Альфа Эридана (Сборник)

…На крайнем левом экране вспыхнуло и пропало смутное изображение. Ло Вей насторожился, включил запись. Изображение мелькнуло снова, на этот раз яснее: два человека в скафандрах, прижавшиеся к скалам, повисшая над ними «ракетка», потом символы. «Ага, это они сообщают о „ракетке“, которая разбилась!» Экран потемнел. Немного подождав, Ло Вей выключил запись.

Всё последующее произошло ровно за те доли секунды, которые потребовались пальцам Ло Вея, чтобы перебросить рычажок записи на «выключено» и тотчас же снова на «включено». Естественно, что на ленте записи ничего не зафиксировалось, и в последовавших некоторое время спустя событиях действия Ло Вея определялись лишь тем, что он смог увидеть глазами… Одновременно засветились два средних экрана.

Изображения чередовались: было похоже, что двое существ переговариваются между собой. На левом вспыхнул упрощённый, без деталей, почти символический силует звездолёта. На правом в ответ замелькали отрывочные кадры кинограммы: застывшие волны моря, улица Астрограда, лица людей, горы, ракеты, вылетающие из жерла электромагнитной пушки. Из-за послесвечения экрана изображения накладывались друг на друга, сливались в причудливые переплетения светящихся контуров; Ло Вей различал их только потому, что знал, что это такое… Второй экран ответил несколькими непонятными символами. Первый показал звездолёт (на этот раз детально): из кормовых дюз вылетели столбы пламени. На втором появилось чёткое изображение улицы Астрограда возле Радионавигационной Станции; вспыхнув, оно сразу же начало блекнуть: потемнело голубое небо, растворились мачты и купола Станции, дома и деревья. Но прежде чем полностью исчезли земные очертания, через экран промчалась стайка «ракеток»…

Оба экрана погасли - «разговор» двух существ закончился раньше, чем Ло включил запись. Он недоуменно размышлял над последними вспышками изображений. Что это было? Наложение изображений? Мне показалось, что одна из «ракеток» в своём полёте обогнула контуры купола Радионавигационной Станции… Показалось? Или… И потом: кажется, предметы исчезали не так, как это бывает при угасании экрана.

Сперва - яркое небо, потом - более тёмные деревья и здания. Должно быть, наоборот… Померещилось? Или - что они имели в виду? Ло Вей прождал ещё несколько часов, но ничего больше не увидел.

IV

- …Да, мы столкнулись здесь с кристаллической жизнью. Именно столкнулись, потому что не были подготовлены к этой встрече. Слишком долго на Земле господствовало мнение, что возможна лишь органическая жизнь, что высшим проявлением жизни является человек; что, когда нам доведётся встретиться с разумными существами в других мирах, то они будут отличаться от нас весьма незначительно, скажем, формой ушей или размерами черепа! Наиболее радикальные умы допускали, что возможна высокоорганизованная жизнь на основе других химических элементов: германия или кремния вместо углерода, фтора или хлора вместо кислорода. Все предшествующие экспедиции не могли ни подкрепить, ни опровергнуть это мнение, так как человеку не удалось обнаружить достаточно сложную жизнь ни на планетах солнечной системы, ни в иных мирах… И когда мы второй раз отправлялись сюда, на Странную планету, чтобы установить связь с какими-то «невидимыми», но, несомненно, разумными существами, то мы представляли их себе подобными…

Перед отлётом экипаж «Фотона-2» собрался в общем зале, чтобы обсудить результаты экспедиции.

О сделанном докладывали кратко, не вдаваясь в глубокий анализ: впереди было четыре года пути, по необходимости отведённые для тщательной обработки всех данных, собранных за два месяца работы на Странной планете, для расчётов, споров и размышлений, в результате которых на Землю будут принесены ясные и точные знания.

Сандро Рид - самый молодой из всех - перечислил геологические находки и наблюдения, собранные на планете. Максим Лихо - немолодой, рыжеволосый гигант с простодушными синими глазами, товарищ Новака по первой экспедиции, - сообщил об открытии неизвестных ранее частиц материи в излучении Ближайшей. Ло Вей скупо рассказал о записях видеоизлучения «ракеток» и о наблюдениях за способом их движения в пустоте, которые они проводили вдвоём с Патриком Лоу. Худощавый смуглый брюнет с горячими глазами Юлий Торрена увлёкся было, рассказывая о наблюдении новых гравитационных и магнитных эффектов, связанных с быстрым вращением Странной планеты, но его деликатно остановили.

Новак докладывал последним:

- Нам пришлось долго наблюдать, чтобы увидеть очевидное: эти «летательные аппараты», эти «ракетки» есть живые существа, населяющие Странную планету… Странная планета - странная жизнь. По-видимому, она сродни не нам, а скорее тому, что создано руками и умом человека: электрическим двигателям, фотоэлементам, ракетам, электронным математическим машинам, собранным на кристаллических приборах, и так далее.

Новак в раздумье помолчал, потом продолжал:

- Очень приблизительно я объясняю себе различие между нами и ними так: мы - растворы, они - кристаллы. Мы «собраны» природой из клеток, которые являются не чем иным, как весьма сложным раствором различных веществ и соединений в воде. Наша жизнь основана на воде, наши ткани на две трети состоят из неё. Они, «ракетки», состоят из различных сложных и простых кристаллов - металлических, полупроводниковых и диэлектрических.

- И в этом всё дело. Как вы знаете, в растворах элементарным носителем энергии является ион. В кристаллах носители энергии - электроны. И всё непреодолимое различие между нашей, органической, и их, кристаллической, жизнью определяется простым физическим фактом: при равных электрических зарядах ионы обладают в тысячи, в десятки и даже в сотни тысяч раз большей массой, чем электроны… В нас все жизненные процессы - и нервные, и мышечные - происходят благодаря перемещению и изменению энергии ионов и нейтральных молекул, благодаря обмену веществ. В них нет обмена веществ - только обмен электронной энергии. Мы усваиваем энергию весьма окольным химическим путём: разлагая и окисляя пищу. «Ракетки» могут питаться непосредственно светом и теплом, как кристаллические термо- и фотоэлементы. Так они могут сосредоточивать в себе огромную энергию и развивать поистине космические скорости движения…

- Но главное различие не в скоростях движения, а в скоростях внутренних процессов. В нашем теле любой элементарный процесс связан с перемещением тяжеловесных ионов и молекул, попросту говоря - с переносом вещества. Поэтому ничто в нас не может проистекать со скоростью, большей скорости распространения звука в воде. Скорость электронных процессов в «ракетках» ограничена лишь скоростью света. У них и счёт времени иной, и представление о мире иное.

- Всё то, чего человек достиг после тысячелетий труда и поисков, естественным образом вошло в организмы «ракеток». Электромагнитное движение, телевидение, космические скорости, радиолокация, представления об относительности пространства и времени… Только что Ло Вей сообщил, что они с Патриком установили невероятный факт: «ракетки» в своём движении учитывают поправки теории относительности. А ведь это объясняется просто. Кристаллические существа движутся со скоростью до 20 км/сек, отсчёт времени у них также в десятки тысяч раз более точный, чем у человека. Поэтому в своём обычном движении они «чувствуют» то, что мы, люди, едва можем себе представить, - изменение ритма времени, искривление пространства, возрастание массы. Вероятно, вот так же они «чувствуют» волновые свойства частиц микромира. Так же они «чувствуют» и многое, от чего нас, людей, отделяют десятилетия научных исследований…

Новак замолк и сел. Тотчас вскочил Торрена, рукой откинул волосы:

- Антон, какая же это «жизнь» без обмена веществ? Можно ли это считать жизнью?

- Почему же нет? - пожал плечами Новак. - Они движутся, развиваются, обмениваются информацией.

- Но как развиваются? Как образовалась кристаллическая жизнь? Как размножаются эти «ракетки»?

Новак улыбнулся:

- Ты бы ещё спросил: есть ли у них семья и любовь! Не знаю. Мы слишком мало знаем о них.

- Кристаллические существа… - в раздумье повторил Сандро и оглядел окружающих. Глаза и щёки его горели. - Подумать только - за минуту они могут придумать больше, чем я за месяц! Целый водопад мыслей, и каких мыслей… Хотел бы я побыть «ракеткой» хоть несколько часов.

- Подождите, Антон, - сказал Патрик Лоу. - Если это жизнь и, как вы утверждаете, разумная жизнь, то она должна быть созидательной. Где же то, что они создали? Ведь планета имеет дикий вид.

- Я думал об этом, - кивнул капитан. - Всё объясняется чрезвычайно просто: им - кристаллическим существам - не нужно это. Им не нужны здания и дороги, машины и приборы, потому что они сами мощнее и быстрее самых сильных машин: совершеннее и чувствительнее самых сложных приборов. Они не проходили стадию машинной цивилизации и не будут её проходить. Вместо того чтобы создавать и совершенствовать машины и приборы, они развиваются сами… В прошлую экспедицию мы видели не «ракетки», а «самолётики» - так они изменились за двадцать лет.

- Но можно ли считать их разумными существами, если нет никаких следов их коллективной работы? - возразил Лоу. - Может быть, это ещё кристаллические «звери», а?

- Есть! - Новак хлопнул по поручню кресла. - Есть следы! Правда, вряд ли это можно назвать созиданием… Я имею в виду исчезновение атмосферы Странной планеты. По-видимому, атмосфера мешала им летать, мешала увеличивать скорости. «Ракетки» уничтожили её - вот и всё…

Лоу не хотел сдаваться:

- Если они разумные существа, то почему они не общаются с нами? Почему «ракетки» ничего не ответили на кинограмму?

- Видите ли, Патрик… - Новак несколько секунд помолчал, обдумывая ответ. - Боюсь, что им понять нас ещё несравненно труднее, чем нам их. Стремительность мышления и движения «ракеток» так огромна, что наблюдать за нами им было труднее, чем нам увидеть рост дерева. Помните, чтобы внимательно рассмотреть нас, «ракетки» пикировали?.. Кто знает, не принимают ли они за живые существа наш звездолёт и разведочную ракетку, а не нас самих?

V

Максим Лихо сквозь прозрачную часть пола смотрел на Странную планету. То место её, над которым висел звездолёт, уходило в ночь. Извилистая, размытая рельефом граница света и тени захватывала всё большую и большую часть планеты, и она без остатка исчезала в чёрном пространстве. Только последние искорки - отражения от вершин самых высоких скал - ещё теплились некоторое время. Дневная часть, играя резкими переливами света, уплывала назад.

Максим поднял голову:

- Послушай, Антон. Если ты догадывался, что «ракетки» - разумные существа, то зачем же ты… не знаю, как и сказать: разрушил, что ли, - словом, сбил эту «ракетку»? Не нужно было этого делать.

Новак недоуменно поднял брови:

- Но… догадку следовало проверить. Иначе мы улетели бы, так ничего и не поняв. И потом, ты помнишь первую экспедицию? Они с нами тоже не церемонились.

- Да ведь тогда были совсем не те «ракетки», что сейчас. Если следовать твоей гипотезе, то они так же отличались от нынешних, как мы отличаемся от питекантропов. Они развиваются с неслыханной стремительностью! Убить существо мыслящее, возможно, обладающее большим разумом, чем наш… нет, этого нельзя было делать. Что они подумают о нас, людях Земли? - Максим Лихо покачал головой и упрямо повторил: - Этого не следовало делать.

Остальные молчали. Новак поднялся с кресла:

- Понятное дело: трудно сразу осмыслить всё это. Ну что ж, впереди у нас немало времени… Совещание закончено. Сейчас, - голос его приобрёл металлический оттенок, - всем готовиться к старту!

Новак ошибся: времени для размышлений оказалось немного.

…Первым заметил корабль «ракеток» Сандро Рид. «Фотон-2», набирая скорость, уже десятые сутки огибал Ближайшую и выходил на расчётную инерционную траекторию. Члены экипажа, прикованные к сиденьям 4-кратной перегрузкой, тяготились от вынужденного безделья и неподвижности. Сандро выбрал себе хорошее место - обсерваторию - и наблюдал за созвездиями. Он и заметил какое-то тело, частично затемнявшее собою уменьшающийся диск Ближайшей. «Фотон-2» набрал уже более 40 000 км/сек, но тело не отставало, а, наоборот, приближалось. Слепящие вспышки антигелия, сгоревшего в дюзах, мешали как следует рассмотреть форму тела.

Сандро вызвал рубку управления:

- Антон! Нужно остановить двигатели.

- В чём дело? - на экране было видно, как Новак от изумления даже попытался подняться в кресле.

- За нами летит какое-то тело…

При выключении двигателей автоматически заработали два центробежных маховика - на носу и в корме звездолёта. Они создавали противовращение огромной массы «Фотона-2» со скоростью десять оборотов в минуту: этого было достаточно, чтобы создать в жилой и рабочей частях звездолёта нормальное центростремительное тяготение.

Небо за кормой казалось конусом из тонких светящихся окружностей, стремительно прочерчиваемых звёздами. Диск Ближайшей описывал яркое огненное колесо. В этой головокружительно вращающейся вселенной трудно было что-либо разобрать. Новаку пришлось переключить маховики на обратный ход, чтобы остановить вращение звездолёта. Через полчаса небо приняло нормальный вид.

Пожалуй, это нельзя было назвать «кораблём».

Скорее, это был плотный рой из нескольких тысяч «ракеток». Сходство дополнялось ещё и тем, что «ракетки» двигались внутри роя, принимавшего то форму шара, то вытягивавшегося в эллипсоид. Изнутри роя исходило яркое переменное свечение. Была ритмическая связь между изменениями яркости свечения, колебаниями форм роя и его движением. Похоже было, что какое-то центральное ядро вспышками-импульсами толкало рой вперёд, растягивая его в эллипсоид. Потом «ракетки» снова стягивались в шар. Все собрались в обсерватории и молча наблюдали за приближением роя «ракеток». С каждым импульсом он вырастал в размерах.

- Интересно, как они движутся? - задумчиво проговорил Максим Лихо.

- Капитан, они догоняют нас! - всегда невозмутимый и сдержанный Ло Вей казался встревоженным. - Осталось десять-двенадцать тысяч километров… Не пора ли включить двигатели?

- Подождём ещё, - не отрывая глаз от окуляра, ответил Новак.

…Когда между «Фотоном-2» и роем осталось не более тысячи километров, свечение в рое вдруг прекратилось, и он стал невидим в чёрной пустоте космоса. Сандро включил радиотелескоп: на экране возник висящий в пространстве шар «ракеток».

- Кажется, они не собираются на нас нападать, - облегчённо вздохнул Торрена.

- Разумеется! Они прекрасно могли это сделать на Странной планете… «Ракетки» собираются лететь за нами в солнечную систему, вот что! - Новак требовательно оглядел собравшихся. - Что вы думаете по этому поводу?

- Вот здорово! - Сандро был в восторге. - Познакомить людей с этими кристаллическими существами… Установить с ними взаимопонимание, творческое сотрудничество. Какие колоссальные сдвиги в сознании людей, какие изменения в их истории, а?

- В распоряжение «ракеток» можно было бы предоставить Меркурий, - деловито добавил Максим Лихо. - Там условия сходны со Странной планетой. Пусть обоснуют там колонию… Я знаю, что тебя беспокоит, Антон. - Максим прямо посмотрел на капитана, качнул головой: - Напрасно. Человечество достаточно сильно, чтобы справиться с ними в случае чего. Но я не верю, что дело дойдёт до конфликта. Мыслящие существа всегда найдут способ понять друг друга…

Антон Новак стиснул челюсти, но, ничего не ответив ему, повернулся к Торрене:

- Ты, Юлий?

- Нужно тщательно изучить, как движется рой. - В чёрных глазах Торрены светилось любопытство учёного. - Нет замкнутой конструкции, судя по всему, нет антивещества, а они уже достигли скорости 40 000 км/сек. Интересно, смогут ли они достичь околосветовых скоростей?

- Ло Вей?

Этот ответил не сразу:

- Они не хотели с нами общаться, не попытались хоть как-то сообщить нам, что будут лететь за нами… Меня настораживает это. Я не верю, что они не смогли передать информацию.

- Вы что думаете, Патрик?

- Откровенно говоря, мне нравится идея: привести их на Землю. Вот и всё… А ваше мнение, капитан?

- Моё мнение… - Новак оглядел всех и сказал, чеканя каждое слово: - Нам следует любыми путями отделаться от них.

VI

Новак и Ло Вей, выбиваясь из сил, тащили по коридору к входной камере электромагнитной катапульты контейнер со сжатым антигелием. Огромная масса этого небольшого цилиндрика из ядерного материала при каждом толчке вырывалась из рук, при неверном шаге заносила в сторону, стремилась раздавить хрупкое человеческое тело о стену. «Фотон-2» летел с околосветовой скоростью - сказывался эффект возрастания масс. От непосильного напряжения бешено колотилось сердце, дрожали руки.

Из-за наглухо запертой двери общего зала в коридор нёсся грохот кулаков и гневные крики: там были Сандро Рид, Максим Лихо, Торрена и Лоу. Люк входной камеры был уже близко, когда Новак опустил контейнер на пол, почувствовав, что иначе пальцы разожмутся сами. Он распрямился и глубоко вдохнул воздух. В этот момент крики и грохот в общем зале прекратились.

- Они что-то задумали, - прислушавшись, сказал Ло Вей. - Совещаются…

Антон нагнулся и ухватил край холодного цилиндра:

- Взяли! - и они, шатаясь из стороны в сторону, снова потащили его вперёд.

…Сказанное тогда Новаком вызвало горячие возражения. Его поддержал только Ло Вей:

- Да, я тоже считаю, что мы ведём на Землю неизвестную опасность! - он попытался пересказать то, что увидел на экранах. Но (видно, Ло Вей и сам не был уверен в своём впечатлении) рассказ вышел сбивчивый и никого не убедил. Однако время не терпело - решили продолжить дискуссию из кабин. Все разошлись по своим местам. Новак вернулся в рубку управления и включил двигатели; тогда он ещё надеялся, что рой «ракеток» не выдержит соревнования в скорости…

Шли сороковые сутки разгона. «Фотон-2» близился к полусветовой скорости, однако рой не отставал. Гигантскими прыжками-вспышками он настигал звездолёт, как только тот удалялся от него на несколько тысяч километров. Юлий Торрена внимательно исследовал спектры вспышек, однако мог только сказать, что это не антивещество. «Ракетки» знали какой-то иной принцип движения, не менее эффективный.

Дискуссия о том, как быть с «ракетками», не затихла, а, наоборот, всё более и более разгоралась.

Астронавты переговаривались с помощью видеофонов из своих кабин; когда же капитан на несколько часов выключал двигатели, чтобы люди могли отдохнуть от связывающей тяжести инерции, все собирались в общий зал и споры продолжались.

- Не только вести их за собой, но и даже указать направление на солнечную систему - значит поставить человечество под удар, - доказывал Новак. - Смешно думать, что они ограничатся Меркурием. Они захватят всю систему…

- Почему ты считаешь их завоевателями, Антон? - восклицал Сандро. - Разве нас, людей, влечёт в другие миры стремление покорить кого-то? И их тянет за нами жажда знаний.

- Знания нужны не просто так, а для дальнейшего развития жизни, Малыш. «Ракеткам» же для этого нужны ещё и новые земли. Вокруг Ближайшей вращается только одна планета. Им на ней уже тесно. Когда людям двести лет назад стало тесно на Земле, они начали заселять Марс и Венеру, они создали атмосферу на Луне. А им деваться некуда.

- В Солнечной хватит места и для нас, и для них. Зачем подозревать, что «ракетки» будут стремиться уничтожить людей? - вмешивался Патрик Лоу.

- Да потому, что между людьми и этими кристаллическими тварями не может быть ничего общего, - включался в спор Ло Вей. - Бред испортившейся электронной машины имеет больше общего с нашим мышлением, потому что всё-таки мы программируем наши машины. А они… они не знают наших чувств, наших восприятий - и не проймут наших мыслей. Мы принципиально различны с ними. Нам нужен воздух - «ракеткам» он мешает летать. Нам нужна вода - для них она мало существенна. Нам нужна органическая пища - они потребляют лучистую энергию.

- Пустое! - раздавался уверенный бас Максима Лихо. - Между мыслящими существами не может быть пропасти. Они поймут нас.

- Нам будет от этого не легче! - тонкий голос Ло Вея после Максимовского баса сам по себе звучал неубедительно. - Они поймут, что мы - это комочки студенистой материи с ничтожно малым запасом внутренней энергии, с черепашьим темпом мыслей и движений. Они поймут, что мы, люди, - очень несовершенное, из рук вон неудачное творение природы, и не почувствуют к нам ни симпатий, ни жалости, ни сочувствия…

Когда после отдыха расходились по своим кабинам, Новак с отчаянием в душе понял, что им, видно, так и не удастся прийти к общему взгляду.

…Был один момент, который решил дальнейшее.

Именно о нём вспоминал сейчас Новак, когда, вися в пустоте жерла электромагнитной катапульты, укреплял контейнер на носу разведочной ракеты.

Это было на шестьдесят восьмые сутки разгона.

«Фотон-2» должен был теперь совершить последний поворот для выхода на инерционную траекторию. Новак в оцепенении сидел перед приборами в рубке: вся борьба, разгоревшаяся в звездолёте, сосредоточилась сейчас в нём, в одном лёгком движении пальцев правой руки. Небольшой поворот рукоятки регулятора, незначительное усилие большого, указательного и среднего пальцев - и в правые кормовые дюзы «Фотона-2» начнёт поступать чуть больше ядерного горючего; ровно настолько больше, чтобы космический корабль смог с безопасным для его экипажа ускорением отклоняться всё левее и левее, по направлению к солнечной системе.

Движение рукоятки… Оно укажет «ракеткам» направление к Солнцу. Дальше они, вероятно, не станут следовать за «Фотоном-2», а обгонят его. «Мы не сумеем даже предупредить Землю. А когда они появятся в Солнечной, события будут развиваться очень быстро. Того времени, за которое люди лишь успеют их заметить, „ракеткам“ будет достаточно, чтобы принять решение и начать действовать. Их „дни“ сосредоточены в секундах… Какое решение они примут? И какие действия последуют за ним?..»

На движущейся ленте звёздной карты, на которой самописец вычерчивал курс звездолёта, красная линия начала заметно уходить вправо от расчётной синей. Новак, как загипнотизированный, смотрел на перо самописца: оно с заметной глазу скоростью ползло по масштабным клеточкам, отсчитывая миллионы километров… «Ну, прав ты или не прав, Антон Новак? Сможешь ты взять на себя эту огромную ответственность или ты предоставишь событиям развиваться, как им заблагорассудится?» Он мысленно ещё раз прошёл весь путь наблюдений и догадок, пережил те минуты, когда с микроскопом и электрическим щупом исследовал осколки тела «ракетки», снова взвесил все доводы и возражения Максима, Сандро, Патрика Лоу и Торрены…

Рукоятка регулятора осталась в прежнем положении. Теперь звездолёт с каждой секундой удалялся на сотни тысяч километров от инерционной кривой. На душе у Антона Новака стало спокойно и холодно: теперь проблема о том, как быть с роем кристаллических существ, становилась строгой физической задачей. Эту задачу следовало поскорее рассчитать.

«Итак, дано: два тела, разделённые расстоянием в тысячу километров, летят в пустоте со скоростью, близкой к световой… От тела, летящего впереди, отделяется некий предмет и, ускоряясь, летит навстречу второму телу. Из этого предмета в нужный момент выделяется газовое облако, обволакивает тело… В какой момент? И сколько нужно газа? И получится ли это при той скорости, с которой мчатся сейчас звездолёт и рой?..» Новак нерешительно посмотрел на стоявший рядом пластмассовый куб робота-оператора, но покачал головой: такая задача не предусмотрена в программах робота. А программировать заново?.. Пожалуй, проще решить самому. Он придвинул к себе лист бумаги и углубился в расчёты. Через несколько часов он знал: надёжно решить эту задачу возможно лишь на скорости 0,9 от световой… Ещё около четырёх суток (по внутреннему счёту времени) для работы двигателей.

…Первым заметил отклонение тот же Сандро: из обсерватории провода связи передали в рубку его тревожный голос:

- Антон! Что случилось? Мы сбились с курса!

Новак взглянул на показатель скорости: 0,86 световой. «Рано заметил… - с досадой подумал он. - Нужно ещё около тридцати часов ускорения. Ну, начинается…»

- Сейчас объясню, Сандри, - он включил вес кабины: «Внимание всем! Внимание всем! Звездолёт идёт под углом 42 градуса к расчётному курсу в направлении Бета Большой Медведицы. Внешняя скорость - 260 000 км/сек… Субъективная скорость - 585 000 км/сек…»

- Это удар в спину! - раздался яростный крик Патрика Лоу. - Ты хочешь, чтобы мы не вернулись на Землю?!

- Нам не удалось уйти от роя «ракеток», - продолжал Новак. - Через тридцать часов будет предпринята попытка уничтожить рой…