Помоги проекту - поделись книгой:
Он машинально сунул руку внутрь хламиды, нащупывая рукоятку кинжала. Олиона также заметила эти взгляды и напряглась.
– Здесь чужих нет, – заметив это, вполголоса сказал пастух.
В корчму ввалилась ватага из десятка людей, в которых с первого же взгляда можно было признать моряков. Обветренные лица, распахнутые рубашки, загорелые до черноты и с неизменной серьгой в одном ухе. Черные волосы повязаны на любимый моряками всего мира манер: обрезанной на угол цветной материей с узлом на затылке. Среди них был и мальчишка лет десяти в таком же наряде. И никакого намека на коричневые хламиды, навязываемые жрецами. Они сдвинули рядом два стола, по-хозяйски расположившись на скамейках за ними, и вокруг них сразу же засуетился хозяин корчмы и его служанки.
– Морская вольница, – заметил пастух, – у моряков шаткое перемирие со жрецами, частенько переходящее в драку. Моряки плавают с купцами в другие земли, их трудно причесать жреческой гребенкой. А нужный нам человек, владелец корабля, среди них. Вон он, без повязки на голове.
Нужный человек внешне отличался от других разве что еще более загорелой кожей и живыми черными глазами. Пастух подошел к нему и сказал на ухо несколько слов. Тот сразу же обернулся, быстро взглянул на Олиону и Гардиса, бросил короткую фразу сидящим вместе с ним за столом морякам. Один из них сразу же подошел к раскрытой двери корчмы и остановился там, подперев стену, ковыряясь в зубах и осматривая окрестности. Сам владелец корабля с кружкой в руке сел за столом напротив Олионы и Гардиса.
– Что желают молодые люди? – спросил он.
– Нам надо перебраться на другую сторону пролива, к олиям, – сказала Олиона.
– Зачем такой красавице олии? – отхлебывая пиво из кружки, засмеялся владелец корабля, – оставайся у нас. С такой внешностью ты могла бы стать царицей морских волков.
Олиона вспыхнула и хотела было надерзить нахалу, но ее остановил Гардис, делавший вид, что занят едой, но сам наблюдавший за моряком. Тот смеялся и шутил, но глаза его оставались напряженными и серьезными, за показным весельем скрывалось серьезное прощупывание собеседников. Олиона не разобралась в этом, однако Гардиса было не провести.
– Нам действительно надо на другую сторону, – сказал он, – и не буду скрывать, что мы не одни.
– Сколько вас? – сразу став серьезным, спросил моряк.
– Девять человек, – ответил Гардис.
– Но есть одна загвоздка, – вступила Олиона, – нам пока нечем заплатить. На той стороне мы должны встретиться с нужными людьми, и тогда мы заплатим столько, сколько вы скажете. Назови только цену.
– Цена для вас известна, – моряк снова отхлебнул из кружки и, поставив ее на стол, положил сжатые в кулаки руки на край стола.
– Цена известна, – повторил он, глядя в глаза Гардису, – вышвырнуть миркутян и их жрецов с нашей земли.
Гардис, не отводя глаз от глаз моряка, продолжал спокойно, словно ничего не случилось, потягивать пиво. Олиона со скучающим видом смотрела в сторону.
– Уважаемый, а ты случайно не ошибся местом назначения? – наконец, спросил Гардис.
– Конечно, я не ошибся, – убежденно сказал моряк, – как не ошибся и ты, обратившись ко мне. Слух о твоем прибытии бежит далеко впереди тебя. Все только и ждали твоего появления. Проклятые людоеды заперлись в башне, и так просто их не выгнать оттуда. И раз за разом уничтожают людей!
Моряк почти прокричал это и грохнул кулаком по столу. Из-за его стола сюда подскочили другие моряки и столпились за спиной своего капитана, глядя на Гардиса.
– С первого же взгляда мы все узнали тебя, – продолжил капитан, – мы знаем, кто ты, куда и для чего стремишься. Любой из нас, здесь находящихся, отдаст руку для того, чтобы помочь тебе в твоем деле, и разговор об оплате за это будет оскорблением всех нас. Но, похоже, что твоего появления ждут и миркутяне. Их ищейки в последнее время развили бешеную активность. Лазят везде, где можно и где нельзя. На море досматривают каждый корабль. Проскочить мимо них становится все труднее.
Капитан замолчал, окинул взглядом стоявших за спиной моряков.
– Мы отплываем сегодня ночью, – сказал он.
– Ацатеталь сбегает к твоим друзьям и приведет их на корабль, – капитан положил руку на голову пришедшего с ними мальчишки.
В это время стоявший у двери моряк обернулся.
– Миркутянские ищейки! – выдохнул он.
9.
– Сюда, скорее! – капитан, рванув за собой Гардиса, прыгнул в открытую дверь кухни. За ним бросился мальчишка. Олиона, запутавшись в длинных полах хламиды, растянулась на полу. В помещение, отбросив пытавшегося задержать их матроса, ворвались солдаты, окружив находящихся здесь людей. Следом за ними появился человек в черной рясе.
– Вы все являетесь нарушителями закона о правилах поведения, – заявил он, – в котором регламентировано, в какой одежде должны ходить добропорядочные граждане. Вашу дальнейшую судьбу будет решать высший судебный орган, состоящий из лучших людей города и представителей храма Черной Змеи. А теперь обыскать дом!
Одни солдаты начали связывать руки всем оставшимся в корчме людям, другие разбежались по кухне и другим помещениям. К человеку в рясе солдаты подвели связанную Олиону. Протянув руку, он схватил ее за волосы и подтянул к себе, рассматривая их.
– Какая удача, – довольно сказал он,– ее немедленно доставить в храм. Не спускать глаз! И закройте ей голову, никто не должен ее видеть!
Олионе тут же нахлобучили на голову ее капюшон, выволокли на крыльцо, перекинули через спину стоявшей там альпы и под охраной окруживших ее со всех сторон солдат в сопровождении непрестанно подгонявшего их человека в рясе быстро повезли по направлению к каменной пирамиде.
Вскоре в обеденный зал привели хозяина корчмы, служанок и кухарок.
– В твоем заведении нарушался закон, – обратился к хозяину командир военного отряда, – поэтому все здесь подлежат аресту, а корчма конфисковывается.
– Выводи их, – скомандовал он солдатам.
Солдаты вывели арестованных, но не успели сделать и десятка шагов от корчмы, как на близлежащих улицах появились бегущие сюда моряки и жители города. Они плотной толпой стали перед полусотней солдат, не пропуская их дальше. Ни на одном из них не было коричневой хламиды.
– Вы все нарушаете закон и будете арестованы! – закричал командир, – приказываю всем разойтись!
В ответ толпа еще ближе подошла к солдатам. Из нее вышел человек в коричневой хламиде, но со сброшенным капюшоном, со светлыми волосами и шрамом на лбу.
– Немедленно освободите всех арестованных! – крикнул он, – иначе мы сделаем это сами!
Увидев его, некоторые солдаты попятились, а у некоторых в глазах зажглись алчные огоньки.
– Это он! – закричал один из солдат, – за него обещана огромная награда! Хватайте его!
Он бросился на светловолосого человека, взмахнув каменным ножом. Нож встретился с блестящим в свете солнц клинком, извлеченным светловолосым человеком из-под хламиды, и разлетелся на части. Гардис, а это был, конечно же, он, сбросил хламиду, обернулся к стоявшей сзади толпе и, крикнув: – Бей их! – набросился на солдат.
В следующее мгновение толпа накрыла отбивающихся изо всей силы солдат. В считанные мгновения они были перебиты, лишь некоторые сумели вырваться и удрали со всех ног.
– Они приведут других солдат, – сказал Гардис, вытирая кровь с клинка, – но где же моя спутница?
– Ее чуть раньше успели отправить в пирамиду, – ответил находившийся здесь же один из освобожденных моряков, – и догнать ее мы не успеем, они доберутся значительно быстрее.
В это время из разных концов города донеслись звуки, напоминающие звуки удара металла по чему-то звонкому.
– Мы не сумели перебить всех солдат, они подняли тревогу, – тревожно сказал кто-то из окружавших моряков.
– Ну и что? – задорно крикнул капитан, – ведь он с нами! – он показал на Гардиса.
Толпа приветственно закричала.
– К казармам! – скомандовал капитан, – захватим оружие! – и все увеличивающаяся толпа побежала по улицам города.
– Погоди, – остановил капитана Гардис, – надо обо всем случившемся дать весточку моим друзьям.
Он заскочил внутрь корчмы, оторвал кусок белой материи от занавески и угольком, подобранным возле очага, нацарапал на материи несколько знаков. Сложив письмо, Гардис протянул его мальчишке.
– Тебе поручается задание чрезвычайной важности, – сказал он, – ты сможешь его выполнить?
Мальчишка серьезно кивнул головой.
– Он очень смышленый, – похвалил капитан, – знает все ходы-выходы в городе и когда-нибудь станет капитаном корабля.
Мальчишка едва удостоил взглядом капитана, переведя его снова на Гардиса.
– Нас привел старик пастух. Знаешь, где его хижина?
Мальчишка утвердительно кивнул головой.
– Беги к ней и отдай им эту материю. Дальше покажешь, как подобраться поближе к храму. Ты понял? Тогда давай! И помни – они не понимают то, что ты будешь говорить им.
Мальчишка еще раз кивнул и без слов сразу же скрылся за углом.
– А где тот старик пастух, что-то его не видно? – спросил Гардис.
– Его тяжело ранили солдаты, когда мы напали на них. Вон он лежит среди прочих, – показал капитан.
На земле валялись трупы растерзанных солдат вперемешку с убитыми горожанами. Раненых уже отнесли в сторону. Среди них Гардис и нашел пастуха. Каменный нож разворотил ему живот, порвав внутренние органы. Спасти его было уже невозможно.
– Как же ты так? – с горечью спросил Гардис.
Старик криво, сквозь боль, усмехнулся.
– Я умираю свободным, – с трудом произнес он, – и это самое главное. Ты дал всем нам надежду. Поклянись, что сделаешь все для свободы и моего народа!
– Я обещаю тебе это, старик.
Старик вздохнул, судорога передернула его тело, голова откинулась назад, и в мертвых немигающих глазах отразилось чистое, без единого облачка, небо. Гардис вздохнул и провел рукой по еще теплому лицу, закрывая его глаза.
– Ну что ж, – глухо сказал он, глядя на капитана, – мы еще повоюем!
И они бросились вслед за толпой к армейским казармам.
Солдаты встретили набегающую толпу градом коротких копий. Толпа отступила и снова бросилась в атаку. И снова град копий отбросил ее назад. В это время сюда и подбежали Гардис с капитаном и матросами. Быстро перегруппировав толпу, сформировав из горожан отряды по три-четыре десятка человек, поставив во главе каждой группы по рекомендации капитана сметливого матроса, Гардис отправил их на штурм постов солдат внутри города и захвата небольших арсеналов оружия при них, на захват укрепленных домов предателей, перешедших на сторону жрецов миркутян.
На прилегающих к казармам улицах собиралось все больше горожан. Они горели желанием сразиться с храмовниками и требовали оружие.
Вскоре посланные Гардисом отряды достигли цели. Кое-где запылали подожженные повстанцами дома не желающих сдаваться предателей. Сизый дым пополз по улицам города. Все захваченное оружие свозилось и сносилось к казармам, где был штаб восстания. В скором времени почти все городские ворота, за исключением расположенных в районе казарм, были в руках повстанцев. Город бурлил. Повсюду вылавливали спрятавшихся служителей новой веры и беспощадно избивали их. Женщины, подхватив на руки детей, уходили из города в горы. С гор же навстречу им спускались пастухи и небольшие отряды жителей окрестных деревень, спешащие на помощь повстанцам.
Вскоре только в одном месте города повстанцам оказывалось организованное сопротивление – в районе казарм. Раз за разом повстанцы накатывались на казармы, и снова вынуждены были отступать, с каждым разом теряя новых людей, остающихся лежать на площади перед ними. Сопротивление солдат через некоторое время не только не ослабело, а наоборот, даже усилилось.
– К ним подошло подкрепление. А кроме, как из храма, ему взяться неоткуда, – радовался Гардис, – значит, охраны там стало значительно меньше, и это облегчит задачу скандинава.
Но вскоре он прекратил бесцельные атаки казарм, задумав провести атаку ночью, в темноте.
Ночь не заставила себя долго ждать. Но полной темноты все же не было. Во многих местах город пылал, никто не тушил пожары.
Гардис, выждав время, отдал приказ снова атаковать казармы. Атакующие, против ожидания, без помех ворвались в здания. Они были пусты. Противник незаметно ушел из казарм, унеся с собой все оружие. Пылающий город целиком остался во власти восставших.
10.
Ацатеталь вел группу людей по известным ему горным тропинкам. Было еще светло, когда вдали показалась стена, окружающая храм Черной Змеи.
– Пойдем со стороны горы, на которой горят огни, – сказал скандинав, – похоже, что сегодня им будет не до ее охраны, а стену своего храма с ее стороны они все равно по привычке охранять будут хуже.
