Жаль, не добили

– Граждане, да что вы так суетитесь? – осведомился с галереи Гныш. – Куда торопитесь-то, мрази?!

Он выпустил пару очередей, а Изольда закончила дело. Она шла к двери, держа пистолет-пулемет в вытянутой руке, стреляла короткими прицельными очередями. Эта дьяволица улыбалась!

– Давай, Изольда! Объявляется белый танец, господа! – выкрикнул Касьян.

От треска закладывало уши. Широкую мужскую спину прошила очередь. Человек так и повалился, не выпуская дверную ручку. На него упал седоволосый дядька, подавившись криком. Дергался как припадочный глава общины русинов. Его добила пуля в шею, из гортани брызнул фонтан крови. Он повалился на даму с лисьей мордочкой. Та за неимением иных вариантов решила прикинуться мертвой.

– Нет уж, дорогуша, так не пойдет! – воскликнула Изольда и отпихнула ногой Ружана, истекающего кровью.

– Не надо! – взвизгнула женщина и подавилась пулей.

– В десятку, – резюмировал официант, отлипая от стенки.

Гныш спустился по широкой парадной лестнице. Возбуждение хлестало из него, неуклонно повышалось настроение.

Он подошел к столу, нагнулся, заглянул под бахрому скатерти.

– А это кто у нас? Тоже спрятались, Валентина Митрофановна? Что же вы так бездарно?.. Вылезайте скорее, покажите ваше дивное личико.

Женщина выкатилась из-под стола с обратной стороны. Она была белее бумаги, от страха постарела лет на двадцать.

– Прекратите! – провизжала дама. – Вы не понимаете последствий своих действий! Вы сошли с ума, так нельзя!

Она споткнулась, подломился каблучок. А встать уже не смогла. Страх парализовал ее. Женщина лишилась дара речи, когда над ней нависла фигура с автоматом.

– Да ладно, Валентина Митрофановна, что вы как маленькая? – Гныш откровенно потешался. – Ничего личного, как говорится. Обживетесь на том свете, глядишь, и там какое-нибудь дельце замутите. А нам в этом мире не мешайте, хорошо?

Он стрелял ей в голову, ничуть не беспокоясь о том, как эта женщина будет выглядеть в гробу. Выбил пустой магазин, вставил новый. Но все мишени кончились. Надо же, какая жалость.

– Да ты, Гныш, в натуре лицедей, – уважительно пробормотал официант.

– Учись, Петро! – заявил Касьян.

Изольда пробормотала, что хочет выпить, направилась к столу и стала ругаться:

Ни одной целой бутылки!

Провернулся ключ в замке, створка двери сдвинулась вместе с мертвым телом. Вошел второй официант с пистолетом.

– Покурил? – осведомился Гныш.

– Обкурился, – буркнул тот.

Касьян похлопал по карманам, извлек телефон. Абонент отозвался после первого же гудка.

– Порядок, пан полковник, – отчитался Гныш. – Первая половина плана выполнена.

– Хорошо, – проворчал собеседник. – Закончишь – доложишь.

– Есть еще вторая половина? – спросила Изольда.

Она забралась под стол за упавшей, но не разбившейся бутылкой. Официанты уставились на ее аппетитную попку, туго обтянутую джинсами.

Гныш вскинул «Узи», снова затрещали выстрелы. Один его сообщник откинулся к стене с пулей в голове, даже удивиться не успел. Второй дернулся, выпучил глаза. Но и ему не повезло, длинная очередь порвала грудину. Три секунды на двоих – мировой рекорд?

Он направил автомат на женщину. Та застыла под столом, потом стала выбираться оттуда, вытаскивая горилку. Она двигалась очень медленно, словно боялась, что если дернется, то сообщник раньше времени нажмет на спуск.

Разбираться с возмущенной дамой в планы Гныша не входило. Баб не переспоришь. Он выпустил в Изольду несколько пуль. Ее руки сломались, она ударилась челюстью об пол. Живучесть слабого пола всем известна. Гныш подошел поближе, выстрелил ей в затылок. Вот так-то лучше.

Он перевел дыхание, набрал тот же номер и доложил:

– Вторая половина плана выполнена, пан полковник.

– Отлично, уходи оттуда.

Касьян проверил телефон – сообщений не поступало. В окрестностях поместья прогуливался его человек. Он предупредил бы об опасности, вздумай дорогие гости подстраховаться. Значит, всех положили.

Человеческая тупость и доверчивость беспредельны. Он покосился на тела, разбросанные по всему помещению. Изольда с парнями даже не подозревали, что им было уготовано. Он нашел этих людей во Львове, когда-то служил вместе с ними. Отбирал тех, которых не жалко.

Изольда была отличным снайпером, попадала в лоб сепаратисту с шестисот метров. Хрен с ней, с этой лесбиянкой.

Касьян с невольным восхищением обозрел холл. Двенадцать трупов на полу. Еще пяток на улице. Семнадцать душ к чертовой матери. Никого в огромном съемном доме, только он, самый быстрый и живой.

Гныш почувствовал дикий голод. Он сел за стол и стал запихивать еду в рот прямо руками, не замечая, что ест – креветки, огурцы, колбасу, мясо. Все равно пропадет, протухнет.

Касьян очнулся. Пора сваливать. Скоро сюда примчится свора в погонах. Он залпом выпил рюмку горилки, выбрался из-за стола, вышел через черный ход, перебежал задний двор, вылез из дыры в ограде, которую заранее приготовил. Внедорожник стоял в кустах, ждал своего водителя.

Гныш не боялся, что снайпер, засевший в укромном месте, сейчас нажмет на спуск, выполняя третью часть плана. Он доходчиво объяснил любимому полковнику, что этого делать не надо. Помрет Касьян Гныш, и пойдет гулять по миру компромат на людей, отягощенных высокими должностями.

Глава 9

Ударно-штурмовая группа двумя колоннами двигалась по лесу в южном направлении. Запуганные Шутило и Харченко, взятые в Выжихе, божились, что покажут дорогу, и пока от своих намерений не отказывались.

С ними поработали умные люди из МГБ. Специалист с погонами майора, прибывший из Каргополя, сочетал пристрастные беседы с неким химическим препаратом, очередной революционной разработкой профессора Майрановского.

Новинка работала неплохо, но теперь бойцам фактически приходилось тащить пленных на себе. Их головы вернулись в норму, но координация хромала.

Уже сорок минут группа находилась в пути. Солдаты-сибиряки из стрелковой дивизии, кряжистые выносливые мужики, не привыкли жаловаться на усталость. Они упорно шли вперед, давая фору своим офицерам.

Тяжелый телефонный разговор с начальством принес плоды. Для выполнения боевого задания районному управлению МГБ была придана рота хорошо экипированных красноармейцев. Под покровом ночи их высадили на станции Рошмень и тремя грузовиками отправили в Постычев. Там они отдохнули два часа. В четыре утра командир роты капитан Збруев построил солдат во дворе управления и доложил о готовности. Ударный отряд был усилен десятком милиционеров и опергруппой Кравца.

Западнее Гачевки грузовики съехали с дороги и пропали в низине, заросшей кустарником. Короткое построение, постановка задачи, и два ручейка потекли на юго-запад, в обход Щучьего озера. Двигались быстро, под прикрытием рослой травы.

Пастушок на кляче, выгнавший стадо на пастбище, заметил чужаков и попытался дать деру. Кто-то из солдат бросился наперерез, испугал лошадь. Та взвилась на дыбы, сбросила пастушка. Тот что-то мямлил, пыхтел. Смысл его монолога сводился к следующему: он всего лишь пастушок, племянник старосты дядьки Аврелия. Ему и в голову не пришло бы бежать в село и докладывать о появлении бойцов Красной армии.

Ручейки устремились дальше, обтекая преграды и возвышенности. По лесу бойцы шли двумя параллельными колоннами. Длинноногие гонцы осуществляли связь между подразделениями.

Алексей двигался с первым взводом. За его спиной пыхтели Тамбовцев с Грековым, где-то дальше втихомолку ругался Газарян, чуть не потерявший сапог на топком участке.

Перед каждой колонной шли дозоры, подавая условные сигналы. Крикнет сойка один раз своим трескучим визжащим голосом – двигаем дальше. Дважды – всем сидеть, непонятная ситуация. Трижды, почти без пауз – тревога!

