Помоги проекту - поделись книгой:
Но именно что — «словно».
Я проверил тогдашнее расположение планет в Солнечной.
Переносы велись из разных секторов эклиптики. Не было единого направления.
Кроме того, каждый информационный пакет транслировался другим телепортатором.
Почему совпали цифры при совершенно разных условиях?
Впрочем, не совсем разных: точка прибытия, конечно, была общей — приёмный узел ВКС на Земле.
Из членов экипажа станции пользовались телепортатором лишь трое ослушников.
По кодированной связи я приказал взять под наблюдение двух предшествующих и найти лучшего специалиста по телепортации.
Доложил полковнику, что возвращаюсь.
Он холодно вскинул брови. Я покидал станцию, не пробыв на борту и пары часов, ничего толком не сделав. Я не провёл допрос. Командир был разочарован.
В делах имелись протоколы допросов, в ходе которых применялись спецпрепараты — из тех, что развязывают язык. Все ослушники довольно подробно говорили о частностях. И ни слова — о причинах. Допрос с моим участием не дал бы новых сведений.
Я не стал объяснять.
Чутьё говорило мне, что нужно действовать быстро.
Лучший специалист был гражданский.
Маленький, лысенький, пожилой, с острым взглядом карих глаз. То и дело касался рукой воротника рубашки, не стянутой галстуком. Расстёгнутый ворот, свободный джемпер, мешковатые спортивные брюки, всё неброских тонов. Специалист находился в отпуске, но чувствовал себя неловко без костюма-тройки. Наша встреча казалась ему сугубо официальной. Как же: доставили чуть ли не силой.
— Вы телепортатором пользовались? — спросил я, хотя располагал данными из надёжных источников.
— Не довелось, — улыбнулся профессор. — Не было нужды.
— Возможен перехват информационного пакета, с внесением корректив?
— Вот уж вряд ли. Перехватить, взломать сложнейшие коды, разобраться в структуре и в содержании информации, внести изменения даже при наличии квантовых дешифраторов это нереально, поверьте… Что-то произошло с человеком?
— Да.
— Каковы показатели самоидентичности?
— В пределах нормы. Тем не менее человек совершил поступок, не отвечающий прежней личности.
— Связываете изменение с телепортацией? Перехват информационного пакета в процессе трансляции невозможен, я ручаюсь.
— На какой стадии — возможен?
— Хм… При обработке записанной информации, в точке отправления.
— Другие варианты есть?
— В точке приёма — непосредственно перед репликацией. Осмотрите принимающий узел. Между каскадным приёмником и репликационной камерой. Но там всё опломбировано.
— Полагаю, вам будет нетрудно заметить лишнее.
— Так я должен провести осмотр?..
— Вы специалист.
— Приказ?
— Нет, просьба.
— Которую нельзя отклонить…
В соответствующем подразделении ВКС мне открыли все двери.
Я, в свою очередь, некоторые двери закрыл.
Над дверью, за которой находился телепортатор, вспыхнул транспарант — «Регламентная калибровка от завода-изготовителя». Предлог, избавляющий нас от дежурного персонажа. На всякий случай я заблокировал активный режим сканеров, которыми вооружились мой консультант и пара техников из военной прокуратуры. Техники, обесточив телепортатор, начали снимать кожухи и разбирать коммутацию, там, где, по словам профессора, следовало искать лишнее. Консультант изучал шлейфы, уходящие в нутро сверкающей никелем — похожей на яйцо — репликационной камеры.
Всё было своё, родное, обусловленное схемой заводской сборки. Профессор уже был готов заявить о бесперспективности наших усилий. Для очистки совести потянул отдельный провод в мощной изоляции, высвобождая часть, входящую непосредственно в уплотнитель.
Замер, с несколько озадаченным видом.
Подойдя, я посмотрел на экран сканера.
Едва заметное кольцевое утолщение под изоляцией.
— Дайте-ка резак, — попросил эксперт, тронув за рукав техника постарше. — Нет, лучше вы сами.
Техник склонился над проводом, осторожно вскрыл изоляцию.
Включив максимальное увеличение, профессор удивлённо воззрился на картинку.
Провод охватывало колечко из светлого металла — тонкое, плоское, с мелкой насечкой, в которой смутно угадывалась сложная компонентная структура.
— Поздравляю!.. — растерянно хмыкнул эксперт. — Кажется, мы нашли то, лишнее…
Он лихорадочно тыкал пальцем в сенсор активного сканирования. Вспомнив, что сенсор я заблокировал, гневно обернулся. Ничего сказать не успел.
Тренькнул мой наручный коммуникатор: старший из военных полицейских, оставленных мной у КПП, доложил о задержании техника ВКС, который занимался тут обслуживанием телепортатора. Несостоявшийся беглец намеревался покинуть территорию. При задержании умело сопротивлялся. Но бойцов военной полиции учат скручивать и спецназ.
Я приказал тщательно обыскать техника ВКС и взять под стражу. Приказал немедленно арестовать предшествующих ослушников. Приказал исключить возможность самоубийства. Сообщил в контрразведку и в научное подразделение.
Оставалось ждать.
Профессор не мог успокоиться. Нервно ходил от стены к стене. Забывшись, лез к телепортатору. Приходилось одёргивать.
— Чья технология? — в пятый или в шестой раз вопрошал эксперт, кусая ногти. — Это не могли изготовить на Земле!
Сочувственно вздохнув, я приложил указательный палец к губам:
— Через несколько минут с нас возьмут строжайшую подписку о неразглашении.
Профессор застонал.
Я внимательно рассматривал снимок колечка на экране сканера. Невероятная мощь, невероятные функции.
Установивший колечко резидент вселил собственную личность в сознание землян.
Наверное, в фоновом режиме.
Личностная самоидентичность — 99, 95. Остаток — пять сотых процента. Казалось бы — такая малость. Но чужая личность доминирует, подчинила себе волю трёх офицеров боевой орбитальной станции.
Может, не только их.
Когда чудо-колечко было установлено?
Сколько человек прошло через него? Резидент формировал агентурную сеть из «заселённых» военнослужащих. Найти каждого помогут данные тестов.
Ребята из контрразведки медлить не будут — стремление резидента активировать боевые системы говорит, что флот чужаков на подходе. В техническом отношении враг превосходит нас. В общем, некогда предаваться рефлексии.
Дело у меня заберут. Я не узнаю деталей.
Что ж, у каждого своё поле деятельности, своя зона ответственности. Надеюсь, полковник сохранит должность. ТМ
Виктор ЯКОВЛЕВ
На севере дальнем
У лейтенанта Петри последние полчаса были все основания считать себя родившимся в рубашке. Накануне пара «корсаров» К-16— несколько устаревших, но надёжных и хорошо себя зарекомендовавших в полярных широтах палубных истребителей-штурмовиков под командой оберлейтенанта Кинчева взлетела с трамплина крейсера «Герат» для выполнения отвлекающей атаки на авианосную группу противника. Кинчев воевал уже второй год и считался опытным лётчиком, а для его ведомого лейтенанта Петри это был только третий боевой вылет. Они шли на бреющем, на высоте всего нескольких метров над поверхностью моря и, только подойдя на предельную дистанцию нанесения удара, набрали расчётную высоту. Выпустив по команде Кинчева весь боезапас ракетоторпед, Петри вслед за ведущим заложил глубокий вираж, чтобы создать у «белых» видимость их повторной атаки. Судя по всему, противник им поверил, потому что тут же «миледи» (так лётчики с чьей-то лёгкой руки называли систему предупреждения о радиолокационном облучении противником) приятным женским голосом сообщила, что штурмовик захвачен в чужой прицел и сейчас последует ракетная атака. Почти сразу самолёт ведущего взорвался в результате прямого попадания ракеты — шансов спастись у Кинчева практически не было. А Петри неожиданно для самого себя оказался везунчиком. Ему удалось выполнить удачный манёвр и, выпустив тепловые ловушки, уйти от первых ракет. Но потом на него откуда-то сверху свалилась пара «горбылей», судя по манере боя совсем не новичков. Петри удалось сбить один из них, удачно применив «кобру» с последующим переводом в горизонтальный «тэнкан», но второй всё же ухитрился достать его из пушек. Ему ещё раз повезло, когда его спасательная капсула мягко опустилась на великолепный песчаный пляж, на который одна за другой накатывались громадные пепельно-серые волны. На песчаный берег, а не в океан, температура воды которого в это время года могла опускаться до нуля градусов. Выбравшись из капсулы и осознав, что жив и невредим, лейтенант вытащил из специального отсека ранец с АЗ[1] и закинул его за спину. Затем, погладив ещё тёплую обшивку капсулы — всё, что осталось от его самолёта, он пошарил рукой возле кресла и быстро пошёл прочь. Когда он был уже в метрах ста от капсулы, в воздухе грохнуло и в спину мягко толкнуло взрывной волной. На место, где только что лежала капсула, опадало косматое облако. Теперь «белым», если они успели засечь траекторию падения капсулы, труднее будет определить точку её приземления. На тот случай, если им это удалось, Петри решил подстраховаться и отойти от места приземления как можно дальше. Петри пошёл в армию добровольцем чуть более года назад, после того как крылатая ракета «белых» попала в железнодорожное депо, в котором работал его отец. Погибла почти вся ночная смена. У отца в этот день был выходной, но в депо заболел один из мастеров и отца вызвали на подмену. Пережив ужас похорон самого близкого человека, Петри решил, что в колледже он доучится позже, и пришёл в военкомат. У него была хорошая физическая подготовка, и его взяли в авиацию. Окончив ускоренные курсы пилотов палубной авиации и получив лейтенанта, он был направлен на тяжёлый авианесущий крейсер «Герат», принимавший участие в боевых действиях в Северном океане. Сегодня у него был третий боевой вылет.
Достав из накладного кармана комбинезона «поводырь» — миниатюрный электронный планшет-карту, лейтенант нашёл на экране свою отметку. Он находился на самой северной кромке полуострова Кожым, места пустынного и малозаселённого. Ближайший населённый пункт находился в 80 километрах южнее той точки, в которой упала капсула Петри. В чьих руках находился сейчас город, лейтенант не знал. Впрочем, его это мало интересовало. Радиомаяк с момента приземления исправно подавал сигнал бедствия, и лейтенант был уверен, что его уже запеленговали ребята из аварийно-спасательного звена крейсера. Звено во время боя всегда барражировало неподалёку от района выполнения боевой задачи. Пилоты спасательных «сов», в отличие от штурмовых и истребительных эскадрилий, на рожон не лезли и в дело вступали лишь тогда, когда кто-то из своих оказывался сбитым. По прикидкам Петри, в ходе воздушного боя он удалился от места атаки на километров 300–350, поэтому его должны были найти через час, от силы полтора. Достав на ходу из кармана разовую упаковку тоника из комплекта АЗ, он выпил его в несколько глотков и быстрым шагом пошёл прочь от берега. Сначала двигаться было легко, почва под ногами была твёрдая, местами каменистая, поросшая жёсткой невысокой травой. Через несколько километров он дошёл до подножия гряды сопок и после минутного раздумья решил сначала перевалить через первую, а потом сделать привал. Идти стало тяжело — склон сопки оказался довольно крутым и к тому же заросшим густыми зарослями бамбука, и когда Петри добрался, наконец, до плоской вершины, он порядком устал. Спустившись немного по обратному склону сопки, он набрёл на небольшую полянку и решил здесь передохнуть. Солнце уже клонилось к закату, в здешних широтах темнело рано, но лейтенант был уверен, что его найдут ещё засветло. Он посмотрел в низкое северное небо, надеясь, что это, может быть, произойдёт прямо сейчас, и в этот момент боковым зрением уловил тусклый блеск ниже и справа по склону. На спасательном вертолёте ничего блестеть не могло, бронестекло кабины тоже не давало бликов на солнце. В комплект АЗ входил и лазерный бинокль. Через мощную оптику лейтенант разглядел серебристый бок наполовину зарывшегося в землю металлического предмета и решил подойти поближе. Ничего необычного — «SC-З» — стандартная спасательная капсула, которой оснащали различные типы одноместных истребителей и штурмовиков. Различные типы боевых самолётов — но только в армии противника. Это была капсула вражеского истребителя серии G, которые, за характерный из-за высоко расположенной на фюзеляже кабины силуэт, лётчики «красных» называли «горбылём». Лейтенант со всеми мерами предосторожности подобрался к капсуле и сейчас стоял в метре от неё. Капсула имела следы прямого попадания ракеты — броня оплавилась в нескольких местах, — удивительно, что она вообще сработала. Люк был задраен. Такое случалось только в случае гибели или тяжёлого ранения пилота. Ручка внешнего открывания люка почти не пострадала, и Петри с некоторым усилием потянул её вниз. Люк отъехал в сторону. Чужой пилот висел на ремнях, из-под шлемофона на подбородок стекла и уже застыла тонкая струйка крови. Но он был жив, — Петри уловил слабое биение пульса на шее лётчика. Скорее всего, это был пилот одного из тех двух «горбылей», атаковавших самолёт Петри. Того, который ему удалось сбить. Петри выругался — его положение после этой находки значительно осложнилось. Очевидно, что радиомаяк вражеской капсулы тоже включился после падения, а это значит, что капсулу ищут поисковые вертолёты «белых». И они могут прилететь раньше, чем свои. Если ему сейчас постараться скрыться в лесу, то он может просто не успеть уйти на безопасное расстояние. Все поисковые машины — и свои, и чужие — были оборудованы чувствительными сканерами, обнаруживающими человека за несколько километров. Взорвать капсулу с раненым пилотом и попытаться всё же уйти ложбиной между сопками? Это можно. Петри нащупал рукой кнопку самоликвидатора на кресле пилота, — она располагалась примерно там же, что и в капсуле штурмовика Петри. Оставалось только нажать, и через двадцать секунд вместо капсулы останется кучка пепла. Чёрт с ним, с этим «беляком», небось его, Петри, в такой ситуации не пожалел бы. Рука его потянулась к кнопке и застыла. Он почти физически ощущал, как истекает отпущенное для принятия решения время. Но нажать её лейтенант не смог. Кляня себя самыми последними словами, он выхватил нож, полоснул им по ремням, удерживающим лётчика, и, перекинув через плечи тяжёлое тело, только тогда нажал кнопку. Деревья и кустарник не дали далеко распространиться взрывной волне. Петри услышал глухой звук взрыва, но не стал оборачиваться.
Чужой лётчик был парнем крупным, и Петри, несмотря на свою хорошую физическую форму, шёл медленно. Но, успокаивал он себя, шанс у него есть. Теперь поисковая команда противника, потеряв сигнал радиомаяка, могла рассчитывать только на сканер, а это увеличивало район поиска и, самое главное, увеличивало время поиска. А время работало на лейтенанта Петри. Его радиомаяк был включён на волне, которую слышат только поисковые вертолёты крейсера «Герат», и они уже совсем рядом. Должны быть совсем рядом… Он услышал над головой тяжёлое шелестение винтов и, даже не посмотрев наверх, понял, что это не «сова». У «совы» винты работали почти неслышно, с лёгким, трудноразличимым для человеческого слуха свистом. Это была чужая машина. Петри остановился и аккуратно опустил лётчика, так и не пришедшего в сознание, на траву. Затем достал «глок» и щёлкнул кнопкой предохранителя. Он узнал этого парня, ещё там, когда открыл люк его капсулы. Они познакомились лет пять назад, ещё в той жизни, до войны, когда вместе отдыхали на одном из южных курортов. Часто играли в пляжный футбол и даже пытались ухаживать за одной и той же девушкой… Он даже почти вспомнил его имя, — то ли Толя, то ли Лёша… Вражеский вертолёт завис над верхушками деревьев, из него выбросили длинный трос, по которому вниз быстро заскользили фигуры в пятнистом серо-зелёном камуфляже. Вертолёт развернулся носом к сидящему на земле лейтенанту и направил на него хищные дула крупнокалиберных пулемётов. «Пятнистые» короткими перебежками, беря две неподвижные фигуры в полукольцо, начали приближаться к лейтенанту. Когда они подошли совсем близко, сухо щёлкнул одиночный выстрел. Лёгкий, почти неразличимый для человеческого уха свист никто из одетых в камуфляж бойцов не услышал. Высоко над их головами пронеслись дымные шлейфы ракет «воздух-воздух», и тяжёлый вертолёт за их спинами исчез в яркой вспышке взрыва. Следующие ракеты ударили в ближний склон сопки, превратив его в бушующее море огня…
Юрий ЛОЙКО
Механическая любовь
Вокзал полнился суетливыми роботами всевозможных моделей, сверкающие новизной поезда прибывали на уложенный плиткой перрон. Преисполненный важности и напускной механизированности голос по громкой связи объявлял расписание движения железнодорожного транспорта.
Два новёхоньких робота серии «NR-03» ещё вчера вышли с завода и самостоятельно направлялись в соседний город к заказчику. Автоматика общества достигла того уровня, когда техника привозила себя в место назначения, однако у двух роботов были некоторые особенности. В их мозг вмонтирована схема, имитирующая целую гамму чувств, недоступную для предыдущих моделей.
— Зачем мы нужны хозяину? — спрашивал робот, что повыше ростом, своего спутника.
— Уборка, встреча гостей, обслуживание, — скупо ответил второй, коротышка с долговязым телом и покачивающейся при ходьбе головой. — Не твоя забота.
— Имена хоть бы дали.
— Я могу называть тебя Стик.
— Стик? Что же это за имя? А ты тогда… ммм… — красновато-зелёные шарики глаз вращались в глубоких глазницах. — Круп.
— Не понял?
— Ты маленький и крупный. Вот так.
— Подожди минуту, я схожу в здание вокзала и взгляну на расписание, заодно прикуплю нам смазку.
— Как скажешь.
Коротышка засеменил к деревянным дверям, через которые входили и выходили, звеня пятками и бьющимися о тело руками, другие модели.
Стик, подобно ребёнку вертел головой налево и направо, пока не приметил у одного из вагонов девушку в красном платье.
Поделиться книгой: