Я из будущего

– Сколько патронов осталось? – спросил я у командира расчета, одним движением запрыгивая в кузов.

– Чуть меньше половины ленты.

– Ух ты, целое богатство, – хмыкнул я и, обернувшись, сказал зенитчикам: – Смотрите внимательно и учитесь.

– Давай-давай, покажи, что ты умеешь, – громко хмыкнул лейтенант.

Конечно, без сети, дальномера и другой аппаратуры Древних задача передо мной стоит сложная, однако знания базы «Стрелок» и нескольких сопутствующих и профильных у меня оставались. Штурмовики, что крутили круг над станцией и время от времени пикировали вниз, пока еще были над нами. Закончив бомбить, они начали работать пулеметами, вот одну такую «пташку» я и встретил горячим русским приветом.

Первую очередь я дал пробную, проверял прицел и темп стрельбы зенитки. Пули хлестнули по мотору, оставляя полосы на бронированном крыле, и вот мотор зачихал, выбрасывая клубы дыма, что-то я ему там повредил. Не успела замолкнуть пробная очередь в шесть патронов, как прозвучала вторая на три. В этот раз я попал куда надо. Пули одна за другой пробили бронированное остекление фонаря и снесли голову пилоту. Так что, не выходя из пике, тот, оставляя дымный хвост, врезался в землю у нас за спиной. Но в городке, где-то на площади. Взрыва сильного не было – толчок и огонь с черным дымом на месте столкновения с землей. Однако это еще было не все, второй самолет штурмовал не меня, но бок подставил, и я своего не упустил. Густо дымя, тот ушел за город и, судя по тому, как не взлетел, сел на вынужденную, а я уже бил по остальным. Потеряв четыре самолета – после каждого пике штурмовики просто не выходили из атаки, а врезались в землю, – остальные, покрутившись, потянулись к себе. Я по ним стрелять не стал, хотя боезапас остался, поэтому, присев у борта, спросил у лейтенанта:

– Ну как, и кто из нас зенитчик?

– Это было что-то, – широко улыбаясь, ответил тот. – Я такой манеры стрельбы и не видел никогда. Очень ты резвый и стреляешь не длинными очередями, а короткими и прицельными. Я видел, ты постоянно подправляешь прицел, даже во время стрельбы как-то умудряешься.

– Опыт, да и тут надо иметь, – постучал я по виску указательным пальцем.

Ответить лейтенант не успел, его позвали со стороны вокзала, какое-то начальство требовало, и меня окружили зенитчики. Вернее, спрыгнув, я стал общаться с командиром расчета, пока остальные занимались чисткой и перезарядкой пулемета. Честно говоря, то, как на меня смотрел лейтенант, мне не понравилось. Так смотрят дети на игрушку на витрине магазина. Одним словом, нужно пользоваться подвернувшейся возможностью и как можно быстрее валить. Я тут не для того, чтобы немцев с воздуха приземлять, вот пусть эти парни и делают это. Дам командиру наставление, он после увиденного слушал ну очень внимательно, да и то, что я финскую прошел, ему уже командир успел сообщить, так что мои слова ложились куда надо. Была бы возможность, он бы еще и записывал. А я ничего такого ему не сообщил, просто перечислил основные правила стрелка, вот и все.

Лейтенанта все не было, видно получал плюшки за сбитых, все же он тут командовал зенитной обороной, поэтому я заторопился попрощаться с сержантом, сказав, что собираюсь уехать с эшелоном, который формируют на станции, и быстро ушел. Тот держать меня не стал. Дальше я быстро покинул станцию и городок, бегом направляясь к роще. С челноком все было в порядке. Он относился к малым, так что деревья его скрывали. Был бы стандартный средний или большой, возвышался бы над деревьями. Хорошо, что мне достался трофеем вполне компактный, разведывательный.

Челнок не обнаружили, и это радовало, лишь стадо коров заметно приблизилось, но пастух был с другой стороны, и роща его не интересовала. Пройдя на борт, я заказал второе и, поменяв местную одежду на привычный пилотский комбез, сел полдничать. Взял гречку с гуляшом, а запил все компотом. Теперь осталось дождаться ночи, и можно лететь дальше, искать того лейтенанта.

То, что танки уже были сняты с платформ и часть эта где-то укрылась, я знал. Не предполагал, а именно знал. Эшелон с пустыми платформами как раз вернулся на станцию, двигаясь задним ходом, когда штурмовики улетели и я общался с сержантом, командиром расчета. Тогда и свалил. Эшелон был тот самый, теперь я был в этом точно уверен. Сейчас его погоняют по запасным путям, развернут, загрузят и отправят в тыл.

Ждать было невыносимо, время в этой жаре как будто остановилось, так что, взяв «Рег», я пошел тренироваться наружу. Сам челнок стоял в роще, почти в самом центре. Тут деревья немного расступались, давая просвет, вот сюда я и совершил посадку. Места для тренировок хватало, и следующие два часа пролетели для меня как мгновение. Потом ужин, и снова ожидание. Со скуки я собрал дроида, и тот начал делать уборку на борту челнока. Вспомнив, что собрался проверить себя в капсуле, прошел в трюм и, раздевшись, лег в нее. Диагностика меня ошарашила, если это можно так сказать. Изменения коснулось всего, даже ДНК. Паразит меня менял, и я не мог понять, плохо это или нет. Хромосом, вон, в ДНК прибавилось. Я так до самой темноты и изучал, что тот во мне изменил. Знаний только не хватало, врач первой категории, может быть, и разобрался бы, но не я. Да и ученый тут нужен по медицине, тот бы точно пояснил, что со мной происходит, во зло это или во благо. Повздыхав, я продолжил ждать наступления ночи. В моем случае даже поговорка «если невозможно прекратить бунт, то нужно его возглавить», не катила.

Наконец наступила ночь, я дождался, когда совсем стемнеет, и, подняв челнок в воздух, повел его вдоль нитки железной дороги в сторону передовой. Войск тут хватало, оборудование высвечивало людей, но которые из них мои, попробуй найди. Прикинув, как бы я сам поступил, решил, что разгрузку лучше провести на одной из близких к передовой станции. Самая близкая была уничтожена, а вот та, что была за ней, в двадцати километрах от передовой, несмотря на явные следы бомбежек, еще функционировала, а заметив самодельные съезды и даже следы от гусениц, я понял, что нашел. Дальше я двигался по следам. Челнок висел на километровой высоте и слегка свистел двигателями. Не ревел, так что уши можно в коробочку складывать, и не привлекал к себе внимания. Разведывательное оборудование позволяло мне видеть ночью как днем, так что следов танков я не терял. Их пытались замаскировать, похоже, к последнему привязали срубленное дерево. Немецких пилотов, может, это и обманет, но мне ничто не помешало найти небольшой лес, где те встали на опушке, кстати, неплохо замаскированные. Кто-то из танкистов в этом толк понимал.

Убедившись, что на другой стороне леса никого нет, в стороне только часть на сотню людей стояла, судя по технике, с транспортом связанная, я совершил посадку, подломив пару деревьев у основания, и заглушил двигатели. Тут до опушки метров триста, сверху я прикрыт. Ремонтный дроид, что я взял с собой, поднял сломанное дерево и листвой накрыл челнок, потом со вторым то же самое проделал. Все, от обнаружения с воздуха замаскирован, теперь до танков осталось добежать. Надев бронекостюм, я вооружился и, оставив челнок под охраной специализированных дронов, побежал к танкистам. Нужно поторопиться. Летняя ночь коротка, а я и так много времени потратил на то, чтобы их найти. До рассвета всего два часа осталось.

Через пару минут я уже был где надо. Вот дальше встала проблема, как среди почти трех сотен людей найти нужного. Часовых я обошел, после чего стал банально подходить к каждому из спавших и проверять их на установленную сеть. Тех, кто просыпался, усыплял станером, поставленным не на оглушение, а на недолгий сон. Там была возможность менять тип излучения, полицейская машинка все же. Однако сколько я фонариком ни освещал людей, нужного лейтенанта все не было. Я проверил всех, кого мог, даже в технику начал заглядывать, пока в одном танке на месте наводчика не нашел того, кого нужно. Он сразу проснулся и дернулся, когда я, осветив фонариком, определил, что это моя цель. Я сразу же нанес удар пальцами, вырубая его, не встретив при этом никакого противодействия. По идее с боевыми базами даже сонным можно отбиваться от нападения на вбитых рефлексах, а тот этого не сделал. Или он не понял, что на него напали, или боевых баз не имел. Предположу, что второе вернее, необученный какой-то владелец сети. Плохо. Надежды на него начали сыпаться.

Вытащив его тело из боевого отсека танка, кстати, Т-26, я закинул его на плечо и побежал в глубь леса. Вот-вот рассветет, а мне еще с ним пообщаться нужно. Пока нес его, тот шлемофон по пути потерял, оставшись в комбинезоне. Бросил я его на листву метрах в трехстах от секретов и быстро обыскал. На поясе у него была кобура с наганом, за голенищем сапога нашлась классическая финка, у меня такая была, досталась трофеем от блатных. Документы, найденные в нагрудном кармане гимнастерки – пришлось комбез расстегнуть, чтобы до них добраться, – были оформлены на командира танкового взвода лейтенанта Семенова Алексея Всеволодовича, восемнадцатого года рождения, комсомольца. Помимо документов тут была пачка писем от родных и недописанное письмо в ответ.

– Так ты местный, – пробормотал я. – Откуда сеть тогда?

Уже совсем рассвело, так что можно было работать и без фонарика. Быстро пролистав документы, я задумался. Что-то не сходится. Сеть есть, пилотский разъем на затылке тоже, я уже проверил, не обознался, почему он тогда тут?

Достав медицинский планшет – сканер нужной специализации я не нашел – и подключив его к разъему на руке, стал проверять, что за сеть установлена.

– Не понял, она же отключена, – удивился я, после чего посмотрел на лейтенанта и пробормотал: – А ведь похоже, ты не знаешь, что у тебя сеть стоит. Не пилотская, правда, штурмовика третьего поколения, но стоит. Причем с усиливающим имплантом. Одним, но зато на силу. Сейчас они отключены.

Сев на корточки рядом с телом лейтенанта, я продолжал размышлять. Что тот мне не поможет и я зря его искал, уже стало ясно как день. Можно уходить, выстрел холостой получился, но я решил узнать, как Семенов обзавелся сетью. Нажав на пару точек на его шее, я заставил того очнуться. Он застонал, ухватившись за шею и голову. Открыв глаза, он почти сразу расширил их, увидев меня, и, работая руками-ногами, стал отползать, пока не уперся спиной о ствол дерева.

– Ты кто? – немного жалобно спросил он.

– Можно считать, что я друг, – так же по-русски ответил я и тут же спросил на общем: – Ты меня понимаешь?

– Что? Вы немец? Я не знаю этого языка.

– Мне сложно ответить на этот вопрос, так как в моих венах течет и немецкая кровь и русская. Как это ни забавно звучит, но оба моих деда воевали в эту войну. Причем с разных сторон. Один лейтенант вермахта, сапер, другой закончил войну старшиной на батарее, командиром гаубицы, в Берлине.

– Мы победим?

– Если ты имеешь в виду русских, то да, мы победим. Хотя победу у нас потом украдут. Но это уже не важно.

– Вы из будущего?

– А ты умен. Молодец, догадался, – я активировал открытие, и шлем сполз за спину, что позволило нам оказаться лицом к лицу.

– Вы нам поможете победить немцев?

– Зачем? – прямо спросил я.

– Ну, они враги… – неуверенно ответил тот. – Они напали.

– Смотри, видишь, ползет эта букашка? Теперь я веточкой меняю ей путь, и она ползет в другую сторону. А если вернуться назад и не мешать ей, она поползет, куда ей нужно, и судьба, что ее ждет, нам известна.

– Вмешательство – это плохо?

– Я же говорю, ты умен, не зря тебя выбрали. Наверняка высокий интеллект. Да, если произойдет вмешательство, то никого не будет. Ни моих родителей, ни меня, ни сестер. Будущее изменится, и для меня там места уже не будет.

– Я вам зачем? Зачем мы встретились?

– Ты не перестаешь меня поражать, видишь самую суть дела. Дело в том, что я потерпел аварию и был достаточно серьезно ранен. Я потерял сеть и не могу вернуться домой. Заметив, что у тебя такая стоит, я подумал, что ты сможешь мне помочь, но ошибся, она у тебя даже включена не была.

– Вы об этой штуке на затылке и точках на руках?

– Да, это выходы разъемов для подключения. Меня интересует, откуда она у тебя. Ты об этом знаешь?

– Нет, – медленно покачал тот головой. – Два года назад, когда я учился в танковом училище в Орле, пропало трое наших. Я тоже. Меня потом нашли с этим украшением в лесу рядом с ближайшим городом, а парней нет. Врачи изучали, рентген делали, даже думали вырезать, но еще хуже сделать боялись. Не тронули. Так и живу. Привык уже, не мешает.

– Там заглушка должна стоять, она с кожей сливается, и разъем не видно, – задумчиво пробормотал я. – Вот что, мне тебя в капсуле проверить надо. Есть одно подозрение.

– Что за капсула, далеко? Меня ведь хватиться могут. Мы тут до вечера стоять точно будем, так что искать начнут.

– Да, действительно, – очнулся я от раздумий. – Вот что, сбегай, предупреди, что уйдешь… М-м-м, к разведчикам. Они тебе дадут перерисовать карту позиций немцев на этом участке. А чтобы одного отпустили, скажи, друга детства встретил, тебя одного приглашал.

– Хорошая идея. А у тебя есть такая карта?

– Да, я сюда на аппарате из будущего прилетел. Снял позиции, дам перерисовать. Это не сильно повлияет на вмешательство, хотя и может. Предупреди, что часа четыре, а то и пять тебя не будет. Главное, запомни: обо мне никому, это тайна. Расскажешь, сорвешь все.

– Хорошо. А куда?..

– Туда, – указал я направление в сторону части и остался сидеть, а лейтенант быстро скрылся между деревьев. Бежал он как ветер.

То, что он меня может сдать, я предполагал, а чтобы это прошло для меня без неожиданных сюрпризов, нацепил на него не только маяк, но и микрофон, и сейчас слушал через планшет, как тот тяжело дыша бежал, прорываясь через ветки кустарника. По пути он ойкнул, и по бормотанию я понял, что тот нашел свой шлемофон. Потом был оклик часового, отзыв и радостный доклад, что его уже искать собирались.

На опушке расположились части танкового отдельного батальона, причем даже не кадрового, а собранного за считанные недели на базе Казанского танкового училища. Танки также большая часть из училищ, с полигонов или пособий по обучению. Изношенность зашкаливала. Их пытались довести до ума, все же заезженные до предела с расстрелянными пушками, но особо не преуспели, да и запчастей не хватало. Часть командиров тоже прибыли из разных мест и частей. Экипажи сформированы из курсантов, некоторые командиры уже успели повоевать в начале войны и прибыли из госпиталей. В общем, собранный с бору по сосенке танковый батальон, в котором было всего двадцать две машины разных образцов и изношенности, как боевая единица доверия у меня не вызывал. Да, люди что та сталь, но техника уж слишком заезженная. Тяжелых танков не было, ни одного, лишь легкие, от БТ и Т-26 до плавающих.

Все это я узнал благодаря направленному микрофону бронекостюма. А что, пока лейтенант бегает, я слушал издалека переговоры танкистов. Фильтр убирал шелест листвы и другие посторонние шумы. Уловить суть было совсем не трудно. Даже узнал данные командира, еще раньше, чем Семенов добрался до импровизированного штаба и договорился о длительном отсутствии. Ему сначала втык дали, куда, мол, пропал, особист батальона чуть крупномасштабные поиски не начал, а узнав, что есть шанс достать нормальную карту со всеми позициями, да еще товарищ детства пригласил, все же отпустили. Но времени дали всего два часа. Конечно, они тут весь световой день будут стоять, доводя технику до ума, но мало ли срочный приказ придет.

Отпросившись, Семенов побежал обратно. Встать у него на пути и перехватить было не трудно.

– О, а я уже думал, что заблудился, – обрадовался тот, когда я вышел из-за дерева.

– Времени тебе мало дали, так что побежали.

– А откуда ты знаешь, что мало? Слышал? – спросил тот, двигаясь рядом.

Бежали мы быстро, лейтенант точно не спортсмен, по крайней мере, мне же пришлось серьезно сбросить скорость, чтобы тот не отстал. До челнока всего четыре километра, а танкист явно не бегун.

– Да, я слушал твои переговоры с начальством. Сам понимаешь, технологии не сопоставимы, – был мой ответ.

Почти сразу я дернул лейтенанта за плечо, а то он, не глядя, куда бежит, влетел бы в малинник. Заодно маяк снял и жучок. Бежали мы быстро, однако пару раз и на шаг переходили, чтобы танкист совсем дыхание не сбил, но все же, когда показался темный корпус челнока, тот уже тяжело дышал.

– Прибыли. Давай за мной.

Быстрым шагом подойдя к челноку, я вставил в щель карту-ключ, после чего шлюзовая стала открываться. Мы прошли в шлюзовую, и я велел лейтенанту прикрыть глаза, чтобы химией дезинфекции не щипало. После этой процедуры мы уже прошли в пассажирский отсек челнока, превращенный мной в жилой.

– А хорошо тут, просторно, – осмотревшись, сказал лейтенант.

– Да? – скептически осмотрелся я. – Мне вот, наоборот, кажется, что тесновато. Но челнок редкой серии, да еще разведывательный. Многие их называют шаттлами, что не совсем верно. Это хоть и малый, но все же челнок. Идем за мной в трюм, я позже объясню, что тут за что отвечает, даже завтраком угощу. А то ведь ты его пропустил.

– Это да, пропустил.

Мы прошли в трюм, там я вручную запустил открытие капсулы, а лейтенанту велел раздеваться полностью. Тот, особо не чинясь, разделся и, следуя моим указаниям, лег в капсулу. Может, Семенову показалось, что он всего пару минут полежал на мягких валиках капсулы, но прошло сорок минут. Когда крышка поднялась, лейтенант застал меня задумчиво сидящим на кофре и отстраненно непрерывно смотрящим в стену.

– Все нормально прошло? – спросил он, приподнявшись на локте.

– Что?.. Ах да, все нормально. Можешь вылезать и одеваться.

– Что случилось? – с тревогой спросил он, быстро облачаясь в форму и сверху натягивая комбез. Потом он с портянками и сапогами возился.

– Стандартная диагностика не помогла, пришлось запускать твою сеть, тогда и появились некоторые результаты. Все это заняло минут сорок. Не волнуйся, сеть не криво стоит, да и выключил я ее после повторной, более глубокой диагностики.

Мы вышли из трюма и прошли в салон.

– Так и что со мной?

– Потом поясню, давай сперва позавтракаем, я тоже есть хочу. Мне подумать надо. Кстати, ты что будешь?

– А что есть?

После перечня блюд – тот заказал пельменей две порции, рис с гуляшом и компот с коржиками. Я себе взял борщ, макарон с котлеткой и сладковатый чай с булочкой и грушевым повидлом. Завтрак прошел в молчании. Я даже вкуса не замечал, все делал на автомате, пребывая в глубоком раздумье. После завтрака я очнулся, убрал всю посуду в утилизатор и, весело посмотрев на лейтенанта, откинулся на спинку одного из кресел в пассажирском салоне.

– Ну что, Алексей, считай, тебе повезло – работорговцам ты оказался не нужен. От слова совсем.

– Подожди, – остановил тот меня. – Валентин, объясни, что со мной не так и почему работорговцы? Какие еще работорговцы?

– Да уж, тут долго объяснять придется. Значит, слушай сюда. То, что я из будущего, это скорее исключение из правил. Сразу скажу, не припомню, чтобы такое еще где происходило. Все это оборудование вокруг нас – это уже местное, современное. Не мое, трофей, захваченный у работорговцев, что посещают Землю. Не дергайся ты так, недолго им посещать ее. Я же будущее знаю и в курсе, что скоро сюда прибудет личная боевая эскадра землянина, кстати, русского, и он уничтожит клан пиратов, что воруют с Земли людей. Так что вмешиваться не будем, все идет своим чередом. Ведь как, мы же не одни во вселенной. Там далеко, очень далеко есть планеты, заселенные людьми. Они образованы в системы, те – в государства. В некоторых закон и порядок, в других официально разрешено рабство. Разные люди, разные законы. Есть дикие пространства, где нет никакого закона, разве что закон силы. Они называются Фронтиром. Там и находятся кланы пиратов, работорговцев, да и просто людей-романтиков. Вот один такой пиратский клан обнаружил нашу планету и ворует людей. Несколько раз в год сюда прибывают суда торговцев, забирают будущих рабов и уходят… Не смотри на меня так, мне тоже их жаль, однако у многих есть шанс, не все доживают старость в рабах с ошейником на шее. Некоторым везет, их освобождают, и они становятся гражданами нормальных государств. Возьми Антона, того самого парня, про которого я говорил. У него такая же история, если ее изменить, то его не похитят, он не приведет свои корабли и не освободит Землю. В общем, людей во вселенной много, и технически они очень серьезно опережают Землю, что позволяет им творить у вас все, что они захотят. Кстати, англичане за золото охотно с ними сотрудничают и помогают набрать рабов. Многие русские с их помощью были отправлены в рабство. Даже заказ сделали работорговцам, чтобы те уничтожили морской конвой, что от них в Союз шел, а людей себе забрали. Сказали, им выгодно, чтобы Союз под натиском немецких войск рухнул.

– Твари, – зло прошипел лейтенант, скрипнув зубами.

– Это точно. Но ты не волнуйся, я всю английскую сеть уничтожил. Только боюсь, это временная мера, ее быстро восстановят. С нашими, русскими, пираты тоже пытались договориться…

– И что, те отказались? – с надеждой спросил лейтенант.

– Сразу согласились, – обломал я его. – Золото все любят, а у пиратов его много. Бросовый металл. Пара тонн – и любой землянин твой на веки, сделает все, что пожелаешь. Это от характера, конечно, зависит, не все на золото падки. Такие были и в Союзе. Вот только сделать они ничего не успели, часть расстреляны было по шпионажу, часть сейчас гниет в лагерях. Сталин ваш в нужный момент подсуетился. В этом он молодец. Правда, он против троцкистов боролся, но не суть. Так вот, по тебе. Работорговцы ищут людей умных, с высоким интеллектом, вроде как у тебя, сто восемьдесят девять единиц – это практически идеал. Но ценится у них особо, выше двухсот, инженерный минимум. Тебя, видимо, просто для количества прихватили.

– Другие курсанты, что пропали со мной, тоже были лучшими на курсе, – перебил тот, внимательно меня слушая.

– Вполне возможно, – легко согласился я. – Так вот, причин не знаю, но похоже, пиратам были срочно нужны солдаты, они отобрали несколько человек и поставили им нейросети. Тебе, например, модели «Штурмовик-3МУ» и имплант силы. Это офицерская сеть, думаю, тебя старшим хотели поставить. Обучили бы, в ошейниках сопротивляться вы бы не смогли, так что выполняли бы приказы пиратов. Но с тобой не все получилось, я бы даже сказал, совсем не получилось. Ты у нас, Алексей, особенный, редкий вид – не можешь принимать знания из баз. Я медик, обучался этому, и такого редкого индивидуума вижу, да что вижу, даже слышу о таком впервые. Таких, как ты, один даже не на миллиард, на пять миллиардов людей. Сеть тебе можно поставить, и ты ее усвоишь, вот только базы учить не сможешь, твой разум, точнее мозг, их просто не воспринимает. Так что для пиратов ты не более чем бракованный товар, поэтому они от тебя и избавились. Кому нужен раб, которого нельзя обучить? Я, правда, не понимаю, зачем они тебя на Землю спустили и в живых оставили, а не сбросили на орбиту, чтобы сгорел в атмосфере. Но выяснить это мы уже не сможем. Скорее всего, просто охотники забыли это сделать, спустившись за очередным товаром, и выбросили тебя из бота или челнока. Дальше уже сам очнулся.

– А это? – коснулся тот разъема на затылке. – Почему не убрали?

– Вот это как раз понятно, – нагнувшись, я достал из коробки подготовленную заглушку и передал ее лейтенанту, чтобы тот вставил на место. – Сеть вторичная, ты последний пользователь, да и картриджи тратить не захотели. Отбракованный материал.

– Не совсем понял, – проверяя, как встала заглушка, тряхнул в недоумении головой лейтенант.

– А что тут непонятного? Ты бракованный товар. Нейросеть, что у тебя стоит, вторичная. Ее поставить можно не более трех раз, обычно ее извлекают у трупов и ставят следующим рабам. Как я уже говорил, не более трех раз. Ты, скорее всего, третий, значит, извлекать ее смысла нет, больше никому не поставишь. Да и извлечение тоже денег стоит. Вот и все.

– Из трупов, – завороженно пробормотал лейтенант и погладил вставленную заглушку на затылке.

– Не беспокойся, их чистят, так что ставят полностью отмытыми. Я раньше тоже переживал, а сейчас плюнул, не до того, мелочь все это.

– И что теперь?

– А что, живи как живешь, воюй.

– А эту сеть, штурмовик которая, ее можно включить?

– Без проблем, только вот нужна ли она тебе без баз? Тебе ведь придется самому ее изучать, чтобы использовать все возможности. Я, конечно, на словах на начальном этапе поясню, остальное только сам.

– И что она может?

– Благодаря импланту ты станешь сильнее. Например, можешь, не напрягаясь, на вытянутой руке держать пятьдесят килограммов чистого веса, пробежишь километров десять, не сбивая дыхания, сможешь выдержать без отупения долгий и тяжелый бой. Это все дает усилитель, так называемый имплант силы. По нейросети там много функций, и большинство тебе пригодится, но часть останется навсегда неиспользуемой, эти функции позволяют взаимодействовать с современным оборудованием, вроде того, что находится на борту челнока. Но без баз знаний ты все равно воспользоваться ими не сможешь. Так вот, тебе проще будет командовать в бою, как Цезарь, сразу выполняя несколько работ. Есть дальномер, ты после практики и наработанного опыта сможешь стрелять так, что за километр попадешь из винтовки в монету. Пулю за пулей будешь в нее посылать. Так же и с пушками. Нужна будет только практика, опыт наработать. Ха, если пойдешь в зенитчики, все немецкие самолеты твои будут. Есть встроенный доктор. Он будет следить за твоим состоянием. Сильно на него не рассчитывай, но раны будут заживать чуть быстрее, контузия тебе грозить не будет, вернее, ты от нее быстро избавишься. Опьянеть очень сложно будет, тут нужно доктора отключать. Память расширится, ты сможешь даже все детство вспомнить, какие книги читал, как учился. Учебник любой по памяти снова перечитать сможешь. Есть функция записи «под протокол». Включаешь, и все, что ты видишь, будет записываться тебе на сеть. Советую первый бой записать, потом как кино прокрутить сможешь и просмотреть, увидишь, какие ошибки совершил. Если выживешь, конечно.

– Я один смогу просмотреть или показать еще кому?

– Запомни, о твоей сети никто не должен знать. Я понимаю, что ты, как патриот, хочешь помочь своей стране, но тебя пустят на опыты, изрежут всего, так ничего и не добившись. Пойми, я знаю, что тебя ждет. Ваши ученые и через тысячу лет не смогут прийти к таким результатам, так что смысла показывать им такие технологии просто нет. А ты живи и вовсю используй возможности сети. Может, полковником войну закончишь. Старайся особо не выделяться, чтобы не привлекать к себе внимания. Еще постарайся выйти в штабные, у вас очень мало толковых танковых военачальников, да и тех, что есть, нормальными назвать сложно. Катуков разве что, да и тот сейчас опыта набирается. Иди в штабные, там шансов погибнуть меньше, а благодаря тебе, возможно, и потери у танкистов будут не такими большими, и воевать они лучше начнут. Все от тебя зависит.

– Я подумаю. Это все, или еще что есть в нейросети? Да и про просмотр ты не сказал.

– Просматривать ты сможешь один, картинка тебе на глаза будет подаваться, закроешь глаза и смотри… Значит, решил включить сеть?

– Да, такие возможности мне пригодятся.