Группа втягивалась в болота. По утверждению проводников, на этом участке они вполне проходимы. Можно не мостить гать, но стоит вооружиться жердинами, чтобы не провалиться в трясину. Солдаты выламывали длинные палки, обстругивали их на ходу ножами.

Тропы через болота действительно имелись, но авангарду приходилось идти осторожно, прощупывать почву, следить за наличием инородных предметов. Встала левая колонна, солдаты передавали по цепочке тягучим шепотом: впереди растяжка, переступать осторожно.

Такая же история приключилась и на правом фланге. Бойцы аккуратно преодолевали опасное препятствие, пошучивали. Мол, нам, суровым сибирякам, пара осколков – что слону дробина.

– Не спешим, товарищи, осторожно, – бормотал, пропуская солдат, комвзвода лейтенант Невзлин. – Неприятности нас и так дождутся.

Разгорался новый осенний день. Листва на деревьях еще держалась, но уже расцвечивалась всеми красками спектра, за исключением разве что синего. Влажный мох прогибался под ногами. Квакали лягушки, полчища кровососов носились в воздухе, атаковали незащищенные участки кожи.

Колонны вышли из болота на возвышенность. Солдаты избавились от жердин. Кряхтели номера пулеметных расчетов. Они волокли на себе тяжелое железо и боеприпасы.

По рядам прошел приказ: привал пять минут, всем укрыться в складках местности!

Рельеф становился сложным. Болота бойцы прошли, но впереди вырисовывались новые трудности. Местность шла на повышение. Подрастали и уплотнялись скалы, вставали на пути какими-то причудливыми редутами. На склоне валялись булыжники, топорщились пучки кустарника.

Разведчики в пятнистых маскхалатах выдвинулись вперед, пропали в траве. Передохнувшие солдаты рассредоточились у подножия возвышенности, ждали приказа. Впереди, по-видимому, начиналось то самое Карпакское урочище, в одном из уголков которого Нестор Бабула устроил свой базовый лагерь.

«Проход не должен быть сложным, – размышлял Алексей, обсасывая травинку. – Они постоянно ходят туда и обратно, не станут сами себе создавать препятствия. Другое дело, выбрать нужную тропу, идущую через весь этот лабиринт».

Подполз Газарян, возбужденный, фуражка на затылке, весь измазанный дарами прикарпатского леса.

– Приветствую, командир. Пленные поют, что это не здесь. Нужно сместиться метров на триста западнее, пересечь речушку. Там будет тропа за Хохмяжную гряду, которую используют бандиты. По ней можно выйти к базе. Оба уверяют, что там голый участок и пулеметы. Но если подобраться незаметно, напасть внезапно…

– Ладно, давай пока без сложных соображений, – проворчал Алексей. – Начнутся неприятности, по обстановке и порешаем.

Через пару минут вернулись разведчики, скатились за косогор.

Сержант Максимов отчитался:

– Проблемно впереди, товарищ капитан. Тропа отсутствует. Повсюду скалы. Не пройдем. Даже если попытаемся и втянемся в это несчастье, то окажемся в западне. Достаточно пулеметчика на вершине скалы, и он нас всех оттуда положит.

– Збруев, командуйте бойцами, – бросил Алексей. – Триста метров на запад вдоль опушки, там поищем тропу. Передвигаться скрытно, толпой не валить.

– Ага, усвоил, – сказал голубоглазый офицер и стал отползать.

Отряд под прикрытием кустарника смещался вдоль леса. Снова уползли разведчики – прокладывать безопасную дорогу. Иногда покрикивала сойка, раздавались отрывистые одиночные звуки.

Речка оказалась двухметровой переплюйкой, заваленной упавшими деревьями. Она вытекала из скал и пропадала в лесу. Бойцы переходили ее вброд, проваливались в ямы, ругались. Кто-то искупал автомат, что стало предметом едких шуточек.

Греков забрался на дерево, лежащее поперек реки, стал перебираться на корточках.

– Дурень, ползи, – посоветовал ему в спину Тамбовцев.

– А лучше назад вернись, – заявил Газарян. – И иди нормально, как все.

– Ага, все меня учат, – проворчал лейтенант. – Словно сами не впервые живут.

Сорвалась рука, он глухо ругнулся и свалился в воду.

Крепкий боец, ядовито посмеиваясь, вытащил его за шиворот и полюбопытствовал:

– Хороша водичка, товарищ лейтенант?

Греков надулся, а когда переправился на другой берег, стал стаскивать с себя сапоги, сливать воду.

– Картина маслом, – заявил Газарян. – «Ехал Греков через реку» называется.

Впереди возникла небольшая каменная гряда, сползавшая к лесу. Крики сойки уверяли в том, что проход свободен. Солдаты перебирались через камни, скапливались в лесу у подножия возвышенности. Пулеметчики устанавливали на треноги ручные «дегтяревы».

Путь в каменное царство зарос ромашками и клевером. В урочище вел лишь один проход. Прямо по курсу между остроконечными зубцами просвечивала брешь метров двадцать шириной, перегороженная обломками скал.

«Не рукотворная ли это баррикада? – с опаской думал Алексей, припадая к окулярам бинокля. – Бандиты не показываются, но если данная тропа действительно ведет к базе, то они обязаны контролировать ее. Видимость снизу усеченная. За баррикадой проход между скалами резко сужается. Над петляющей тропой нависают стены. Угодить в западню на этом участке можно запросто. Разведчик прав. Тут вполне достаточно одного пулеметчика».

Он смотрел в лица залегших солдат. Обычные мужики, еще молодые, но бывалые, обстрелянные. В основном русские и украинцы, несколько чернявых татар. Жалко всех до одури. У многих семьи, девушки, у всех надежды на счастливую жизнь. Война закончилась больше года назад, глупо умирать в мирное время.

– Фермопилы, – зачарованно пропыхтел Газарян, озирая мрачные скалы с прожилками минералов. – Они самые и есть. Обидно только, что мы на этой стороне, а не на той.

– Обозлишься на родную власть – будешь на той, – заявил Греков. – Никто еще, кстати, не доказал, что на той стороне нас поджидают царь Леонид и триста спартанцев.

– Алексей, разведчики вернулись, – прошептал за спиной капитан Збруев. – Бандеровцы там, они их видели. Курят, болтают, пулеметы в амбразурах. Вырезать втихую не получится, их там не меньше отделения. Нас пока не замечают, но если встанем в полный рост…

– Не надо вставать в полный рост, капитан, – отозвался Кравец. – Отправляй взвод на штурм высоты, самых боевых, подготовленных. Мы тоже пойдем. Пусть пулеметчики с флангов прикрывают. Ползем, пока можем. Встаем перед самой баррикадой. Как проскочим – выслать вперед дозоры и пулеметный расчет.

Бойцы ползли по высокой траве, стиснув зубы. Пока их прикрывала растительность, но надолго ли? Боевики не вставали, иначе увидели бы солдат. Они сидели где-то за камнями. Оттуда тянуло табачным дымком, там лязгало железо.

Бормотание бандитов становилось явственнее, различались слова. Шутить изволили хлопцы.

Кто-то бубнил простуженным басом:

– Сон сегодня видел потешный. Сортир искал. Все облазил, мать его.

– Нашел? – поинтересовался товарищ.

– Нет, ни хрена. Пропал он, как корова языком слизала.

Бандиты сдавленно смеялись. Мол, вот и хорошо, что не нашел, а то обделал бы всех.

Звякнула антабка на автоматном ремне солдата. Дьявол! Хохот прервался, покатились камни. Кто-то лез на баррикаду. Ждать больше было нечего.

– Рота, в атаку! – гаркнул Збруев.

Волна немногословных сибиряков хлынула вперед. Без «ура», «За Родину, за Сталина!», в гробовом молчании, с каменными лицами. Им надо было пробежать метров двадцать. Заорали бандеровцы на той стороне.

На камнях выросла личность без шапки, с вытаращенными глазами и немецким ручным пулеметом с лентой в жестяной коробке. Этот тип открыл огонь от бедра. Хватало мужику здоровья держать эту штуку на весу.

Шквал огня ударил с двух сторон, атакующие тоже не безмолвствовали. Споткнулись два красноармейца, рухнули у подножия баррикады, но и пулеметчик опрокинулся на спину. Бандеровцы не собирались сдаваться, знали, что красные пленных не берут. Они вставали, лезли на камни, открывали огонь из автоматического оружия.