В субботу вечером, в воскресенье утром

— Знаешь, на что они способны? — насмешливо спросил он Артур.

— Заткнись, — прошипела она. — Тебе-то что, но Билл завтра вечером возвращается, и если кто-нибудь увидит меня с тобой, мне несдобровать.

Простуда сделала его неосторожным, но ее резкое и вполне разумное замечание разом заставило его собраться, и пока они не оказались в доме, он не проронил ни слова.

— По-моему, пронесло, никто не заметил, — сказала она, включая свет в кухне.

— Все будет хорошо. — Он мягко обнял ее и нагнулся, чтобы поцеловать. Она закинула ему руки за шею, принимая его поцелуи с жадностью страстной женщины, давно не знавшей мужчины.

— Пошли наверх, малыш?

— Да, но потише.

Он последовал за ней, останавливаясь на каждой ступеньке, чтобы поцеловать, ощущая неудержимое желание овладеть этим маленьким ненасытным телом, вспоминая, что еще совсем недавно он поднимался по другой лестнице и в других обстоятельствах. Тогда вечер начинался, а сейчас заканчивается. Она разделась и легла в постель, ожидая его. Никогда еще, думал он, стягивая носки, вечер не начинался так печально и не заканчивался так хорошо.

Глава 7

Джек прошел через сборочный цех, срезав таким образом путь, — с тех пор как его повысили, время стало дорого. Увидев его в проходе, Артур удивился: похоже, за последний месяц Джек как-то скукожился: лицо приобрело болезненно-желтый оттенок, рот полуоткрыт, словно он разговаривал сам с собой, черные волосы, которые он всегда помнил блестящими, потускнели и опали, да и вошел он в цех с таким видом, будто не имел на то права, робко кивнул Роббо и направился, минуя ряд станков, к Артуру.

Артур попытался представить себе, как выглядела сцена, когда в прошлый понедельник Джеку удалось наконец войти в собственный дом и он увидел в гостиной разбросанные по полу мокрые полотенца, пустые стаканы, бутылки из-под джина, а посреди комнаты — большую цинковую ванну с кипятком. Интересно, что сказала ему Эмлер. Он был готов отдать на отсечение правую руку, лишь бы стать невидимым свидетелем происходящего. Но даже Бренда ничего не знала, во всяком случае, хотя джин и горячая ванна возымели действие, она мало что рассказала Артуру, когда несколько дней спустя они встретились в пабе «Ройал Коуч», — большей частью угрюмо молчала и открывала рот только для того, чтобы язвительно пошутить.

Когда Джек приблизился, Артур оторвался от работы, хлопнул его по спине, сказал, что рад встрече — приходи, мол, почаще, потреплемся, как в былые времена.

— А впрочем, у тебя, наверное, на новом месте дел по горло. Глядишь, со временем мастером станешь, так тогда и не повернешься, как на улице встретимся.

Джек принял эти шуточки вполне равнодушно, оглядел своими темными глазами станок, перевел взгляд на раму, потом на переднюю бабку, потом на заготовки — куда угодно, но только не на Артура.

— Ну правильно, ты и должен быть рад меня видеть, потому что у меня есть что тебе сказать.

— В лотерею, что ли, выиграл?

Выражение у Джека сделалось грустным и серьезным.

— Я бы на твоем месте перестал балагурить и послушал, что тебе говорят. Времени у меня немного, через десять минут я должен вернуться к себе.

— Да в чем дело-то? — раздраженно спросил Артур. Ему было не по себе, потому что Джек явно нервничал, а ему всегда было не по себе с людьми, которые грузят его своими заботами.

— Я пришел честно тебя предупредить, — продолжал Джек. — Вообще-то мне не следовало бы этого делать, но, поскольку мы считаемся друзьями, решил все же сказать. Ближайшие пару дней тебе стоит быть настороже, потому что два здоровенных типа, армейские, точат на тебя зуб. Грозят шею свернуть, так что не говори потом, что я тебя не предупредил, хотя, видит бог, стоило бы. В твоем возрасте можно бы и побольше мозгов иметь. Надо думать, что делаешь.

В таких делах лучше помалкивать, подумал Артур. Пусть сам говорит. Разве что можно подтолкнуть: «Не знаю, что эти ребята против меня имеют. Но все равно спасибо, что сказал».

На сей раз Джек повернулся в его сторону, но задержать взгляд не смог и сказал:

— Хитрован ты, Артур. По-моему, ты прекрасно знаешь, в чем дело, но если все-таки нет, то слушай. Один из этих вояк — Билл, муж Винни. Он говорит, что ты гуляешь с его женой. А заодно и с Брендой. Насчет его жены ничего не скажу. Может, у вас впрямь роман. А вот насчет Бренды, думаю, он ошибается. Я люблю во всем ясность: черное — белое, так или иначе, и в данном случае я как раз знаю, где белое, а где черное. Уверен, что насчет Бренды он ошибается. Но если нет, Артур, то помни: я тебя честно предупредил. И если ты действительно гуляешь с Брендой, берегись, я тебе ту еще жизнь устрою. Однако думаю, что ты мне друг и никогда себе такого не позволишь. Мне кажется, в глубине души ты хороший малый.

На всем протяжении своей долгой речи Джек сжимал и разжимал кулаки, и в конце ее Артур протянул ему чистую тряпку. Джек взял ее и медленно стер капли пота с верхней губы и со лба.

— Даже не сомневайся, с Брендой у меня ничего нет, — заверил его Артур.

Услышанное его ничуть не обеспокоило, хотя он чувствовал, что после триумфальной ночи с Винни силы добра объединятся, чтобы подрезать ему крылья и притупить когти. Но ведь по-всякому случается. Удача то отвернется от тебя, то улыбнется тебе. Судьба то ударит кастетом по затылку, то сахарком угостит. Главное — не сдаваться. Как Джек, например.

— Знаешь, — сказал Артур, — может, эти амбалы и точат на меня зубы, но, если дойдет до дела, побегут так, что пятки засверкают. Так что это им надо держать ухо востро, уж я-то им спины не покажу.

— Так-то оно так, — покачал головой Джек, — не покажешь, я тебя знаю. Только лучше бы показал, потому что, если не будешь держаться от них подальше, это для тебя плохо кончится.

— Это для них, ублюдков, плохо кончится, — выругался Артур, чувствуя, как вжимается спиной в стену. Он не любил драться и всегда старался избежать драки, если оставалась хоть малейшая возможность: только придурки, у которых не хватает мозгов договориться, машут кулаками, — это самый плохой способ решить проблему. Но уж если тебя загнали в угол, если тебя хотят порвать на куски два здоровых амбала — два здоровенных безмозглых придурка, которые ничего не желают слушать, — что ж, тогда остается только как следует поработать кулаками, пусть на тебя хоть стокилограммовая туша навалится.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — повторил Джек.

— Не скажу. Спасибо за хлопоты. Буду смотреть в оба.

— Ну что ж, увидимся. — Джек уже удалялся по проходу.

— Пока. — Артур с такой силой ударил по станине, что ее визг перекрыл шум всех остальных станков.

Шагая после работы по Эддисон-роуд, Артур, незаметный в толпе таких же, как и он, работяг, думал о том, насколько же был прав Джек: теперь он мог поклясться, что несколько дней назад, в это же время, за ним неотступно следовали двое вояк. Сначала он принял их за полицейских, но потом решил, что этого не может быть, ведь он ни у кого не выхватывал из рук сумок, не разбивал газовых счетчиков, не колотил дубинкой хозяев продуктовых лавок. В рассказе Джека все выглядело следующим образом — сейчас, по дороге домой, Артур восстановил в памяти эту историю: Билл вернулся из Германии и в тот же вечер отправился в забегаловку на углу, где остановился поболтать с одной местной сорокой, которая сразу же стала втолковывать ему, какая хорошая женщина и жена Винни и как она хорошо себя вела, пока его не было дома, намекая при этом, что накануне вечером ей что-то показалось подозрительным; к тому же, добавила она, Винни видели в «Персиковом дереве» с молодым парнем — высоким блондином. Разбор полетов, случившийся по возвращении домой, кончился синяком у Винни и расцарапанной щекой — следом нападения тигрицы — у Билла. Винни сказала, что да, конечно, она была в «Персиковом дереве» и Артур там был, но он ждал Бренду, которая появилась минут через десять, и за это время она, Винни, только и успела, что выпить жалкий стаканчик джина с апельсиновым соком. А что касается того, что потом она якобы пригласила Артура к себе домой, пусть Билл спросит Бренду, в чью постель Артур вернулся в тот вечер, хотя Джеку этого лучше не говорить, а то можно разукрасить тигриным узором и другую щеку. Билла, ожидавшего после тяжелого перехода через пролив безмятежного отдыха, вся эта история разозлила настолько, что он решил заставить Артура заплатить по полной. Молодого человека, который спит с двумя замужними женщинами, следует остановить раз и навсегда. Билл надавил на Джека: слушай, Джек, с твоей женой спит один малый с твоей же фабрики. Джек ему не поверил, но Билл заявил, будто может доказать, что в прошлый понедельник Артур был с Брендой. Джек рассмеялся ему в лицо, пояснив, что в тот самый понедельник вечером он был дома, а Бренда плохо себя чувствовала и с ней была Эмлер, старая приятельница, с которой они когда-то вместе работали на чулочной фабрике. Наверное, он чувствовал некоторое смущение, добавив, что Эмлер была пьяна — хороша подруга, — а жена до самого утра пролежала, не вставая, в постели, настолько ей было плохо. Билл назвал Джека кретином. Джек улыбнулся. Ладно, черт с тобой, сдался Билл. Он пробудет дома десять дней, и этого времени хватит, чтобы достать молодого ублюдка, который хочет разрушить их с Винни счастливый брак. Сейчас вместе с ним в отпуске его приятель, и в один из ближайших дней они подстерегут этого типа в укромном месте и вышибут ему мозги. Джек понял, что Билл не шутит, и предупредил Артура.

Артур свернул во двор. Дома окутывали сумерки, постепенно переходящие в холодный ветреный апрельский вечер. Тяжелые башмаки стучали по булыжнику. Артур отпер дверь, миновал посудомоечную и снял в гостиной пальто. «Всем привет», — обычно говорил он, обращаясь к семье, но на сей раз был слишком занят разными мыслями, чтобы думать о вежливости, и угрюмо сел за стол в ожидании, пока мать нальет ему чашку чая. Невдалеке хрипел транзистор, и первыми словами Артура были:

— Выключи эту штуку.

Но передавали какие-то старинные вальсы, а мать их любила.

— Пусть играет, — возразила она, — это хорошая музыка.

— Ладно, но в таком случае налей мне чашку чая, — потребовал он.

— Что это с тобой сегодня? — Мать пристально посмотрела на него. — Какая муха укусила?

Он не ответил. Транзистор продолжал работать. Его старший брат Фред сидел за столом и решал кроссворд. Артур пил чай, не говоря ни слова, и Фред тоже подумал про себя: что это с ним нынче стряслось?

— Я иду наверх, — объявил он, — послушаю транзистор.

Артур последовал за ним и сел на кровать.

— Какой-то ты смурной нынче, — заметил Фред. — Случилось что-нибудь?

— Ничего не случилось, — грубо отмахнулся Артур, которому вовсе не хотелось распространяться о своих тревогах. Он закурил сигарету, подошел к окну, швырнул наружу догоревшую спичку с такой силой, словно это был камень, которым он хотел в кого-то попасть, и немного постоял, глядя, как внизу при свете уличных фонарей играют ребятишки, и прислушиваясь к отдаленному гулу машин и тяжелым вздохам фабрики, примыкающей к жилому кварталу.

— Ладно, если хочешь знать, что случилось, — заговорил он, — то пожалуйста: на меня наезжают двое парней, армейских. — И он выложил всю подноготную. — Муж Винни приехал из Германии в отпуск и грозится, прежде чем вернется, вместе с приятелем поквитаться со мной.

— Ну так держись какое-то время от них подальше, — рассудительно посоветовал Джек. — Собираешься сегодня куда-нибудь?

— Подумывал.

— В таком случае я с тобой. — Если в самой драке я и не очень ему пособлю, сказал себе Фред, то по крайней мере могу постараться, чтобы он в нее не ввязался.

— Уверен? — Артуру совершенно не хотелось втягивать Фреда в какие-либо неприятности. Пусть даже в свои собственные.

— Ты что, не слышал? Я же сказал: иду с тобой.

— В таком случае пеняй на себя, — предупредил его Артур, — как бы на собственные похороны не попасть.

— И на твои тоже, — огрызнулся Фред. — Это же надо в такую историю вляпаться!

Ни один из них не надел пальто в надежде разогреться быстрой прогулкой до ближайшего паба, а потом пинтой-другой пива. Выходя во двор, Фред признался, что он на мели — тридцати шиллингов, полученных по бюллетеню, надолго не хватило, — и Артур сказал, что выпивка за его счет. У выхода со двора стояла миссис Булл. Лунообразное лицо ее, подобно радару, просвечивало улицу на предмет уже случившихся событий, а также в предвидении новых жертв, которых уже поджидали собаки, высматривавшие в полутьме тех, кто направлялся к Тейлору за харчами в кредит. Проходя мимо, Артур задел миссис Булл локтем, но даже не почувствовал этого.

— Эй, ослеп, что ли? — крикнула она ему вслед. — Поганец этакий.

— Ты вроде толкнул ее, — пояснил Фред.

— А я тебя и не заметил, — проворчал, поворачиваясь, Артур. — Ты торчишь здесь так часто, что я подумал, будто строители врыли новый столб. Так что гляди в оба: в следующий раз могу остановиться и случайно погасить о тебя окурок. Хотя, наверное, такое уже бывало.

— Наглец! — она возмущенно потрясла кулаком. — Я видела, как ты ходишь к замужним женщинам. На днях засекла, и не говори, что это мне померещилось. — По части шантажа миссис Булл была большая дока, у нее всегда имелся наготове целый арсенал разнонаправленных зарядов против тех, кому не посчастливится пересечь ей дорогу, она обстреливала их и одиночными выстрелами, и очередями, используя древнее орудие — сплетню.

— Не суйся в чужие дела, старая хрычовка, — возмутился Артур.

— Ах вот оно что! — завизжала миссис Булл тем всепонимающим голосом, который всегда приводил Артура в бешенство. — Вот, выходит, как нечисть вроде тебя живет себе и в ус не дует!

— Да она же чокнутая. — Фред дернул брата за рукав. — На старости лет умом тронулась.

Они поднялись к пабу «Пикок», где в этот ранний час было всего несколько человек, и уселись за столик в углу напротив стойки. Артур принес выпивку: себе — крепкий портер, Фреду — пинту пива.

Артур выпил восемь бутылок портера, из чего Фред заключил, что брат встревожен не на шутку. К тому же обычно Артур, когда много пил, курил сигарету за сигаретой. А сейчас опрокидывал стакан за стаканом, даже не заметив пачки, которую подтолкнул в его сторону Фред.

— Ты бы полегче, — предостерег Фред брата.

— А то что? — Это сказано было резким тоном, ясно дающим понять, что Артур хочет, чтобы его оставили в покое.

— А то, что напьешься и полезешь в драку.

— Не полезу. На это у меня ума хватит.

Логичный ответ, но Фред знал, что цена ему может быть пенни, если Артуру кровь ударит в голову и он даже подумать ни о чем не успеет. После седьмой бутылки он не выдержал:

— Все, дурак, заканчивай. Мне совершенно не улыбается тащить тебя домой.

— А кто тебя просит?

— Никто. Да ты никогда ни о чем и не просишь. Просто с катушек слетаешь.

— И много раз ты меня видел слетевшим с катушек после выпивки? — воинственно спросил Артур.

— Два. Но с меня довольно.

Артур мрачно посмотрел на брата, но тот выдержал его взгляд. В конце концов Артур успокоился и просто сказал:

— Не бойся, если я вырублюсь, ты здесь ни при чем.

— Посмотрим, — пожал плечами Фред. — В любом случае я не собираюсь волочить тебя по улице в темноте. Особенно если блевать начнешь. — Пока еще он не особенно волновался: восемь бутылок портера — не повод для паники.

— Рюмка мне сегодня не помешает, — сказал Артур.

— Рюмка — да, но не бочка.

Артур рассмеялся, но это был смех человека, услышавшего вдруг нечто смешное в ситуации, которая смешной ему совершенно не кажется.

— Сам-то ты, смотрю, на выпивку не особо налегаешь.

Фред негромко постучал по наполовину опорожненной кружке.

— Кому-то же надо оставаться трезвым, чтобы присматривать за тобой.

— Попридержи язык, ублюдок. Мне не надо, чтобы за мной присматривали.

— Еще как надо, — возразил Фред. — Любой, кто ухлестывает за двумя замужними женщинами и позволяет их мужьям узнать об этом, нуждается в присмотре.

Такой поворот разговора Артуру явно не понравился.

— Ничего я не позволял. Это кто-то из соседей меня заметил и распустил язык. Жизни от них нет.

— Жизни тебе не будет от этих армейских, когда доберутся.

— Я могу за себя постоять, — решительно заявил Артур. — Подожди — и сам увидишь.

— Именно это я и делаю. Только если они окажутся здесь нынче вечером, я буду рядом, чтобы в случае чего прийти на выручку. Мне совершенно не хочется, чтобы тебя размазали пьяным по стенке. А лучше всего, когда увидишь их, дай деру. Ты сам мне сказал, что эти ублюдки-отпускники те еще бугаи. С таким количеством выпитого в желудке тебе с ними не справиться.

— Поддатый я всегда лучше дерусь, — возразил Артур. — Выпивка меня заводит. Если бы я встретился с ними трезвый, наверное, пожал руку и сказал: «Привет, парни, как делишки? Извините, но это каким же дураком надо быть, чтоб загреметь на десять лет в армию. Остались бы дома, так и за женами можно было бы получше присмотреть». Ну а если я пьяный, то просто врежу.

Четверо молодых людей забавлялись метанием дротиков, выкрикивая счет с такой страстью, что можно было подумать, будто на кону стоит девяносто тысяч фунтов. Но то ли они вообще играли неважно, то ли напились, но стрелы попадали то в стену, то в проволоку, которой крепилась доска, и падали на пол, точно подбитые птицы. Один из игроков, размахнувшись изо всей силы, запустил дротик просто в направлении доски. Заостренный наконечник громко ударился о проволоку, срикошетил и, сделав несколько плавных поворотов, полетел к ноге Артура.

Садясь за стол, Артур никогда не знал, как справиться с ногами. А если говорить об этом конкретном столике, то сколько-нибудь удобно удалось разместить под столом только одну ногу, вторую же пришлось вытянуть снаружи; при этом между краем коротких носков и поддернувшейся штаниной обнажилась ничем не прикрытая кожа. Неровный полет стрелы закончился крутым нырком, и она, покачиваясь, впилась Артуру в лодыжку.

Нога дернулась, но Артур не подпрыгнул от внезапной боли — он был слишком поглощен своими заботами, так что даже свалившийся на голову кирпич либо вспыхнувший рядом бенгальской огонь вряд ли заставили бы его пошевелиться. Он просто наклонился, выдернул из лодыжки стрелу и положил ее на стол рядом с рюмкой.

Фреда всегда удивляло, каким образом начинается драка: словно включается заведомо неисправный аппарат и ты знаешь, что, если не остановить его как можно быстрее, он неизбежно вырубится сам. Но в такие моменты слишком увлекаешься самим процессом движения в сторону конца, и аппарат превращается в кучу валяющихся на полу болтов и гаек.

На молодом человеке, бросившем дротик, был костюм цвета «электрик», коричневые туфли, желтый пуловер, бежевая рубашка без галстука, а лицо было сплошь покрыто следами от прыщей — несколько из них еще полыхали тут и там. Глаза же его настолько заплыли, что спиртное буквально сочилось из-под век.

— Нельзя ли мне забрать мою стрелу? — спросил он Артура.

Артур поднял голову и спокойно сказал:

— Да, но только извинись, потому что твоя стрела попала мне в ногу.

«Сделай, как он говорит, — хотелось сказать Фреду, — и все обойдется». Но он продолжал сидеть молча, заключая пари с самим собой насчет дальнейшего развития событий. Молодой человек посмотрел на Артура сверху вниз и сказал: