Волшебники в бегах. Часть 2

— Вот! Расписка за твоей подписью… обязуешься выплатить взятые у меня взаймы шестьдесят алетов… двадцать процентов сверху за каждый месяц задержки. Итого за три месяца девяносто шесть монет. Плати, или я кликну стражников!

Эльф стремительно спрыгнул с бордюра. Длинная коса плеснула в воздухе, как хлыст.

— Морской дьявол и все его сирены! — ругнулся он и бросил ростовщику кожаный мешочек… — Подавись! Aark старый…

— Но здесь только девяносто!

— Считай это платой за собственную безопасность.

Толстяк поспешно скрылся с деньгами в доме. Эльф наклонился, подобрал с земли камешек и оценивающе глянул на окна. Потом с силой швырнул его в гущу справляемой неподалеку собачьей свадьбы и размашисто зашагал вниз по улице.

Таверны Тайриэлу по-прежнему не попадались, однако для разнообразия ювелирные лавки сменились ткацкими мастерскими. Это навело его на мысль, что, буде он задержится в городе на неопределенный срок, неплохо было бы приобрести себе пару смен одежды. Не ходить же все время в одной и той же рубашке. Поразмыслив, эльф обнаружил, что у него появилась еще одна проблема — деньги. Пока их было предостаточно, с лихвой хватит на еду, оплату проезда и жилья, но вот с учетом непредвиденных расходов… В пояс все же крупных сумм не зашьешь, а Тайриэл, направляясь в Моинар, не рассчитывал на то, что окажется в совершенно чужом городе, с которым его банк не имеет никаких дел. Правда, на нем была пара колец, стоивших очень и очень дорого, но их продажу эльф решил приберечь на совсем уж крайний случай. Нет, драгоценности не были фамильными, чума знает сколько лет пролежавшими в семейной шкатулке, но Тайриэл крайне бережно относился к своим немногочисленным вещам и продавать их считал постыдным.

Голод напоминал о себе все явственнее, и Тайриэл начал уже всерьез подумывать, а не ограбить ли ему чей-нибудь сад, — как вдруг его внимание привлекла румяная толстушка, прислонившаяся к калитке. В руке она держала вазочку с конфетами. На ее лице застыло совершенно несчастное выражение. На первый взгляд, ничего странного — ну лакомится девушка сластями, — но если присмотреться, как она их ела… Брезгливо брала конфету, откусывала кусочек, а остальное растирала между пальцами. Осколки карамели алмазной пылью поблескивали на дорожке и частично — на зеленой туфельке; левая рука была перемазана шоколадом, но толстушку это мало волновало. Шоколад был даже на кончике ушка, за которое она то и дело заправляла мешающуюся тонкую косичку. Тайриэл не понял, заметила она его или это был возглас в пространство, но девушка, возведя очи к небу, страдальчески вопросила:

— Боги! Ну почему у них такое бедное воображение?! Цветы, конфеты, конфеты, цветы… Ах да! Еще иногда притащат ракушек и гальки с пляжа… Мне что, ею дорогу к собственной спальне мостить?

— Можно из окна в ухажеров кидать, — заинтересованно подсказал эльф. Девушка перевела на него зеленовато-карие глаза и задумчиво разгрызла очередную карамельку.

— Не… Раковинки жалко. Они красивые. Вот конфетами я точно скоро бросаться начну!

— Элья так не любит сладкое?

— Элья от него уже озверела! — пылко воскликнула она. — Но что делать, если у мужчин ни на что больше ума не хватает? Букеты — дом уже на клумбу похож, а сестра от них жутко чихает; сласти — впору лавку открывать… Я, между прочим, еще и читать умею!..

— А ты их сестре отдай.

— Да она ненавидит сладкое! И мама тоже. Darn! Ну почему… — Тут она снова посмотрела на Тайриэла. — Э-э-э… ты, случайно, не любишь конфеты?

Тайриэл к сладкому относился с полным равнодушием, но конфеты все же лучше, чем ничего. Повеселевшая жертва мужской ограниченности принесла ему ледяной воды запить. Тайриэл поблагодарил ее и предложил подумать — чем менять свои вкусы, не проще ли сменить поклонников… Девушка нашарила в складках юбки платок и, вытирая перемазанные руки, обещала поразмыслить над его советом.

Снова двинувшись в путь, Тайриэл услышал за спиной хруст карамели на зубах. Все-таки обитатели этого города — что люди, что эльфы — какие-то сумасшедшие, думал он. Ну где бы в графствах или тем более в Лесах он мог натолкнуться на подобную сценку? Ясно, что приличная девица никогда не покажется на улице с перемазанными в шоколаде лицом и руками! Но, похоже, здесь это не вызывало ни малейшего удивления. Южные эльфы в большинстве своем были существами легкого, чтобы не сказать легкомысленного нрава, неуемной фантазии и необыкновенной свободы мысли. И отражался сей факт не только в многообразии домов и улиц, но и в самом облике жителей. Здешние дамы не знали, что такое тяжелые пышные платья с корсетом, обилие оборок и бантиков, сложные высокие прически… Тонкий лен или шелк пастельных тонов, красиво оттеняющий черные волосы и смуглую кожу; летящий, не стесняющий движений покрой одежды, как женской, так и мужской. Здесь практически не носили золота и серебра, зато в изобилии украшали себя жемчугом, кораллами, яркой цветной тесьмой или лентами и даже различными деревянными поделками. Но чаще всего Тайриэл видел янтарь. Волны щедро выносили на берег хрупкое «морское золото», как называли янтарь в графствах, где он ценился наравне с рубинами, или «слезы солнца», как говорили о нем здесь.

Собственно, за счет экспорта жемчуга и янтаря, да еще ставшего с некоторых пор популярным у эксцентричной знати курительного табака Ксеен-а-Таэр и процветал. Ранее не сталкивавшийся с южными родичами Тайриэл тем не менее знал, чем они по преимуществу зарабатывали на жизнь. Кстати, табак был одной из причин нелюбви, которую соплеменники Тайриэла, отчего-то не выносившие даже запаха, испытывали к южным эльфам. Правда, теперь Тайриэл знал и другую, гораздо более неприятную причину — несовместимость природы их магии. У обеих ветвей эльфийского народа были общие корни и предки. Но однажды — летописи сохранили весьма мало сведений об этом событии — часть отделилась и ушла на юг, к морю, основав собственное государство. За века, прошедшие с того момента, изменилось многое — нравы, обычаи, даже внешность южных жителей. Более или менее неприкосновенным остался лишь язык. В остальном же эльфы Ксеен-а-Таэр больше напоминали людей, с которыми в основном и общались последние несколько столетий. У людей же научились строить корабли и с ними же развязали первое морское сражение, переросшее в долговременную войну пиратов.

Пиратству южные эльфы также научились у людей. Ни одному эльфу по природе своей не могла придти в голову мысль о том, что можно взять чужое не только из-за того, что нет другого выхода, но и ради обогащения. Торговля между графствами и Ксеен-а-Таэр понемногу начала хиреть, так как даже если купцам удавалось благополучно миновать «своих» морских разбойников, то уж возле эрвского побережья на них накидывались пираты-люди. Кровавые стычки были обычным делом, поскольку между собой любители легкой наживы сцеплялись с не меньшей регулярностью. Без жертв не обходилось никогда — положение вещей хорошо отражала строчка старой пиратской песни: «Мы берем лишь груз и женщин, остальное все — на дно!»

После того как торговля практически заглохла — до цели назначения доходил в лучшем случае каждый второй корабль, — в одну светлую южноэльфийскую голову пришла мысль договориться с людьми и выступить сообща против всех пиратов разом. В графства по суше было отправлено посольство с соответствующим предложением и полномочиями. Люди, которые уже и сами начинали подумывать о чем-то подобном, восприняли идею о коалиции с радостью.

Объединенная флотилия людей и южных эльфов изрядно потрепала пиратские корабли, хотя и не уничтожила их полностью. И потом уже в течение ста лет патрульные суда прочесывали прибрежные воды, обеспечивая безопасную торговлю. Это стало концом пиратству в том виде, в котором оно существовало.

Разумеется, совершенно разбойничья практика на море не исчезла. Однако приобрела иную, гораздо более мягкую, если можно так выразиться, форму. Немногие жертвы случались лишь при захвате корабля, команду же оставляли в живых, забирая товары и принимая меры для того, чтобы за ними не пустились немедленно в погоню.

Зато в последнее время махровым цветом расцвели контрабанда и взяточничество на таможне, на которые пока закрывали глаза. Но не оставалось сомнений в том, что вскоре возьмутся и за них.

Тайриэл почти не удивился, обнаружив, что путь от порта до гостиницы занял у него в три раза меньше времени, чем от гостиницы до порта. Войдя в «Серую крысу», он спросил ужин, после чего поднялся к себе. Хотя было не очень поздно, продолжать прогулки по городу он не имел желания.

Через какое-то время в дверь постучали, и Тайриэл пошел открывать.

— Не помешаю? — спросил Истеан.

— Нет, что ты… Входи.

— Хотел спросить, как у тебя дела с кораблем.

Тайриэл собрался было отделаться общими фразами, но сообразил, что полуэльф, знающий Ксеен-а-Таэр и местных жителей значительно лучше его самого, может оказаться полезным. Поэтому он рассказал Истеану все — и о поисках корабля, и о словах женщины-капитана, и о своих попытках переместиться в графства с помощью магии. Истеан слушал не перебивая. Потом взъерошил свои черные волосы и неторопливо проговорил:

— Теперь ясно, отчего у меня в твоем присутствии часы с ума сходят…

— При чем здесь это?

— При том, что если ты так влияешь на любые приборы, сделанные при помощи магии, неудивительно, что моряки не рискуют брать тебя пассажиром. Так они вообще могут никуда не доплыть…

— Примерно это мне и объяснили, — невесело усмехнулся Тайриэл. — И что мне теперь делать? Торчать здесь до скончания времен?

— Как я понимаю, сухопутное путешествие тебя не устраивает.

— Правильно понимаешь. Слишком долго, да и утомительно.

— Ну… тогда тебе остается только лишь пойти к градоначальнику и объяснить ему ситуацию. Возможно, он что-нибудь придумает. Иного выхода я не вижу.

— Идея неплоха, — кивнул эльф. — Благодарю.

— Пока не на чем… Ты еще не познакомился с Сорреалем.

— Он настолько невозможен? — с кривой улыбкой уточнил Тайриэл.

— Да не то чтобы… иначе его не выбрали бы градоначальником. У нас, в отличие от людей, должность правителя не наследственная. Но он, как бы сказать, упертый очень: втемяшится что-то в голову — и с этого пути его уже не свернешь.

— Мне требуется всего лишь, чтобы он приказал кому-нибудь увезти меня из этого города со всей возможной поспешностью, — проворчал эльф. — По идее, ему это на руку, следовательно, препятствий возникнуть не должно.

Глава 6

— Прошу меня извинить, но ничем не могу помочь. — Статный, чистой крови эльф с холодными темными глазами категорично качнул головой.

Тайриэл подавил вскипающую ярость. Уже битый час он пытался убедить градоначальника Ксеен-а-Таэр Сорреаля войти в его положение, но тот лишь пожимал плечами. «Я не могу заставить моряков взять кого-то на борт против их воли, — говорил он. — Иль понимает меня? Я просто не имею таких полномочий».

— Но что-то же можно сделать?

Сорреаль качал головой с гладко зачесанными и прихваченными золотым обручем волосами. Он, единственный из всех встреченных Тайриэлом южных эльфов, напоминал ему Иньяре, второго мужа матери. Замкнутый, сдержанный в общении до чопорности, Сорреаль более уместно смотрелся бы за столом в мрачно-изысканной ратуше Таэрвеллена, чем в этой светлой комнате, напоминающей скорее гостиную, чем рабочий кабинет высокопоставленного чиновника. Сорреаль, желая поскорее избавиться от докучливого посетителя, вновь принялся ровным голосом излагать аргументы, по которым ну совершенно никак невозможно выполнить просьбу Тайриэла. Тот же, сохраняя на лице надменное выражение, делал вид, что слушает, а сам, понимая уже, что ничего не добьется, вспоминал утро, ознаменовавшееся очередной забавной встречей…

…Он шел, кажется, впервые в жизни просто глазея по сторонам, как восторженный провинциал, на город, где не было ничего одинакового. Тайриэл не представлял, почему ему все улыбаются, кивают, машут рукой или застенчиво таращатся из-под пушистых ресниц, в зависимости от пола и возраста. Всеобщее дружелюбие — это, разумеется, неплохо, но была в нем какая-то напряженность, словно тебя рады видеть, но одновременно будут совсем не против, если ты уберешься как можно дальше. Тайриэла это изрядно нервировало. Он подумывал, не свернуть ли ему на менее оживленную улочку, чтобы избавиться от ненужного внимания, когда мимо, развевая серебристо-желтым платьем, промчалась юная девушка, споткнулась о неосторожно брошенную кем-то палку и, тихо вскрикнув, упала на колени. Во все стороны тут же брызнули белые жемчужинки длинного ожерелья.

Тайриэл мгновенно оказался рядом и, протягивая руку, участливо спросил:

— Элья сильно ушиблась?

— Не очень. — Девушка потерла коленку и, опираясь на его локоть, довольно уверенно поднялась. — Ya'llarae, мой жемчуг…

— Позволь помочь тебе.

Эльф собрался было наклониться, но тут она повернула голову, и про жемчуг он моментально забыл. Какое лицо… Однажды увиденное, оно больше никогда не изгладится из памяти. В отдельных чертах его вроде бы не было ничего необычного, но вместе они производили впечатление невероятной изысканности и красоты.

Она была не столь уж и юной, как ему показалось вначале. Человек дал бы ей лет двадцать семь. Впечатление усиливал странный, практически невозможный цвет ее волос — серо-пепельный, необычно контрастировавший со смуглой кожей и карими глазами. Только однажды он сидел подобные волосы — у торванугримки, встреченной им в графстве Северного пояса. Но та была бледна и светлоглаза, и пепельный цвет выглядел естественно.

— Кстати, меня зовут Орис.

— Тайриэл, — машинально сказал он, думая, что пора бы перестать пялиться на нее, подобно идиоту. — Твое ожерелье, элья…

— Да ну его! Слушай, ты ведь тот самый северный эльф?

Он опешил. Орис, видя его изумление, рассмеялась.

— Слухи у нас расходятся очень быстро, тем более такие! Никто из нас не может похвалиться, что видел леша… северного эльфа! Так что ты, можно сказать, персона уже знаменитая.

— Весьма польщен. — Тайриэл довольно сухо поклонился.

Орис снова рассмеялась.

— По-моему, это ужасно забавно!

— Далеко не все любят привлекать к себе внимание, Орис-элья.

— Но никто не желает тебе зла.

— Не сомневаюсь…

Эльфийка провела рукой по его щеке.

— Мне надо бежать, но я надеюсь, что мы еще встретимся. Да, и не утруждай себя пожеланием быть впредь более осторожной, это такая глупость на самом деле!

— Хорошо, я не буду, — весело отозвался Тайриэл, и Орис умчалась с прежней скоростью: ушибленные коленки, похоже, нисколько ей не докучали…

— …но иль же понимает, — в десятый раз повторил Сорреаль.

— Я все понимаю. — Тайриэл резко поднялся. — И сожалею, что напрасно потратил время. Прошу извинить мне этот визит.

Со всей доступной ему чопорностью, от которой он давно отвык, эльф отвесил градоначальнику поклон согласно всем правилам североэльфийского этикета. Сорреаль дернулся, как от пощечины, а может, Тайриэлу это только показалось, и в непроницаемых черных глазах на миг промелькнуло что-то живое.

Злой, как сотня голодных мантикор, Тайриэл вышел из ратуши. День был потрачен абсолютно зря. Мало того что он несколько часов просидел в приемной, а потом еще столько же пытался убедить этого твердолобого… южного эльфа в безвыходности своей ситуации, так еще и ничего не добился. Нет, положительно, его преследует какой-то рок. Хотя обычно Тайриэл не имел оснований жаловаться на невезучесть. Это не самое, понятно, подходящее качество для наемного убийцы. Интересно, жестоко усмехнулся про себя Тайриэл, как бы повел себя Сорреаль, если б узнал, кто на самом деле почтил его город своим присутствием? Впрочем, таких, как он, вряд ли чем-то можно пронять. Разве что арбалетным болтом в глаз.

Но сюрпризы этого дня еще не закончились. Первой, кого он увидел, войдя в «Серую крысу», была Орис, которая, облокотившись на стойку, дружески болтала с Истеаном и Найре. На ней было то же самое серебристо-желтое платье, что и утром, только поверх него с плеч красивыми складками спадала дымчатая шаль.

— Привет, Тайриэл! — Она помахала рукой. — Ну, что сказал тебе Сорреаль?

Похоже, все в этом городе в курсе его дел.

— Ничего утешительного. Долго и занудно выяснял, понимаю ли я, в какое положение ставлю его своим появлением. Я не менее занудно пытался объяснить, что прекрасно понимаю и именно поэтому прошу помочь мне поскорее убраться из его прекрасного города, но Сорреаль, похоже, мне не поверил…

— Может, просто не в духе был? — предположила Орис.

— У меня сложилось впечатление, что в этом духе он пребывает постоянно, без перерывов на сон и еду. — Яда в голосе Тайриэла хватило бы на то, чтобы потравить весь Ксеен-а-Таэр.

— Не расстраивайся. — Орис погладила его по плечу.

— Я не расстроен, я взбешен, — огрызнулся эльф.

— Тем более… Истеан, я, пожалуй, украду его на сегодняшний вечер! Хочу показать ему свою коллекцию янтаря.

— Коллекцию… чего? — Зеленые глаза Тайриэла удивленно сузились.

— У меня лучшая коллекция янтаря во всем Ксеен-а-Таэр, и вряд ли в графствах найдется что-то подобное. Поверь, Тайриэл-иль, тебе будет на что полюбоваться…

Она одарила его взглядом столь многозначительным, что Тайриэлу враз расхотелось возражать.

— Весьма польщен… оказанной мне честью.

Орис соскользнула со стула, крутнулась на мысках, взвихривая тонкий шелк юбок, подхватила Тайриэла за руку и потянула за собой.

— Идем же! Такой чудесный вечер!

Шаль сползла с ее правого плеча и тут же была поймана Найре. Эльфийка чмокнула раскрасневшегося юношу в щеку:

— Мне стоит почаще что-нибудь ронять в твоем присутствии, Найре! Этот румянец тебе необыкновенно идет!

Истеан откровенно захохотал.

— Орис, красавица моя, не смущай так беднягу. Он же сейчас, чего доброго, вспыхнет как свечка.

— И это мой родной отец… — простонал Найре, хватаясь за голову. Пепельная крыска, его извечная спутница, спрыгнула на стол и, вспушив шерстку и оскалив зубки, пронзительно заверещала. Истеан вытер слезящиеся от смеха глаза.

— Сынок, убери ты своего боевого зверя, не то загрызет ведь кого ненароком…

Тайриэл сгреб хихикающую эльфийку в охапку и вынес из таверны, оставив участников трагикомедии разбираться между собой. Орис не вырывалась, но, блестя глазами, повторяла:

— Отпусти! Ну отпусти же… До моего дома еще далеко, ты не донесешь!

— Донесу! Хочешь поспорить? — фыркнул он.

— А я дорогу не скажу!

— Ну и не надо, здесь тоже неплохо. — Он сделал вид, что собирается уронить свою ношу в фонтан.

— Только попробуй… ай!.. сам там же окажешься! И будем мы оба выглядеть как… в общем, смешно.