Помоги проекту - поделись книгой:
Типичное проявление пассивно-оборонительного рефлекса мне пришлось наблюдать у одного из парашютистов, который совершал ознакомительный прыжок. Бледный, с широко раскрытыми глазами стоял он у распахнутой дверцы и не мог сделать необходимых движений, чтобы самостоятельно покинуть гондолу аэростата. Чувствуя, что ноги не повинуются, он попросил аэронавта подтолкнуть его. Получив отказ, он вынужден был повторить свою просьбу: «Пожалуйста, подтолкните. Хочу прыгнуть, но не могу». В данном случае налицо был без отчетный страх перед высотой — ведь парашютист был хорошо подготовлен и вполне уверен в благополучном исходе прыжка.
Однако прыжок с парашютом может сопровождаться страхом другого рода.
Парашютист П., имеющий на счету 32 прыжка, рассказывал об особо памятном случае, когда он волновался сильнее обычною: «Однажды, уже в самолете, у меня возникли вполне обоснованные сомнения в правильности укладки парашюта. Было очень неприятно предположить, что в воздyxe возникнет необходимость исправлять допущенную на земле ошибку».
Приведенные примеры свидетельствуют о том, что страх высоты является сложным эмоциональным состоянием, в котором различаются две составные части. Первая — это внутреннее переживание безотчетного, «предупреждающего» страха, возникающего даже в тех случаях, когда человек хорошо сознает безопасность своего положения. Вторая часть — сознательный страх. Причина его — боязнь неправильного отделения от самолета, неуверенность в благополучном раскрытии парашюта, возможность получить травму в момент приземления.
Таким образом, особенность психического состояния начинающего парашютиста заключается в том, что при ознакомительном прыжке у него происходит своеобразная ломка «наземного стереотипа». Она сопровождается большим волевым напряжением, направленным на подавление не только врожденной защитной реакции на высоту, но и сознательных опасений. Каких больших усилий требует первый парашютный прыжок, можно судить по тому, что необходимость активного волевого преодоления безотчетного страха перед высотой возникает даже у опытных парашютистов, имеющих на счету не одну сотню прыжков.
Однако восприятие высоты вызывает не только отрицательные эмоции, о которых шла речь выше. Еще на заре своего существования человек начал мечтать о покорении беспредельных глубин небесного пространства. Ведомый неистощимой жаждой познания, стремлением к овладению стихиями природы, на протяжении многих веков он шаг за шагом завоевывал новые высоты. Оторвавшись от земли на крыльях своего разума и подавив усилием воли инстинктивный страх высоты, люди пережили ни с чем не сравнимые сильные и яркие чувства. В наши дня эти чувства руководят помыслами и делами многомиллионной армии спортсменов: альпинистов, летчиков, парашютистов, щедро обогащая их духовный мир, принося высокое моральное, интеллектуальное и эстетическое удовлетворение.
«Конечно, бросаться в бездну страшно, — пишет заслуженный мастер спорта СССР Ю. М. Иванов. — И это естественно. Инстинкт, выработанный жизненным опытом миллионов наших предков и, так сказать, впитанный нами с молоком матери, властно запрещает приближаться к пропасти, а тем более прыгать в нее. Но преодоление страха, смелая встреча со смертельной опасностью и торжество над ней оставляют глубокие, яркие и прекрасные переживания:»[10].
Каждому парашютисту, прежде чем подойти, к инструктору с просьбой о зачислении в парашютный кружок, пришлось пережить какую-то внутреннюю борьбу. Б данном случае боролись желание овладеть одним из замечательных видов спорта и страх перед прыжком в бездну. Да и после того как спортсмен приступит к изучению материальной части парашюта, он еще не раз испытывает страх, мысленно представив момент, как он один на один останется с незнакомой, захватывающе? дыхание высотой
Уже в период подготовки к прыжку врожденная защитная реакция перед высотой вызывает заметные эмоциональные сдвиги в психике начинающего парашютиста. Еще не наступили явные физиологические изменения в организме, но уже появляются легкие нарушения настроении, эмоциональная неустойчивость. В одних случаях возникают слабые формы несвойственной раздражительности, так называемой чувственной гиперстезии (повышенной чувствительности), в других, наоборот снижается интерес к окружающему или же появляется быстрая смена настроений. Эти изменения в настроении возникают за счет легких нарушений равновесия между возбудительными и тормозными процессами в коре головного мозга.
Более заметные сдвиги не только в психическом состоянии, но и в деятельности внутренних органов спортсмена наступают обычно с момента объявления конкретного срока прыжка. Очень хорошо это описывает замечательный советский парашютист-испытатель, талантливый и наблюдательный педагог В. Г. Романюк:
«Известно, что перед прыжком человек испытывает определенное нервно-психическое напряжение, причем у прыгающих впервые оно проявляется значительно сильнее. Обычно такое состояние наступает с того момента, когда инструктор объявляет: «Товарищи, завтра прыгаем. Выспитесь хорошенько, приведите в порядок обувь» и т. д. и т. п. Вот когда прыжок, о котором говорили и к которому готовились месяцами, становится неминуемым, вполне конкретным и реальным событием, у воздушных спортсменов появляется напряженное чувство ожидания»[11].
Именно «напряженное чувство ожидания» наиболее характерно для начинающих парашютистов накануне прыжка. Сами новички говорит так: «Чем бы я не был занят накануне, я постоянно помню о том, что завтра мне предстоит совершить свой первый прыжок. Если же на какое-то время внимание отвлекается на другой предмет, то снова и снова возвращается к прежней мысли».
В ночь перед прыжком человек нередко плохо засыпает, сон его поверхностен, с многими сновидениями, он даже видит себя совершающим прыжки. Это состояние объясняется тем, что в коре головного мозга и в подкорковых узлах возникает застойный очаг возбуждения, призванный обеспечить предстоящую деятельность. Возбуждение распространяется на соседние участки коры, на подкорковые отделы, повышая тонус нервной системы, активируя работу целого ряда внутренних органов. Описанная системная реакция организма известна в фитологии пол названием «рефлекса подготовки».
Изучая течение трудовых процессов, М. И. Виноградов установил, что в его основе лежит наиболее полноценное возбужденное состояние нервной системы, которое он характеризовал, как «предупредительную иннервацию». У рабочего она проявляется при непосредственном ожидании трудовой деятельности, даже привычной, выполняемой ежедневно. Физиологическая сущность этого предрабочего состояния выражается в подготовке организма к действию, в создании наилучших, наивыгоднейших (оптимальных) условий для последующей активности. Существенно важно, чтобы выраженность «предупредительной иннервации» наиболее полно соответствовала объему и характеру предстоящей деятельности, так как ее недостаточность затрудняет вхождение в работу, а чрезмерность ведет к преждевременному утомлению.
Аналогичная реакция свойственна и спортсменам накануне соревнований, ответственных выступлений. В спортивной психологии она именуется предстартовым состоянием.
У начинающего парашютиста предстартовое состояние включает, кроме того, осознание элементов опасности, которые сопровождают прыжок с большой высоты.
Реакция человеческого организма в предвидении незнакомой, очень ответственной и опасной деятельности названа «рефлексом настораживания или подготовки». Отличается она тем, что предшествующая физиологическая подготовка организма к действию сопровождается одновременными проявлениями пассивно-оборонительного рефлекса, вызванного осознанием опасности. В данном случае наряду с общим повышением активности нервной деятельности в коре мозга усиливаются и тормозные процессы. Соотношение этих процессов обусловлено индивидуальными особенностями человека и характером ожидаемых событий. Эмоциональные состояния, сопровождающие ожидание опасной деятельности, крайне разнообразны, начиная от легких степеней возбуждения с переживанием неуверенности, сомнения или тревоги, вплоть до выраженной заторможенности, подавленности и страха.
Во время подготовки к прыжку эмоциональное со стояние парашютиста еще четко, психологически не выражает страха высоты. Но вот спортсмен на старте. Здесь он впервые надевает парашют и подгоняет подвесную систему уже не с целью наземной тренировки, а для выполнения ознакомительного прыжка. Страх высоты, как сознательное, так и безотчетное эмоциональное переживание, приобретает реальное основание и выступает на первый план. Проявляется он не только внутренне, но и внешне: в мимике и осанке, в мышечных движениях и речи.
С развитием парашютизма стартовые состояния неоднократно служили темой медицинских и психологических исследований. Так, еще в 1934 году В. А. Горовой-Шалтан, изучая предпрыжковые состояния, выделил среди них три наиболее общих типа реакции. У одних спортсменов он отличал выраженное двигательное возбуждение, приподнятое настроение, говорливость, легкую отвлекаемость внимания и и трудность его сосредоточения. Все это приводило к нарушениям отчетливой ориентировки в окружающем и обычного хода мышления. У других при тех же обстоятельствах наблюдалась некоторая заторможенность и сосредоточенность, нередко с оттенком угнетения или безразличия по отношению к окружающему. В редких случаях заторможенность оказывалась настолько сильной, что напоминала ступорообразное со стояние с явлениями ясного общего угнетения психики и почти полной безучастностью к окружающему.
Кроме того, автор различал и третью группу со смешанной формой реакции.
Обследуя парашютистов на старте, он обнаружил следующие наиболее типичные преходящие изменения в нервной системе и в работе внутренних органов:
1. Нарушение координации движений и статического равновесия с заметным повышением сухожильных рефлексов. Появление некоторых необычных рефлексов, вызванных уменьшением тормозящего влияния коры головного мозга на подкорковые отделы.
2. Изменение чувствительности (чаще всего повышение), с одной стороны, и наклонности к образовании различных обманчивых восприятий — с другой.
3. Ряд вегетативных реакций: изменения ритма и характера сердцебиений, сосудодвигательных и секреторных проявлений (расширенные зрачки, тошнота, частые позывы на мочеиспускание и пр.).
В. Е. Макаров, изучая поведение будущих парашютистов при тренировочных облетах, выделил четыре типа реакций. Первый тип — возбужденно-оживленные реактивные состояния (76 %) — положительная реакция на тренировочный облет. Второй — боязливо-тревожные реактивные состояния (14 %) — определен как отрицательное облетное психофизиологическое последствие, сопровождающееся пониженным самочувствием и аппетитом, плохим сном. Третий — симптоматически-угнетенные реактивные состояния (3 %) — протекал как «морская болезнь». Люди с этой реакцией считались недостаточно подготовленными к парашютным прыжкам. Последний, четвертый тип смешанные реактивные состояния (14 %) — включал в себя отдельные признаки всех предыдущих типов реакций.
Мы не рассматриваем здесь другие работы, посвященные этому вопросу, так как на практике инструктору удобнее использовать классификацию стартовых состояний, общепринятую в спортивной психологии.
Наиболее благоприятное стартовое состояние парашютиста — так называемое «боевое возбуждение». Его физиологической предпосылкой является достаточное уравновешивание усиливающихся возбудительных процессов центральной нервной системы тормозными. Здесь наилучшим образом сочетаются все необходимые для предстоящей деятельности условия: повышение физической работоспособности, наличие стенических эмоций, обострение процессов восприятия и мышления, увеличение объема внимания с хорошей сосредоточенностью. Парашютист в состоянии «боевой готовности» выглядит более возбужденным, чем обычно, однако не проявляет излишней суетливости. Его движения энергичны и достаточно координированны, выполнение команд своевременное и точное.
Менее благоприятно состояние «стартовой лихорадки», когда спортсмен чрезмерно возбужден. Физиологически оно обусловлено бурным протеканием возбудительных процессов при одновременном ослаблении тормозных. Лица в этом состоянии испытывают сильное волнение, выглядят суетливыми, как правило, они невнимательны, рассеянны, забывчивы. Начинающий парашютист в это время может забыть правила отделения от самолета, поведения в воздухе и приземления, несмотря на то, что хорошо их усвоил при наземных тренировках. Причиной развития «стартовой лихорадки» могут быть индивидуальные особенности нервной деятельности человека, физическое утомление, недостаточная наземная подготовка.
Крайне неблагоприятным состоянием является «стартовая апатия». Она характеризуется вялостью психических процессов, снижением возбудимости, доходящей иногда до сонливости, плохим настроением, молчаливостью, малоподвижностью, отсутствием желания совершить прыжок. Эти признаки свидетельствуют о наступлении перевозбуждения нервных клеток головного мозга, в результате чего они впадают в тормозное состояние. Нарастание тормозных процессов влечет за собой угнетение психической активности, ухудшение координации произвольных движений, нарушение работы сердечно-сосудистой системы. Вот почему во время «стартовой апатии» физические возможности парашютиста резко снижены, а его действия часто определяются инстинктивными побуждениями, вызванными страхом высоты. Это стартовое состояние может развиться вследствие неблагоприятных индивидуальных особенностей типа высшей нервной деятельности спортсмена, в результате недостаточной подготовленности к прыжку, при утомлении, наступающем иногда от длительного пребывания парашютиста на старте в ожидании прыжка.
Психофизиологические изменения при «стартовой апатии» создают предпосылки для различных установочных реакций. Выраженная заторможенность коры головного мозга может привести к нарушению процессов восприятия, вплоть до парадоксальных явлений, когда слабые внешние раздражения оказываются более действенными, чем сильные. У парашютиста это проявляется например, в том, что он не обращает внимания на громкие команды инструктора, гул моторов самолета и пр. и в то же время отчетливо воспринимает и прочно запоминает ничего не значащие мелочи, второстепенные детали окружающей обстановки. В данном случае неосторожное замечание инструктора, неудачная реплика или же необдуманное действие товарища могут произвести весьма сильное влияние на психику спортсмена, невольно закрепиться в памяти и образовать установочную психогенную реакцию страха высоты.
В заключение необходимо подчеркнуть, что обычное стартовое состояние парашютиста — это «боевое возбуждение». «Стартовая лихорадка» и «стартовая апатия» представляют собой более или менее выраженное нарушение нормального «рефлекса подготовки». Чаще всего они развиваются у спортсменов, в процессе обучения которых были нарушены основные принципы психологической подготовки к прыжку; индивидуальный подход и последовательность в обучении. Инструктор обязан детально выяснить причины отклонений от нормальных стартовых состояний. Там, где они кроются в недостаточной подготовленности к прыжку, необходимо продумать и наметить план индивидуальной работы.
При наличии у начинающего парашютиста чрезмерно выраженных неблагоприятных типов стартовых состояний его необходимо отстранить от прыжка. Однако к этому решению нельзя подходить слишком опрометчиво. Необоснованное отстранение новичка наносит большой ущерб его самолюбию, подрывает веру в свои силы и в дальнейшем может явиться причиной стойкого отрицательного отношения к парашютизму.
В предыдущем разделе говорилось о том, что физиологическую основу предстартового и стартового эмоционального состояния парашютиста составляет господствующий очаг возбуждения в центральной нервной системе. Он возникает по механизму условного рефлекса, а пусковым рычагом для его формирования служат многочисленные условные раздражители, поступающие из внешней среды через первую и вторую сигнальные системы. С физиологической точки зрения вся сумма специальных знаний, сведений, действий и навыков, полученная спортсменом при подготовке к ознакомительному прыжку, и есть тот комплекс раздражений, который приводит к образованию господствующего очага возбуждения и все время поддерживает его достаточную активность. В предстартовом и стартовом периоде возбудительные процессы распространяются из этого очага на остальные отделы головного мозга и подготавливают организм к ожидаемой деятельности.
По мере приближения прыжка процессы возбуждения в коре головного мозга и подкорке начинают концентрироваться в тех отделах, функционирование которых физиологически «обеспечивает» парашютный прыжок.
Согласно закону индукции наличие в коре сильных ограниченных очагов возбуждения ведет к образованию выраженного торможения на остальных ее участках. И. П Павлов установил, что кора головного мозга из бесчисленного множества раздражений, которым подвергается организм, в каждым отдельный момент воспринимает лишь жизненно важные и в то же время задерживает остальные, неактуальные. Таким образом организм избавляется от ненужных реакций. Чем сильнее процесс возбуждения в очаге обеспечивающем текущую деятельность организма, тем интенсивнее торможение и в остальных участках коры, активность которых не обязательна в данный момент.
Зная эту психофизиологическую закономерность, нетрудно понять, почему после ознакомительного прыжка начинающий парашютист очень часто не может отчетливо вспомнить всех деталей обстановки, предшествовавшей отделению от летательного аппарата. Сильное сосредоточение внимания на прыжке с непривычной высоты, эмоциональное напряжение, вызванное волевым преодолением пассивно-оборонительного рефлекса, вполне закономерно оставляют вне сферы сознания второстепенные детали. Тем не менее это обстоятельство нередко смущает начинающего парашютиста, подрывает в нем веру в свои спортивные возможности. Чтобы избежать подобных переживаний, необходимо разъяснять спортсменам психологический механизм «сужения» объема сознания при первых прыжках, показывать пользу наземных тренировок для их устранения.
Особенностью психологического состояния человека во время прыжка занимались многие психологи и физиологи. Так. В. А. Горовой-Шалтан отмечал, что в момент отрыва от самолета и свободного падения у спортсмена наступает некоторое «сужение сознания», которое М. М Гордон рассматривал как своеобразный эмоциональный шок, не мешающий, однако, парашютисту самостоятельно выдернуть кольцо и раскрыть парашют. В 1940 году X. Т. Арский стремился экспериментальным путем выяснить соотношение возбудительных и тормозных процессов в центральной нервной системе парашютиста в момент прыжка. Для этого он предварительно вырабатывал у спортсменов специальные условные рефлексы и проверял, как они проявляются при прыжке с парашютной вышки. В результате его опытов установлено, что наибольшее торможение функций коры головного мозга (а значит и «сужение сознания») происходит именно в момент отделения от вышки.
Надо сказать, что сильное корковое торможение, развивающееся в момент прыжка, в отдельных случаях может вызвать у спортсмена пассивно-оборонительный рефлекс в его наихудшем виде. Очень ярко описал это в своей книге В. Г. Романюк.
«…В другой раз мне пришлось наблюдать не менее поучительный случай. Тогда я по просьбе Осоавиахима («сбрасывал» парашютистов, подготовленных из рабочей и учащейся молодежи. Эти юноши и девушки еще не получили закалки. Наблюдая за ними, я думал, что такой «перворазник», не имея достаточной психологической подготовки, выйдя на крыло самолета и оказавшись над пропастью, может забыть многое: кто он такой, как его зовут и т. д., но о кольце, о том, что его надо выдернуть, будет помнить непременно.
И это мое убеждение поколебал врач, всегда присутствующий при прыжках. Он увлекся парашютизмом и пожелал не только провожать людей в полет, но и выполнить прыжок. Разрешение было получено.
В день прыжков врач пришел на старт раньше всех. Когда парашютисты перед полетом выстроились, он выслушал у них пульс, потом отошел в сторону и принялся считать удары собственного сердца.
…Когда самолет набрал нужную высоту и прилетел в зону прыжков, я убрал газ мотора и дал спортсмену команду приготовиться. Задевая ранцами парашютов за край кабины, врач вылез на крыло и встал на самом его краю. «Левой рукой он держался за борт самолета, а правой за вытяжное кольцо парашюта.
— Пошел! — скомандовал я.
Но врач, казалось, не слышал команды. Застывшим взглядом он смотрел в бездну у своих ног и не двигался.
— Вернитесь в кабину! крикнул я.
Он оставался в прежней позе, видимо, боялся пошевелиться. Еще несколько попыток вернуть врача в кабину не привели ни к чему. Мельком взглянув вниз, я увидел, как под крылом проплывают границы аэродрома. А дальше были железнодорожные пути большой станции, водокачка, вокзал и другие места, не подходящие для приземления парашютиста. Сажать самолет с человеком на крыле нельзя, так как он может свалиться. Надо было срочно принимать решение. «Вытяжная веревка все равно откроет парашют», — вспомнил я и резко положил машину на левое крыло, дав мотору полный газ. Врач сорвался с крыла самолета и камнем пошел вниз. Парашют ему открыла вытяжная веревка, так как он сам даже не сделал попытки выдернуть кольцо. Такое поведение парашютиста я видел впервые. Приземлился он благополучно, на старт пришел бледный, но довольный.
— Не сердитесь на меня? — спросил я его после полетов.
— Откровенно говоря, я плохо помню, как там, воздухе, все произошло, — признался он.
Надо сказать, что врач потом еще несколько раз прыгал с парашютом, но кольцо уже выдергивал самостоятельно»[12].
Безусловно, описанный случай относится к числу чрезвычайно редко встречающихся в практике обучена парашютистов. Поэтому он интересен главным образом как пример возможного аффектогенного воздействия непривычной высоты на психику человека, недостаточно подготовленного к прыжку.
На вопрос, какой момент прыжка наиболее труден начинающие парашютисты почти всегда дают один и то же ответ: «Момент, предшествующий отделению от самолета». Как правило, «перворазник» очень редко задумывается о тех элементах опасности, которые могут возникнуть в результате неправильного отделения от самолета или неумелого приземления и т. п. Основной источник эмоциональных переживаний у новичка это безотчетный «страх высоты», отсутствие твердой веры в надежность парашюта, а также необходимость волевого преодоления этих внутренних переживаний.
