Помоги проекту - поделись книгой:
– А ты не молчи! Я всегда помогу, чем могу, мне не сложно. Зато смотри, кайф какой! Сама-то довольна?
Конечно, Леся была довольна. Главное, обида терзать перестала, это же ужас – с обидой на сердце существовать. Не продохнешь.
Сегодня Катя почему-то взялась за неприятные темы. Принялась въедливо расспрашивать про Сашу.
Леся не могла понять, почему все вокруг сторонятся его, стараются не заходить, узнав, что он дома. Он никогда никому худого слова не сказал, злого ничего не сделал. Чужие грехи расхлебывает, о чужих детях заботится постоянно, изо дня в день. Несправедливо это. Обидно.
Катя вот всегда насмехается. Правда, у нее это не ехидно выходит, мило даже, по-своему. Если бы они в таком тоне кому-то чужому косточки перемывали, она бы даже порадовалась. Местами просто весело получается. Но когда о родном муже говорят «Отелло ускакокело», обида напрашивается.
– Я вот чего не понимаю, – лениво тянет Катя, – почему ты всегда, сколько я тебя знаю, собственную планку занижаешь? Зачем в дом свой добровольно впускать непонятную личность из Жоподырска? Детям лучше на красивое смотреть, когда растут, а то впечатается в голову несветлый образ.
Леся больше не могла молчать.
– Кать, ты ж его совсем-совсем не знаешь. Видела один раз. Он смелый, жертвенный человек. Герой! Понимаешь, что это такое? Это не орденскими планками щеголять, это по жизни каждый день поступать благородно! То, что манеры у него не столичные, так он в этом совсем не виноват. Как рос, такие и манеры получились. Не в этом дело. Он столько всего чудовищного испытал, а о других думает, бескорыстно заботится. Он пол-Афгана пешком прошел! По компасу! От своих отбился, ветер парашют отнес! Он молча летел, ничего сделать не мог. Кричать нельзя, чтоб чужие не услышали. У него ранение в брюшную полость! Ордена! Зачем судить, Кать. Надо же видеть в человеке хорошее!
Катя какое-то время молчала, словно переваривала полученную информацию. Потом протяжно произнесла:
– Не-а. Не убедила. Ты возьми Ломброзо почитай. Интересный ученый. Конца девятнадцатого века, что ли? Вроде так. У него целая книга про то, что по внешности можно определить преступника. Бывают такие преступные внешние черты. Маленькие запавшие глазки, низкий лоб, руки такие… специфические. В общем, очень дельная книженция. Вникни.
– Незачем мне вникать, – обиделась Леся не на шутку. – Пусть менты в эти специфические черты вникают, когда настоящих преступников ловят. А со мной рядом сплошь порядочные, добрые, честные люди. И давай, Кать, помолчим, пока я над носогубными работаю, а то толку никакого.
Глава 9
Бедный, бедный царь Эдип
После Кати у Леси самые любимые ее работодатели. К ним она устремляется по первому зову. Все готова бросить. Вот сейчас едет на метро чуть ли не через весь город, чтоб своим любимцам помочь.
Утренний час пик схлынул. Самое замечательное время для поездок. Можно сидеть и читать. Леся читает про царя Эдипа. Осталось совсем чуть-чуть. Несколько страничек. Только медленно они читаются. Зато и не забудутся теперь никогда.
В историю судьбы несчастного царя Леся вникла, как в повествование о собственной жизни. Ей делается все жальче и жальче главного героя трагедии. Его жалко прежде всего потому, что ни в каких извращениях он оказался не виноват, а тут через несколько тысячелетий его именем обзываются, как чем-то неприличным.
А все потому, что рожден он был под несчастливой звездой. При жеребьевке человеческих судеб древние боги вытащили младенцу такое, что сами, наверное, испугались. Но поделать уже ничего не могли: что выпало, то выпало, изволь смириться. С этого и пошло.
Значит, так. Древняя Греция. Древняя, заметьте! Это значит, что не только Евросоюза не существовало, но, по сути, самой Греции как государства тоже еще и не намечалось.
На не слишком большой территории размещалась целая куча царств. Очень маленьких. Все небось в отдельно взятом царстве друг друга знали в лицо. Однако в этих царствах-малютках все было, как у больших: царь, царица, наследники, подданные. Войны велись между государствами, пленных делали рабами.
Бесплатная рабочая сила! На этом все зижделось.
Попался в бою – рабствуй, родился от царей – царствуй.
И никто над царем уже не властен, кроме Судьбы.
А эта особа кого полюбит, тому все, а кого решит извести, тому и рыпаться не стоит: изведет на корню.
Вот в государстве под названием Фивы рождается мальчик. Сын царя и царицы.
Все рады.
Но у них был такой языческий обычай: спрашивать у оракула судьбу новорожденного. И в данном случае оракул ему будущее пророчит – мама не горюй! Этот хлипкий, жалкий младенец, оказывается, такое должен натворить, что кровь леденеет в жилах. Он, страшно сказать, по велению Рока должен впоследствии убить своего отца и кровосмесительствовать с собственной матерью. То есть участь его такова, что должен он по жизни вести себя как последний недоумок, хуже животного.
Родители, ознакомленные со списком грядущих свершений своего первенца, впадают в отчаяние. Нет чтобы смириться, не составлять все эти поганые гороскопы, от которых один грех, а просто и честно растить сына в духе гуманизма и любви к ближнему. Нет! Они решают побороться с Судьбой. С этой целью из рук несчастной юной матери забирают новорожденного и уносят его в лес на верную погибель. Убить, правда, у слуги рука не поднимается, хотя было приказано убить.
Но как-то страшно поднимать руку на маленького и слабого – он и так, сам по себе, долго протянуть не сможет, пусть хоть самостоятельно, естественным путем отойдет в мир иной: от голода, холода или хищных зверей.
И мало того что не прикончили, оставили у ребенка знаки царственного происхождения, чтобы случайно нашедшие не сделали его рабом. Но вообще-то он, разумеется, должен был наверняка погибнуть в диком лесу.
А вот и нет!
У него же на роду не написано умирать во младенчестве в дикой лесной чаще, как они это не поняли!
Короче, нашли его в лесу, у него, бедняги, ножки были связаны веревкой, повреждены из-за этого.
Принесли кроху в другое царство, Коринф. А там царь с царицей были как раз бездетные. Они усыновляют малыша. Тем более он и так царского рода. Дают ему имя Эдип, что обозначает, что ножки у него больные.
Любят его, растят, воспитывают, учат уму-разуму. Не нарадуются. В детстве, как правило, Судьба особо не лезет к своим подопечным, дает им возможность набраться сил для дальнейшего.
Наконец Эдип вырастает, и ему тоже хочется узнать про свою долю. Он, заметим, уверен, что папа с мамой из Коринфа ему родные. Сильно их любит, как и они его. И вот оракул ему толкует, что так, мол, и так: предстоит тебе, парень, убить отца и кровосмесительствовать с собственной матерью. Какому нормальному человеку понравится такое резюме? Эдипу хочется совсем иначе строить свою биографию. Вот юноша и бежит от родителей куда глаза глядят. Главное, подальше. Чтоб не было отцу и матери никакого вреда от него в случае чего.
Бежит-бежит и почти добегает до другого царства. На подходах к городу у него происходит неожиданная и некрасивая стычка с неизвестным, случайно встреченным стариком.
Пожилой человек и тинейджер сцепились.
В результате побеждают молодость и воля к победе. Старик убит.
Но это произошло совершенно случайно! Зачем было взрослому адекватному человеку лезть к неблагополучному подростку, отягощенному гормональными и социальными проблемами!
Мальчишка в ужасе бежит дальше. И через непродолжительное время прибегает в Фивы. Хорошее, благодатное место, но все поголовно жители в горе. У них царя только что убили. Теперь срочно нужен новый царь. А где его взять? Такие серьезные дела так просто не делаются!
Достойным будет признан тот, кто разгадает три заковыристые загадки. Конечно, Эдип, получивший прекрасное образование в царской семье (его же готовили править государством), легко справляется с вопросами. Теперь остается жениться на царице-вдове, и все! Ты – царь!
Царица по имени Иокаста и юноша Эдип влюбляются друг в друга с первого взгляда. Создается крепкая дружная семья.
Да, надо отметить, что вопрос разницы в возрасте в те времена остро не ставился. У людей и паспортов даже не было, чтоб точно эту разницу установить. И желтой прессы не существовало, чтоб мусолить всякие ничтожные мелочи.
Проходят годы. Подрастают у супругов дети.
Царь с царицей без ума друг от друга. Царство процветает. Жизнь удалась!
И тут на город нападает чума. Беспощадная болезнь убивает жителей десятками. Длится это очень долго. Фивы изнемогают. Все средства исчерпаны. Естественно, испробовав все возможности, царь Эдип решает взяться за старое, а именно обратиться к оракулу, дабы узнать, за что городу ниспослана такая немилость.
Наверное, уже ясно, какой ответ он получает? Вот именно: Фивы наказаны за то, что ими правит царь-отцеубийца и кровосмеситель!
Каково Эдипу слушать эту старую волынку! Он, как колобок, от дедушки ушел, от бабушки ушел из-за этого оракула, а тот опять за свое. Но, чтобы развеять подозрения, он затевает расследование.
Выясняется все. Про рожденного малыша, отнятого у Иокасты из-за предсказанных ребенку бед. Обнаруживается старый пастух, которому было поручено умертвить младенца, и он признается, что оставил его живым.
Дальше – ничего хорошего. Стоны, раскаяние, смерти, ослепление самого себя. Лучше без подробностей, а то очень жалко их всех, особенно Эдипа и Иокасту.
В чем же их вина? Ведь такую линию жизни прочертила им Судьба! За что же их судить? Эдип же пытался, как мог.
Неужели все настолько неотвратимо?
Быть такого не может!
Вдруг Леся догадывается: Эдипу в монастырь надо было уйти, когда он в Коринфе про себя узнал. Уйти в монастырь, где не может быть убийства и плотской жизни. Вот и решение. Богу молиться об оставлении грехов…
Однако и ее скудных знаний хватает, чтоб сообразить, что все происходило в языческую эпоху. Люди жили без Бога. Они только искали его. А натыкались на Судьбу. И отступали.
Внезапно Лесе в голову приходит неожиданный вопрос: «Эдип бежал из Коринфа в Фивы, чтоб спастись от злой судьбы, не подозревая, что там она его и поджидает. А я? Зачем мне Турция? Мне и моим детям? К добру ли нашептывает внутренний голос: беги, там лучше? Не обманный ли это ход?»
Тут голос из динамика объявляет ее станцию. Все. Конец мрачным думам. Сейчас она повеселится. И никакая Судьба не помешает.
Глава 10
«Гав-бои»
Леся уже заранее улыбается. Сейчас эти дурачки опять будут прикалываться, шутки шутить невозможные. Хотя – какие они дурачки? Это у них имидж такой. Каждый по отдельности умник, а как соберутся вместе, что-то с ними происходит, и начинается.
Популярнейшая нынче группа. Четыре красавца, каждый на чей-то вкус. Вместе – страшная сила. Девичьи сердца тают.
Ребятам крупно повезло с продюсером. Это несомненно. Но соединились они в песенный коллектив задолго до встречи с ним, еще в школе. В отличие от большинства изобретенных продюсерами «проектов», где личность исполнителей – дело десятое, они сами придумали и название своей четверке, и сценический образ. Бойс-бендов, исполняющих песни на грани идиотизма, хоть пруд пруди. Публика удивляется, привыкает, подпевает, забывает. Этот коллектив грань идиотизма переступил. На том и базируются. Тем и живут. Песни их поет вся страна. Они запоминаются мгновенно с первого раза. Именно вызывающей, непроходимой дебильностью своей.
Вот едет себе утром человек по делам в машине, включает радио, а оттуда несется ритмично организованный слабоумный текст:
Поневоле прислушаешься. Не может быть! Вот даже как! Надо запомнить, чтоб при случае упомянуть, какие перлы на радио крутят. И запоминает-старается. Главное, думает, довезти, не растрясти. Довозит. Поет. А там, куда ты так старательно вез сенсационный текст, уже знают. Подпевают. Да, говорят, вот до чего докатились. Уродуют страну. Одурачивают. За жвачных животных нас считают. А мы такую, с позволения сказать, музыку не слушаем!
Ха! Не слушаете, да слышите! И поете, гордясь своим умственным превосходством и осведомленностью, исправно вместе со всеми. И группу эту растреклятую знаете по именам, не деться от этого никуда.
Это и есть показатель успеха в шоу-бизнесе.
Называются мальчики «Гав-бои». Видимо, по аналогии с ковбоями. Ковбой – в переводе «коровий парень», то есть пастух.
Что такое «гав-бой», можно только догадываться.
Собачий парень? Или гавкающий парень?
Вот чушь-то какая коровье-собачья!
Однако опять же в мозги прорывается, как свинцовая пуля. Не выкинешь, не забудешь, ибо забывать уже нечем. Голова в отключке. Остается пританцовывать и подпевать:
Нравится, не нравится кому этот креатив, а поклонницы визжат, плачут, подпевают, включают зажигалки и мобильники, прыгают и раскачиваются в такт, пишут письма с признаниями в неразделенной страсти, разукрашенные рисунками: в основном разноцветными сердцами, символизирующими виды любви, от безответной и беспросветной (черное сердце) до небесно-возвышенной (голубое, в облачках).
Завтра у «Гав-боев» съемки клипа. Гримировать их должна Леся. Сейчас у них на студии она посмотрит, в каком состоянии лица артистов, возможно, кому-то надо сделать чистку или массажик, чтоб на следующий день они предстали во всем блеске неотразимой красоты.
– Гав! – приветствует она открывшего ей дверь ясноглазого светловолосого Дениса.
– Р-р-р-р-р-р-р-р! – отвечает он. – Эй, говно-бои! Леся пришла!
От них, любимых, Леся не скрыла свое семейное имя. Это что-нибудь да значит!
– Леська! Слушай хита! – приказывает скуластый томный Ренат:
– Ну как? Романтично? – спрашивает он, откладывая гитару.
– Леська! Скажи ему, что такое простата, – просит Филя.
– Простата – это просто Тата, любимая девушка лирического героя песни. Без нее герою никуда. А она почему-то оказалась далеко. Хорошо хоть стоит… – задумчиво комментирует Дэн.
– Вот именно, – соглашается Ренат. – Просто Тата.
– Слишком только печально, – отзывается Леся. – Припев сделайте мажорный:
– Спиши слова! – просит Филя. – Соавтором будешь.
Они, дуря, перекидываются смешными словечками. Леся делает свою работу, не переставая смеяться.
У группы куча придумок. Они знают, как насмешить, как завоевать сердца и души. Вечно кидают со сцены в зал, публике на память, что-нибудь незабываемое.
То на конфетной фабрике заказали карамельки, на обертках которых красовались их портреты – на каждой конфете по одному «бою». Объявили в местных газетах городов, где проходили концерты, о готовящейся «раздаче слонов».
В результате – залы забиты, поклонницы визжат, стоит только кинуть им горсть конфет – все рвутся собрать полный комплект картинок. Действо совершается под песню:
Неописуемое счастье доставили они своим фанатам, разбрасывая со сцены надувные шарики, еще не надутые. Горстями швыряли толпе, припевая:
Обезумев от счастья, влюбленные девицы надували доставшиеся им шарики. А на шариках – о-о-о-о! На каждом – любимое личико кумира. Сколько было восторженных слез, поцелуев в резиновые губы резиновых портретов! И – вернувшихся на следующие концерты ненасытных любительниц подобного рода сувениров.
А было – вынесли на сцену «подушку счастья».
Что за подушка счастья такая? Кто объяснит?
Ну пришла одному из них прикольная мысль – на скорую руку порадовать верную публику.
Суть вот в чем: выносится огромная красная атласная подушка. Зрителям сообщается, что вот сейчас, на глазах всех собравшихся, произойдет обыкновенное чудо. Всем будет дарована настоящая любовь.
Минуточку: вот они зарядят подушку этой самой любовью.
Смотрите!
Красавцы обнимают, тискают, целуют подушку. Танцуют с ней, склоняются в танце, падают на нее. Зал стонет. Ждет. Что будет. Все жаждут обретения любви. И – ура! Мгновенно расстегивается «молния» на красной наволочке (все продумано: сначала хотели ножом вспарывать, потом отказались от жестокой сцены) – так вот: «молния» расстегнута, в зал летят заряженные любовью перья!
Поделиться книгой: