Помоги проекту - поделись книгой:
Десять тысяч лет назад возможные комбинации закончились. Совсем.
Сейчас на планете осталось ровно одно Дитя Гор.
Его так и назвали — Шеннеч Последний.
— И что, по-вашему, я должен сделать? — развёл руками Ричард. — Как я восстановлю вам весь вид на основе одного представителя, если и тот уже много веков назад окаменел? Они ведь даже Эссенцию свою собирать не додумались, в отличие от Остроухих…
— Вернуть ему подвижность несложно — достаточно несколько раз подвергнуть «контрастному душу» — перепаду температур от ста до семисот кельвинов, чтобы его мышцы снова заработали. По меркам своей расы до терраформирования — Шеннеч ещё подросток.
— Это я конечно с радостью, — Ричард представил себе, как поливает древнюю статую из огнемёта и из шланга с жидким азотом попеременно — вот уж поистине, что меркурианцу в радость, то марсианину смерть. — Но подвижный или неподвижный, он всё равно останется Последним.
— Верно, однако в лабиринтах Сумеречного Пояса по-прежнему сидят миллионы окаменевших тел. Они не разлагаются, так что у нас есть кремниевый аналог ДНК. Мы можем научиться их клонировать, популяция получится достаточно большая для дальнейшего самостоятельного размножения. А культура в значительной степени сохранена в солнечных камнях, так что с нуля начинать не придётся.
«Мы можем» в исполнении Мыслителей, как обычно, означало, что все эксперименты и доставку материалов возьмёт на себя Ричард, а они будут в лучшем случае помогать ему советами под руку. Нет, советы их, безусловно, были полезны, к тому же они, в отличие от Змеи, никогда не стеснялись отвечать на вопросы. И тем не менее, Ричард снова оказался в положении «механика на побегушках», что раздражало.
Хорошо ещё, что он был не один — в полном соответствии с законами дедовщины у него теперь были подчинённые, на которых можно переложить самую скучную и утомительную работу. Хурагок даже не жаловались.
— Мы предупредили Шеннеча о твоём визите, — сказал Биатис. — Независимо от того, будет ли успешной операция по спасению, он будет рад тебя принять. У него давно не было гостей.
Простота космических перелётов в Солнечной системе этой эпохи не переставала удивлять его, хотя по логике пора бы уже было и привыкнуть. Километровый крейсер, казалось, превратился в такси — удобное и безотказное. Сел на одной планете, вышел на другой — и это при том, что летать приходилось в чужом космическом пространстве. Земляне этой эпохи формально владели космосом, но даже не думали его толком контролировать. Для выходца из времён звёздных войн это выглядело совершенно дико.
И Меркурий не особо отличался от других мест назначения. Конечно, мощнейшее солнечное излучение довольно сильно нагружало щиты, но оно же действовало и на антенны, которые теоретически могли бы отследить «Найткина», так что перелёт прошёл без сучка и задоринки.
Ричард потратил некоторое время на изучение щита Куиру, который прикрывал Меркурий от избытка солнечного излучения. Удивительная, шедевральная конструкция. Отчасти похожая на пустотный щит — часть проходивших через него фотонов не отражалась, а поглощалась. Только перенаправлялись они не в Эмпирей, а… в будущее или в прошлое. Словом, куда-то во времени. В настоящем у этого щита вообще не было материальных частей, что делало его практически неуязвимым. Возможно, если бы врезать по нему достаточно мощным лучом, чтобы генераторы, где бы они ни стояли, расплавились или взорвались… Ричард из чисто хулиганских побуждений даже подсчитал — Меркурий получает энергетический поток что-то около 60 мегатонн в секунду от Солнца, 60 гигатонн от «Единства», то есть в тысячу раз больше, проекторы щита могут и не переварить. Но ссориться с повелителями времени и пространства только для того, чтобы доказать свои таланты в порче их технологий, Ричарду не хотелось. Хватит того, что он Рианону в своё время большую свинью (точнее, змею) подложил.
Миновав ряды застывших в каменных креслах статуй (до них очередь ещё дойдёт), Ричард подошёл к единственной живой фигуре в конце этого ряда.
Его рост в облике капитана джиралханай достигал почти трёх метров — но Шеннечу он едва доставал до бедра. Шестиметровая «статуя» казалась сделанной из алебастра — белая твёрдая «кожа», которую и молотком-то не сразу процарапаешь, ещё почти гладкая. Единственным отличием от других были его глаза — не просто прозрачные стекляшки, как у остальных — в них теплился ещё живой красноватый огонь.
Минуты две они молча смотрели друг на друга, затем Ричард запоздало сообразил — Шеннеч, должно быть, пытается с ним говорить, но безрезультатно — телепатическому общению мешала природа «сейфа», а губы и язык у Последнего застыли так же давно, как и все остальные мышцы.
Кстати, интересно, как Каменные Люди вообще разговаривают? Способны ли они к звуковой речи хотя бы, когда подвижны? Ведь если они не дышат, то не нуждаются в лёгких, а голос (по крайней мере у людей) создаётся выдохом.
Он извлёк из гнезда в подлокотнике трона солнечный камень и приложил ко лбу. Тот немедленно запульсировал знакомыми сигналами электрической телепатии. Ричарду не потребовалось много времени, чтобы их расшифровать — после многих месяцев общения с Ранн…
«Интересного гостя прислали мне Мыслители. Я до сих пор ещё не встречал тех, в чей разум не мог бы проникнуть, во всяком случае, находясь так близко… Признаюсь, с непривычки это неудобно. Но я рад тебя видеть, кто бы ты ни был. Мне было довольно одиноко здесь последние тридцать тысяч лет, с тех пор, как ушёл последний мой сосед…»
«Тридцать тысяч?! Тебе же всего примерно столько и есть…»
Смех Шеннеча раскатился под черепом звенящей щекоткой.
«Я имел в виду меркурианские годы, а не марсианские — по вашим это менее четырёх тысяч лет».
«Что ж, не могу сказать того же. Для меня этот визит всего лишь работа. Возможно, мы сумеем стать друзьями, но не скоро — пока я лишь выполняю договорённость. У тебя здесь есть что-то ценное, что стоит забрать?»
«Нет, кроме солнечных камней… да и те, если я снова обрету подвижность, смогу создать новые, а если нет… они и не нужны толком…»
«Это хорошо, — усмехнулся Ричард. — Если что, вернёшься уже своими ногами…»
«Ты хочешь забрать меня на свой корабль прямо сейчас? Но я вешу восемь тонн, вряд ли даже такому крупному и сильному существу, как ты, под силу меня поднять, а никаких лебёдок и машин я с тобой не вижу…»
«Есть многое на свете, друг Шеннеч, о чём меж вами не заходит речь», — хмыкнул Ричард.
Оставив камень на лбу, как украшение, он телекинезом поднял «статую» в воздух и понёс её по молчаливым коридорам, ошарашенным подобной наглостью.
И снова потянулись недели, дни, месяцы. Как и обещали Мыслители, с оживлением собственно Шеннеча проблем не возникло. После восьми сеансов «контрастного душа» в специальной камере, которые убили бы почти любое водно-углеродное существо, он с хрустом поднялся на ноги, сбрасывая затвердевшие частички каменной кожи, с наслаждением потянулся и впервые за много лет прошёлся.
В Ковенант он вписался, как родной, оказавшись неплохим администратором. Телепатические способности, усиленные солнечными камнями, плюс мышление со скоростью света, плюс способность разделять внимание на несколько потоков — всё это сделало из Каменных Людей прирождённых руководителей. В отличие от Остроухих, Шеннеч совсем не желал прозябать в своём мёртвом городе, отгородившись от всей Вселенной. Его народ вымер на уровне, примерно соответствующем земному бронзовому веку, но вовсе не из-за интеллектуальных или культурных ограничений. Он ничего не забывал, он любил, умел и хотел учиться, и взялся за науку Ковенанта с энтузиазмом деревенского мальчишки, впервые увидевшего самолёт.
Пока он один такой — это не страшно, рассуждал про себя Ричард. Сплошная польза и удовольствие иметь на борту такого офицера. Но что будет, когда подобных ему у нас окажется миллион? Ведь обучать новорожденных Детей Гор будет именно Шеннеч. То есть, не только он — мы тоже приложим руку, плюс воспоминания из солнечных камней. Но главным авторитетом для них станет единственный живой взрослый соплеменник. И нет сомнения, что под его влиянием они все попросятся вступить в Ковенант. И вряд ли мы им откажем.
А это куда большая угроза лидерству джиралханай, чем фальшивое (или даже реальное) возвращение Пророков. «Дикие рабы» почитают силу — так Шеннеч любого из них способен, не напрягаясь, размазать тонким слоем по ближайшей переборке. Всё-таки восемь тонн камня — это восемь тонн камня. Но они также почитают умение обойтись без насилия, усмирить гнев — телепатическая сила Детей Гор как будто для этого и предназначена.
Ну да, эта проблема станет актуальна через несколько тысяч земных лет — когда детишки немного подрастут. Но для Глубоководных Ковенанта это отнюдь не запредельный срок. Да и Ранн заметно обеспокоилась, ощутив угрозу своему будущему положению звёздной королевы.
Вот ему только нового Великого Раскола для счастья не хватало! Конечно, по ряду параметров Каменные Люди по-прежнему уступают Ма-Алек. Но их с Дэйр-Ринг всего двое, когда получится вернуть в плоть Дж-Онна — не совсем понятно, так что и их положение в один прекрасный день может зашататься. Особенно если они будут много времени проводить в стазисе.
Может, просто не клонировать сразу всех Детей Гор? Скажем, начать с пробной партии в тысячу, потом ещё тысячу, чтобы разнообразить генофонд, и так далее, пока не будут перезапущены все независимые генетические линии? А близкородственные — вообще не восстанавливать?
Шеннеч вряд ли будет возражать, Мыслители тоже… для них задержка в пару столетий ничего не значит… Но в том-то и проблема, что ничего не значит. И для Глубоководных тоже не значит. Такой подход всего лишь отложит назревающий политический кризис, но не отменит его.
Впрочем, не делит ли он шкуру неубитого яо-гая? Не факт, что клонировать столь экзотическую форму жизни вообще удастся. Какие искусственные матки, какие питательные растворы для этого понадобятся? Народ Шеннеча отличался от земной жизни даже больше, чем зелёные марсиане. Такое впечатление, что продвигаясь к Солнцу, Куиру постепенно сходили с ума. Если на Марсе они скрещивали людей «всего лишь» с животными, то на Венере дошли уже до растений, а на Меркурии и вовсе до неорганики добрались. Видимо, им всё больше напекало голову.
Аналога ДНК, как вскоре выяснилось, у Детей Гор вообще не было.
ДНК управляет ростом клетки, а клеток у них не было. Весь организм представлял собой единую «клетку» и рос по единой программе. Хранилась эта программа в отдельном органе, расположенном в брюшной полости. Второй, парный ему орган управлял ростом ребёнка при беременности.
Впрочем, само понятие «роста» у них радикально отличалось от человеческого. У них не было кровеносной системы, не было даже аналога. Питательные вещества не доставлялись изнутри. Они росли, скорее, подобно кристаллам — атомы нужных элементов присоединялись к телу снаружи в нужных местах. На границах разных тканей существовали «транспортные щели», в которых электрическими зарядами перемещались отдельные атомы и присоединялись к соседнему органу в нужном месте. Мышцы, чтобы увеличиться, «отщипывали» атомы от кожи изнутри, кости и внутренние органы, в свою очередь, «поедали» мышцы, расширяя место для себя. Ну а кожа, единственный «пищеварительный» орган, наращивалась тем, что могла найти для себя в воздухе и в предметах, к которым прикасалась.
Иначе происходило и размножение. Физического обмена веществом (наследственным или любым другим) между отцом и матерью вообще не происходило. Сперма — это жидкость, а жидкостей в телах Каменных Людей не было. Куиру намеренно избегали её, потому что не существует соединения, способного оставаться жидким в диапазоне от ста до семисот градусов Кельвина. При спаривании между телами партнёров создавалась электрическая цепь, по которой «наследственный орган» отца передавал генетическую информацию аналогичному органу матери. Затем ребёнок в теле матери не рос, а создавался методом, больше всего похожим на трёхмерную печать — послойно-поатомной сборкой на поверхности кожи. Сначала из живота матери как бы «выныривала» голова младенца, затем туловище с руками, последними формировались и отделялись ноги. Длилась такая «беременность», более похожая на почкование, около трёхсот земных лет. Ребёнок создавался ростом около полуметра, так что на подвижность матери (обычно около десяти метров роста в эпоху до терраформирования, и трёх-четырёх метров — после него) он практически не влиял, хотя был уязвимой частью организма и нуждался в защите.
После отделения он представлял собой миниатюрную копию взрослого Каменного Человека, и далее развивался уже по принципам преформизма — увеличиваясь только в размерах, но с сохранением всех пропорций.
«Значит, нам нужна не столько искусственная матка, сколько трёхмерный принтер с атомарной точностью печати… И ещё нужна генетическая программа… главное, чтобы она сохранилась в окаменевших телах… иначе мы ничего сделать не сможем…»
И вот тут их ждал большой облом. Генетическая информация (так же, как и личная память) сохранялась организмами Каменных Людей в солнечных камнях. А эти камни могли неограниченно долго храниться в теле живого меркурианца, но когда их извлекали, либо носитель умирал — они начинали потихоньку «таять», с периодом полураспада около 2100 земных лет. Очень большой срок для людей, мгновение в масштабах истории, с которыми приходилось иметь дело Ричарду и остальным путешественникам. После двух периодов полураспада ещё что-то можно было прочитать, после трёх — уже бессмысленно.
Впрочем, облом это был скорее для самого Шеннеча и Мыслителей с их «мерами по сохранению». Вздох Ричарда, когда он осознал ситуацию, был скорее облегчённым, чем разочарованным. Он сделал всё возможное, обвинить его не в чем, а гражданская война в Ковенанте отменяется.
В некотором смысле, конечно, ситуация выходила обидная. Ковенант ведь был тут миллион лет назад. И у них был «Найткин», было «Единство»… им ничего не стоило залететь на Меркурий и собрать сколько угодно солнечных камней. Всё было под боком, система не охранялась… но они банально поленились.
Впрочем, миллион лет назад Дети Гор дрались бы за свои камни до последнего. Тогда это были для них бесценные источники энергии и плевать они хотели на какое-то сохранение вида в далёком будущем. Попробуйте отобрать у три дня не евшего дикаря съедобный корень, объясняя, что это крайне редкое растение, занесённое в Красную Книгу!
Проще уж было бы вывезти в достаточном количестве самих Каменных Людей, они бы только рады были, узнав, что такое тепловая камера. Или расставить в их похоронных катакомбах ловушки для Эссенции.
Когда Ричард уже собирался выйти на связь с Биатисом, его руки коснулись прохладные пальцы Ранн.
— Не спеши, — мурлыкнула венерианка. — Мы можем попробовать ещё один способ, прежде чем отказаться от договора.
— Хм, и какой же?
— «Красный свет». Если тела Каменных Людей действительно не разлагаются, то погрузив их в Красное море, мы сможем оживить их.
Хмм! Ричард задумался. Идея казалась совершенно безумной… но собственно, что мешает попробовать? Генотип утрачен, но фенотип сохранился, в этом Ранн права. Если Потоп достаточно универсален, чтобы действительно связать воедино ВСЁ живое, даже настолько чужеродных тварей… кто знает, вдруг он сможет приспособиться и к управлению неорганической жизнью? Правда, во флюиде невозможно организовать должный перепад температур, но бактерии «красного света» могут передавать электричество непосредственно в органы, которые его потребляют.
Конечно, оживлённые таким образом тела не будут настоящими Детьми Гор. Зомби, без личности, без памяти. Но они смогут по приказу оператора синтезировать в своих телах солнечные камни с записанным в них генотипом! А те уже станут исходниками для клонирования.
— Ну а тебе-то какая выгода от создания соперников таким образом?
— Элементарно, мой дорогой Алеф. Они перестанут быть соперниками. Если я буду контролировать их возрождение, то смогу ставить условия. И главным моим условием будет — как минимум первые поколения должны вырасти вдали от Шеннеча, без контакта с ним. Дети Гор интегрируются в Ковенант, даже станут в нём первыми — но первыми после нас. Ты сможешь уйти в стазис, а я в течение следующих десяти тысяч лет организую плавный и безболезненный переход.
— Звучит заманчиво, только есть небольшой нюанс. Почему я должен доверять тебе — особе, скажем прямо, довольно властолюбивой — больше, чем Шеннечу? Я не сомневаюсь, что ты сможешь хорошо управлять Ковенантом — но хорошо для себя, а не для нас. Почему мне не доверить это дело кому-то из моих гибридов Глубоководных? Среди них есть лидеры как минимум не хуже…
— Потому что одни из них верят в Отца Дагона и Мать Гидру. Другие в Предтеч. Третьи сочетают эти две веры. И только я одна как была стервой-атеисткой, так и осталась. А захватить неограниченную власть мне не позволят Шеннеч, Великая Змея и Мыслители — у них всех есть свои интересы в Ковенанте, и все они смогут тебя разбудить, если увидят, что я веду государство куда-то не туда. А все кроме Шеннеча — и сами вполне в силах оттаскать за косы. И да, отказаться от их поддержки я тоже не смогу — Кортана съест.
За прошедшие два года Ранн неплохо разобралась в политической структуре Ковенанта, а также его внешних раскладах, вынужден был признать Ричард. Собственно, как раз это и настораживало.
Самое удивительное, что её план сработал. Медленно, постепенно, но каменные «мумии», погружённые в хорошо заряженный флюид, одна за другой оживали и начинали двигаться. Двигаться так, как им приказывали Ричард и Ранн — по отдельности они были посредственными некромантами, заметно уступая морским пастухам, но вместе могли оживить и контролировать почти что угодно. Ричард брал на себя восстановление физиологии, а Ранн — управление разумом (если он был) и телом (если разума не было, как в данном случае).
Раз уж такая возможность выпала, Ричард решил не возиться с искусственным созданием «трёхмерного принтера», а использовать в качестве такового тела окаменевших женщин из катакомб. Собственно, он воссоздавал в деталях вполне обычный процесс рождения потомства у Детей Гор, только в исполнении зомби.
Шеннеч не слишком одобрял такое надругательство над покойными, но ради возрождения расы готов был потерпеть — тем более, Ричард пообещал не брать тех, кого Последний знал лично ещё живыми. Конечно, «рождённые» таким образом Дети Гор будут навсегда заражены «красным светом», что не позволит им плотно интегрироваться в общество Ковенанта — придётся жить на отдельных кораблях, общаясь с остальными только телепатически. Что вполне соответствовало целям Ранн — разделяй и властвуй.
«Вот только есть проблема посерьёзнее… я точно не смогу продежурить над бассейном с флюидом все триста лет, пока идёт «беременность». У меня нет столько свободного времени. А проверять состояние тел в бассейне нужно минимум три раза в год, иначе они вразнос идут…»
Погружаться в стазис между проверками? Он девять сотен стазисов не выдержит, для Ма-Алек это слишком неприятная процедура.
Придётся вернуться в Убежище, разместить лабораторию у входа в тоннель, а самому сесть на трамод и летать туда-сюда, погружаясь в тоннель на несколько сотен километров и прыгая таким образом в будущее как раз на пару месяцев. Хлопотно, но это оптимальное решение. Заодно и динамику развития Ковенанта хотя бы на первые века можно будет проследить, корректируя её при необходимости.
К сожалению, долго развлекаться прыжками во времени (незабываемое ощущение — один короткий пилотажный манёвр — и ты уже читаешь отчёт о событиях за несколько месяцев — словно играешь в космическую пошаговую стратегию) жизнь ему не дала.
Как обычно в Ковенанте, ничего не идёт так, как надо.
Примерно в середине двенадцатого погружения на пульте замерцал тревожный вызов — там, во внешнем мире, стряслось что-то серьёзное, требующее немедленного внимания верховного командующего Ковенанта. Ричард, конечно, запрограммировал автопилот на такую ситуацию. Трамод тут же с машинной быстротой и точностью врубил двигатели на полную мощность и рванулся к выходу из тоннеля, но всё равно, пока он его достиг, снаружи миновало почти три недели. Поэтому, когда он наконец смог выйти на прямую видеосвязь, перекошенная от ужаса морда альфа-самца Джиралханай на экране сменилась ехидной мордочкой Дэйр-Ринг.
— Слушай, Алеф, скажи своим, чтобы хоть немного смотрели, куда швыряются обезьянами. Марс не такой большой, знаешь ли, может и не выдержать.
— Какими обезьянами? Что у вас вообще случилось?
— Ну, всё началось с того, что какой-то техник в системе Коэлест неправильно настроил замки безопасности в лаборатории, и у них удрал Плутон…
ВЕРХНЯЯ ПУСТЫНЯ
Не только Юиджи умели создавать биоинженерные недоразумения. У Ковенанта своих сумасшедших учёных тоже хватало. Конечно, в большинстве случаев их своевременно выявляли и казнили за техноересь, но изредка бывало, что такому изыскателю удавалось заручиться покровительством высокопоставленного Пророка. В конце концов, Ковенант вёл войну на уничтожение, и не то чтобы слишком успешно. Искушение заполучить чудо-оружие порой перевешивало даже боязнь оскорбить Предтеч. Именно так и родился на свет проект «Карающие планеты» — его курировал сам Верховный Пророк Истины.
Поскольку главной проблемой Ковенанта в этой войне были «демоны», то есть Спартанцы, логично было попытаться противодействовать им с помощью создания аналогичных аугментированных воинов. Восемь подпроектов «био-воинов», каждый из которых работал с одной из рас Ковенанта, были названы по восьми планетам Солнечной системы — имена транскрибированы из языка Юиджи.
Земля, или Эрде Тайрин, «своего» воина не получила, так как имела в религии Ковенанта сакральное (отрицательное) значение.
Меркурий — воин-диверсант киг-яр, от природы обладавший потрясающими талантами к маскировке, которого импланты наделили невероятной скоростью реакции и остротой чувств во множестве диапазонов.
Венера — отряд из шести унггой, который специализировался на заданиях чуть более сложных, чем «убить всех и взорвать всё к чёртовой матери». Один из них был проповедником и специалистом по допросам с невероятной харизмой; второй — мастером взлома ИИ; третий — экспертом по коммуникациям и неразумным компьютерам; четвёртый — водителем и пилотом, способным управлять всем, что движется; пятый — специалистом по связыванию и обездвиживанию; шестой — знатоком биологии и ядов. Обычным оружием, средствами маскировки и взлома все шестеро владели одинаково хорошо.
Марсом должен был стать генетически модифицированный воин сангхейли. Этот подпроект Пророк Истины заблокировал, поскольку собирался избавиться от сангхейли в ближайшем будущем.
Юпитер — стометровая универсальная всесредная машина, управляемая сбаолекголо, битком набитая оружием, снабжённая мощными щитами и системой невидимости, способная входить в пространство скольжения, летать в космосе, плавать, шагать по земле…
Сатурн — биоинженер хурагок с удивительным талантом к производству биооружия. Из-за какой-то неясной мутации у него напрочь отсутствовал инстинкт охраны любой жизни, свойственный всем его сородичам, а хурагок Творцов Жизни — в особенности. Зато инстинктивное понимание, как эта жизнь работает, переходило в такое же инстинктивное понимание, как её сломать. Быстро, дёшево, массово.
Уран — отряд пилотов янми-и на усовершенствованных истребителях, предназначенных для завоевания превосходства в космосе и в атмосфере, а также специализированный авианосец для доставки этой группы и производства новых бойцов взамен погибших. Импланты позволяли им чувствовать истребители как свои тела и взаимодействовать всей эскадрилье в бою, как единое целое, как пальцы одной руки.
Нептун — вообще-то это место было зарезервировано для самих сан-шайуум, но Пророков было слишком мало, и отдать на эксперименты священную плоть одного из них Истина не решился. Поэтому программа «Нептун» была посвящена разработке ручного оружия нового поколения на основе технологий Предтеч. Вернее, это исследователи так думали — что Предтеч. На отдалённой планете, за пределами зоны действия Ореола, были найдены шлем, который делал своего пользователя мощным гидрокинетиком, и трезубец, содержавший силу электрокинеза. В действительности эти артефакты были созданы Левиафанами ещё в дни Предшественников, когда о Предтечах никто ещё и не слышал. Работали они на основе нейрофизики, которую Предтечи так постичь и не смогли. Разумеется, все попытки Ковенанта воспроизвести их оказались тщетны. Да и сами артефакты работали посредственно — любая плазменная винтовка была эффективнее. Как объяснила Ричарду, посмеиваясь, Змея, чтобы зарядить эти штуки на полную мощность, либо сам носитель должен очень сильно любить море, либо у него должна быть толпа культистов, верящая, что он является божеством, повелителем океанов.
И наконец, Плутон был редчайшей генетической аномалией — псайкером, рождённым среди джиралханай. Импланты и генная терапия увеличили его размер, физическую силу и прочность всех тканей, особенно костей, дали возможность выживать почти в любой среде, включая вакуум. Две плазменных пушки были вживлены в его запястья и третья — в пасть. Плутон мог их заряжать, используя энергию собственной ярости. Мог также и высвобождать эту энергию напрямую, создавая мощные псионические взрывы, которые разрушали всё вокруг, но не вредили собственному источнику. Но главная его сила заключалась не в этом. Уникальный дар Плутона состоял в его силе навигатора. Заброшенный в пространство скольжения через любой портал, корабельный или стационарный, он каким-то образом умудрялся находить выход оттуда своими силами — причём не просто в случайную точку космоса, а рядом с целью, которая была ему нужна. Видимо это было связано с тем, что он очень усердно думал об этой цели, представляя себе её образ — и тем самым создавал ведущее к ней течение. Потому что талантами к научно обоснованной ориентации он уж точно не отличался — сказать прямо, Плутон страдал откровенным топографическим кретинизмом и мог заблудиться в трёх соснах даже в обычном пространстве — что уж говорить о гипергеометрии.
Изначально такой целью для Плутона должен был стать Джон-117, самый легендарный воин человечества. Но в первой же испытательной высадке, на планете Кронки, Плутон умудрился напороться на очень похожего внешне Спартанца-1337. С этого момента ни о каком Джоне он вообще не вспоминал. Они нашли друг друга! Два дебила — это сила! Образ 1337 накрепко запечатлелся в немногочисленных извилинах Плутона, и никакие попытки перепрограммирования не могли его оттуда надолго выбить. Плутон находил своего архиврага во всех уголках галактики, и немедленно вступал с ним в битву, разнося всё вокруг — но убить оппонента ни один, ни другой так и не смогли, хотя каждому пару раз приходилось отлёживаться в реанимации. В целом враги друг друга стоили. Плутон, безусловно, был сильнее и лучше вооружён, но Спартанец-1337 — быстрее и находчивее.
В итоге начальство с обеих сторон смирилось и перестало мешать их разборкам — Пророки решили, что это судьба и знак богов, а ККОН — что пусть лучше эти два отморозка мутузят друг друга, чем мешают нормальным боевым действиям.
Когда Великая Змея начала готовить Ковенант к эвакуации в будущее, все восемь проектов были тщательно законсервированы, результаты и оборудование, а также проводившие их учёные — погружены на корабли. Ричард, имевший в те годы сотни и тысячи дел, мельком глянул транспортную декларацию, довольно кивнул «Новое оружие? Отлично, пригодится» — и переключился на более актуальные проблемы.
А зря.
При первой же ошибке в технике безопасности Плутон разорвал все сдерживавшие его кабели и цепи, затоптал оказавшихся на его пути учёных (к счастью, не насмерть, хотя переломов было много), расшвырял охранников, как котят (два трупа, десяток раненых) и активировав генератор портала, катапультировал самого себя в открывшийся разлом.
Он не знал, что прошёл миллион лет, для него это была чистая абстракция. Он знал, что где-то там по-прежнему есть враг, которого он должен победить.
К счастью, даже у мутантов с пси-способностями полёты в Эмпирее не мгновенны. Куратор проекта, старый джиралханай, успел выйти на связь с Ранн, и кашляя кровью объяснить, куда скорее всего направится взбесившееся оружие.
Ранн вздохнула про себя — взбеситься можно, если ты раньше был нормальным, а Плутон, судя по описанию, таким никогда и не был. Возможно, именно это и дало ему псайкерские силы. Она в свою очередь вызвала «Найткин» на орбите Марса, и предупредила, кто к ним направляется. Она, разумеется, выделит силы, чтобы поймать сбежавшую макаку, но скорее всего эти силы опоздают.
Поделиться книгой: