Несвершенное

— Подумай, — сказала Кэми. — Семейство Линбернов — себялюбцы, разве я не права?

— Эй, речь и обо мне вообще-то! — заметил Эш Линберн. — Но в целом, твоя оценка справедлива.

— Итак, если бы у них имелась система движущихся камней и картинка поверх них, — сказала Кэми, — на что нужно было бы нажать, если это не герб Линбернов?

Дом, женщина, озеро и лес на заднем плане. На гербе Линбернов они все были яркого, геральдического цвета. Перед ее мысленным взором ожила зелень лесов, мерцающая зелень озер, когда она впервые показала их Джареду, золотой дом и женщину с золотыми волосами и вплетенными в них реками. Теперь же все эти элементы были сложены из черных и белых плит, просты и монохромны, как шахматная доска, и все, что ей было нужно, — знать правила игры.

Дом, женщина, озеро и лес.

Стена не шевельнулась.

Кэми пробовала и пробовала разные комбинации, и с каждой новой попыткой ее отчаяние усиливалось: женщина, озеро, лес, дом. Озеро, дом, лес и женщина.

Она осознала, что пока она беспорядочно хлопала по стене, пробуя разные комбинации, остальные таращились на ее судорожные действия. Они выглядели весьма встревоженными.

— Я подумала… может быть это фамильный герб Линбернов, — объяснила Кэми. Когда Кэми произнесла эту мысль вслух, она показалась даже ей бредовой. — Ну, знаете, лес и озеро, дом и женщина.

Холли нахмурилась.

— Но на гербе Линбернов есть меч?

На гербе меч был, однако Кэми считала, что меч и рукоять служили разве что жуткой рамкой для четырех изображений.

В любом случае, никакого меча на настенном панно не было. Кэми покосилась на панно, словно, таким образом, она могла заставить меч появиться. А потом она резко развернулась и обняла Холли.

— Ты — гений! — заявила Кэми и расцеловала подругу в обе неожиданно разрумянившиеся щеки.

После Кэми отпустила Холли и шагнула вперед, чтобы нажать на один большой камень, лежащий на берегу озера.

Раздался скрежет камня о камень — звук открывающейся гробницы. Каменная кладка панно медленно пришла в движение, и спустя какое-то время изображение Ауримера исчезло, ненастоящая женщина была обезглавлена, а в стене появилась, размером с камин, на половину стены, зияющая темная дыра.

«Джаред», мысленно позвала Кэми, будто она все еще могла разговаривать с ним вот так. Она не позволила себе выкрикнуть его имя. Он будет в безопасности, скоро, если она все сделает правильно.

— Линберны говорили, что король Артур был источником, а Озерная Дева — чародейкой, — произнесла почти шепотом Кэми. — Я подумала, что они, возможно, решили поумничать и придумали какую-то суперзагадку. Меч в камне.

— Артур стал королем, вытащив меч из камня. — В голосе Эша было слышно легкое удивление, такое же легкое, как и само чувство, которое будто туманом окутывало Кэми. Эш был единственным в их отряде, кому были интересны предания наравне с Кэми. Его взрастили на историях, рассказанных чародеями.

— Линберны — самовлюбленные и хитрые ублюдки, — сообщила Анджела. — Загадка, зашифрованная энигмой, которая, в свою очередь, упакована в огромную занозу в заднице. Молодец, Кэми. — Она помедлила и добавила: — Умница, Холли.

Кэми повернулась к Эмбер и начала развязывать скакалку на ее запястьях. Не то чтобы она теперь начала доверять Эмбер, просто веревка ей понадобилась для других целей. Она взглянула на Анджелу в поисках поддержки.

— Я иду за ним, — сказала она Анджеле. — Я должна быть одна. Понятно?

— Вполне, — сказала Анджела. — Мы с Ржавым подержим веревку.

— Холли, сделаешь кое-что для меня? — спросила Кэми, и Холли, заливаясь еще сильнее румянцем, чем тогда, когда Кэми с Анджелой ее похвалили, кивнула. — Прокрадись в библиотеку внизу и набери книг, которые на вид тебе могут показаться полезными — все, что угодно про город, что-нибудь историческое. Если книга о 1480 годах, бери, не раздумывая, а потом возвращайся. Будь осторожна.

Именно в пятнадцатом веке жили Элинор Линберн и ее источник Мэтью Купер — единственный источник, о котором было известно Кэми, кроме нее самой. Это было самым целесообразным, насколько в данный момент виделось Кэми, учитывая скорое освобождение Джареда. Эшу пришлось помочь ей взобраться на проем в стене, но оказавшись наверху, она схватилась за веревку, которую крепко держали.

Она склонила голову, чтобы не стукнуться о камень, и с веревкой, зажатой в руках, она начала свой спуск вниз по стене.

Когда веревка обожгла Кэми ладони, стена, царапающая костяшки, показалась ей сухой и холодной. Она доверяла людям, держащим веревку, но это не избавляло от ощущения ног, свисающих над тьмой, которая убегала вниз на тысячи саженей.

Но оказалось, что спускаться вниз пришлось не очень далеко, и было не очень-то и темно. Когда Кэми спустилась, глаза привыкли к тусклому свету, исходящему из отверстия в стене над ее головой, где снаружи ее ждали друзья.

Свет окрасил камни в темно-серый. Девушка ничего не видела, кроме каменной стены перед собой. Она могла различить застарелый запах пыли и свежей крови. Кэми велела себе просто продолжать двигаться все дальше и дальше, рука за рукой, скользя подошвами по стене. Она так и делала, пока ступня не коснулась чего-то другого.

Кэми отпустила веревку, когда поняла, что стоит прямо на трупе. Она не закричала, разве что мысленно. Она не позволила себе поддаться панике. Она проигнорировала ощущение треска костей под своим весом и просто сошла с тела на грязный каменный пол.

Света было чуть, но и его оказалось достаточно. Она могла разглядеть его пепельные волосы, лицо едва походило на человеческое, и все же оно выглядело юным. Она взяла себя в руки. Это было старое тело, ему много лет, а Джаред был жив еще вчера.

Кэми медленно и осторожно развернулась в этом ужасно узком пространстве.

Джаред был на другой стороне могилы. Он сидел в неестественной позе, а не лежал, потому что лежать было негде.

Кэми опустилась на колени рядом с ним, и черные оборки ее юбки упали ему на ноги. Она вгляделась в его лицо, она знала его наизусть. Оно выглядело более худым, но без признаков безвозвратных или жутких изменений. Кэми жадно и отчаянно впитывала взглядом, всего одно мгновение, вместившее в себя все те дни, что она не видела его, аристократические Линберновские черты его лица, резкий росчерк шрама, изгиб золотых ресниц и плавную линию рта, придававшие ему юный вид, каким он в сущности и был — юным. Кэми подалась вперед, прикоснулась к его руке, и позвала его по имени:

— Джаред.

Его рука была теплой под ее ладонями, и ощущение этого тепла чуть успокоило царапающее чувство беспокойства в груди, но он не пошевелился. Кэми скользнула рукой вниз, чтобы взять в кольцо своих пальцев его запястье, как можно нежнее, едва смея двигаться, чтобы почувствовать то, что она ищет. Обнаружив ровный пульс, она издала вздох, больше похожий на всхлип.

— Джаред, — взмолилась она, и крепко сжала руку вокруг его запястья. Она не могла дотянуться до него мысленно и не могла кричать, но она уже однажды нашла его в темных, зимних водах и найдет сейчас, и неважно, как сильно он заблудился. — Джаред, — повторила она, произнеся его имя как молитву и обещание одновременно.

Ресницы Джареда затрепетали, рука шевельнулась, а пульс ускорился. Он судорожно вздохнул, и его глаза распахнулись.

— О, слава Богу, — сказала Кэми.

Какое-то мгновение Джаред безучастно смотрел на нее, его глаза были затуманены, словно слепы, но двигались быстро, будто сражающаяся змея. Она не отшатнулась, и уже в следующее мгновение он схватил другую ее руку. Они нашли друг друга, крепко держась за руки.

Она не возражала, пока его не предали собственные движения. Рубашка, которая в тусклом свете казалась застегнутой, разошлась, и она увидела, что все пуговицы были срезаны.

Кожа под рубашкой также была изуродована. Даже в тусклом свете под мазками запекшейся темной крови можно было разглядеть узор, оставленный клинком.

— В чем дело? — спросил Джаред, его голос надломился, когда он заговорил. — Не надо… не плачь.

Кэми безмолвно покачала головой и крепко ухватилась за его запястье. Она, наверное, сжала его слишком сильно, подумалось ей, наверное, ее ногти впились ему в кожу. Она должна бережно обращаться с ним.

Кэми ослабила свою хватку, отдергивая руку.

— Нет, — сказал Джаред неожиданно требовательно. — Нет. Не уходи.

Она снова покачала головой и, потянувшись к нему, аккуратно взялась за рукава его рубашки. Так она могла держать его и не причинять ему при этом боль.

Он привлек ее ближе к себе, видимо, ему было плевать, доставит ли это боль или нет. В этой могиле для живых, в окружении ужаса, было тесно и неудобно. Кэми ударилась локтем о камень.

Она придвинулась ближе, насколько это было возможно, чувствуя его горячее дыхание на шее, понимая, что он чувствует ее обжигающие слезы, капающие ему на плечо.

— Кэми? — прошептал Джаред ее имя так нежно, словно оставил поцелуй на ее волосах.

Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал сильно и уверенно:

— Да?

Она почувствовала его губы возле своих волос и подивилась тому, каким все-таки сумасшедшим он был: он улыбался.

— Привет, Кэми.

— Привет, Джаред, — прошептала Кэми в ответ.

Она крепко сжимала в кулаках ткань его рубашки, будто он пытался уйти от нее. Здесь, в этой могиле, были кровь и тьма, и прах мертвеца, но с ними двумя все было в порядке. Все будет в порядке до тех пор, пока она его не отпустит. Она его не отпустит никогда.

Воздух над ними расколол вопль, который отразился эхом от стен тайника. Кэми ощутила, как голос Эша прорезался сквозь умиротворение ее сознания.

«Нас видела Рут Шерман, — сообщил он. — Нужно немедленно выбираться отсюда».

Глава Пятая

Гори оно все огнем

— Понятно, — сказала Кэми вслух, своим нормальным голосом. Ее слова прозвучали неприлично громко в этом маленьком пространстве.

Она отползла от Джареда и встала на ноги, не отпуская его запястья. Он поднял на нее взгляд, в его глазах читались непонимание и боль, и они были широко раскрыты, как у ребенка.

— Давай же, — сказала Кэми. — Вставай. Я тебя спасаю. Я пришла сюда ради тебя и не уйду без тебя. Поднимайся.

— Я попробую, — сказал он ей.

Он попытался. У нее сердце обливалось кровью, когда она смотрела, как тяжело ему было вставать, опершись всем весом на нее и на стену. Она чувствовала, как он дрожал с головы до пят, и она делала все, чтобы удержать его, ведь он был намного выше.

— Старайся лучше, — яростно говорила она ему в плечо. — Выбора нет. Я настаиваю на твоем спасении!

— Ну, — ответил Джаред, — раз ты настаиваешь.

Кэми подтолкнула его в сторону веревки и попыталась улыбнуться, хотя не была уверена, что у нее это вышло успешно, но даже если это и так, вряд ли он заметил.

— Просто держись, — сказала она, дважды дергая веревку. — Ржавый и Анджела вытянут тебя. Держись. Я с тобой.

Он, как смог, взобрался на ноги, пытаясь, подтянуться на веревке. Она стояла и наблюдала за его неуверенным прогрессом: в тот миг, когда его руки соскальзывали, она приказывала ему не падать. Она отправила ему в помощь магическую силу — выносливость, как у камня, легкость, как у света и веревки, чтобы он смог выбраться наружу.

Он посмотрел вниз на нее, когда добрался до выхода. Кэми жестом приказала ему двигаться дальше.

С мгновение она постояла возле мертвого юноши, лежащего у ее ног. Если бы она не пришла за ним, если бы Ржавый не раскрыл секрет чародея, а Холли не разгадала загадку, как быстро бы умер Джаред? Как долго бы два мертвых юноши сидели бы в молчаливой компании друг друга, превращаясь в пыль?

— Мне так жаль, что никто не спас тебя, — прошептала Кэми.

Глупо было говорить так, но она говорила это в благодарность за парня, которого она смогла спасти, жалея этого мальчика и тех, кто, должно быть, любил его, но не смог спасти. Ей чертовски повезло.

Веревка начала снова опускаться, но Кэми услышала, как кто-то бежит по лестнице. У нее не было времени, чтобы ждать пока опустится веревка. Она справится сама.

Она вцепилась пальцами в стену и сказала себе: «Я не упаду. Я взберусь».

Это не было похоже на восхождение, или даже на падение. Она ощущала себя так, будто ее поднимали воздух и собственное сцепление с камнем, вызванные одной только силой ее решимости.

Она добралась до отверстия в стене, одним коленом встав на камень, и увидела, как Рут Шерман метнула в Ржавого огненный шар. Кэми погасила шар силой мысли, и взмахом руки отправила Рут лететь по лестнице вниз.

Анджела и Джаред — хотя Джаред был не настолько силен, чтобы оказать настоящую помощь — вытащили ее из пространства в стене и поставили на ноги. Эш стоял на лестнице над ними, сражаясь еще с одним чародеем Роба и сержантом Кенном. Кэми отстранилась от рук Анджелы и Джареда, чтобы броситься вверх по ступенькам и схватить сержанта за предплечье. Она вложила в это прикосновение всю силу своей ярости и запустила лед по его жилам. Она услышала, как он охнул и застыл, и Эш, оттолкнув его в сторону, схватил Кэми за руку и потащил вниз к остальным.

— Мы должны уходить, сейчас же, немедленно, шевелитесь, — сказала Кэми.

— Но мы же только-только сюда пришли, — заметил Ржавый, когда они бросились вниз по лестнице, путаясь в конечностях друг друга, потому что старались держаться как можно теснее, чтобы каждый из них мог подставить в случае чего Джареду плечо. — А я ведь так здорово проводил время.

— Холли, помоги Джареду, — приказала Кэми.

Ржавый и Анджела могли драться, поэтому Эш и она могли творить магию. Холли была единственной, кого можно было избавить от участия в том и другом, и Кэми могла довериться ей. Потому что знала — Холли будет с ним нежна и ни за что на свете не оставит его. Они всегда нравились друг другу. Холли засунула книги, которые принесла из библиотеки себе подмышку и подставила противоположное плечо под руку Джареду, обняв его рукой за талию, превратив себя в его костыль.

Эмбер вырвалась из крепкой хватки Ржавого и метнулась к лестнице, к Рут. Кэми, не касаясь ее, вернула девушку обратно, словно она была игрушкой в одном из ярмарочных автоматов, которую можно подцепить и передвинуть металлической клешней. Вернувшаяся под крыло Ржавого, Эмбер на какое-то мгновение опешила.

— Ты обещала отпустить меня!

— Только после того, как ты выведешь нас отсюда, — сказала Кэми. — Это будет выглядеть, будто ты появилась, чтобы остановить нас, как и остальные, а мы тебя схватили. С тобой все будет в порядке или они всех нас схватят.

Лицо Эмбер помрачнело. Она выбежала вместе с остальными. Они, будто загнанные звери, бежали прочь через величественные комнаты Ауримера. Кэми пришлось задержаться. Она упала, когда проходила мимо Рут, которая пыталась подняться. Рут махнула рукой и Кэми, не споткнувшись, жестко приземлилась на пол. Она погасила влияние Рут на свои конечности и подняла взгляд на алую голову чародейки.

Она заполнила легкие Рут водой. Рут начала захлебываться и снова рухнула на пол.

— Как по мне, так пусть вы все сгорите или утонете, — сказала Кэми, и, поднявшись на дрожащие ноги, она бросилась вдогонку за остальными. Ее ноги и легкие горели, она бежала изо всех сил. Впереди маячили Холли и Джаред, тесно прижавшиеся друг к другу. Холли помогала ему, как могла, и оба они шли с той скоростью, на которую были способны.

Впереди, перед Эмбер и Ржавым, она увидела Эша и Анджелу, бросившихся к огромным дверям Ауримера и широко их распахнувших.

Кэми ринулась к ним и успела за секунду до того, как Джаред и Холли оказались на пороге Ауримера.

— Все хватайтесь за Эмбер! — приказала она. — Сейчас же!

Все так и сделали, кроме Кэми. Уголком глаз она заметила движение: она вернулась обратно в холл и увидела Роба Линберна, спускающегося по лестнице. Она вспомнила о покойном мальчике в том тайнике, и обратила величественную лестницу в пыль.

Роб также внезапно исчез вслед за обрушившейся лестницей в буре пыли, возникшей в просторном холле Ауримера, и Кэми обернулась, чтобы посмотреть ушли ли остальные. Огонь вслед за ними ринулся ввысь со свирепым рычанием, словно тигр, которого только что лишили своей жертвы. Она видела остальных за стеной огня, словно за алой завесой. Она видела Джареда. Она должна была пройти, или он вернется за ней.

Кэми сделала глубокий вдох дыма, несмотря на то, что он обжигал легкие, и шагнула в огонь.

Боль окутала ее, опалила и освежевала: боль и пламя ослепили ее. Она сокрушила боль, чтобы воспользоваться магией и уничтожить огонь. Она удержала свою плоть в целости и сохранности, сделав свою кожу непроницаемой для огня, приказав крови остыть. Она твердила себе, что не пострадает, и она вышла из огня, как ни в чем не бывало.

Стоило ей только ступить на траву, как Анджела схватила ее и крепко прижала к себе дрожащими руками, несмотря на попытки Джареда остановить ее. Анджела отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

— Ты просто чокнутая, — сообщила Анджела. — Некоторые называют своих детей в честь лучших друзей. Я же в честь тебя дам имя своей язве! Мне придется пить молоко, антациды [1], воздерживаться от острой пищи, и каждый раз, когда мне захочется заказать чего-нибудь индийского, я буду грозить небу кулаком и орать: «Черт тебя подери, Кэми!» Больше никогда так не делай.

— Обещаю, что больше никогда не буду ходить сквозь огонь, Анджела.