Альфа Эридана (Сборник)

- Ты не сделаешь этого! - громыхнул в динамике голос Максима. - Ты сошёл с ума! - на экране было видно, как Максим попытался подняться, но, сломленный перегрузкой, рухнул обратно в кресло.

«Итак, двое… Пока работают двигатели, никто не сможет ничего сделать».

- Это позор! Неслыханное предательство!

«Трое… И Торрена с ними. Жаль, его наблюдения за движением роя сейчас очень нужны».

- Это месть! - голос Сандро дрожал от возмущения. - Я знаю, он мстит «ракеткам» за первую экспедицию, за то, что тогда на Странной планете погибла Анна Новак.

«Четверо… И Малыш с ними. Плохо… - Новака на секунду охватил страх. - Неужели я останусь один? Я ничего не смогу сделать… Тогда только одно: звездолёт не свернёт с этого пути. Мы не вернёмся на Землю…» Он продолжал говорить:

- В нашем распоряжении около пятидесяти часов по субъективному времени. Если за этот срок мы уничтожим рой, запасов антигелия хватит для возвращения на инерционную траекторию. В противном случае «Фотон-2» не сможет выйти в район солнечной системы.

- Неправда, Новак! - крикнул Торрена. - У нас гораздо больший запас антигелия. Его хватит на месяц отклонения.

- Следует учитывать, - возразил Новак, - что часть антигелия придётся истратить на истребление «ракеток»… - он помолчал. - Предлагаю членам экипажа прекратить бесплодную дискуссию… После остановки двигателей всем следует собраться в общем зале для разработки плана действий.

- Я с вами, Новак! Слышите? - это сказал Ло Вей. В его тонком голосе звучала твёрдая решимость. - Вы правы - и я с вами.

И тотчас же из другого динамика крикнул Максим Лихо:

- Вас двое, нас четверо. Мы не дадим вам совершить преступление! Слышите, не дадим!

…Конечно, идти в общий зал не было никакого смысла. И Новак совершил ещё одно преступление, обдуманной гнусности которого ему не забыть до конца своих дней. Он предупредил по проводной связи Ло Вея, чтобы тот опоздал к началу сбора в общем зале. Они встретились у его дверей. Ло был бледен, но решителен:

- Что вы думаете сделать?

- Прежде всего запереть их здесь. - Антон мотнул головой в сторону общего зала. - Иначе они помешают…

- Что вы, Новак… - Ло Вей нахмурился и опустил голову. - Это же… - он с трудом нашёл почти забытое слово, - обман. Нам ещё четыре года лететь вместе. Как мы сможем смотреть им в глаза?

- Иначе нельзя. Мы ничего не сможем сделать… - глухо ответил капитан. - Может быть, потом они поймут, что мы сделали это в интересах человечества… Ну, действовать!

Вверху в стене была утоплена герметическая «дверь безопасности», которой ещё ни разу не пользовались: она была предусмотрена во всех кабинах звездолёта на тот случай, если метеорит пробьёт оболочку корабля и воздух начнёт из коридора вытекать в пространство. Новак сломал стекло автомата, приводящего дверь в действие, подвинтил нужные рычажки - сплошная полоса блестящей брони мягко опустилась по направляющим до пола. Ло Вей накрепко завинтил два затвора - вверху и внизу двери…

Всё это было проделано быстрее, чем в зале успели что-либо понять. Но как только Новак отнял руку от автомата - на него навалилось никогда ещё не пережитое ощущение совершённой подлости; что-то непередаваемо грязное и мутное вторглось в ясный мир его мыслей и поступков. Там, за дверью, были товарищи, с которыми он жил, работал, делил и мысли, и опасности, и радости удач. Горячий, вечно увлечённый новыми идеями Торрена; хладнокровный и умный экспериментатор Патрик Лоу; Максим, с которым они пережили неудачу и горе первой экспедиции на Странную планету; Сандро Малыш… Антон взглянул на Ло Вея и увидел в его глазах то же: омерзение, отвращение к нему и к себе.

Реакция была настолько сильной, что они едва не бросились вместе отвинчивать затворы. Потом они овладели собой.

VII

- Антон, зачем вы разогнали звездолёт до такой скорости? Трудно будет возвращаться на расчётную траекторию.

- Чтобы уничтожить рой наверняка… так получилось по расчётам… - голос капитана звучал прерывисто. Он только что закончил установку контейнера с алтигелием на носу ракеты и сейчас, прислонясь к стенке кабины, расшивал скафандр. - Видите ли, наша разведочная ракета не может развить ускорение больше одного километра в секунду за секунду… При малых скоростях «Фотона-2» и роя она покроет расстояние между ними за 45-50 секунд. Это огромное время в восприятии «ракеток» - они успеют заметить её и обогнуть. Или просто разлететься во все стороны, кто знает? Пришлось бы выпустить огромный заряд антигелия - почти половину нашего запаса. Это было бы опасно для звездолёта, взрыв мог бы повредить его, понимаете?..

- И вы решили использовать релятивистские эффекты? - кивнул Ло Вей, не отрывая взгляда от пульта управления ракеты: он настраивал его приборы на автоматическую работу. - Замедление темпа времени, увеличение инерционной массы «ракеток»?

- Да. И возрастание встречной скорости… Мы выигрываем во времени в шесть раз. Теперь «ракетки» если и успеют заметить встречное тело, не смогут уклониться… Всё готово?

- Готово. - Ло Вей встал, окинул напоследок взглядом приборы, задумчиво повторил: - Всё готово.

Через соединительную камеру они вышли из ракеты в коридор звездолёта. Новак выключил ток электромагнитных держателей: теперь разведочная ракета висела в жерле электромагнитной катапульты, связанная с «Фотоном-2» лишь силами тяготения.

Антон и Ло направились в носовую часть звездолёта, к пульту управления катапультой. Гулкая тишина коридора насторожённо вслушивалась в дробные звуки шагов. Ло Вей остановился у дверей общего зала:

- Смотрите, Антон!

В бронированном щите зияла овальная дыра с неровными оплавленными краями. Ло Вей просунул в неё голову, посмотрел в зал - там было пусто.

- Вырезали током… - Новак потрогал край дыры пальцами. - Теперь они ищут нас. Идём скорее!

Небо позади звездолёта состояло из концентрических светящихся кругов, описываемых звёздами. Ближайшая уже затерялась во вращающемся пространстве. В том месте, куда сходились звёздные круги, в темноте летел рой «ракеток». Ло Вей направил на него параболические антенны радиотелескопов. На экране появился шар из множества точек. Было заметно, как «ракетки» медленно сновали в рое.

…Прошло немногим более четырёх внутренних часов с момента остановки двигателей, но Новака не покидало нетерпеливое желание: скорее, скорее покончить с этим! Он уже устал от нервного напряжения… Ло сосредоточенно промерял точное расстояние между звездолётом и роем, чтобы передать последние поправки для автоматов ракеты.

- Ну? - спросил Новак.

- Сейчас… - Ло Вей повернул несколько рукояток на пульте, потом, что-то вспомнив, поднял голову: - Антон, следует предупредить их, что сейчас будет толчок.

- Верно! Ещё покалечатся, - капитан кивнул, включил микрофон: - Внимание! Максим, Сандро, Лоу, Торрена, слушайте! Через несколько секунд звездолёт испытает толчок силой примерно в три ускорения земного тяготения… Внимание! Где бы вы ни находились, закрепитесь в креслах или возьмитесь за поручни…

В этот момент под ударами загремела дверь рубки. Новак растерянно посмотрел на Ло Вея:

- Они не слышали. В этой части коридора нет динамиков… Что делать? - секунду поколебавшись, он подошёл к двери, рывком открыл её, и, не дав никому опомниться, оглушительно заорал:

- Отойдите от двери! Возьмитесь за поручни! Сейчас будет сильный толчок!!!

Здесь были все четверо: Максим, Патрик, Сандро и Торрена, - тяжело дышащие, с яростными лицами. На мгновенье они опешили, но тут же молча все вместе рванулись в рубку.

- Ло, включай! - последним усилием сдерживая натиск, крикнул Новак.

…Пол коридора, на котором они стояли, вдруг превратился в вертикальную стенку, и все пятеро стремглав полетели «вниз». Новак на лету попытался ухватиться за поручни в стене, но, не рассчитав, ударился о них локтем и от пронзившей руку острой боли едва не потерял сознание… Через мгновенье электромагнитная катапульта вышвырнула разведочную ракету в пространство, ускорение прекратилось, пол снова стал полом. Перекувыркнувшись несколько раз, Антон растянулся на нём. Рядом грузно грохнулось тело Максима.

Тотчас забыв о боли, они вскочили, бросились в рубку и молча приникли к стеклу иллюминатора…

Среди звёздных кругов пространства разведочная ракета, была видна по пламени из дюз, как яркая удаляющаяся звёздочка. На экране радиотелескопа было видно, что в рое началось какое-то движение.

Точки «ракеток» забегали по спирали, в центре роя обозначился просвет: видно, кристаллические существа заметили мчащееся навстречу тело и решили его пропустить. Но автомат времени на контейнере уже сработал: сжатый до тысячи атмосфер антигелий вырвался из цилиндра. Теперь навстречу «ракеткам» мчалось всеуничтожающее облако антивещества.

Все оцепенели на миг, ждали толчка отдачи, который должен был сообщить о том, что заряженный антигелием ионолет выброшен катапультой в пространство. Вдруг прозвучал растерянный и радостный возглас Ло Вея:

- Ой! Смотрите! Смотрите, что они делают!

Сейчас это можно было видеть не только на экране радиотелескопа, но и в иллюминаторы: рой «ракеток» ожил и светился! Он начал как бы выворачиваться наизнанку - «ракетки» расходились во все стороны от центра. Рой распустился празднично сверкающим бутоном, который тотчас превратился в большое кольцо…

- Они поняли опасность! Готовятся…

Но вот «ракетки» снова сошлись в плотный шар; внутри его замигали вспышки. В первый момент астронавты не поняли, почему каждая следующая вспышка оказывалась тусклее предыдущей.

- Уходят! - шумно выдохнул Максим.

…Вскоре ритмически вспыхивающую точку стало трудно различить среди быстро вертевшихся звёзд. Вот и на экране радиотелескопа изображение роя, поблекнув, сошло на нет. Астронавты молча смотрели друг на друга; случившееся заставило их забыть о недавней распре.

- Испугались они, что ли? - недоуменно пожал плечамилоу.

- Нет. Они поняли… - в раздумье заговорил Максим Лихо. - Испугались! Несколько «ракеток» из этого роя шутя могли бы разбить наш звездолёт. Они поняли нас, вот что. Даже не то слово «поняли»… «Ракетки», видимо, уже давно поняли, что мы такое. Может быть, ещё на Странной планете. Судя по тому, что они с расстояния в тысячу километров сумели разобраться в том, что творилось в звездолёте, для них это не представляло проблемы… Но сейчас они впервые приняли нас всерьёз. Да-да! - он упрямо тряхнул головой. - Они поняли, что мы не только - «что-то такое»: еле-еле живая белковая материя, - но и что мы «кто-то». Антон был прав: для «ракеток» это была несравненно более трудная задача, чем для нас… Словом, они поняли, что встретились с иной высокоорганизованной и мыслящей жизнью, которая развивается по своим законам, стремится к своим целям. Поняли, что нельзя ни пренебречь этой жизнью, ни бесцеремонно вмешаться в неё. Трудно сказать, что им внушило такое уважение: нацеленный на рой ионолет с антигелием или наши схватки? Как ты считаешь, Антон?

Новак поднял глаза на товарищей:

- Я считаю… мне нельзя быть вашим капитаном. Выбирайте другого.

- Э, зачем так, Антон! - Патрик Лоу досадливо сморщился. - В конце концов каждый из нас отстаивал своё, как мог.

- И пока ещё никто не прав, - добавил Торрена.

- Анти смущает то, о чём мы все уже забыли… - исцарапанные щёки Сандро растянулись в лукавой улыбке. - Ведь никто уже не помнит, как мы… как нас… ой! - ну, словом… - общий смех помог ему запутаться ещё больше. - Не думай об этом, Антон, вот и всё.

- Конечно! - Максим мягко положил руку на плечо Новака. - Ведь всё произошло ни по-твоему, ни по-нашему… Эти «ракетки» умницы, что ни говори! Мы ещё полетим на Странную и договоримся с ними, вот увидишь.

Даже если бы у Новака внезапно не перехватило горло, он всё равно не смог бы сказать своим товарищам то, что хотел. Потому что это были не мысли, а чувства - а излагать чувства он не умел и стеснялся. Он просто повернул голову к висевшей на стене звёздной карте и изучал её чуть дольше, чем следовало. Потом повернулся к команде:

- Будем сворачивать на инерционную траекторию. Всем - на свои места.

А. Колпаков

ПРИШЕЛЕЦ

…Ионная грузовая ракета «Байкал» совершала последний в текущем году перелёт по линии Луна - Церера. Она держала курс на иридиевые рудники Цереры, где должна была погрузить сто тонн металла и точно по графику стартовать в обратный путь.

Главный механик Ли Фу-чен перевёл двигатель на автоматическое управление, и космонавты уже собирались залечь в контуры, чтобы «вздремнуть под мерный рокот ионизированных молекул», по выражению Ли Фу-чена, как вдруг прозвучал изумлённый возглас инженера-программиста Маши:

- На правом экране - странный силуэт!

В астротелевизор, ярко выделяясь на фоне чёрного пространства с немерцающими точками звёзд, возник причудливый силуэт космического корабля. Он увеличивался с катастрофической быстротой, постепенно заполняя собой весь экран. Пилот Семён Назаров бросился к пульту управления, но его опередил сторожевой робот. Пронзительно загудела сирена - сигнал автоматического включения боковых дюз, - и пилот, не удержавшись, кубарем покатился под «ноги» робота: так резок был толчок ускорения, отвернувший ракету на несколько градусов в сторону. Пулемётной дробью отозвались счётчики Гейгера, установленные по левому борту «Байкала», когда мимо них, чуть ли не вплотную к кораблю, беззвучно проскользнул неведомый звездолёт.

- Что за дьявол?! - выдохнул астроном Балаез, отирая со лба пот и вопросительно глядя на поднимавшегося с пола Назарова. - Без позывных, без световых сигналов… Прямо «Летучий Голландец»!..

Назаров, не отвечая ему, торопливо настраивал искатель. Электромагнитные щупальца радара шарили в черноте астральной ночи, разыскивая «дьявола».

- Есть!.. - сказал Ли Фу-чен, глядя из-за плеча Семёна на экран.

Там появился «дьявол», выглядевший теперь безобидным «червяком». Он быстро уползал в правый верхний сектор обзора.

- Надо его догнать! - воскликнул Балаев, приподнимаясь в контуре. - Может быть, корабль потерпел аварию?.. Или нуждается в помощи?..

- Попробуй, догони, - без энтузиазма откликнулся Назаров, кивнув на уползающего «червяка». - Полюбуйся! Мчится, как зебра! Не менее двухсот километров в секунду!..

- Это дела не меняет! - горячо поддержал астронома Ли Фу-чен. - Догнать можно! Если переключить реактор на форсированный режим ионизации…

- А расход топлива? - хмуро взглянул на него Семён. - Ты ручаешься, что энергии хватит до Главного Космодрома?

- Не беспокойся, - сказал Ли Фу-чен. - У меня всё подсчитано.

Некоторое время Назаров раздумывал. Потом решительно махнул рукой и крикнул Маше:

- Машенька, приготовься! Координаты - склонение восемь градусов десять минут, прямое восхождение двадцать пять градусов! Скорость около ста пятидесяти километров в секунду. Рассчитай программу преследования и режим ускорений.

Маша быстро взглянула на Семёна и ещё ниже склонила голову. Дробно застучал интегратор. Вскоре она подала Семёну перфоленту с пробитой отверстиями программой, он быстро заложил программу в электронный мозг «Байкала».

Теперь они мчались чуть выше плоскости кольца астероидов. Но и здесь плотность метеоров была столь велика, что «Байкал» казался охваченным сплошным морем алия: встречаясь на огромной скорости с ленинитной бронёй корпуса, микрометеоры загорались голубым пламенем. Иногда из общей массы голубых вспышек взлетали фиолетовые протуберанцы - в корабль ударял метеор покрупнее, весом в пять-десять граммов. Расстояние между кораблями сохранялось неизменным ещё несколько часов. Ли Фу-чен всё увеличивал подачу тяжёлых молекул в реактор ионизации.

Ускорение вдавило космонавтов в контуры. Тревожно перемигивались индикаторы на «груди» роботов, искатель непрерывно менял тон своего звучания - это означало, что преследуемый ими «дьявол» совершал сложные эволюции, а «Байкал» послушно повторял их.

- «Дьявол» превращается в слона с зонтиком! - вдруг закричал Ли Фу-чен.

Но космонавты и без него видели это. На пределе мощности двигателя «Байкал» превзошёл самого себя: счётчик скоростей показывал двести два километра в секунду! Силуэт сначала перестал уползать в угол экрана, а затем начал увеличиваться, расти, превращаясь в причудливое гиперболическое тело с громадным параболоидом на корме, действительно напоминавшим зонтик.

Вот силуэт уже заполнил собой весь экран, не умещаясь в секторе обзора. «Байкал» догонял незнакомца.

- Перехожу на торможение, - предупредил товарищей Назаров и, включив робот-пилот, погрузился в контур.

Из носовой дюзы вырвался ослепительный сноп раскалённого водорода, заработал тормозной двигатель. Стрелка акцелерографа стремительно побежала влево, показывая отрицательное ускорение.

«Байкал» поравнялся с незнакомцем. Меняя фокусировку астротелевизора, Балаев всё пытался охватить корабль одним взглядом, но безуспешно.

- Вот это громадина! - изумлённо пробормотал он.

У пульта деловито работали Семён с Ли Фу-ченом. Искусно маневрируя, они подвели «Байкал» вплотную к незнакомцу, уравняли скорости обоих тел и выпустили соединительные автоматические фермы с магнитными «присосками».

- Что за корабль?.. - гадал Балаев. - Почему он не подаёт признаков жизни?.. Неужели там никого нет или они все умерли? Скорей наверх! - воскликнул он. - Я побежал за скафандрами!..

Он бросился на склад.

Когда Маша хотела взять один из костюмов, Семён мягко отстранил её руки. Она удивлённо взглянула на него.

- Ты останешься здесь, Маша, - сказал Назаров.

- Но почему именно я?! - Маша спокойно высвободила свои руки и опять взялась за скафандр.

- Товарищ Филатова! - Назаров чуть-чуть повысил голос. - Вы остаётесь в ракете!

Маша возмущённо выпрямилась и уничтожающе посмотрела на Семёна. Потом она бросила скафандр и отошла к электронной машине.

- Маша… - уже другим тоном произнёс Назаров. - Пойми, нельзя…

Всем своим видом она показывала, что не слушает его. Семён, заметив это, умолк; потом махнул рукой, как бы говоря: «Эх ты, девчонка…» - и стал решительно надевать скафандр.