Свободное падение сопровождается большим эмоциональным напряжением и, как правило, плохо запоминается малоопытными парашютистами. Почти все они заявляют о непреодолимом желании в этот момент раскрыть купол, чтобы прекратить жуткое падение. Да и рассказы бывалых спортсменов свидетельствуют о том что им нередко приходится прилагать большие волевые усилия, чтобы преждевременно не выдернуть кольцо. Только регулярные и многократные тренировочный прыжки позволяют в период свободного падения полностью ориентироваться в пространстве, наблюдать за сигналами с земли, вести счет времени по секундомеру, выполнять при падении сложные фигуры.
Вспоминая один из своих затяжных высотных прыжков, П. П. Полосухин писал; «…невольно думаю о некоторых человеческих странностях. В том, что я, камнем падая к земле, занимался наблюдениями, нет ничего особенного. Это мог бы сделать и парашютист, обладающий меньшим опытом. Наши отважные испытатели парашютов творят в воздухе настоящие чудеса. Но один мой знакомый, выполнив более сотни прыжков с самолетов и аэростатов, почему-то боялся «затяжки». Несколько раз он пытался задержать открытие парашюта хотя и на 10 секунд, но в первый же момент падения выдергивал кольцо. Как-то он решил взять себя в руки и стал тщательно тренироваться в размеренном отсчитывании секунд на земле. Он целый день ходил и бормотал: «Раз… два… три… четыре…» А в воздухе все пошло по-старому. Когда он прыгнул с аэростата, я, находясь гондоле, услышал какое-то невнятное восклицание, означающее счет, и тотчас увидел открывающийся парашют.
— Ты же опять раскрыл раньше времени! — крикнул я перегнувшись через борт гондолы.
— Он сам раскрылся! — виновато отвечал неудачник, раскачиваясь под куполом и, очевидно, не замечая, что держит выдернутое вытяжное кольцо»[13].
Эти «человеческие странности» довольно хорошо изучены психологической наукой и нашли в ней свое объяснение. Точными экспериментами установлено, что восприятие времени в большой степени зависит от эмоционального состояния. Человек, испытывающий положительные эмоции, недооценивает временные интервалы, они кажутся ему меньшими, в то время как в условиях отрицательного эмоционального переживания промежутки времени переоцениваются, кажутся большими.
По данным Д. Г. Элькина, большая неточность в восприятии интервалов времени свойственна людям с тормозным типом нервной системы. И парашютист, о котором шла речь в рассказе П. П. Полосухина, относился именно к таким.
Сильное эмоциональное напряжение в момент свободного падения приводит к изменениям в работе внутренних органов, в частности органов дыхания, кровообращения и т. д. Еще в 1932 году А. В. Лебединским был сконструирован прибор, который крепился к ранцу парашюта и позволял peгистрировать дыхательные движения на всех этапах прыжка. Было установлено, что в момент прыжка у парашютиста возникает непроизвольная задержка дыхания, длящаяся до полного раскрытия парашюта.
Известно, что изучение физиологических и биохимических функций организма парашютиста, покинувшего борт самолета, в реальных условиях связано с большими техническими трудностями, а в ряде случаев и совсем невозможно.
С целью более полного изучения эмоционального состояния человека в период отделения от летательного аппарата и свободного падения автором этой книги в 1957 году был предложен метод воспроизведения эмоциональных переживаний парашютиста во внушенном гипнотическом сне. Спортсмену, находящемуся в гипнотическом состоянии, внушалось выполнение прыжка, который он совершал ранее. Регистрируя прибором пульс, дыхание, кровяное давление, сосудистый тонус и пр., удалось установить типичные изменения этих функций на всех этапах прыжка, в том числе в момент отделения от летательного аппарата и в период свободного падения. Опыты подтвердили, что характер изменения дыхания при свободном падении соответствует данным полученным ранее А. В. Лебединским в условиях реального прыжка. Было выявлено, что изменения кровяного давления, сосудодвигательных реакций и частоты сердцебиений, наблюдаемые перед прыжком, не являют максимальными. Они проявляются наиболее ярко в свободном падении и резко снижаются, почти до нормальных величин, после раскрытия купола парашют. В момент раскрытия купола спортсмен делает, как правило, глубокий вдох, после чего дыхание и кровообращение близко подходят к норме и снова изменяются только перед приземлением.
С раскрытием купола психическое состояние парашютиста резко изменяется, наступает чувство облечения, обусловленного эмоцией разрешения. Оживление, повышенная подвижность, удовлетворение собственной смелостью, радость парения в воздухе часто сопровождаются жизнерадостными возгласами, а то и веселой песней.
Очень красочно и точно описывает это состояние писатель Георгий Березко: «…Андрея тряхнуло с такой силой, что удар отдался во всем теле, его как будто подбросило вверх. «Ага, раскрылся!» — пронзила его счастливая мысль.
И он почувствовал себя неподвижно висящим между небом и землей. Не спускающимся, а именно повисшим в пустоте, подхваченный в падении чьей-то могучей спасительной рукой. Он посмотрел вверх, вскрикнул от восхищения: из гигантской чаши купола, опрокинутой над ним, точно изливался благодатный поток бело-розового света. Парашют полностью уже был раскрыт, покачивался, кренясь: быстрое трепетанье пробегало по его тугой, вздувшейся ткани. Андрей нашарил круговую лямку, двинул ее к коленям и поудобней, как на качелях, устроился на ней.
Самолеты удалялись, их гул ослабевал…
И ни с чем не сравнимое ощущение возникало у Андрея, рождалось в каждой клеточке его существа — ощущение неизъяснимой вольности. Он освободился как будто даже от своей телесной тяжести от постоянной человеческой прикрепленности к земле. И теперь, паря над землей, туманной, покинутой, он изведал, казалось, всю небывалую, не знаемую людьми радость этого совершенного освобождения.
Глубоко под ним промелькнула, махая сизыми крылышками, какая-то птица; в сторонке наравне с Андреем застыли два круглых облачка, солнечный луч позолотил их мягкие бока. И его подмывало окликнуть птицу, попробовать дотянуться рукой до облака. Он точно сам уподобился им: птице, облаку, лучу, сам был, как они, легким, прекрасным, неописуемо свободным. И чувство счастья, такого полного, что кажется, еще немного, и разорвется сердце, затопило его»[14].
Физиологические предпосылки эмоционального состояния парашютиста на данном этапе прыжка кроются в характерных сдвигах взаимоотношений возбудительных и тормозных процессов центральной нервной системы. Выше говорилось о том, что в момент отделения от летательного аппарата и при свободном падении деятельность организма «обеспечивается» господствующим ограниченным очагом возбуждения, который индуктирует торможение в остальных участках коры головного мозга. У малоопытных парашютистов это приводит к своеобразной «фокусировке» сознания, когда все внимание сосредоточивается только на прыжке, а второстепенные раздражения не воспринимаются.
«Обеспечив» наиболее ответственный этап парашютирования, концентрированный очаг возбуждения частично затормаживается, в то время как в обширных участках коры головного мозга, находящихся в состоянии индуктивного торможения, возникает последовательное возбуждение. Таким образом, после раскрытия купола центральная нервная система спортсмена приходит в состояние преимущественного возбуждения, которое и является основой яркой положительной стенической эмоции. С приближением земли у парашютиста снова возникает определенное эмоциональное напряжение, вызванное беспокойством о благополучном приземлении. Однако, у новичка оно никогда не бывает большим, так как реальная оценка ответственности этого момента приходит только с опытом. Недостаточная собранность, беспечность, приводящая к нарушению правил приземления, может быть также следствием общего возбуждения. Опытные спортсмены в особенности, имевшие неудачные приземления в прошлом, наиболее ответственным моментом считают именно приземление. После травм, полученных в таких случаях, может возникнуть повышенный страх встречи с землей. Вызывая мышечную скованность, нарушая координацию движений, он часто служит причиной повторного травматизма.
Отражая силу эмоционального напряжения, записи сосудистого тонуса на этапах воспроизведенного в гипнозе парашютного прыжка показали, что сосудистая реакция при первом приземлении менее выражена, чем при последующих. Особенно большой она была у парашютиста, имевшего ранее травму при приземлении.
Возбужденное состояние спортсмена после приземления сохраняется около часу и проявляется внешней подвижностью, живостью мимики, разговорчивостью, стремлением поделиться с товарищами своими переживаниями и впечатлениями о прыжке. Такой прилив сил и бодрости не является чисто субъективным, а имеет под собой реальную физиологическую основу. Специальными наблюдениями установлено, что после приземления, наряду с ростом уровня сахара в крови, повышением кровяного давления и учащением пульса, значительно увеличиваются мышечная сила и психическая работоспособность спортсмена.
Все это подтверждает, что положительное эмоциональное состояние парашютиста после прыжка вызвано общим возбуждением коры головного мозга и не имеет ничего общего с эйфорией, сопровождающей алкогольное опьянение или же кислородное голодание.
Спустя полтора-два часа после прыжка у парашютиста развивается утомление, выраженное более ярко у малотренированных людей. Наступает общая слабость, повышенный аппетит, сонливость и упадок настроения
В физиологии принято различать три вида утомления: физическое, умственное и эмоциональное. Анализ деятельности начинающего спортсмена — показывает, что первые прыжки не требуют больших мыслительных и физических усилий. Управление куполом парашюта и изготовка к приземлению не требуют большой затраты энергии. Однако после прыжка человек всегда теряет в весе от 0,5 до 1,0 килограмма. В данном случае утомление парашютиста в первую очередь связано с большим эмоциональным напряжением, сопряженным с определенной физической и умственной нагрузкой. Чрезмерное напряжение возбудительных и тормозных процессов центральной нервной системы вызывает подъем физиологической активности организма и приводит к усилен ному сгоранию питательных веществ, а сами нервные клетки постепенно истощают свой энергетический потенциал и впадают в тормозное состояние.
Ведущую роль эмоционального напряжения в развитии утомления парашютиста подтверждает следующий факт.
По мере роста тренировок программа парашютных прыжков значительно усложняется. Прыжки на точность приземления, затяжные и комбинированные предусматривают уже большую физическую нагрузку и сложные математические расчеты. Несмотря на это, как только уменьшается выраженность эмоциональных реакций на прыжки, утомление и потери в весе также снижаются.
Полноценнее питание и достаточный отдых очень быстро восстанавливают силы и вес спортсмена. В этом отношении парашютизм не отличается от других видов спорта, где тренировочные занятия сопровождаются значительной физической нагрузкой и гораздо большей потерей в весе.
Спортивные тренировки — основная форма занятий, дающая навыки в любом виде спорта, позволяющая отрабатывать элементы упражнений, систематически проверять достигнутые результаты.
Парашютные прыжки как один из видов тренировочных занятий имеют свои особенности: выработка и закрепление соответствующих спортивных навыков происходят в условиях предельного эмоционального напряжения обучающегося.
Поэтому прыжки оказывают глубокое и всесторонней влияние на организм спортсмена и в первую очередь на основные процессы высшей нервной деятельности. С повторением прыжков центральная нервная система постепенно вырабатывает необходимое равновесие между возбудительными и тормозными процессами в коре, устанавливает оптимальные функциональные отношения между подкорковыми отделами и корой головного мозга. «Вся установка и распределение по коре полушария раздражительных и тормозных состояний, происшедших в определенный период под влиянием внешних и внутренних раздражений, при однообразной повторяющейся обстановке все более фиксируется, совершаясь все легче и автоматичнее. Таким образом, получается в коре динамический стереотип (системность), поддержка которого составляет все меньший и меньший нервный труд»[15].
А динамический стереотип — основа спортивных навыков— изменяет и характер вегетативных реакций, которые неизменно возникают у спортсмена при выполнении парашютного прыжка.
Рефлекс «настораживания или подготовки» у новичков ярко выражен уже в предстартовом периоде, у опытных парашютистов он появляется только на старте, непосредственно перед посадкой в самолет. Благодаря тренировкам значительно уменьшается выраженность пассивно-оборонительного рефлекса на фактор высоты, проявление которого всегда связано с нарастанием тормозных процессов в коре головного мозга. Поэтому стартовое состояние опытного спортсмена определяется оптимальным течением и стойкой уравновешенностью основных нервных процессов. Именно эти нейродинамические сдвиги лежат в основе наиболее благоприятного стартового состояния парашютиста — «боевой готовности».
Одним из постоянных физиологических компонентов эмоциональной реакции на парашютный прыжок является сосудосуживающая реакция. Это наглядно показывают записи колебаний сосудистого тонуса при выполнении первого и последующих прыжков (данные опытов с гипнорепродукцией эмоциональных состояний парашютистов).
Поделиться книгой: