свою.

Видя то, богатырь Лукопер смеялся сильно и направил копье свое тупым концом в короля Зензевея и сшиб его как сноп. И войско его побил. Короля же Зензевея связал, привез в шатер своего отца царя Салтана и под лавку засунул.

И великий плач поднялся по всему Армейскому царству, и прекрасная королевна Дружневна в слезах на конюшню к Бове прибежала — некому за нее больше заступиться.

Говорит Дружневна Бове:

— Государь Бова! Возьми меня себе в жены и будь нашему царству содержитель и от всех стран сберегатель.

Отвечает ей Бова:

— Государыня, прекрасная королевна Дружневна, рад бы тебя в жены взять и царство оберечь. Одна беда — не могу я выехать против сильного богатыря Лукопера. Нет у меня ни доброго коня богатырского, ни меча, ни доспеха крепкого.

И говорит Дружневна:

— Есть у батюшки в тайной конюшне добрый конь богатырский, стоит на двенадцати цепях, по колени в землю вкопан, никому тот конь не подчиняется. Есть у батюшки в казне двенадцать доспехов старых богатырей. И меч-кладенец имеется, его двенадцать человек насилу подымают.

Бова стал радостен и пошел в тайную конюшню, а конь богатырский, как его завидел, все двенадцать цепей порвал, охватил Бову передними ногами и начал в уста целовать, как человек. И Дружневна в казну слуг послала, и они Бове доспехи старых богатырей да меч-кладенец принесли — еле дотащили.

Бова еще пуще стал радостен, в доспехи облачился, меч-кладенец в руки взял, а королевна Дружневна ему говорит:

— Государь мой Бова! Едешь ты на дело ратное и смертное. Либо будешь жив, либо нет. Откройся мне, какого ты роду — простого иль королевского.

Бова ей открылся: