Помоги проекту - поделись книгой:
4
Как иногда мало нужно, чтобы почувствовать себя клиническим идиотом.
Только на этой строчке лога моя голова наконец-то заработала, и я остервенело застучал по экранной клавиатуре:
Успел… мать-мать-мать. Пришлось вытереть лоб рукавом, заново размазывая грязь: за несколько секунд успел вспотеть. Счастье, что хватило мозгов не орать на весь вагон команду голосом: вот Жар и Светка были бы счастливы! А уж что рассказали бы Мамедову и Долгину…. Ещё хорошо, что когда мы с Маркуловым забивали номера в листинг — сначала вписали свои, затем стационарные телефоны «Цветка», и только потом — начбеза и ещё пары людей Абишева. Учитывая, что персональные голосовые ключи-пароли для получения полного админского доступа есть у каждого из них — остается только гадать, какой приказ мог свалиться компьютерной системе управления «сверху». И как бы БИОС его поняли… И ведь тогда, перед началом испытаний «на местности», такая параноидальная мера казалась очень даже не лишней — мало ли, что может произойти? Протоколом так ни разу и не воспользовались: не удивительно, что я про него раньше не вспомнил. Кстати!
Всё. Хрена с два теперь кто у меня Ирис и Агату отнимет! А теперь можно и подумать, что я только что натворил, и как мне это аукнется…
Ещё вчера одно известие о том, что мне в одиночку придётся контролировать экспериментального диверсионного андроида, причём не на полигоне в глубине степи, а в городе — вызвало мощный дискомфорт. Я даже опекуну-беку не постеснялся позвонить — настолько меня свалившееся задание «прогулять» Ирис выбило из колеи. Однако теперь, после всех «приключений» вечера, ночи и утра, сама мысль о том, что я могу остаться без своих подопечных… Ну, не стоит юлить перед самим собой: я испугался. Просто струсил. «Девочки» спасли мне жизнь — причём обе и не по разу. Особенно внушительно получилось у «цветка», буквально вставшей между мною и ужасами террористической бойни, развязанной солдатами Ордена равновесия в Ундерхаане и окрестностях. И возможность лишиться этой защиты сейчас, когда поезд в прямом смысле слова везёт меня в неизвестность? Ну уж нет! Правда, в моём решении был ещё один… гм, нюанс.
По-хорошему, сейчас, как только появилась связь, я должен был немедленно дать знать о себе Тогжану Абишеву. И уж точно не должен был обрезать все админские права, кроме своих. Ведь и Агата, и Ирис мне не принадлежат: и наземный, и воздушный автономный модули построены на деньги монгола-аристократа. То есть, фактически, я взял и присвоил себе чужую собственность. Но тут как раз можно отбрехаться: кто знает, что уцелело на месте лаборатории после взрыва? Или кто… К слову сказать, на точке возврата Агаты тоже не было трупов: сгоревший СВП-катер был, а вот людей ни в каком виде — нет. Могли кого-то и раненым взять: это случайно уцелевшего мальчишку-свидетеля можно грохнуть не раздумывая, а вот взрослый ученый-оружейник — определённо ценный «приз». Даже если террор-группа наткнулась на испытателей случайно — было трудно не догадаться, что посреди степи они не загорать остановились…
Последняя мысль показалась мне особенно неприятной: к мразям, с радостью стреляющим в женщин и детей, в плен не дай бог попасть. Всколыхнувшаяся было надежда, что кто-то из «Каменного цветка» мог выжить, сменилась иглой боли в груди: ночь они вряд ли пережили. Были бы нужны представителям «партии мира» технологии «оружейного бека» — шайтана с два они стали бы рушить мой дом так, что из-за горизонта взрыв было видно. Твари!.. Твари, с которыми я ничего сделать не смогу… сейчас. Под меч и автомат Ирис попали шестёрки, а Агата вообще по большей части навела шороху среди в тёмную используемых солдат. Те же, кто «дёргал за ниточки» и продолжает сейчас увлекательную игру «подели власть», вообще могут выйти сухими из воды… Если, конечно, план Долгина не сработает.
Недавний разговор из намёков и недоговорок между следователем и генералом — вот вторая причина, почему я не стал пытаться связаться с опекуном. Абишев, как ни крути, был замазан в политике — фигура его масштаба не могла остаться в стороне, очевидно. Честь главы древнего аристократического рода для Тогжана не была пустым звуком… Но то было в мирное время, когда все старательно «играли по правилам». И то моего опекуна молнией приложили. Кто я для бека сейчас? Ценный, чудом уцелевший ресурс, или совершенно ненужный сейчас свидетель, да ещё и с материальными уликами, которые можно использовать против него? И даже в случае ценного ресурса не пошлют ли оператора уникальной боевой системы, грубо говоря, на передовую внезапно ставшего «горячим» внутригосударственного конфликта? Если уж Соломин с принцессой не постеснялись меня использовать… В конце концов, отправил же он меня на одиночное испытание андроида. Да, Ирис показала себя выше всяких похвал — но до проверки боем никто не мог поручиться, что у БИУС всё настолько хорошо получится… У обеих.
Проклятье. Из всех меня окружающих я по-настоящему могу доверять только антропоморфному роботу и беспилотному вертолету. Это даже как-то… смешно! Я заглянул во всё ещё открытую консоль и убедился, что спутниковый радиоканал Агаты используется на 99,8 %. БИУС вертолета интенсивно перетряхивала Глобальную Сеть, выискивая любые карты местности, и сохраняла их во внутренней памяти, одновременно сопоставляя и анализируя, честно поделив последнюю задачу с Ирис. «Девочки», в отличие от меня, рефлексией не страдали и занимались делом… В очередной раз самостоятельно себе его придумав. Безо всякой команды, разумеется. Твою мать…
— Что-то случилось?
Ну, разумеется. Планшет пропиликал достаточно громко, чтобы обратить на себя внимание Светки. Теперь она смотрела на меня с нарастающим беспокойством. Второй взгляд я поймал от встрепенувшейся в своём кресле Жар.
— Спутник опять работает, — помедлив, сообщил я. Удивительное дело: рядом с двумя испуганными девчонками моя благоприобретённая паранойя словно ушла на дно.
— Так это же здорово! — Мамедова аж подпрыгнула на диванчике от избытка чувств, — надо папке скорее сказать!
Я открыл рот… и закрыл, подавив желание пару раз стукнуть себя кулаком по лбу. Компьютер у меня в руках был единственным средством связи на всю нашу группу, не считая телефона Долгина: свой мобильник я вчера вечером попросту выкинул, Джимбинову вообще выволокли из собственного дома ублюдки-орденцы, у дочери генерала и принцессы все средства связи погибли вместе с вездеходом Анны. Ну а Карим с Василем натурально бежали из-под стражи: пусть их и арестовали неправомочно, но отнеслись к узникам на полном серьёзе — какие уж там телефоны. Видел я запястья Мамедова-старшего: сплошная полоса содранной кожи, одна запёкшаяся рана — и адский кровоподтёк по краям…
— Пойду к тепловозу, — ничего не оставалось, как оторвать свою задницу от мягкого и выбраться наружу через межвагонную дверь… Или нет. Что-то впрок мне отдых явно не пошёл — откровенно туплю.
— Агата, — я перебрался на открытую площадку товарного вагона и теперь мне приходилось напрягать голос, перекрикивая в микрофон шум состава, — ты сейчас подключена к мобильному телефону Дмитрия Соломина?
— Ага! — радостно отозвалась БИУС, — контролирую все средства связи в пределах радиуса действия «Осоки»[10]! Правда, это всего триста метров, если я не в воздухе…
— Стоп, — я остановил словоизлияния программы, — хочешь сказать, ты всё время после приземления…
— Ага! Агата умная?
— Просто словами не передать, — с чувством сообщил вертолёту я, и, чуть подумав, спросил: — После появления спутниковой сети, были звонки?
— Один.
— Проиграй мне его… — я подумал, и неожиданно для себя неуверенно добавил: — пожалуйста…
— Ха-ай!
Или я чего-то не понимаю, или сейчас я своими ушами услышал приказ Юрия его личной «разведывательной гвардии» перейти на нелегальное положение, надо думать и инструкции, какие надо, на всякий случай есть. И эта фраза — «вне пределов Пекина»… Шайтан. Похоже, несмотря на срыв наступательных планов противников — Император и не надеется решить дело миром, даже на время. Твою ж ма-ать…
5
— Ты сейчас слышишь разговор через микрофон телефона? — идти и предупреждать о возможности наладить связь было уже бессмысленно. И без меня разобрались, взрослые дяди и тёти. А ещё я поймал себя на мысли, что не могу сделать никаких далеко идущих выводов из прослушанного сообщения, кроме самого очевидного — ничего хорошего в ближайшее время ждать не приходится. Но что делать, если у меня банально нет нужного опыта и знаний? Разве что… послушать умных людей «в теме»? Тем более, в салоне вагона я уже насиделся, а тут ветерок приятный, солнышко светит… и нет лишних ушей.
— Подтверждаю, — как мне показалось, с лёгкой заминкой отозвалась БИУС.
— Тогда начинай трансляцию.
— Время уходит, решать — и действовать! — нужно уже сейчас.
— Зато проще отследить, — опять спокойно, даже расслабленно прокомментировал Василь.
— Кстати, на счёт внимания: не слишком ли надолго осталось без оного подрастающее поколение? — Соломин показал класс, ничего не ответив на реплику оппонента и мастерски переведя разговор. Вот только тему он выбрал совсем не ту, которая меня бы устроила.
— Куда они денутся с движущегося поезда? — попытался отмахнуться генерал. Вотще.
— Ваша дочь и бедная девочка, лишившаяся родителей — скорее всего никуда. А вот на счёт Егора… и его технических средств — я бы не был так уверен…
Вот ведь с-сука! Вряд ли девочки запомнили точное время, когда я вышел, так что… Так что — планшет в карман халата и быстро на крышу грузового вагона по штатной лестнице, костеря попутно слугу Императора на все лады. Я ему это очередное «путешествие» по поезду припомню, обязательно. Ладно, топливо Агате залить — но сейчас-то… Сволочь. На ходу переместиться между хвостом и головой состава, не состоящего из пассажирских вагонов, можно было только так — поверху. Приходилось почти ползти на карачках, судорожно цепляясь за низкий и хлипкий леер. А шайтановы попутчики по дёргающемуся под ногами настилу ходили как по паркету — все. С-суки. Причём Карим Ашотович вообще пренебрегал спусками и подъёмами. Своими глазами видел, как этот двухметровый шкаф без напряжения перепрыгивает(!) сцепки на ходу. Подобный трюк в исполнении Ирис — ещё ладно, но когда такое совершенно спокойно откалывает немолодой уже офицер, последние пять лет безвылазно протиравший штаны и перекладывавший бумажки в кресле командира пусть даже важной, но совершенно тыловой части… Путь — Путём, но отец Светки — не отшельник и не выглядит человеком, отдавшим всего себя самосовершенствованию. Да уж, шутка про стройбат, которые такие звери, что им даже оружие не дают — в этом мире даже не шутка…
— Ирис, поиск и анализ информации по ключевым словам: Монголия, второе июня, учения, внезапная проверка боеготовности.
— Ищу. Тебе придётся немного подождать, Егор, — мягким и мелодичным голосом ответила мне БИУС через динамики планшета. Я заметил, как Мамедов едва заметно поморщился — в отличие от Долгина, изображавшего доброжелательное любопытство. Или не изображавшего — шайтан его знает. Вроде это профессиональный навык для следователя — изобразить то или иное чувство: для опроса свидетелей или на допросе подозреваемого там? Вот Рюрикова-Хэ Мин и Соломин вообще никак не реагировали — привыкли уже, столько времени пообщавшись с моими подопечными.
— Готово, — андроид справилась меньше чем за минуту, и, уверен, 99 % времени заняла передача информации через спутниковый канал: гражданский мобильный доступ в Глобальную Сеть в Великой Империи был не особо быстрый. — Чрезвычайная ситуация на территории проведения учений в Центральной Монголии. Первое упоминание — сорок минут назад, новостная лента Министерства Обороны ВИ. Известные подробности на текущий момент: множественные возгорания, включая склады горюче-смазочных материалов, сводная группировка войск уверенно держит ситуацию под контролем. В район чрезвычайной ситуации будет отправлена специальная техника и люди — если возникнет необходимость. Данных о пострадавших нет. Есть неподтверждённые сведения, что условия ЧС воспроизведены искусственно — именно отработка противодействия техногенной, природной или смешанной катастрофе является настоящей программой учений. Это вся доступная на данный момент информация. Отметки «срочно» применительно к новости нет… и вообще, упоминания крайне скупы и подаются… в спокойном тоне.
В кабине тепловоза повисла тишина — если, конечно, не считать гула мощных дизелей и уже привычного стука колёс. Правда, пока мои спутники «переваривали» услышанное, лично я прикидывал, как быстрее свалить куда-нибудь в уголок, где меня оставили бы в покое и хорошенько покопаться… хотя бы в логах работы эвристического алгоритма БИУС — сомневаюсь, что смогу за вменяемое время разобраться в изменениях внутри системы принятия решений. Спокойный тон, видите ли… Спокойный тон! Причём Ирис ещё и выделила последнюю фразу этакими еле слышными нотками сомнения — мол, не совсем уверена она, почти — но не совсем. Разумеется, понятия об эмоциях в программное обеспечение управляющих систем введены были — иначе как обеспечить работу социальной мимикрии? Но введены упрощённо и, как бы сказать… схематично, вот. Отсюда и своеобычная преувеличенная жизнерадостность Агаты: поигрался я с настройками всласть, добиваясь иллюзии общения с неунывающей молодой девчушкой — всё равно программный модуль мимикрии в дроне никто в здравом уме на заданиях активировать не собирался. Ведь никаких эмоций на самом деле БИУСы не испытывали, и испытывать не могли, разумеется. Уверенность или неуверенность в тоне выбиралась как иллюстрация процента достоверности информации на основе статистического анализа. Тем не менее слова про тон…
— Этой твоей Ирис можно верить? — нарушил паузу Мамедов, заставив меня сбиться с мысли.
— Компьютер ничего не выдумывает, компьютер выполняет поставленное задание и выводит результат, — сообщил я Светкиному отцу, открывая публичную новостную страницу Министерства Обороны и демонстрируя остальным экран планшета. Генерал переглянулся со следователем и ещё сильнее помрачнел, лицо посланника Лазурного Дворца тоже особой радостью похвастаться не могло.
— Вслух скажите, я сейчас слишком устала, чтобы разгадывать шарады, — Анна потёрла лоб и отвернулась к приборной доске, что-то на ней переключив.
В кабине пятерым было откровенно тесно: собственно, она и рассчитана была на двоих, максимум троих человек. Я так и не понял, почему встретившие меня на полпути к локомотиву Василь и Карим не отвели меня назад в вагон, ну или как минимум не попытались узнать новости на месте. Может, спич принцессы на тему железнодорожной сети Империи убедил их, что мы все пока в одной лодке?
— На Полигон совершенно очевидно было совершено военное нападение, — отец Светки медленно сжал и разжал кулак, — не диверсия, не возгорание по халатности. Даже слепой бы не перепутал. Но — «чрезвычайная ситуация». И при этом — режим чрезвычайной ситуации таки объявили. Даже людей и технику не выделили — только пообещали «в случае чего», причём ещё и с намёком, что так и надо. И ни одна собака не вякнула, хотя все заинтересованные лица должны быть в курсе! Слишком масштабная была операция с переброской переподчинённой войсковой группировки, и ставка в ней была после начала реализации только на скорость: шила в мешке не утаишь. Но — тишь да гладь и божья благодать! Как будто и не было ничего…
— Запретный город, а, значит, и Император — определённо в теме, — как бы невзначай продемонстрировал остальным свой телефон Дмитрий.
— Отец не хочет и никогда не захочет гражданской войны, — не отрывая взгляда от лобового стекла сообщила принцесса. — Можете думать о Юрии что угодно, но папа — хороший человек и настоящий патриот. Люди — все имперские подданные, а не только личные вассалы — и страна для него на первом месте. Император сделает всё, чтобы защитить свой народ. Даже если это будет стоить ему жизни.
«Даже если это будет стоить жизни и кому-нибудь ещё…» — я скорее угадал по губам, чем расслышал слова Долгина. Адресовал он это послание определённо не мне, но какой бы то ни было реакции не добился.
— Почему молчит «партия мира» — тоже понятно, — демонстративно проигнорировав следователя, продолжил Соломин. — Считают, что их планам нанесли урон силы Императора…
— Что недалеко от истины, — опять вклинился казак.
— …значит, они на некоторое время будут заняты перегруппировкой наличных сил и переключением на резервный план: надо исходить из того, что он у них есть.
— И сторонники Юрия просто будут на это смотреть и выжидать, — не скрывая сарказма, ещё раз вклинился Василь. В этот раз он всё-таки добился некоторого эффекта: Дмитрий на секунду замолчал, а потом подчёркнуто-спокойно и развернуто, с расстановкой, объяснил:
— Нет. Конечно не будут. Но не будет и никаких громких заявлений, и уж тем более массовых акций.
— Но и «партия мира» не отступится, — упорно продолжал гнуть свою линию спецполицейский, — не после того, на что они пошли.
— Вероятно, это так, — теперь Имперский Аудитор неотрывно смотрел только на своего оппонента и, хотя взгляд этот был предельно спокойным, я бы на месте Долгина заволновался. Но тут Василь смог… удивить. Меня — так уж точно, про остальных не уверен.
— Заговорщики не отступятся, Юрию и его людям некуда деваться, но они заранее готовы претерпеть за подданных Великой Империи, пусть даже и не совсем справедливо, — вот теперь следователь говорил предельно серьёзно, и говорил не нам, а конкретно Анне, — но никто не готов и не может остановиться сам…
— Я согласна, — шестая наследница престола Великой Империи чётко выговорила это в стекло, прерывая полицейского, но потом всё-таки обернулась и прямо, глядя глаза в глаза мужчине, повторила: — Я, Анна Рюрикова-Хэ Мин, согласна последовать в вашем сопровождении в Петроград… и дать там показания. Если это необходимо Империи — да будет так.
6
— Ар-рх, ну почему так долго? — Светка прорычала-проныла свою фразу вполголоса, но так прочувственно, что я не удержался и ответил.
— Это железная дорога. Нельзя просто взять и поехать…
— Да знаю я! — перебила меня наша школьная «звезда». — Невыносимо тут сидеть и просто ждать. Все на нас пялятся!
— Н-да? — я со всем возможным скепсисом посмотрел на девчонку, потом выглянул в «своё» окно через специально оставленную щель между опущенными шторами. Станция, на одном из боковых путей которой вот уже минут двадцать отстаивался наш состав, по монгольским меркам могла, наверное, даже считаться крупной. По крайней мере, она не выглядела веером не слишком ухоженных путей среди моря ковыля — как тот тупик у Полигона. А тут все рельсы блестят накатом, под каждой веткой — ровненькая гравийная подушка без единой зелёной былинки, а где трава всё-таки растёт — подстрижена газонокосилкой. Да что там — стрелки автоматические; светофоры не просто есть один на горловине, а на каждом разъезде и постоянно включены. Опять же — столбы фонарные, какие-то поставленные на попа и ровно выкрашенные серебрянкой цистерны, трубопроводы, зданий не одно, а целых четыре. Цивилизация, мать её! Даже небольшой посёлок в отдалении виднеется.
Вот чего не было — какого-то особого внимания со стороны местных. Не сказать, что безымянная для меня станция выглядела прямо вымершей — но людей я заметил трижды: механика (или кто он там?), неторопливо осмотревшего оси стоящего поодаль состава, прошедшую с деловым видом к самому большому дому тётку с внушительной кувалдой на плече и ещё одного мужика в синей форменке и фуражке. А так — пустота… Ну если не считать тройки местных дворняжек, лениво спящих в тени одного из баков. К слову сказать, ни одного поезда за время ожидания мимо нас тоже не прошло — хотя, как я понимаю, мы сейчас как раз стояли возле линии, соединяющей столицу округа и Транссиб.
— Успокойся уже, — посоветовал я блондинке, так и не разглядев никого, кто хотя бы теоретически мог следить за нами.
— Не могу! — девушка съехала спиной по стене на пол, зажав автомат между колен. — Папа хоть часового изображает, а Анна в кабине, у рычагов. А мы тут стоим как мишень в тире! Невыносимо!
Перед въездом на станцию Долгин тщательно проинструктировал нас как себя вести — в том числе категорически запретил маячить в полный рост или просто сидеть на стульях. Объяснил, что в первую очередь стреляют всегда по окнам. Нам — это мне, Мамедовой, Джимбиновой… и Ирис. Последнюю пришлось отозвать с наблюдательного поста: часовой в составе, следующим из армейской части — это нормально, но он должен быть хотя бы в военной форме… И, желательно, более-менее чистым. Сейчас андроид «держала» вторую сторону вагона, точно так же сидя на полу с автоматом в компании Жаргал, изредка выглядывая сквозь специально оставленную прореху в занавесях. Тяжёлые «портьеры» штабного вагона, к слову сказать, пришлись очень даже в тему: летнее степное солнышко жарило вовсю, и температура в салоне вагона постепенно поднималась — но не так быстро, как если бы лучи могли свободно проникать внутрь.
— Если на нас захотят напасть — Жаргал первая это почувствует, — без особой надежды я попытался воззвать к загадочным глубинам разума генеральской дочки, — так ведь, Жар?
Жрица, с безучастным видом сидящая на полу под «своим» окном, поймала мой взгляд, и после небольшой паузы кивнула. Проклятье! Сердце в очередной раз болезненно сжалось: к моменту, когда мы вынуждены были оставить девушку в степи — она почти оправилась после всего, что с ней произошло за последние безумные двенадцать часов… По крайней мере — мне так казалось. Потом, когда мы сажали её в поезд — Жар выглядела подавленной и какой-то отстранённой… но не настолько же! Что такого могло произойти за те сорок минут, пока мы с Соломиным переливали топливо Агате? Одна надежда — в нашей компании она опять постепенно «оттает»…
Поделиться книгой: