Гипноз и преступность

Во всем массиве информации, содержащейся в письмах, можно выделить три раздела: 1) вводные беседы; основные теоретико-установочные материалы и подготовительные медитационные сеансы типа хлыстовских плясок; 3) завершающая часть, включающая сеанс гипносуггестии. Эта последняя часть имеет целью окончательно оформить и закрепить у "посвящаемых" на сознательном и подсознательном уровнях образно-эмоциональные и сенсомоторные представления, необходимые для реализации действий, обеспечивающих выполнение основной задачи верующих: достижения "небесного рая" — "царства Божьего" посредством добровольного ухода из жизни в назначенное главой секты время.

Вводные беседы, содержащиеся в первых двух "Звуковых письмах", дают слушателям начальные понятия о сущности "новейшего святого учения" "Юсмалос", о "последней" возможности спастись через принятие этого учения и признание новоявленного бога

Марии Дэви Христос. Тексты бесед перемежаются авангардистской электронной музыкой и стихами самой богини.

В основной части писем дается описание структуры мироздания и его составных мистических элементов. Излагаемые здесь теории представляют собой эклектическое соединение древнеиндийской философии, христианства и примитивного анимизма. Большое внимание уделяется выработке у слушателей внутреннего убеждения в необходимости полной самоизоляции от всех социальных связей, беспрекословного подчинения проповедуемой религиозной доктрине. Членам секты активно прививается неприятие собственной страны, родины, общественных организаций, семьи. "Слово "родина", — говорится в инструкции для юсмалиан, — придумано демонами. Нет у нас родины, не должно быть у вас привязки к родине. Иисус Христос ждет вас на небе. Мария Дэви Христос пришла, чтобы забрать вас с собой… Теперь выполняйте то, чего хочет Всевышний".

Крайняя степень враждебности проявляется в "Звуковых письмах" по отношению к традиционным мировым религиям, особенно к христианству, и к правительствам своих стран. Соответствующие высказывания переполнены патологической злобностью и раздражительностью.

Заключительная часть явно предназначена убеждать новоявленных юсмалиан в существовании "реального бога" — Марии Дэви Христос — не только словесно, но и путем восприятия как самого Бога, так и мира Божьего непосредственно органами чувств. Для этого в одно из последних "Звуковых писем" вмонтирован специальный сеанс гипносуггестии. Мы имеем перед собой уникальный образец применения гипноза в противоправных целях. Сеанс гипносуггестии "озвучен" самой "Богиней". Иногда он из монолога превращается в диалог или в имитацию вопросов "Богини" и воображаемых ответов посвящаемого. Во всех случаях внушаются целенаправленные программные установки, а также визуальные и иного рода галлюцинации. Конкретной задачей сеанса являлось формирование у "божьего избранника" зрительного представления "небесного града", так называемого Нового Иерусалима — места обитания "реального Бога". В тексте оговорено, что данное посвятительное действо проводится с помощью пристального сосредоточения взора посвящаемого на портрете "Бога живого" — Марии Дэви Христос. Разделу, содержащему текст гипнопрограммирования, предпосылается заголовок: "У врат небесных (первая тайна)".

Далее следует текст соответствующего внушения (опускаются лишь несущественные фрагменты)[61].

"Облекайся в мои объятия. Я облекаю мир Господом Иисусом Юсмалосом. Только в моих небесных объятиях господней матери, супруги и дочери ты полноценно ощутишь полноту и тайну Божьей любви. Проникайся моим именем Иисус Марии Христос, вглядывайся в преднебесный лик.

Видишь на голове белый венчик из цветов с кровавыми лепестками, окаймленный золотым свечением, исходящим от креста на челе? А теперь смотри прямо в глаза мне и облекайся моей нежностью. Сначала зеленый рай, златые россыпи света открывают тебе первую картину реального вхождения в мир Божий через глаза Марии.

А затем, все еще видя ее лик на фоне небесных врат, задерживаешь взгляд на устах царицы. Слова, которые она тебе скажет, различны по звукам и цветам. Это будет твой индивидуальный призыв в мир Божий, ее сигналы благословения. Лишь только примешь их в сердце, подходи к небесным вратам вплотную. Лицо Марии Христос смотрит на тебя, оберегает.

У врат архистратиги Марии архангелы Михаил и Гавриил преграждают путь огненными мечами. Над ними светящийся равносторонний крест с горящими буквами: ЮСМАЛОС. Это величайший символ господа, распростертый над мирозданием, отражение его славы небесной.

Смотри на белые врата. Теперь на фоне врат зажигается огонь сердца Иисуса Марии. Светящиеся одежды царицы открывают ее сердце, сокрытое большими пеленами. Пламень очищает стоящих у врат Божьих. И ты вначале согреваешься, затем потеешь и, наконец, начинаешь пылать от нескончаемого потока любви, исходящей от ее сердца к тебе, таешь.

Врата распахиваются пред тобою. Ты не заметил, как Иисус Мария протянула к тебе свою проницающую светом руку и ты уже поплыл вслед за ней в сокровенный уголок рая. Вибрации пульсирующего обмена любовью с божественной супругой и матерью делают тебя златоликим ангелом-логосом, ее сердцем. Сейчас ты будешь облечен ею в тайны чистилища Божьего (звучание колокольчика).

Милый Отец Святой, Логос готов, я привела его. Он первый принял трансформу любви и света. Полюби его так, как я.

Отец святой Юсмалос принимает Логоса Марии в свое сердце.

Мария, пусть он несет свет нашей любви, как тень, пусть напрямую расточает свет Матери Мира от Отца святого. Люблю его, он лучезарный.

Благодарю тебя, мой извечный. Я люблю тебя, Всевышний (звучание колокольчика).

Белый Логос, проникайся нашим сиянием, сейчас ты познаешь маленькую тайну.

Царица и Логос поскользили по радужной лестнице вниз и направились к Востоку.

Приятна ли тебе твоя новая трансформа, Логос?

О царица, я переполнен звоном излучений, легкостью движений и небом любви.

Сейчас я доведу тебя до постоянного потока света. Ты примешь все мои световые излучения, исходящие от Всевышнего, и станешь постоянно отдавать полученное от меня. Подключаю к твоей трансформе альфу и омегу. Воспой молитву Матери Мира, ибо сейчас пропущу сквозь тебя радугу и уже навеки оторву твое тело от брения и бытия. Ты будешь превечно передавать свет Бога, свет Иисуса Христа, посылаемый от Юсмалос.

Царица Свегов, преклоняюсь пред твоим сияньем и Любовью, я уже твое продолжение.

Прежде чем передам тебе свет Божий, ступай в обитель радости.

Царица Свегов медленно поплыла в зеленый рай в сопровождении воинства милых ангелов.

Логос плыл за ней, уже навеки привлеченный любовью Божьей и милостью.

Следи за моей рукой — я укажу тебе знаками сферу твоего творчества. Видишь сияющий град — это Новый Иерусалим спускается на землю. Когда наденешь венец после вхождения в поток света, начнешь творить, как сотворец Господа. Смотри, как сияет наш Божий Град! Скоро он наполнится Логосами. Аминь! (Звучание колокольчика)".

Продолжение сеанса имеет собственный подзаголовок: "Преображающийся Логос".

"Чтобы стать зеленой волной, нужно слиться со мной. Когда сливаешься с сердцем, становишься сердцем привычным, наполненным цветовой любовью. Стань моим сердцем.

Золотые токи вливаются в тебя. Я передаю тебе свою любовь, вибрации света, магнетизм души, любящей Бога, как самое себя. Это переходит к тебе.

Золотая сфера становится твоей верхней одеждой. Надень ее поверх своего белого платья, уже готового посылать высочайшие токи, выходящие из сердцевины креста.

Здравствуй, мой световой двойник! Логос блаженной любви Иисуса Марии. Ты небывало красив в своем новом нетленном убранстве! Теперь выполняй то, чего хочет Всевышний. Твори световые формы, наполняющие любовью к Богу все сущее.

Дитя мое, юсмалианин, я постепенно посвящу тебя в таинство света. А сегодня достаточно той дозы, которую ты получил. Царствие небесное, новый небесный град Иерусалим вернется еще в твое сознание. Я освещу его светом своей любви и следующий раз продолжу о нем свою исповедь. Вмести это и проникнись формами святого града Иерусалима. Аминь! (Звучание колокольчика)".

Обсуждение приведенного текста психического программирования следует начать с констатации того, что в данном случае используется редко применяемый суггестивный метод: гипнотизирование посредством "очарования" (воздействия взглядом). Л. Шерток указывает, что этот метод обычно используют эстрадные гипнотизеры. В медицине он иногда употребляется при лечебной работе с алкоголиками, наркоманами, с психически неуравновешенными больными[62]. О высокой действенности этого метода говорит тот факт, что при его использовании в состоянии внушенного транса может оказаться сам гипнотизер[63]. В приводимом нами тексте реализация данного метода осуществляется посредством следующей словесной инструкции: "…Смотри прямо в глаза мне (имеется в виду портрет Марии Дэви Христос. — Л. Г.) и облекайся моей нежностью…"

Сам сеанс гипнопрограммирования происходит при открытых глазах "приобщаемого". Вызываемые у него галлюцинации как бы накладываются на глаза, а затем на те части тела и предметы одеяния визуализируемого портрета, которые называются в тексте.

Очень важный момент внушения содержится в следующей инструкции: "…задерживаешь взгляд на устах царицы. Слова, которые она тебе скажет, различны по звукам и цветам. Это будет твой индивидуальный призыв в мир Божий (подчеркнуто нами. — Л. Г.).." Этот экзотический прием есть уже не что иное, как психическое кодирование, так как лидерам секты стоит лишь узнать то сакральное слово, которое было "произнесено" в этом сеансе "Богиней", и оно становится для посвященного роковым раздражителем. Услышав этот своеобразный "пароль" из уст старшего по секте, послушник знает, что следующее за ним приказание дается от имени самого Бога, и потому оно будет выполняться предельно четко и беспрекословно.

Таким образом, "услышанный" в сеансе "индивидуальный призыв в мир Божий" становится личным кодом члена секты, делающим его идеально послушным исполнителем любых инструкций и приказаний. По логике вещей в учетных списках членов секты такого рода индивидуальные кодовые слова должны стоять напротив фамилии каждого из них.

Данный сеанс гилнопрограммирования предусматривает и другие психологические "привязки" послушника к облику "Богини". Так, в начале сеанса путешествующий в "мир Божий" Логос зрит "огонь сердца Иисуса Марии" и, ощущая на себе исходящее от него тепло, вначале согревается, затем потеет и, наконец, начинает "пылать от нескончаемого потока любви". Нет сомнения, что для полудетской психики "посвящаемых" пылающее лицо и разлившееся по всему телу тепло являются достаточно убедительным доказательством реального существования "Царицы" и проявления ее любви Божьей к логосам. Известно, что эта вегетативная реакция, легко реализующаяся в фазовом состоянии психики, способна прочно запечатлеваться и в дальнейшем вызываться произвольно при каждом воспоминании о "любящем сердце Богини" или взгляде на ее портрет.

Экспериментальные работы гипнологов в этом направлении начались с опытов Крафт-Эбинга над испытуемой Ирмидой Цандер еще в 1889 г. При этом была продемонстрирована возможность оказывать влияние на температуру тела как в сторону ее повышения, так и в сторону понижения посредством гипнотического внушения[64]. Позднее продуктивно занимались такого рода исследованиями отечественные гипнологи В. М. Бирман, Н. Г. Безюк, Р. П. Ольнянская и др. Несомненно, что тот психотехник, который разрабатывал описанный сеанс гипнопрограммирования, хорошо знал результаты этих работ.

Что касается моделирования комплекса других чувственных ощущений, то весьма нетрадиционна для ортодоксальных религий следующая фраза в тексте внушения: "Вибрации пульсирующего обмена любовью с божественной супругой… (в сокровенном уголке рая. — Л. Г.) делают тебя златоликим ангелом…" Закрепление неразрывных интимных связей с "Богиней" на уровне прямых сексуальных отношений — это, надо полагать, собственная "находка" специалиста, разрабатывавшего гипносуггестивные программы для секты.

Впрочем, помыслы о возможности и допустимости сексуальных отношений с "Богиней" не являются абсолютно запретными для некоторых религиозных систем. Это обстоятельство, по всей вероятности, берет начало в индийских духовных традициях, которые допускали использование взаимоотношений возлюбленных для достижения единства с Богом. Существует легенда о семнадцатилетнем Кришне (одно из воплощений Вишну), который своей красотой и чудесной игрой на флейте пробудил чувственность пастушек, так что они оставили своих мужей и детей и умчались к нему, Кришна, проявив себя в 16 тысячах форм, с каждой из них вступил в любовную связь. Позже одно из религиозных направлений — "Бхакти-йога". — допускало, что для достижения единства с Богом достаточно лишь использования чувственной чакры сердца и личной преданности.

В работе итальянского ученого Ч. Ломброзо приводятся примеры массовых эпидемических эротоманий религиозного характера в Европе в XV–XVIII вв. Далеко не платонические отношения любви к Богу нередко встречались в религиозных записках женщин-аскетов. Вот отрывок из записи такого рода: "Благодаря моему доброму повелителю (Богу) я узнала тайны своего сердца и нашла им объяснение: мне нужны сильные, могучие объятия, чтобы чувствовать, как мое сердце сливается с сердцем того, к кому меня влечет… Пылкая страсть его любви часто побуждала меня широко раскрывать объятия, чтобы со всею доступной мне силой прижать его к своей груди; материально я не испытывала никакого сближения с ним… Но мало-помалу и тело стало принимать участие в восторгах души"[65].

В описанном нами сеансе гипноза посвящаемому предоставлялась возможность непосредственно пережить сексуальный экстаз, для того чтобы окончательно убедить его в "избранности Божьей". В сеансе мистического гипнопрограммирования, как видно из приведенного ранее текста, моделируются не только сенсорные реакции, но и двигательные ощущения: "…Иисус Мария протянула к тебе свою проницающую светом руку и ты уже поплыл вслед за ней в сокровенный уголок рая". Такого рода галлюцинаторные перемещения посвящаемого наряду с комплексом чувственных реакций, несомненно, призваны создать впечатление реально пережитых событий, происшедших где-то в "параллельном пространстве" — "мире Божьем".

И наконец, в завершающей части гипнопрограммирования посвящаемому внушается мысль о предстоящем "досрочном" его изъятии из земной жизни: "…сейчас пропущу сквозь тебя радугу, — звучат слова "царицы", — и уже навеки оторву твое тело от брения и бытия". В результате этого внушения новоявленный юсмалианин становится психологически готовым не только к безмолвному послушанию руководителям секты, но и к самой смерти, после которой он станет "сотворцом света" в мире Божьем.

Таким образом, рассмотренный здесь вариант гипнотического программирования приверженцев псевдорелигиозной секты является достаточно компетентной суггестивной разработкой, которая может представлять реальную опасность для здоровья и жизни людей, подвергшихся ее воздействию. Основная цель — выработка жесткой однозначной психологической зависимости от проводников определенных религиозных установок, формируемых системой предварительной подготовки приверженцев секты. Эта работа завершается программированием и кодированием их поведения в измененном состоянии сознания.

Назначение такого программирования — посредством целенаправленного формирования галлюцинаций убедить новообращенных в реальном существовании новоявленного Бога и его "небесного царства", дать возможность телесно прочувствовать проявления "Божьей любви", а также получить "кодовое слово" ("призыв в мир Божий"), по которому новообращенный беспрекословно пойдет на смерть.

В данном разделе проведен лишь психологический и психофизиологический анализ варианта скрытого гипнопрограммирования сектантов. Очевидно, что выработанная таким образом программа представляет собой весьма прочную и устойчивую психологическую конструкцию. Вопрос о возможности, способах и методических приемах ее разрушения (репрограммирования) — самостоятельная тема для обсуждения.

В заключение следует отметить, что организаторы неприкрыто агрессивной секты "Белое братство" после ареста в ноябре 1993 г. и двухгодичного следствия 10 февраля 1996 г. были, наконец, осуждены Киевским городским судом. "Бог живой" Мария Дэви Христос (Марина Цвигун) приговорена к 4 годам, ее муж "Светильник Юанн Свами" (Юрий Кривоногов) — к 7 годам и "архиепископ" Виталий Ковальчук — к 6 годам лишения свободы.

Непонятным остается, однако, почему преступников осудили лишь за организацию массовых беспорядков и захват государственного имущества, оставив фактически безнаказанным причинение труднопоправимого, а подчас и неустранимого вреда психическому здоровью тысячам молодых людей.

Программирование преступников

Еще непосредственные ученики и последователи Месмера заметили, что психические кризы, наблюдаемые при магнетизировании, являются лишь эпифеноменом, т. е. чем-то побочным, а суть дела заключается в ином: с пациентом происходит ряд необычных явлений, указывающих на то, что он находится в каком-то особом состоянии. Это состояние характеризуется, в частности, особенно сильным подчинением пациента воле гипнотизирующего. Исследователей конечно же заинтересовало, каковы пределы подчинения личности в данной ситуации и возможности использования этого состояния в противоправных целях.

Однако уже А. Пюисегюр, известный ученик Месмера, открывший сомнамбулизм, говоря о подчинении человека магнетизеру, отмечал нередкие случаи, когда пациент проявляет неожиданную строптивость, как ребенок с матерью: "Эта власть (магнетизма. — Л. Г.) абсолютна во всем, что способствует душевному покою и здоровью пациента… Но если мы хотим принудить больного сделать что-то такое, что может быть ему неприятно, он станет упорствовать и не подчинится нашей воле"[66].

Многие психиатры, судебные медики и психотерапевты прошлого (Ж. Туретт, Р. Крафт-Эбинг, А. Форель, Э. Ф. Беллин, Е. А. Краснушкин и др.) занимались изучением вопроса о возможности использования гипноза в злонамеренных целях. Общее заключение, к которому пришли эти ученые, едино: мнение о возможности использования гипноза в противоправных целях преувеличено и не соответствует действительности. При экспериментальных попытках внушить загипнотизированному субъекту покушение с помощью бутафорского оружия происходила нервная сшибка, заканчивающаяся истерическим припадком, т. е. истерическим гиппоидом[67].

Многие экспериментальные факты указывали на то, что власть гипнотизера является мнимой и всего лишь выполняет функцию, возложенную на нее загипнотизированным пациентом. Американский гипнолог X. Стюард эту гипнотическую ситуацию не без юмора сравнивает с британской парламентской системой, где королева обладает лишь той властью, которая дана ей народом[68].

Клинические наблюдения также свидетельствуют, что даже в случае глубокого гипнотического состояния испытуемый сохраняет контроль над гипнотической ситуацией: невозможно, например, заставить его совершить действия, которые для него неприемлемы. Иными словами, говоря о так называемом "всемогуществе гипнотизера" в ситуации гипнотического отношения и, следовательно, о зависимости гипнотизируемого, нужно иметь в виду, что это отношение действительно содержит изрядную долю внушения, но пациент сохраняет свободу принять или не принять гипноз.

Нельзя, однако, забывать, что во всех этих случаях речь шла о ситуациях, когда гипнотизер и его пациент находятся в обычных, нормальных, не обусловленных повышенной зависимостью отношениях.

Свидетельством тому является вторая группа экспериментов, осуществленных многими авторами в разное время. В них моделировались ситуации, в которых испытуемые должны были выполнять внушаемые им противоправные действия в ходе опыта или же в заданный постгипнотический период.

Г. Бернгейм приводит пример экспериментального внушения в гипнозе лжесвидетельства. Предварительно выяснив, где и с кем проживает испытуемая, он формировал у нее в гипнотическом состоянии следующую версию криминальной ситуации. "Третьего августа (4,5 месяца тому назад) в три часа пополудни вы пришли к себе домой и услышали отчаянный крик на 1-м этаже, это заставило вас заглянуть в комнату через замочную скважину. Вы увидели, что хозяин квартиры готовится совершить изнасилование младшей дочери своих жильцов. Вы видели, как он заткнул ей рот кляпом. Все это вас так поразило и испугало, что до сих пор вы боитесь кому-нибудь об этом рассказать, но теперь вы готовы дать показания об этом перед судом". Спустя три дня Бернгейм попросил своего приятеля-адвоката представиться этой женщине в качестве судебного следователя и допросить ее по данному "делу". В отсутствие Бернгейма испытуемая в точности пересказала все, что ей было внушено в сеансе гипноза, и проявила готовность подтвердить свои показания под присягой. При этом она решительным образом уверяла, что была очевидцем рассказанного преступления. Женщина настаивала на своих показаниях и после того, как экспериментатор спросил ее, не является ли рассказанная история простым внушением[69].

Ж. Грассе считал, что лжесвидетельство в уголовных и гражданских делах, подлог в документах — все это может быть реализовано в результате гипнотических внушений. "Здесь очень часто, — писал он, — субъекты произносят свои показания от чистого сердца, сами в них верят и отрицают какое-либо влияние другого лица"[70].

В том, что это действительно может быть так, свидетельствует наш собственный опыт внушения лжесвидетельства с экспериментальной целью. Описываемый случай произошел в 1975 г. на одной из пограничных застав Ленинградского военного округа, которую в порядке научного шефства посетила бригада научных сотрудников, возглавляемая Б. Ф. Ломовым. В ряду обычных для таких случаев лекций была проведена и беседа о гипнозе, после которой один из офицеров задал вопрос: "Можно ли находящемуся в гипнозе внушить ложную информацию, на основе которой он будет строить свои профессиональные действия?" В своем ответе мы изложили соответствующие литературные данные, касающиеся этого вопроса, а затем предложили провести такого рода эксперимент прямо здесь, на заставе.

Эксперимент был проведен на следующий день в присутствии маститых ученых и свободных от службы офицеров. Испытуемым был выбран один из сержантов, который на лекции не присутствовал, так как находился в наряде по охране границы. Возвратившись с наряда, он ушел спать и с товарищами, естественно, не общался. Сержант на эксперимент согласился и оказался хорошо гипнабельным, однако содержание предстоящего опыта до него не доводилось. В глубоком гипнозе ему было сделано следующее внушение: "Перед окончанием дежурства на пограничной полосе вы видели четкие следы обуви, ведущие в сторону нашей территории. Вспомните вы об этом ровно через десять минут после того, как я вас разбужу, и будете действовать, руководствуясь собственным решением".

После того как испытуемый был выведен из гипнотического состояния, минут семь он вел себя спокойно, а затем начал проявлять все большее волнение, оглядываться, спрашивать, где находятся солдаты, бывшие с ним в наряде. Через девять минут он четким шагом подошел к начальнику заставы, находившемуся в группе офицеров, и с выраженным волнением доложил о "замеченных" следах нарушителя границы на пограничной полосе. Командир попросил уточнить обстоятельства происшествия, и сержант с удивительными подробностями описал обстановку, в которой "заметил" следы только он один из всего наряда. На вопрос: "Почему Вы не доложили сразу же в установленном порядке?" — сержант ответил, что полная уверенность в этом пришла к нему только сейчас. Он показал на карте участок с отмеченными следами и объявил, что готов включиться в команду по поиску нарушителя. Его волнение в связи с "несвоевременностью" доклада начальнику было настолько выраженным, что в целях предотвращения чрезмерного психического напряжения он был повторно введен в гипноз, в котором было сделано внушение об отсутствии следов на полосе. Однако через три часа после опыта испытуемый отмечал, что он очень четко представляет "виденные" следы на полосе, по его словам, он с трудом осознавал, что на самом деле этого не было.

Таким образом, если даже внушение относительно сложной образной информации реализуется достаточно четко и вызывает готовность повлечь за собой соответствующую коррекцию профессиональных действий, то нет сомнения в том, что еще легче может быть внушена ложная информация вербального или цифрового плана, которую в общем-то не трудно перепутать и под действием собственной фантазии.

Многие гипнологи, ссылаясь на свой экспериментальный опыт, полагают, что реализации морально неприемлемых для субъекта внушений можно добиться посредством создания соответствующей мотивации, путем формирования некоторых новых ракурсов видения обстоятельств внушаемых действий. Если загипнотизированный не выполняет прямого указания на внутренне неприемлемое для него действие, то его можно ввести в такую жизненную обстановку, которая вполне оправдывает выполнение этих действий. Так, одной интеллигентной загипнотизированной женщине предложили раздеться в присутствии нескольких мужчин-медиков, на что она ответила отказом. Тогда гипнотизер внушил ей ряд вроде бы самостоятельных "невинных" действий, в результате выполнения которых она оказалась без юбки перед теми же мужчинами[71].

Ж. Грассе утверждал, что можно преодолеть сопротивление выполнению преступного внушения путем изменения всего морального мира человека, заставив его любить, угождать, стремиться осуществить преступление.

Внушением определенной идеи (например, бреда преследования) также можно запрограммировать данное лицо на преступление[72].

Достаточно впечатляющий эксперимент Ж. Саллиса хорошо иллюстрирует приведенное положение. На одной из своих лекций этот гипнолог внушил совершенно незнакомому мужчине следующую криминальную ситуацию. "Случайно я узнал, — сообщил он, — что сегодня вечером разбойники сговорились напасть на вас. Я подслушал разговор двух мужчин, один из которых должен будет войти через находящуюся напротив вас дверь. Предупредите покушение, выстрелив в убийцу из находящегося возле вас пистолета". Экспериментатор затем продолжил чтение лекции, но через некоторое время раздался выстрел. Оказалось, что испытуемый внимательно следил за дверью и когда в ней появился служитель, он в него выстрелил, приняв за указанного преследователя. На вопрос, зачем он это сделал, молодой человек ответил: "Да ведь он покушался на мою жизнь"[73].

Гипнолог Ботте понуждал испытуемых "стрелять" из револьвера в означенных внушением "злодеев" сразу же после выведения из гипнотического состояния или же спустя несколько часов или дней после этого. Если, согласно внушению, приходилось сделать это вскоре после пробуждения, то субъекты действовали без раздумывания, как автоматы; если же надо было сделать то же самое через некоторое время, то субъект пытался сопротивляться, но чаще всего выполнял это внушение[74].

Задача внушения противоправных установок существенно упрощается, когда гипнотизируемый находится в какой-либо социальной зависимости от гипнотизирующего. Это может иметь место, например, в криминальных группах, у лиц в местах заключения, в условиях шантажирования. Именно такой случай, происшедший в Дании в 1951 г., стал достоянием криминалистики. Злоумышленник ограбил банк и убил при этом двух служащих. После его задержания было установлено, что во время второй мировой войны он сидел в камере с двумя уголовниками, где неоднократно подвергался гипнотизированию с внушением верности сокамерникам. Кроме того, ему было внушено, что на всю жизнь знак "х" будет для него сигналом полного подчинения компаньонам по заключению. Обстоятельством, облегчившим преступное программирование данного субъекта, явились и установившиеся сексуальные отношения с ним тех лиц, которые его гипнотизировали. Согласно выводу автора публикации, не исключено, что для формирования у субъекта преступного мотива достаточно было бы одной сексуальной зависимости без дополнительного гипнотического стимулирования[75].

В настоящее время за рубежом вопрос о возможности использования гипноза как средства провоцирования преступлений продолжает дебатироваться. Некоторые гипнологи склонны отрицать такую возможность, другие вполне допускают существование подобного рода психического вмешательства. М. Рейзер, основываясь на многих свидетельских показаниях, полагает, что гипноз может применяться для побуждения личности к совершению преступления; при этом имеет значение не только сам гипноз, но и жесткость реальной жизненной зависимости программируемого субъекта от гипнотизера. Рейзер вообще считает, что любые попытки решить этот вопрос путем лабораторных экспериментов останутся малоубедительными, поскольку испытуемый всегда осознает, что в данной обстановке ему так или иначе не позволят нанести человеку настоящий вред и что в тех действиях, которые ему будет предложено выполнить, обязательно окажутся какие-то "страховочные" секреты.

Г. Эстабрук утверждает, что с помощью гипноза человека легче ввести в заблуждение, внушив ему определенную версию события, свидетелем которого он был. Кроме того, некоторые лица могут пойти на то или иное преступление, если внушение сочетается с обманной версией криминального действия, например когда оно осуществляется под видом эксперимента, патриотической или гуманной акции и т. п. Характерно, что убедительность ложных установок в значительной степени зависит от веры гипнотизера в свое дело: если он настроен скептически, то его отношение передается гипнотизируемому и сеанс обычно заканчивается неудачей.

Когда в процессе внушения наблюдается сопротивление со стороны гипнотизируемого, это состояние следует расценивать как нормальное. Для достижения положительных результатов требуется лишь дополнительная подготовка субъекта и более длительная работа во время сеансов. Степень внушаемости, по-видимому, является определяющей переменной величиной для реализации делаемых внушений. На этом основании гипнолог М. Тейтельбаум также допускает, что убийство, подделка чеков, завещаний, ложные показания и ложное алиби, лжесвидетельства и намеренное искажение результатов полиграфных обследований (на "детекторе лжи") могут быть следствием использования внушенных гипнотических программ, разработанных и внедренных в психическую сферу реципиента соответствующим специалистом[76].

Г. Эстабрук с достаточной определенностью утверждает, что специально подобранному и подготовленному субъекту можно ввести определенную и существенную информационно-деятельностную программу и "прикрыть" ее наличие внушенной амнезией[77]. Он считает, что после специального внушения на постгипнотический период уже ни один гипнотехнолог не сможет вывести "законсервированного" таким образом субъекта из его состояния, кроме специалиста, осуществившего первоначальное гипнотизирование. Он также полагает, что программируемого субъекта можно вводить в гипнотическое состояние только по отношению к определенным, заранее избранным ситуациям. При этом во всех других случаях этот человек останется совершенно нормальным, не выделяющимся никакими особенностями. Те же действия, которые он станет совершать по внушенной ему программе, не смогут им осознаваться, и потому он вполне правдоподобно станет отрицать свою причастность к ним.

Идя в своих рассуждениях еще дальше, Эстабрук допускает, что специальной психологической обработкой человека можно сформировать в его личности несколько социальных ролей. В одной из них он сможет вполне искренно отрицать какую-либо связь с организацией-конкурентом, однако секретную информацию, получаемую им в данной форме, он, будучи уже в другой своей роли, станет все-таки передавать ее конкурентам. Такие личности теоретически не поддаются разоблачению обычными методами, такими, как полиграфное обследование их состояния или гипноанализ структуры их личности. По всей вероятности, эти выводы Эстабрука основаны на чисто теоретических представлениях, поскольку примеры из практики показывают, что компетентный гипнолог может найти доступ к "инородным" программам личности, сформированным в гипнозе.

Об одном из достаточно необычных криминальных фактов, изложенном в книге А. Л. Толкунова "Похитители разума" (М., 1980), основанной на официальных документах и материалах зарубежной прессы, и имеющем прямое отношение к рассматриваемой теме, здесь необходимо рассказать.

2 марта 1967 г., как говорится в книге, в Маниле был арестован некий американец Луис Анджело Кастильо. Он был обвинен в подготовке заговора с целью убийства тогдашнего президента Филиппин Маркоса. Во время допросов следователи по просьбе самого Кастильо дали ему "сыворотку правды" и провели с ним ряд сеансов гипноза. Во время одного из таких сеансов арестованный признался, что участвовал в одном убийстве четырьмя годами раньше. По его словам, он был запрограммирован убить человека, который должен был проехать в открытой машине. Хотя Кастильо не знал его имени, все приметы сходились с далласской трагедией 22 ноября 1963 г. После этого признания арестованный попросил политического убежища. При этом он много говорил о некой мадам Крепе. В докладе гипнотизера, исследовавшего арестованного в манильской тюрьме, отмечалось; "Кем бы ни была эта мадам Крепе, она полностью контролировала память, сознание и поведение Кастильо". Этот же гипнотизер обнаружил, что его подопечный может пребывать на четырех разных уровнях сознания, о наличии которых подследственный не подозревал, но один из них по команде извне мог быть актуализирован в зависимости от складывающихся обстоятельств.

В соответствии с каждым уровнем сознания менялись манеры поведения арестованного, особенности его личности. В состоянии "зомби-1" Кастильо был полностью уверен, что он — Антонио Рейес Елриага (как и значилось в его паспорте), "зомби-2" — несговорчивый агент ЦРУ, "зомби-3" — агент, который провалился и собирается совершить самоубийство. В состоянии "зомби-4" Кастильо признался, что его настоящее имя Мануэль Анджело Рамирес, ему 29 лет, он уроженец района Бронкс в Нью-Йорке. Он также вспомнил, что проходил подготовку в специальной оперативной группе ЦРУ в лагере, где его обучали диверсионной деятельности. На каждом из этих уровней у него менялись пульс, частота дыхания, потовыделение.

Как видим, в системе памяти у данного человека были прочно заблокированы энграммы его реальной жизни и введены и закреплены четыре вида самостоятельно функционирующих энграммных вставок, приводимых в действие определенным сигналом-ключом.

Филиппинские врачи и психиатры, исследовавшие поведение Кастильо, составили доклад, в котором констатировалось: "Феномен "зомби" представляется нам как сомнамбулическое поведение, которое проявляется в виде реакции на серию слов, фраз, заявлений, очевидно неизвестных человеку в его обычном, нормальном состоянии. В состоянии "зомби" человек может вставать с постели, передвигаться, нажимать на курок пистолета. Он безучастно озирается, может упасть на пол без видимых признаков болевых ощущений. Экспериментально доказано, что цель поведения данного "зомби" — убийство президента Маркоса…"

Здесь следует напомнить содержание термина "зомби", уже достаточно часто встречающегося в печати. Так называли в африканских племенах людей, психика которых с помощью наркотических веществ и специальных психических воздействий жестко программировалась. Они выполняли с высокой надежностью любое поручение вождя и даже могли убить себя, свою мать, своих детей.

Аналогичные примеры известны из истории. Так, венецианский путешественник Марко Поло упоминает о том, что в одной из азиатских стран ему рассказывали о таинственном "старце гор" Алаодине, создавшем армию идеально управляемых убийц и державшем в страхе все близлежащие поселения. На горных вершинах Ала один построил великолепные дворцы с пышными садами. Обитали там самые прекрасные гурии. Эти сады были подобны тем райским кущам, о которых, по преданиям, рассказывал пророк Магомет. У входа стояла неприступная крепость. Сюда заманивали юношей от двенадцати до двадцати лет. "Старец гор" опаивал их сильнодействующим снадобьем. После долгого и глубокого сна они просыпались, окруженные очаровательными гуриями. Юноши были уверены, что попали на небеса, и Алаодину ничего не стоило уговорить их совершить любое убийство, посулив вечную прописку в райских садах. Местные правители, охваченные страхом, беспрекословно покорялись хозяину этих одурманенных убийц.

Наверное, Алаодин был первым, кто придумал своеобразный метод программирования психики. Основывался он на том, что внушение осуществлялось в просоночном (фазовом) состоянии, вызванном наркотическим веществом. Последующие любители психопрограммирования наряду с наркотиками использовали гипнотическое внушение, с помощью которого формировали у соответствующего субъекта амнезию, т. е. делали его сознание "чистой страницей", на которую затем "записывали" посредством внушения любые поведенческие и образно-субъективные программы.

Все эти манипуляции с человеческим сознанием, как правило, "прикрываются" сверху амнезией на все проделанное и конечным внушением того, что ни один гипнотехнолог не сможет впоследствии ввести данного субъекта в гипнотическое состояние и устранить амнезию на содержание введенных программ. Приведенный выше пример свидетельствует, однако, что не существует психотехнических методов воздействия стопроцентной надежности. Неизбежные "сбои" в такого рода работе позволяют время от времени обнаруживать подобные случаи и даже расследовать тонкости их технологии.

Методические подходы, которые могут использоваться для обнаружения гипнопрограмм в психике субъекта и их извлечения из памяти, можно иллюстрировать экспериментами французского юриста профессора Льежуа, проведенными еще в 80-х гг. прошлого столетия. Для того чтобы проверить, насколько надежно работает внушенная инструкция, запрещающая разглашать определенное событие или обстоятельство, опыт был поставлен с участием двух гипнологов.

В первой части эксперимента Льежуа усыпил испытуемую М. и внушил ей, чтобы после пробуждения она застрелила А., который будто бы нанес ей тяжкое оскорбление. После пробуждения М. немедленно хватает револьвер (заряженный холостыми патронами), стреляет в А., и тот падает пораженный.

Во второй части опыта М. была повторно введена в гипнотическое состояние уже другим врачом, который рассказал о совершенном ею преступлении и потребовал, чтобы она сообщила, кто ей внушил это действие. М., в соответствии с полученной ранее в гипнозе инструкцией, упорно отрицала всякое постороннее влияние на нее и уверяла, что инициатива этого преступления принадлежит исключительно ей самой.

Для того чтобы "обойти" сформированную в гипнозе программу, защищающую истинного виновника "убийства", врач снова загипнотизировал М. и сделал ей следующее внушение: "Как только в комнату войдет человек, склонивший вас к убийству А., вы начнете на него пристально смотреть, пока я не скажу "довольно", а затем вы будете стараться закрыть его от нас собою, чтобы мы его не видели". После выведения ее из гипноза первый гипнолог вошел в комнату. М. в точности проделала все действия, которые ей внушил второй экспериментатор, чем дала возможность "следователю" выявить лицо, сделавшее преступное внушение.

Аналогичный эксперимент описывает И. Бернгейм. Солдату, находившемуся в гипнотическом состоянии, было сделано внушение, чтобы после пробуждения он похитил 5 франков, но никому ни в коем случае не сообщал, кто его подговорил это сделать. После пробуждения солдат исполнил приказание, сделанное ему в гипнозе. Когда он снова был погружен в гипноз и его спросили, почему он совершил неблаговидный поступок — украл деньги, он ответил, что без всякой надобности. На вопрос, воровал ли он когда-нибудь раньше, он ответил, что никогда. Наконец, когда последовала просьба назвать человека, который внушил ему преступное действие, он ответил, что никто ему этого не внушал и он готов в этом поклясться.

В конце этого опыта испытуемому сделали следующее внушение: "Когда вы увидите того, кто внушил вам совершить эту кражу, вы подойдете к нему и скажете: "Я рад вас видеть, пойте Марсельезу". И действительно, когда в комнату вошел гипнолог, солдат подошел к нему и выполнил сделанное ему внушение[78]. Таким образом был "разоблачен" человек, который сформировал у загипнотизированного субъекта программу преступных действий и имя которого испытуемый не называл согласно реализованному первоначальному внушению.

Как видим, распознавание наличия преступной программы, внедренной в психику субъекта искусственным образом, представляет собой весьма непростую задачу. Она решается посредством поиска слабых или незащищенных мест в тех психологических конструкциях, которыми "прикрываются" такого рода программы и которые призваны сформировать невосприимчивость к иным гипнотехнологиям и суггестивным воздействиям.

Трудности в решении указанных задач имеются и с иной стороны. При некоторых психических заболеваниях, проявляющихся в виде изменения сознания (так называемых эпилептических психических эквивалентах: сумеречных и особых состояниях, амбулаторном автоматизме, некоторых формах сомнамбулизма) преступные действия могут совершаться в результате глубоко сокрытых бредовых идей. Авторы прошлого столетия считали, что к изощренному криминальному поведению способны и так называемые "мономаны" — субъекты с фиксированной бредовой идеей, возникающей в результате определенных болезненных отклонений в психике. Они могут быть настолько поглощены господствующей идеей, что оказываются неспособными руководствоваться доводами рассудка или моральными критериями. Вместе с тем, в отличие от искусственно внедренных криминальных программ, болезненные состояния психики никогда не бывают спрятаны настолько глубоко, чтобы оказаться нераспознанными квалифицированными специалистами.

Умышленное блокирование памяти

Психические явления, лежащие в основе гипноза и памяти, очень тесно взаимосвязаны между собой во многих отношениях. Наиболее убедительно эта связь обнаруживается в феномене так называемой "постгипнотической амнезии". Она возникает спонтанно после глубоких (сомнамбулических) стадий гипноза или же реализуется после специальных внушений.

Факт воздействия магнетизма (гипноза) на память своих пациентов был отмечен уже самим Месмером. Такое воздействие имело место только у тех больных, у которых в сеансе наступали каталептические судороги (нервные припадки). В связи с этим Месмер писал: "Большое затруднение при исследовании пациентов, у которых бывают нервные припадки, заключается в том, что почти всегда, возвращаясь в обычное состояние, они забывают все свои впечатления. Если бы это было не так, если бы эти впечатления хорошо сохранялись у них в памяти, то они сами могли бы поделиться с нами теми наблюдениями, которые я здесь излагаю…"[79].

Месмер ограничился лишь указанием на факт развития амнезии в сеансе, не подвергая этот факт дальнейшему исследованию, и потому данное обстоятельство не привлекло особого внимания его непосредственных учеников. В последующем лишь А. Пюисегюр заметил, что после выхода из "магнетического" сомнамбулизма пациент совершенно не помнит о том, что происходило с ним в сеансе. Из этого он заключил, что существуют два вида памяти: осознаваемая и бессознательная. Характерно, что на протяжении всего XIX в. у подавляющего числа исследователей действие магнетизма непременно ассоциировалось с амнезией. Выразителем этой общепринятой мысли можно считать П. Бараньона, который писал: "Забывание всего того, что произошло во время магнетического сна, — неизменный его результат, без которого магнетический сон вообще невозможен"[80].

Уже в наше время Л. Шерток сделал попытку объяснить психофизиологические механизмы формирования постгипнотической амнезии. "Можно предположить, пишет он, — что загипнотизированный в своем желании подчиниться слову гипнотизера использует в психологическом плане механизм вытеснения — или более примитивные защитные механизмы, такие, как отказ, отрицание, — и через физиологический механизм амнезирования устраняет, например, переживание боли"[81].

Однако большинство авторов не видели необходимости вводить смысловой фактор для истолкования гипнотических явлений и предпочитали ограничиваться описательной стороной феномена, прибегая к понятию диссоциации. Они признают, что внушения гипнотизера обычно не способствуют возникновению конфликтов, а потому бесполезно привлекать к объяснению постгипнотической амнезии понятие вытеснения.

Вместе с тем попытка объяснения психофизиологических механизмов постгипнотической амнезии явлениями вытеснения не лишена своеобразной логики. В клинике неврозов нередко встречаются так называемые "истерические амнезии", когда в связи с теми или иными психотравмирующими обстоятельствами больной забывает определенный период своей жизни или какую-либо ситуацию, имевшую место в прошлом. Известно, что гипноз часто оказывается эффективным средством при лечении истерических амнезий, которые являются прямым показанием для его применения. Анализ многих случаев такого рода заболеваний показывает, что амнезия бывает связана с событиями, оказавшими на больных тяжелое воздействие, и, по-видимому, соответствует желанию изгладить из памяти пережитые трудные эпизоды.

Для истолкования природы этих амнезии 3. Фрейд прямо обращался к понятию вытеснения. Согласно его теории, забытые образы являются представлениями, которые больной вытесняет из своего сознания, так как они отягощены невыносимым для него фантазматическим значением. Такое толкование представляется логичным, и действительно, в каждом случае амнезии, если оказывается возможным провести хотя бы минимальное психологическое исследование, обнаруживается один или несколько конфликтов, отчетливо связанных^ с "забытыми" представлениями. Правда, не совсем понятно, почему для снятия амнезии часто бывает достаточно всего лишь одного сеанса гипноза, в котором производится внушение, что "забытые" данные больной обязательно вспомнит при пробуждении.

Л. Шерток пытается объяснить механизмы "вскрытия" амнезий с психоаналитических позиций, привлекая для этого такие понятия, как "трансфер" и "установление гипнотического отношения". Выдвигаемая им гипотеза состоит в том, что, "позволяя пациенту пережить отношение "слитности", аффективного симбиоза, гипноз осуществляет некое "телесное воссоединение", которое выражается в снятии вытеснения (в частности, в восстановлении памяти) и ведет к смягчению барьеров, отделяющих первичные процессы от вторичных"[82]. Несмотря на то что речь, по его утверждению, идет о процессе, протекающем непосредственно на психофизиологическом уровне, выдвигаемая им гипотеза полностью облечена в психоаналитическую терминологию типа понятий-символов, не характерных для языка психофизиологии.

Рассмотренные нами материалы свидетельствуют о том, что гипноз может не только разрушать, но и создавать амнезии. Для юридически ориентированного читателя обе эти стороны гипнотического воздействия представляют существенный интерес. Однако в данном разделе рассматриваются лишь те случаи, в которых гипноз фигурирует в качестве инструмента, формирующего искусственные амнезии.

Следует сказать, что в доступных нам публикациях не обнаружено сведений о гражданских судебных делах, в которых фигурировали бы факты "похищения памяти" с применением гипноза. Причиной этого могут быть несколько обстоятельств: а) относительная сложность самой процедуры внушенной блокировки воспоминаний об определенном событии или временном периоде; б) чрезвычайная трудность установления самого факта такого воздействия; в) отсутствие соответствующей рабочей установки у правоохранительных органов на поиск такого рода преступлений.

О наличии во врачебной практике случаев преднамеренного формирования различного рода амнезий сообщает В. Я. Данилевский. "Путем соответственного внушения, — пишет он, — можно вызвать забвение или угнетение памяти о различных событиях, переживаниях, об испытанных волнениях — для бодрственного состояния после пробуждения. Гипнотизер настойчиво приказывает: "Вы должны забыть о том-то, вы не должны вспоминать о таких-то событиях"… Подобное внушение в смысле амнезии, или забывчивости, врачи часто делают, чтобы данное лицо позабыло о каких-либо своих заботах, опасениях, роковых сведениях и т. п."[83].

Здесь же приводится случай, когда жена, узнав об измене мужа и будучи истерической личностью, пыталась покончить с собой. Психотерапевтическая помощь в данной ситуации состояла в том, что пациентке в состоянии гипноза внушалось полное забвение поразившего ее факта (формирование ретроградной амнезии). Однако врачу не удалось достичь желаемой степени реализации внушения — была лишь значительно ослаблена интенсивность отрицательных переживаний женщины и образована более спокойная социальная оценка ею переживаемого события. В других аналогичных случаях, отмечает тот же автор, нередко удается реализовать и закрепить искусственную амнезию на какое-либо трудное событие, вызывающее у субъекта психогенные расстройства.

Такого рода явления имеют нечто общее с внушенной отрицательной галлюцинацией, когда находящийся в гипнозе субъект вследствие соответствующей суггестии перестает воспринимать определенное действие или находящийся перед ним предмет. Только эта "отрицательная галлюцинация" адресуется не к настоящему, а к прошедшему времени субъекта.

Нам известно несколько случаев умышленного блокирования памяти на определенные события, проведенного по медицинским показаниям. Некоторые гипнологи применяют эти воздействия, хотя сам метод до сих пор остается неизученным, а его правовые аспекты никогда еще не обсуждались. Учитывая, что в современном обществе уровень осведомленности по вопросам возможностей гипноза и внушения значительно повысился, следует ожидать, что в связи с этим могут появиться и случаи противоправного его применения. Интересы профессиональной бдительности юристов требуют, чтобы они знали соответствующие аналоги хотя бы из медицинской практики.

Впервые о возможности целенаправленной деактивации памяти на определенные события в жизни человека мы услышали в 50-е гг. из рассказа одного опытного гипнотерапевта. Речь шла о семилетнем мальчике приемном сыне немолодой супружеской пары. Усыновленный в возрасте десяти месяцев, он был уверен в том, что родители у него родные. Однако некие "доброжелатели" сообщили ему об истинном положении вещей и даже снабдили его фотографией матери, которую он скрывал от взрослых. У мальчика развился выраженный негативизм по отношению к приемным родителям, невротизировалось общее состояние. В двух сеансах гипноза у него удалось сформировать стойкую амнезию на тот период времени, когда ему "открыли истину", и семья была вынуждена скрытно поменять место жительства.

Примером преднамеренного блокирования памяти на психотравмирующее событие двухгодичной давности является случай с девушкой, подвергшейся изнасилованию. У пострадавшей с течением времени развился невроз навязчивого страха. Он проявлялся в том, что, когда она оставалась одна, особенно в вечернее время, у нее в памяти очень живо воспроизводилась и вызывала первоначально испытанный приступ страха перенесенная два года назад стрессогенная ситуация.

Полугодичное лечение у психоаналитика, стремившегося в процессе психотерапевтического лечения дополнительно "активировать в памяти происшедшее событие для осознания и "гармонизации" всех невротизирующих компонентов", положительного результата не дало. Наоборот, появились явные признаки обострения болезненного состояния.

Не привело к успеху и применение гипнокатартической техники, когда гипноз использовался в целях "глубинного анализа" для вскрытия и отреагирования тех фактов прошлого психотравматизирующего события, которые еще продолжали субъективно отягощать подсознание. У пострадавшей стремились поддержать уверенность в том, что в такой своеобразной исповеди в гипнотическом состоянии перед врачом содержится возможность полного избавления от беспокоящих ее приступов страха. Однако и этот вид психотерапии оказался неэффективным.

На следующем этапе лечения было решено "деактивировать", стереть, вычеркнуть из памяти больной все следы перенесенного психотравмирующего инцидента, иными словами, сформировать полную искусственную амнезию на трудный период в ее жизни. При этом "стиралось" в памяти не само событие, а исключался из "сферы пережитого" семидневный промежуток времени с психотравматизнрующим днем посередине. Поскольку сам лечебный подход прямых аналогов в практике гипнотерапии не имел, деактивацию соответствующих энграмм было решено провести постепенно, с внимательным отслеживанием результатов этой психической "операции".

Всего было запланировано и проведено три гипнотерапевтических сеанса. В конце каждого из них пациентке предоставлялся час внушенного сна-отдыха для закрепления эффектов, вызываемых словесной инструкцией.

Содержание внушения на первом сеансе носило примерно следующий характер. Пациентке давалась установка, что "период времени с 12 по 19 августа такого-то года в ее памяти "блекнет", события, имевшие место в это время, теряют свою отчетливость, становятся "малоразборчивыми", неразличимыми, "на кинопленке памяти, на которой были зафиксированы все события указанного времени, тускнеет эмульсия, обесцвечивается изображение и имевшиеся там "сюжеты" трудно распознаются сознанием". Каждый раз подчеркивалось, что "это впечатление сохранится и даже еще усилится после того, как вас выведут из состояния гипноза". Данные последующих наблюдений за больной в течение семи дней показали, что ее состояние значительно улучшилось, она стала спокойнее и собраннее. Приступы навязчивых воспоминаний отмечались дважды, но характеризовались значительно меньшей интенсивностью и не имели выраженных проявлений страха.

На втором сеансе содержание внушения развивало тему предыдущего: "На кинопленке памяти полностью стираются все виды записей событий за указанный ранее период жизни. В сознании формируется твердая уверенность: отсутствие воспоминаний о событии свидетельствует о том, что его не было в действительности. Кроме того, из памяти исчезли воспоминания и о тех жизненных фактах, которые были связаны с устраненным из прошлого основным периодом времени". После второго сеанса гипнотерапии приступы страха, беспокоившие девушку, исчезли полностью, ее состояние заметно нормализовалось.

Спустя неделю с нею был проведен третий, последний сеанс лечения. В глубоком гипнотическом состоянии ей было объявлено, что сейчас "кинопленка памяти" за указанный период времени полностью обесцвечена, она совсем прозрачная, на ней нет никаких следов записи пережитого. Прозрачный кусок пленки удаляется, а концы сохранившихся воспоминаний прочно скрепляются друг с другом. Организм к этому факту относится совершенно спокойно, никак не реагируя на эту малозначимую операцию, и забывает об этом. В заключение пациентке было сказано, что у психотерапевта она лечилась от головной боли (которая действительно беспокоила ее последние полгода). Мать больной, присутствовавшая на всех сеансах, естественно, была посвящена во все детали этого психотерапевтического воздействия.

Приступы страха у пациентки больше не возобновлялись. Интересно, что проведенный с нею через месяц словесный ассоциативный тест показал отсутствие увеличения времени реакции на эмоционально значимые слова-раздражители (применительно к деактивированному в памяти психотравмирующему эпизоду). Положительный результат лечения прослежен в течение трех лет.

Достаточно показательным с точки зрения возможности формирования амнезии на ранее пережитые психотравмирующие обстоятельства является и следующий случай. Больная С., 20 лет, длительное время лечилась гипнозом от депрессии неустановленного происхождения. После того как стало ясно, что сеансы общеуспокаивающего и психокорректирующего внушения остаются малопродуктивными, был предпринят настойчивый опрос больной о периоде ее жизни, непосредственно предшествовавшем заболеванию. С большим трудом больная созналась, что около полутора лет назад она была втянута подругой своей старшей сестры в гомосексуальные отношения и в течение месяца принимала в них живое участие. Затем, одумавшись, она была сильно напугана этой неожиданной для нее ситуацией и прекратила ставшие для нее тягостными встречи. Вскоре, для того чтобы доказать себе, что она нормальный человек, она вышла замуж за своего школьного друга. Однако полноценным семейным и сексуальным отношениям с мужем мешало осознание своей прошлой "половой никчемности". С каждым днем переносить это стало все тяжелее, появились приступы депрессии, слезливости, отвращения к общению с людьми, утомляемость на работе. По настоянию матери обратилась к врачу.

Больная оказалась высокогипнабельной, и в течение одного сеанса у нее была сформирована и прочно закреплена полная амнезия на весь месячный период ее жизни, в течение которого она имела "предосудительные" связи с женщиной. Внушение реализовалось полностью. Повторный сеанс через десять дней был проведен с целью закрепить уже нормализовавшееся состояние. Положительный эффект психологического вмешательства прослежен в течение трех лет.

В заключение этого раздела отметим следующее. Несмотря на то что со спонтанно формирующимися амнезиями гипнологи в своей повседневной работе имеют дело очень часто, методические, психологические и даже правовые вопросы формирования искусственных амнезий на психотравмирующие ситуации или на соответствующие им временные периоды до сих пор почти не выяснены. В специальной литературе вообще не имеется фактических материалов такого рода, а концептуальные аспекты этой проблемы пока не обсуждаются.