Он подозвал мальчишку, камнем нацарапал на земле примерный план местности, жестами объясняя ему, что надо попасть к храму сбоку. Тот, поняв, что от него требуется, призывно махнул рукой, свернул с тропы и направился вниз по склону безо всякой дороги. Группа направилась за ним. Вскоре они вышли к невысокой естественной каменной стенке и пошли вдоль нее. Через некоторое время скандинава догнал Орагур.
– Куда он нас ведет? – спросил он.
– Я объяснил ему, что нам надо подойти к стене храма со стороны горы, – пожал плечами скандинав, – он вроде бы понял это.
– Тогда почему мы идем параллельно той горе, и даже отдаляемся от нее?
– Эй, постой, – окликнул скандинав мальчишку, – ты куда нас ведешь?
Тот недоумевающе посмотрел на них, а затем, поняв их обеспокоенность, присел на землю. Взяв в руки камешек, он положил его, указав пальцем на него и на стенку, мимо которой они шли. Затем рядом положил еще камешек, махнув рукой в сторону храма. Затем сорвал травинку и уложил ее между камешками, ткнув пальцем в нее, а затем в свою грудь.
Люди переглянулись друг с другом и приготовились двигаться дальше. Идти пришлось недалеко. Через несколько сотен шагов вслед за мальчишкой они по осыпи перебрались через стенку и подошли к разросшимся на склоне кустам. Мальчишка направился к ним. Раздвинув ветки двух ближайших кустов, он зашел прямо в их гущу, затем лег на землю и пополз вперед. Внизу, между ветками, обнаружилось что-то вроде норы, ведущей под углом вниз, в которую с трудом мог залезть большой человек. Скандинав с опаской посмотрел на этот лаз, но изнутри послышался призывный голос мальчишки.
По узкому темному лазу ползти пришлось совсем немного. Он быстро начал расширяться, а вскоре впереди блеснул, разгораясь, огонек, и вслед за ним вспыхнул факел, освещая большую высокую пещеру. Люди один за другим вползали в нее и поднимались на ноги. Похоже было, что и пещеру, и тоннель, входивший в нее с противоположной стороны, пробила вода, так как из него в пещеру вытекал небольшой ручеек, уже здесь уходя вниз, в разлом. Сбоку в пещере стояло несколько открытых напоминающих бочки предметов. Орагур заглянул в них. Они до половины были наполнены темной довольно густой с характерным запахом жидкостью.
– Видимо, это и есть то, что они называют кровью гор, – сказал Пирт.
Тем временем мальчишка выбрал из лежащей на земле кучи заготовленных факелов несколько штук, обмакнул их в бочку и и роздал людям, после чего, снова призывно махнув рукой, шлепая по воде и освещая путь факелом, направился в тоннель. Тоннель был достаточно высоким, лишь изредка приходилось наклоняться и, согнувшись, проходить под огромными камнями, проточить которые и воде оказалось не под силу. Вода в ручье была холодной, но, по счастью, ручей продолжал свою разрушительную работу и во многих местах бежал уже по небольшому руслу, позволяя идти не по воде, а по его берегам.
Они уже долго шли по тоннелю, меняя отработавшие факелы на новые, когда в его стенах начали появляться ответвления. Из некоторых из них шел характерный запах. Выбрав одно из ответвлений, мальчишка свернул туда. Через полсотни шагов он остановился у входа в небольшую пещеру. Перед людьми в неровном свете факела открылось небольшое озерцо темной маслянистой жидкости, располагающееся по центру пещеры.
– Нас впустили в святая святых местных контрабандистов – место, где они берут кровь гор, и на промежуточный склад, – догадался Орагур.
Но долго стоять было нельзя. Мальчишка снова вывел их в тоннель, а вскоре усиливающийся поток свежего воздуха указал на то, что люди находятся вблизи выхода. Здесь факел был затушен, и скандинав, идущий сразу же за мальчишкой, решительно отодвинув его назад, осторожно приблизился к выходу и, раздвинув кусты, выглянул наружу.
Вечерние сумерки уже окутывали землю, но было еще хорошо видно. В паре сотен шагов от них была стена, идущая вокруг храма. На ней в поле зрения был виден только один расхаживающий взад-вперед часовой. Следующие часовые были настолько далеко, что их даже не было видно.
Скандинав вернулся в тоннель.
– Будем ждать, пока окончательно не стемнеет, – сказал он, – потом снимем часового из лука и поднимемся наверх. Охраны здесь сейчас немного, похоже, их всех погнали в город.
Поделиться книгой: