Волшебники в бегах. Часть 2

— Помню, — улыбнулся Рейнард. — Только не уезжайте до этого срока.

— Постараемся. До встречи в Моинаре!

— Счастливо добраться.

— Спасибо.

— И тебе счастливо. — Линн кивнула Рейнарду. — Рада была снова познакомиться.

Она помахала рукой и чуть сжала каблуками бока лошади, направляя ее к воротам.

Джейд, немного помедлив, печально посмотрел на друга.

— Ну разве я не дурак?

Глава 3

Серые и серебристо-голубые разводы на белом шелке начинали расплываться перед глазами. Сколько же времени он так сидит — уставившись на стену и подперев лоб рукой, — час, два, больше? Кеннет распрямился, сжав зубы от боли в затекшем теле. Отодвинув кресло, встал, медленно растирая руки, и подошел к подоконнику, где стоял графин с водой. Налил немного, жадно выпил половину, остальное выплеснул на ладонь и протер сухие глаза, в которые, казалось, насыпали тончайший песок, тысячью иголочек коловший веки. Ну и ночь… Расставленная ловушка, ожидание, взбешенная и одновременно трусящая Лорисса, наемный убийца, оказавшийся первоклассным магом и к тому ж еще тем интриганом; вся его игра, цели которой Кеннет пока не понимал. В альтруизм Тайриэла верилось слабо. Свалить главу Совета только для того, чтобы расчистить место ему, Кеннету, и при этом не поиметь никакой выгоды? Даже не смешно. Однако из оброненной эльфом информации не следовало то, что он от этого выигрывает. Не рассчитывал же он, в конце концов, пользуясь оказанной услугой, влиять на Кеннета. Не такой он глупец. И что тогда ему надо?

Маг раздраженно покрутил на пальце узкое золотое кольцо. В то, что Тайриэл не собирается сам занять место главы, он, пожалуй, готов бы поверить. Власть над людьми эльфам неинтересна. Денег ему, при такой-то профессии, должно было хватать. Не к ногам же прекрасной дамы, в самом деле, он намерен положить Высший Совет магов… Кеннет издал нервный смешок. Приходилось признать, что мотивы Тайриэла и его логика оказались выше его понимания. Ну что же, рано или поздно тому придется их раскрыть. Хотя бы по той причине, что этого потребуют интересы дела. Или Кеннет сам, дождавшись подходящего момента, прижмет Тайриэла к стенке.

Легкое головокружение заставило его опуститься обратно в кресло. Надо бы пойти хоть немного поспать, мелькнула отрешенная мысль, но сил встать и добраться до соседней с кабинетом спальни уже не было. Закрыв на секунду глаза, он мгновенно отключился.

Спал он плохо и беспокойно; ему снился он сам, только двадцатью годами моложе, и Джейд. Сон был совершенно дурацкий, Кеннет его даже толком не запомнил, однако он заставил мага очнуться в холодном поту и практически не отдохнувшим. Передернувшись, он поднялся и принялся мерить шагами комнату. Третий раз споткнувшись на завернувшемся углу ковра, Кеннет принудил себя успокоиться. Куда забросило Тайриэла, он не знал, да его это и не волновало — хоть за Эвельенские горы, — однако судьба Джейда была ему вовсе не безразлична. То, что брат и эта рыжая Лориссина девица пережили переход, он знал наверняка, но по поводу места, где они очутились, ничего определенного сказать не мог. Где-то недалеко — вот и все его выводы. Оказались ли они на оживленном тракте, в городе, посередь леса или в ручье; куда отправятся искать помощи и когда сумеют подать о себе весть — маг не мог предположить и потому метался по кабинету, как раненый волк, только воздух потрескивал. Как будто мало было всего остального, он вдруг вспомнил о Лориссе, которая, между прочим, находилась в его доме и в некотором роде на его попечении. Кеннет скривился. Вчера эта женщина пыталась его убить. Неважно, что ей это не удалось, — необходимость терпеть в своем доме непредсказуемую истеричку выводила из себя даже вернее, чем беспокойство за брата. Ранее Кеннет не имел сомнительного удовольствия общения с Лориссой, но ее поведение вчера ночью говорило о ее характере достаточно. Интересно, она вообще не умеет держать свои эмоции в узде или просто не считает нужным?

В дверь постучали. Возникший на пороге Джаред внимательно всмотрелся в лицо хозяина — неестественно бледное, неестественно спокойное, с расширенными до предела зрачками, отчего серые глаза казались черными, — и осведомился:

— Что угодно милорду?

— Не припомню, чтобы я вас вызывал, Джаред.

— В самом деле, милорд? Мне показалось, я слышал ваш голос.

— Вам показалось, — отрезал маг. — Но раз уж вы здесь, Джаред, я бы хотел проинформировать вас о том, что в ближайшие несколько часов меня беспокоить не следует. Вы поняли меня?

— Да, милорд. — Слуга холодно поклонился. Разумеется, его милости лорду Кеннету в голову не могла прийти мысль, что о нем могут просто беспокоиться.

Весь дом сошел с ума, подумал Кеннет, запирая дверь. Даже Джаред, служивший семье более сорока лет, а потому находившийся на особом положении, крайне редко осмеливался обращаться к Кеннету по собственной инициативе, да и то если имелась весьма веская причина, а уж по такому надуманному поводу… Но этим он точно не собирался забивать себе голову, других забот хватало. Хотя бы то обстоятельство, что незваную гостью необходимо развлекать, проявлять о ней заботу, в общем, всячески исполнять роль гостеприимного хозяина. Сказать, что сия перспектива мало его привлекала, значило сильно преуменьшить. Будь на то его воля, Кеннет предпочел бы больше никогда не видеть колдунью и забыть о ней. В сложившейся же ситуации он мог лишь покуда возможно оттягивать момент встречи, так как пока не чувствовал себя способным сохранять хладнокровие. Потерять при ней самообладание означало, во-первых, уподобиться ей, во-вторых, невольно дать ей оружие против себя. Такого преимущества она не заслуживала.

Поскольку скрываться в запертом кабинете до приезда Джейда и Тайриэла было не лучшим выходом, оставалось лишь заняться тем, что привлечет все его внимание и поможет упорядочить мысли. Кеннет потянулся было за книгой и даже начал ее читать, но ее содержание не могло полностью захватить его. Маг раздраженно захлопнул томик — из него вылетел маленький листок с неровно оборванным краем, на котором рукой Джейда были написаны какие-то магические формулы. Кеннет машинально пробежал его глазами. Похоже, брат, читая ту же книгу, ради любопытства прикинул некоторые варианты на бумаге, но на чем-то застопорился и, махнув рукой, использовал листок в качестве закладки. «Посмотрим, — пробормотал Кеннет, — так, это понятно… любой ученик знает… а вот такое совершенно невозможно, на куски разорвет, хотя было бы неплохо, кабы не последствия… хм… а здесь интересно. Можно проверить». Странно, что Джейд тоже заинтересовался этой темой. Пусть он был более слабым магом, пусть отсутствие времени и возможности не давало заниматься ему научной работой, ум его при этом оставался острым, как бритва.

Держа в руке листок, Кеннет вошел в идеально квадратную комнату, служившую ему лабораторией, и закрыл за собой дверь, замкнув защитный контур, поглощающий излишки энергии. Если б не это, поместье приходилось бы отстраивать заново всякий раз после его практической работы. Защита была поставлена еще его прапрадедом — тоже сильным магом, посвятившим жизнь научным изысканиям, — и поставлена на совесть после того — Джейд всегда с охотой рассказывал эту пикантную историю, — как однажды в результате некоего опыта в одной из комнат обвалилась штукатурка, что вызвало страшный переполох. Причем отнюдь не из-за того, что вся мебель оказалась словно обсыпанной мукой… Выяснилось, что именно там одна из горничных устраивала себе любовное гнездышко с кем-то из дворовой челяди. Предок невозмутимо заявил, что заботы о соблюдении нравственности среди прислуги не его печаль, пусть этим обеспокоится его законная супруга и хозяйка, и вообще — хорошую горничную найти невероятно сложно. В итоге девица отделалась легким испугом и быстренько выскочила замуж, а в доме появилось помещение, экранирующее магическое воздействие.

Кеннет взял из ящика стола свои заметки и записал туда идею брата. Многие маги занимались в основном составлением новых заклинаний или улучшением существующих. Улучшение в данном случае означало придание большей убойной силы и скорости действия; Кеннет же видел в этом мало смысла. Если заклинание способно уничтожить целый город за считанные минуты, какая разница, сделает ли оно это на десять секунд раньше или позже? Результат все равно будет одинаковым. Однако последствия для того, кто создал аркан, грянут такие, что проще повеситься на вожжах в конюшне — быстрее и безболезненнее. Кеннета интересовало, возможно ли сократить расход энергии или, по крайней мере, добиться того, чтобы она не тратилась за счет самого мага. Проще говоря, облегчить откат от заклинания, прямо пропорциональный его мощности. Природным магам это как-то удавалось, значит, в теории было возможно.

Кеннет не хуже других сознавал различия в структуре стихийной и природной магии, но считал, что сходный результат вполне достижим, если подобрать соответствующий способ. Он экспериментировал с наиболее мощными заклинаниями, вроде того, что пожирает пять квадратных лиг любой местности менее чем за четверть часа. Конечно, применялись они в настоящее время крайне редко. По правде, совсем не применялись — войн на территории графств, хвала богам, не велось и не предвиделось, а локальные стычки обходились малой кровью. Но так было проще и нагляднее. Сейчас он анализировал когда-то довольно известное, а теперь позабытое заклинание, вычитанное им в одном из трактатов учителя и называвшееся «кольцевая молния». Оно представляло собой маленький сгусток энергии, похожий на браслет или бублик, который при приближении к объекту воздействия мгновенно расширялся, охватывая его и уничтожая. В трактате были описаны случаи, когда магу удавалось задержать ненадолго действие «кольцевой молнии», но это не спасало, а лишь отсрочивало итог. Из употребления смертельная игрушка вышла потому, что создавший ее, не обладай он достаточной силой, чтобы пережить откат, довольно быстро отправлялся вслед за жертвой. Понятное дело, как могущественных магов, так и самоубийц во все времена находилось немного.

Кеннет еще раз выверил свои выводы и, прикрыв глаза, выдохнул несколько слов. Ругнулся, разминая немилосердно сведенное судорогой запястье. Ничего не получалось. Даже то, что не могло не получиться, отточенное несколькими поколениями магов до него. Видимо, дело в том, что он не может надлежащим образом сосредоточиться. Кеннет несколько раз глубоко вздохнул, сконцентрировался на своих ощущениях… и едва успел свести на нет действие какого-то неизвестного потока силы, ввинтившегося в его формулу. Присутствие этой ведьмы, что ли, так влияет? Третий раз он пытаться не рискнул, опасаясь, что сведенной рукой не отделается. К тому же ему вновь захотелось спать. Кеннет аккуратно сложил свои записи, закрыл лабораторию на ключ и вышел в коридор.

— Джаред.

— Вы звали меня, лорд Кеннет? — Умело скрытую иронию в голосе старика он предпочел не заметить.

— Как там поживает наша гостья?

— Не могу знать, — с достоинством ответил Джаред. — Госпожа Лорисса изволила взять лошадь и уехать.

— И давно?

— Только что, милорд.

Кеннет подавил желание спросить, не взяла ли она, случайно, с собой багаж. Что ж, оно и к лучшему, на какое-то время спокойная жизнь ему обеспечена. Стоило бы воспользоваться этим, пока есть возможность. Беспокойство за Джейда никуда не делось, Кеннет по-прежнему не знал, что будет, когда объявится сбежавший Тайриэл, и какой у того план действий. Он не мог не отметить, что сбежал этот пройдоха как нельзя вовремя, оставив других расхлебывать последствия своих хитросплетений. Ничего, счет в свое время Кеннет представит ему изрядный… и за Лориссу в том числе.

Маг удалился к себе, посидел некоторое время на подоконнике в излюбленной позе Джейда, любуясь садом, и еще до заката отправился спать.

Кеннет всегда спал мало и просыпался довольно рано. Тем большим было его удивление, когда, открыв глаза и посмотрев первым делом на часы, он обнаружил, что проспал более двенадцати часов и сейчас почти десять утра. Однако были в этом и приятные стороны — он почувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим, и даже мысль о Лориссе не вызвала у него сильного раздражения. Кеннет был полон решимости наконец-то начать с ней общаться. Но не сразу, подумал он. Есть ему не хотелось, а с учетом того, что Лорисса наверняка потребует завтрак в комнату, спускаться в столовую было не обязательно. Вот за обедом они наверняка встретятся, и Кеннет попробует разобраться в том, что она собой представляет и как, лешак побери, ему теперь выстраивать отношения с ней. Не глядя, Кеннет протянул руку к туалетному столику за своим кольцом, не обнаружил искомое и тут же вспомнил, что оставил его на подоконнике в кабинете. Кеннет так привык к этому кольцу, что предпочел немедленно за ним сходить. Однако вещицы не было там, где он ее оставил. Кеннет перегнулся через подоконник и поискал глазами золотой блеск в траве. Ничего не заметив, он не огорчился — воровство исключалось, а значит, кроме как упасть, кольцо никуда деться не могло.

Кеннет спустился на первый этаж. Проходя мимо большой гостиной, он услышал пение и сквозь распахнутые двери увидел молоденькую служанку с короткими косичками, которая, ловко лавируя между стульями и креслами, натирала паркет обутыми в войлочные тапочки ногами. Правой рукой девочка покачивала метелкой, смахивая ею пыль со всего, что попадалось ей на пути, но внимание ее было приковано к небольшой книжке, которую она цепко держала на уровне глаз левой рукой. «Жаркое из дракона в подштанниках» — прочел издалека Кеннет и ужаснулся. Не тому, что горничная читала за работой, чего, вообще-то, ей не полагалось, а грамматической и смысловой несуразице — как жаркое в подштанниках, так и дракона в них же Кеннет представлял себе весьма смутно. Покачав головой, он вышел из дома и направился вдоль стены к тому месту, куда выходили окна его комнат. Опустившись на колени, он принялся перебирать мягкую тонкую траву и через некоторое время увидел, как под листом подорожника что-то блеснуло. Кеннет поднялся, отряхнул руки и одежду и надел кольцо, потеря которого была бы для него очень неприятной. Таких колец существовало всего два — у него и у Джейда, — скопировать эту работу было невозможно, а без них некоторые двери в Моинаре не открывались.

На обед Лорисса, к изумлению Кеннета, не явилась. Джаред бесстрастно сообщил, что госпожа не голодна и просит ее не беспокоить. Кеннет призадумался. Колдунья, кажется, желала его видеть еще меньше, чем он ее, и это не удивляло, но абсурдную ситуацию необходимо было как-то разрешить, не могут же они избегать друг друга вечно. Кое-какая идея появилась у него после десерта.

— Джаред. Найдите… госпожу Лориссу и скажите ей, что я приглашаю ее поужинать со мной сегодня.

Глава 4

В этом доме все было иначе, чем она привыкла. С тоской вспоминая свой особняк в Селамни, Лорисса пыталась устроиться в только что прибранной, но совершенно неуютной, на ее взгляд, комнате, куда гостью проводил Джаред. Здесь еще пахло пылью, мятой и лавандой, и колдунья начала подозревать, что ненавистный хозяин дома специально поселил ее туда, где никто не жил вот уже несколько лет, если не больше. Хорошо хоть их с Линн багаж быстро доставили в ее новое обиталище, и у нее была возможность привести себя в порядок. Но тут обнаружилась еще одна досадная деталь — в комнате не имелось ни одного зеркала, и Лориссе снова пришлось звать Джареда и просить, чтобы ей нашли и принесли хоть какое-нибудь. Она немного смягчилась, обнаружив, что вместе с искомым предметом меблировки ей доставили легкий завтрак, который, впрочем, все равно не полез в горло.

Лорисса в очередной раз принюхалась. Если она и не ощущала назойливого запаха средств от моли, это не означало, что он исчез. Поэтому колдунья долго дергала рамы окон, не желавших поддаваться тонким рукам новой жилицы, пытаясь проветрить комнату. Оставив бесполезные попытки, она встала у окна, уперев руки в бока, и уже подумала, что придется снова звать прислугу, но тут в голову пришла мысль — наверное, самая радостная за последние недели. Она больше не скрывается и не убегает; Кеннет уже ничего не может ей сделать — по крайней мере, в это хотелось верить, — значит, ничто не мешает воспользоваться своим искусством. Хоть Лорисса уже колдовала предыдущей ночью, она совершенно забыла об этом факте.

Лорисса улыбнулась сама себе и, ликуя, отошла на середину комнаты. Потом протянула руку и прошептала пару слов. Рамы с треском распахнулись, ударившись о стены так, что задрожали стекла, а оторванные крепления щеколд зазвенели по полу. Лорисса вздохнула. Ближе к вечеру придется попросить кого-нибудь приделать их назад, поскольку хоть комары и стали ей как родные за все время ее путешествия, продолжать знакомство с летучими кровопийцами в ее планы не входило.

Колдунья порылась в сумке со своими вещами и извлекла на свет флакончик с любимыми духами. С жалостью посмотрев на остатки, она открыла его и поставила на массивный резной комод, сразу ощутив, как по воздуху потянулся приятный пряный аромат. Удовлетворенная своими действиями, Лорисса еще раз огляделась и решила, что после напряженного создания уюта в комнате можно немного отдохнуть. К тому же она не спала всю ночь.

Не раздеваясь, колдунья плюхнулась на кровать, залезла под покрывало и свернулась клубочком, пытаясь принять наиболее удобную позу, если такое вообще было возможно на жестком матрасе. Только она успела увериться, что в этом невыносимом доме делается все, чтобы гостям было неудобно — подумать только! ни мягкой перины, ни зеркала, ни часов в комнате, — как провалилась в сон.

…Этот мерзкий сквозняк. Как же он надоел! Она проспала едва четыре часа, как он появился, почти что разбудил ее и не давал уснуть снова. Ей так не хотелось вставать и закрывать окно. Колдунья еще плотнее закуталась в тяжелое покрывало, от которого, несмотря ни на что, по-прежнему разило лавандой, надеясь, что отвратительное ощущение ледяной струйки воздуха на коже исчезнет без следа. Откуда могло так дуть? На дворе лето, а не зима, когда подобные сквозняки — обычное дело. Лорисса поежилась и глубоко вдохнула. Нет, в комнате не стало холоднее; не было даже намека на холод, да и укрылась она почти с головой. Женщина собрала волю в кулак и откинула покрывало. По всему выходило, что ей должно было стать холоднее, но нет. Смутное беспокойство, покалывание кожи в открытых местах, озябшие пальцы — ничего не изменилось, но ощущения и не усилились. Иногда она чувствовала нечто подобное перед грозой, однако тогда все то же самое сопровождалось бы радостным подъемом, когда каждую ее частичку напитывает до поры сдержанная мощь приближающегося шквала…

Она перекатилась по постели и глянула в окно. Небо было безоблачным. Колдунья встала и нервно прошлась по комнате. Нет, в этот раз ее самочувствие не зависело от природных явлений. Она бросила взгляд в зеркало, которое с охотой отразило ее паршивое состояние, написанное на лице. Нет! Это никуда не годится. Колдунья достала гребень и скорее из необходимости, чем с удовольствием, принялась расчесывать спутанные пряди. Но даже обожаемое занятие быстро осточертело. Лорисса небрежно заплела косу, даже не перевязав ее лентой, отбросила за спину и решила поискать, во что бы переодеться. Вытащив платье из лиловой тафты, с отделкой из бежевых шелковых ленточек, и досадливо подивившись тому, как сильно оно измято, она долго боролась со шнуровкой на боку, начиная ненавидеть модисток, придумавших такие неудобные завязки. Снова взялась за гребень, отшвырнула его на кровать и дрожащими руками закрыла и спрятала флакончик с духами, борясь с искушением выбросить его в окно, потому что любимый запах внезапно начал ее раздражать. Лучше бы у нее болел зуб! Тогда, по крайней мере, она бы знала, почему медленно и неотвратимо начинает ненавидеть весь мир в целом и в очередной раз Кеннета в частности. Теперь он союзник, и она почти смирилась с неизбежностью общаться с ним как с человеком, никогда не желавшим ей зла… Не то чтобы это приводило в восторг, но придется привыкнуть, поскольку…

Кеннет! Так вот оно что! Ощущение чужой воли, враждебной ауры, пронизывающей проклятый дом и закрадывающееся даже в самые дальние его уголки. Вся гамма эмоций — злость, досада, обеспокоенность, усталость, в конце концов! — отражалась в ауре мага и давила, давила на сознание колдуньи, заставляя метаться по комнате и тоже злиться, досадовать и нервничать. Как только люди могут жить в этом поместье, рядом с этим… этим… Лорисса не могла найти подходящего эпитета. Может, они так давно живут здесь, что привыкли и ничего не чувствуют? Может, все слуги здесь изначально нечувствительны к любого рода магии? Но подобных людей так мало… Лорисса еще не встречала никого с этим редким, непонятным никому даром. Вряд ли хоть кто-то здесь обладает способностью устоять перед магическим воздействием. Скорее всего, сейчас дом затих и затаился. И наверняка в нем не сыскать никого, кто бы согласился попасться на глаза хозяину, кроме разве что самых старых слуг, привыкших к подобным встряскам. Или нет? Ведь старший брат Кеннета гораздо более приятный человек. Пусть он и отплатил предательством за ее помощь, но это всего лишь человеческая натура, а не магическая аура. Вряд ли такое творится тут каждый божий день с утра и до вечера. Нет, незабываемым времяпрепровождением колдунья обязана ночным событиям.

Как бы то ни было, надо что-то делать. Отвлечься, попытаться не замечать холод на коже и не поддаваться желанию раздраконить все, на что упадет взгляд. Раз уж поспать не удастся, поскольку даже если ей удастся уснуть, то сны, порожденные ее собственным беспокойством, вряд ли поспособствуют безмятежному отдыху, стоит придумать какое-то дело. К сожалению, у Лориссы не было с собой ничего, что бы могло занять ее хотя бы на время. Она вздохнула — если б только Линн была здесь… Лорисса с удивленным смешком поняла, что соскучилась. Как там эта негодница, где-то далеко, куда ее занесло вместе с Кеннетовым братом? «Надеюсь, Линн еще отыграется за все и устроит проклятому магу веселую жизнь!» — гневно подумала она, но тут же осеклась, иначе это могло плохо кончиться — в первую очередь для комнаты. Переселят ли ее, если от этой ничего не останется? Колдунье не хотелось проверять.

Решение нашлось само собой: пройтись по дому (не наткнуться бы на хозяина — разговаривать с ним хотелось меньше всего) и спросить слуг, где можно раздобыть книг. Чем еще можно заняться в этом доме? Колдунья быстро зашнуровала ботинки, также заботливо найденные и принесенные слугами, мимоходом снова вспомнила Линн, чья обувь тоже осталась в Моинаре, и вышла из комнаты, оставив незастеленную кровать и распахнутое окно.

«Ох! — Лорисса повисла на дверной ручке. По дому волной прокатилась и исчезла непонятная сила, чуть не сбившая колдунью с ног. Это было похоже не просто на легкий сквознячок, но на порыв ветра, происхождение которого она разгадала без труда. — Кеннет, тварь ты эдакая! Приспичило магией побаловаться?! Самое время, нечего сказать! Пошел бы, прогулялся по окрестностям, что ли, если не спится!» Ярость поднималась в ней, как лава, хотя вряд ли Кеннет мог ощутить чужую ауру, управляя такими энергетическими потоками. Лорисса от души пожелала ему на секунду оказаться на ее месте и вернулась в комнату за плащом, понимая, что теперь в доме делать нечего.

Колдунья пошла по галерее, прикидывая, где может быть конюшня. Еще пару раз ее окатывало магическим ветром, но она была настороже и не поддавалась. На лестнице она столкнулась со старушкой, которую, казалось, ничуть не беспокоили фокусы Кеннета. Та поднималась, шаркая, кряхтя и являя собой образец невозмутимости и преданности хозяевам.

— Почтенная, не подскажете ли, как мне найти конюшню? — спросила Лорисса, надеясь, что старуха, прожив столько лет в этом сумасшедшем доме, все же не страдает слабоумием.

— Ой, это ты, что ли, к нам вчера ночью приехала, деточка? И уже уезжать хотишь? А милорд Кеннет сказали, что ты погостить останешься…

— Останусь, останусь, почтенная. Просто хочу немного прогуляться. — Лорисса глянула на подслеповато щурящуюся бабку и поняла, отчего заслужила обращение «деточка». Никакой косметики на лице, коса и простенькое платье даже без вышивки. Цвет, правда, вовсе не девичий, но откуда служанке знать такие тонкости? Интересно, сколько ей дали лет?

— Вы погуляйте, деточка, погуляйте. Погода-то вон какая хорошая. — Лорисса опять пошатнулась от накатившей силы. — Экая вы бледная… Пойдемте, провожу.

Меньше всего ей хотелось гонять сердобольную служанку в такую даль, да еще тащиться нога за ногу с ее скоростью, но старушка уже необычайно бодро шаркала вниз по лестнице.

Ветер в поле был самым обычным, чему Лорисса, уже пару часов пускавшая Кокетку то галопом, то шагом, была несказанно рада. Она сочла бы свой выезд из ворот Моинара бегством, если б не устала сверх меры от беготни и опасностей. Само поместье было теперь далеко — не меньше, чем в паре миль, — и Лорисса не имела никакого желания возвращаться туда в скором времени.

Свежий воздух вымел из головы мрачные мысли, а день действительно был чудесным. Она не сразу заметила, что давление, так мучившее ее в поместье, исчезло и осталась только невероятная легкость — как будто с колдуньи сняли груз, равный ее собственному весу. Хорошее настроение разогнало и сонливость, но Лорисса понимала, что уже к сумеркам захочет спать, и радовалась, что не стала закрывать окно в комнате. За день лаванда, конечно, вся не выветрится, но вонять будет меньше. Только одно беспокоило колдунью — останется ли в доме так опротивевшая ей аура Кеннета? Создавалось впечатление, что он отлит из стали, холодной и бездушной, и не способен чувствовать что-либо, кроме злости, но должен же он хоть иногда спать? Впрочем, был ли смысл думать об этой проблеме уже сейчас? Вернется в Моинар, тогда и подумает. Лорисса снова пустила Кокетку в галоп, подставив лицо солнцу и прочитав короткое защитное заклинание. Не хватало еще, чтобы ее кремово-белая кожа покрылась вульгарным загаром, более присущим мужчинам и крестьянкам, с утра до ночи работающим в поле.

Кстати, о крестьянах. Деревня располагалась ближе, чем Моинар, и Лорисса жалела, что не взяла с собой ни монетки, потому что голод проснулся, как только она перестала чувствовать Кеннета в опасной близости от себя. Вряд ли у местных принято задаром кормить всех проезжающих мимо благородных господ, и без пары медяков в кармане нечего и думать о пропитании.

Колдунья объездила все окрестные поля, заглянула даже в ту рощицу, где они с Линн оставляли лошадей. Не побывала она только в деревне. Лориссу одолевало безумное любопытство: как живут эти люди, находящиеся под протекцией ее бывшего — хм, бывшего ли? — врага. Хотелось поговорить с ними, посмотреть, каков их достаток и состояние домов. Сомнительно, однако, что там она увидит нечто необычное. И Моинар, и окрестности отличались ухоженностью и опрятностью — в деревне, скорее всего, было так же. Все же она направила кобылу шагом в ту сторону, где виднелись соломенные и деревянные крыши и тянулся еле видный в голубом небе дымок печных труб.

В деревне было немноголюдно. Вероятно, большинство жителей как раз занималось пресловутыми полевыми работами, о которых Лорисса предпочитала иметь довольно смутное представление. На улице возились две маленьких девочки, дергая какие-то желтые цветы — кажется, лютики — и пытаясь сплести из них один венок на двоих. Рядом мирно беседовали две женщины, приглядывавшие за малышками. Женщины завистливо покосились на проезжающую Лориссу, хотя колдунья хоть тресни не понимала, чему тут завидовать. Если б она была одета поприличнее и элегантно причесана… Она уже подумала воспользоваться этим (тема разговора женщин наверняка поменялась, и они уже обсуждали появление в деревне незнакомки на красивой лошади) и попросить чего-нибудь пожевать — тем более что из одного дома доносился головокружительный аромат свежевыпеченного хлеба. При других обстоятельствах Лорисса вряд ли обратила на него внимание, но, привыкнув за время своих скитаний к простой еде и оголодав, не могла не соблазниться запахом. Однако легкий переполох, случившийся в следующую минуту, отвлек колдунью от мыслей о еде.

По улице шла девочка с очень светлыми, почти белыми волосами, в ободранном, перепачканном сажей платье. Она дрожала, нервно оглядывалась и, казалось, готова была задать стрекача, если что-то покажется ей подозрительным. Две женщины уже оставили разговор и приглядывались к девчонке, явно прикидывая, что за сверток она любовно прижимает к животу тонкими загорелыми руками. Лорисса все поняла сразу. Надо спасать дурочку, пока эти клуши не подняли тревогу.

— Слышала я тут, уважаемые, — заговорщицким шепотом начала колдунья, свесившись с седла и полностью приковывая к себе внимание кумушек, — что маг ваш в подвале дома держит единорога.

Крестьянки остолбенели и, открыв рты, уставились на нее не то как на пророчицу, не то как на блаженную.

— Вы же знаете, что из копыт и рога этого животного делают омолаживающее притирание? Но получится оно только в том случае, если кормить зверя исключительно человеческой плотью. — Колдунья совсем понизила голос, так что женщинам пришлось подойти ближе. А затем совершенно будничным тоном осведомилась: — У вас люди в деревне не пропадали?

— Да что вы, госпожа?! — ужаснулась одна. — Как же можно, чтобы милорды маги…

— Ай, Дженни, ну что ты говоришь! Вспомни, ведь как ушел третьего дня на базар в Эйрдан Стекси, Кайрин муж, так и нет от него вестей! Вот ведь напасть!

— И то правда! — Первая всполошенно всплеснула руками, будто встревоженная курица крыльями. — А откуда вы-то знаете, госпожа?!

— Да так… Слухами земля полнится, — загадочно проговорила Лорисса, заметив, что девчонка уже юркнула в заросший травой проход между двумя огородами. — Ну, счастливо вам, да смотрите в оба! — Колдунья сжала бока лошади и двинулась прочь.

Искать худший дом в деревне долго не пришлось. Крыша хибары прохудилась, огород зарос крапивой и лопухами, между которыми ютились кривенькие грядки с петрушкой и морковкой вперемежку с сорняками. Лорисса натянула поводья и негромко позвала:

— Выходи, подруга. Признавайся, что стащила?

Покосившаяся дверь скрипнула, и на пороге показалась все та же белобрысая нищенка. Она посмотрела на колдунью большими синими глазами и прошептала:

— Хлеб, госпожа.

— Не поделишься корочкой? Коврига, наверное, и остыть еще не успела. И воды мне принеси. Не бойся, не выдам.

Пока девочка ходила в дом за трофеем и водой, Лорисса спешилась и встала, понудив Кокетку развернуться так, чтобы прикрыть ее от излишне любопытных взглядов. Воровка принесла даже не корочку — полкаравая — и кувшин с чистой водой. Лорисса не стала жадничать, отломила небольшой кусок, быстро съела (хлеб действительно был хорош), глотнула воды и снова вскочила в седло.

— Впредь будь осторожнее, — скорее нежно, чем наставительно произнесла колдунья. — Тебя едва не поймали. В другой раз не будет мага, чтобы уберечь тебя от беды.

Показалось ли ей, или она действительно услышала позади тихий голос:

— Может, однажды будет…

Колдунья вернулась в Моинар на закате, с радостью обнаружив, что ощущение знобкой прохлады на коже не вернулось. Видимо, Кеннет иногда все-таки спит, подумала она, поднимаясь в отведенную ей комнату и зажигая свечу. Теперь помещение казалось даже уютным. Стойкий пряный аромат духов все еще как по волшебству витал в воздухе, полог кровати чуть колыхался от незаметного ветерка, а незастеленное покрывало все так же комом лежало посреди постели. Лорисса вздохнула, вспомнив, что забыла попросить починить щеколды. Впрочем, закрывать окно она не стала — пусть их, этих комаров.

— С добрым утром, Кеннет!

Лорисса вздохнула и разлепила веки. Потом села на кровати, обняв колени и соображая, чем бы занять себя на весь оставшийся день, если в Моинаре опять будет невозможно существовать. Она поежилась и встала, решив все-таки прикрыть окно, — как будто это могло помочь. От вчерашнего заклинания рамы немного перекосило, и они сошлись неплотно. «Неужели тут нет ни одной горничной, кроме вчерашней старухи? Кто принесет мне воду для умывания?» — уныло подумала колдунья, запустив пальцы во вновь спутавшиеся волосы и отмечая, что в комнате немного потеплело. Странно. Неужели она проснулась именно от холода? Женщина прислушалась к собственным ощущениям. Легкое покалывание кожи никуда не делось, но не причиняло таких неудобств, как накануне, да и беспокойства не было. Напротив, Лорисса могла бы с уверенностью сказать, что пребывает в неплохом расположении духа. Если б еще не отсутствие самых необходимых вещей… Верно, хозяева дома считают, что если сами могут без чего-то обойтись, то гостям это и подавно не нужно… Лорисса фыркнула, представив себе никогда не умывавшегося Кеннета, и тихо засмеялась.

В чем же дело? Почему дом спокоен, ничего на нее не давит, а из-за двери иногда слышатся отдаленные голоса? Ответ нашелся сам собой. Если вчера Кеннет нервничал и, похоже, метался из стороны в сторону, то сегодня… «Ах, мы изволили выспаться, и у нас хорошее настроение!» — Лорисса опять фыркнула, но скорее презрительно. М-маги… Как же просто понять, что с ними происходит, особенно с такими сильными, как Кеннет. Они сами выдают себя с потрохами, даже не думая о том, что их чувства можно читать, как открытую книгу, — и пребывают при этом в полной уверенности, что непроницаемая физиономия может кого-то обмануть…

Колдунья подошла к зеркалу, задумчиво накручивая на палец кончик косы, критически себя оглядела, осталась недовольна и, подперев щеку кулачком, решила, что хочет есть. Корочка украденного хлеба за весь вчерашний день — не слишком-то много. Интересно, тут зовут к завтраку или придется идти и самой искать себе пропитание? Последнему Лорисса вовсе не удивилась бы. Но через некоторое время в дверь постучались. Женщина огляделась. Накинуть на себя было нечего, а встречать кого-бы-там-ни-принесло в ночной рубашке слишком уж смело, поэтому она осведомилась:

— Кто там?

— Если вы изволили проснуться, госпожа, — послышался из-за двери голос Джареда, — я пришел сообщить вам, что завтрак накрыт в малой столовой.

— Прекрасно, Джаред! Я скоро спущусь. Да! Пошлите кого-нибудь принести мне воды. Для умывания, — уточнила Лорисса и снова взглянула в зеркало.

Пойти? Или ну его? Накрытый в столовой завтрак означает, что Кеннет, вероятно, тоже спустится, чтобы перекусить. Видеть его не хотелось, даже несмотря на то, что сегодня Лориссу уже не так сильно подмывало его удавить. Попросить подать завтрак в комнату? Но не объяснять же, почему гостья не склонна встречаться с хозяином дома… Нет, конечно, объяснять Лорисса ничего не будет. С какой бы стати? Однако если этот проклятый Кеннет снова разозлится, то колдунье опять придется временно исчезнуть из Моинара.

Совсем юная горничная с коротенькими смешно торчащими косичками принесла воду. Лорисса наскоро умылась и приняла решение спуститься. Надев вчерашнее лиловое (этот цвет шел ей больше всех прочих) платье и гордо вскинув голову, она вышла из комнаты.

Искать столовую долго не пришлось. Колдунья с радостью обнаружила, что место хозяина дома пустует. Значит, Кеннет еще не пришел либо уже спускался и позавтракал без нее, на что очень хотелось надеяться. Прекрасно! В любом случае ему доложат, что гостья приходила, изволила откушать и ушла, так и не возымев сомнительной чести лицезреть мага. Довольно жмурясь, она окинула расставленные на столе кушанья, уселась и первым делом налила чаю.

Мысль занять себя чтением пришла за завтраком и прочно угнездилась в голове. Лорисса так и не придумала, какое еще развлечение может найти в этом тоскливом доме. Кататься по полям ей было откровенно лень, к тому же вчера она осмотрела все окрестности. Не говоря уже о том, что в скором времени снова предстоит пускаться в путь. Здраво рассудив, что в любом приличном доме должна быть какая-никакая библиотека, Лорисса попросила Джареда проводить ее, только по пути сообразив, что именно там может наткнуться на Кеннета. Смирившись с этой мыслью, колдунья шла за слугой, не ожидая увидеть в библиотеке ничего выдающегося.

Сказать, что ее ожидания не оправдались, значило не сказать ничего.

От вида плотно уставленных книгами стеллажей у колдуньи загорелись глаза. Она нетерпеливо отослала Джареда и огляделась еще раз. Библиотека была огромной. Колдунья решила, что Моинар довольно старое поместье и семья, к которой принадлежали братья-маги, живет здесь самое меньшее пару сотен лет, посему можно было поискать редкие издания. Вряд ли отыщется нечто действительно ценное, конечно… Тем не менее Лорисса, подчинившись любопытству, поставила стремянку и полезла к самым верхним полкам, полагая, что старые книги больше всего боятся сырости и мышей, а потому стоять внизу не могут. Она оказалась права, и на верху первого же стеллажа обнаружила пыльный том по агрономии, которому было не меньше ста лет. Кому может быть интересна подобная чушь? Колдунья спустилась и передвинула стремянку на два стеллажа в сторону, где на уровне глаз стояли книги, касающиеся магии. На верхних же полках обнаружилась настоящая сокровищница: старопечатные издания, которым было уже под двести лет и которые стояли невостребованными и забытыми. Колдунья тут же поправилась — не все раритеты были преданы забвению. На некоторых отчетливо виднелись следы постоянного использования — они раскрывались сами на страницах с когда-то загнутыми уголками, представляя взору какие-то рекомендации по построению того или иного заклинания. Сведения эти, к сожалению, были для Лориссы бесполезны. Совсем не ее уровень. Но она догадывалась, кто мог перечитывать эти листы по нескольку раз. «Никогда не прекращаем учиться, да, Кеннет?» — подумала колдунья, ощутив на мгновение прилив острой зависти. Ей не хватило бы силы на создание даже половины такой магической конструкции, не говоря уж о том, чтобы применить ее к чему-то. Но на первых страницах она увидела несколько простеньких и интересных заклятий, которые были ей вполне по силам. Сгибаясь под тяжестью томов, она перетащила их на стол и тут же вновь взлетела вверх по лесенкам. Порывшись еще около десяти минут, она извлекла на свет нечто, поразившее ее воображение.

Книга была рукописной. Плотные желтые страницы, деформировавшиеся от времени, звонко шуршали, когда женщина переворачивала их, чернила совсем не выцвели. Впрочем, что там написано, колдунья разобрать не могла, поняв только, что это трактат по философии. Мертвым языком тысячелетия назад канувшей в небытие Индаресской империи, использовавшемся исключительно в науке, она владела из рук вон плохо. Точнее, не владела совсем, ограничив свои познания несколькими афоризмами древних мудрецов. Еще больше ее удивление возросло, когда она наткнулась среди страниц на шелковую ленточку с привязанным к ней локоном и несколько расправленных листов бумаги. Листы были исписаны неровным убористым почерком, разобрать который было не намного проще, чем забытые руны.

Лорисса хорошо понимала, что читать чужие письма — совершенно подлое и бесчестное занятие, но устоять уже не могла. Письма были адресованы некоему Даррену, который получил их более полувека назад, о чем говорила дата, стоявшая в конце письма. Писала их, по-видимому, женщина, не поставившая, однако, под пляшущими строками своего имени. Кое-где чернила расплылись кляксами: похоже, автор эпистол была чем-то невероятно расстроена. Лорисса покачала головой. История были стара как мир. Писавшая любила таинственного Даррена, который, как это часто бывает, не слишком-то любил ее. В этом заключалась вся оригинальность переписки.

Колдунья от души посочувствовала несчастной даме и понадеялась, что подлец Даррен однажды поплатился за свою холодность. Затем она принялась листать книгу дальше. Мир сузился до стен библиотеки, отрываться от семейного тайника не хотелось. Похоже, каждый когда-либо живший в этом доме считал своим долгом проложить чем-нибудь страницы древнего талмуда. Лорисса нашла не очень давнее, лет тридцать назад написанное, стихотворение, посвященное некоей Альеноре, в котором автор не только воспевал ее неземную красоту, но и весьма недвусмысленно намекал на другие достоинства, от щедрого описания коих даже многоопытная колдунья залилась краской. Немудрено, что шедевр почил в бозе, так и не будучи представленным музе, вдохновившей автора на его создание. Под стихотворением имелся рисунок, служивший неизвестному литератору подписью.

Также среди страниц обнаружились короткие переводы содержания книги, с пометками и личными умозаключениями; пара счетов, на которых явно тренировались подчищать и исправлять цифры; очень удачная карикатура на Джареда; лист с арифметическими задачами, решения которых были напрочь неверными; и еще одно стихотворение, до невозможности грустное и красивое, в память о людях, которых автор неподдельно любил. Подписи под ним не было.

На этом Лорисса решила остановиться, поняв, что всех секретов, которые скрывает этот древний том, ей не узнать и до вечера. Книга ревностно хранила истории многих людей, живших когда-либо в этом доме, хранила лучше любого другого тайника, поскольку еще никому не пришло в голову что-то в ней искать. Лишь прятать. Колдунья осторожно поставила раритет на полку. В этих жизнях ей места не было.