Волшебники Гора

За моей спиной послышался звон новой монеты упавшей в чашу.

Несколько крестьян стояли в стороне и весело смеялись над рассказанным им анекдотом о сборщике налогов, сброшенном в колодец.

Мимо меня почти бегом пронёсся парень, тащивший за собой на цепи двух рабынь. Руки женщин были вытянуты вперёд, поскольку цепь была пристёгнута к их наручникам.

Теперь мне надо было отыскать в этом столпотворении Марка и Фебу. Осматриваясь по сторонам, я задержался взглядом на стенах Ара, высившихся приблизительно в сотне ярдов от того места где я стоял, и смутно различимых в темноте. Зато вершина стены чётко прорисовывалась на фоне ночного неба. Тут и там её подсвечивали огни маяков, служащих для подачи сигналов тарнсмэнам. Когда я в прошлый раз прибыл в Ар, чтобы, в конечном итоге, быть посланным с поддельным сообщением к Амилиану в Форпост Ара, у меня никто не потребовал никакой жёлтой остраки или какого-либо иного разрешения на вход в город. Похоже, с тех пор подобные меры предосторожности, стали суровой необходимостью. Несомненно, это было сделано в целях усиления безопасности, а также для контроля над количеством беженцев, рекой вливающихся в город. За прошедшее время этот поток значительно вырос. Многие теперь уже спали прямо на улицах. А в тот раз мне удалось даже арендовать комнату в одной из инсул неподалёку от центральных улиц. Теперь каждый, кому разрешено было находиться или проживать в Аре, например, граждане города, послы, постоянно проживающие здесь иностранцы вроде торговых агентов, обязаны были получить и иметь при себе идентификационную остраку. Все остальные, таковой не имевшие, могли войти в город, только получив соответствующее разрешение, обычно дававшееся сроком на один день, действовавшее начиная с рассвета и заканчивавшееся с закатом. Естественно, стражники теперь вели учёт посетителей, и тот, чьё разрешение истекло, сразу становился объектом поиска городской стражи. Кроме того, стражники, патрулировавшие улицы, в любой момент по своем выбору, могли потребовать предъявить им свою остраку или разрешение. Уже были случаи незаконной покупки острак, а кое-кого и убили за них. Остраки различались по цветам и форме, и это было своего рода кодом для проверяющих.

Заметив небольшую группу хохочущих мужчин, собравшихся вокруг наполненного вином и смазанного жиром бурдюка, я решил подойти к ним и понаблюдать за состязанием. Тот, кому удастся устоять на этом бурдюке в течение определённого времени, обычно один ен, выигрывал и сам бурдюк, и его содержимое. Возможность поучаствовать в конкурсе стоила всего бит-тарск. Кстати, устоять на таком предмете чрезвычайно трудно, и не только из-за скользкой кожи, покрытой слоем жира, но и благодаря его округлости и непредсказуемым движениям вина, находящегося внутри.

— Ай-и-и! — раздался крик и очередной претендент размахивая руками соскользнул с поверхности бурдюка.

Его неудача была встречена новым взрывом смеха.

— Кто следующий? — выкрикнул владелец бурдюка.

Подобные состязания являются весьма распространенным развлечением на крестьянских праздниках, проводимых в удалённых от городов деревнях. Кстати, насколько я знаю, на таких мероприятиях, обычно устраиваемых внутри частокола, поучаствовать в соревновании можно свободно, ибо бурдюк и вино, жертвуются тем или иным селянином в качестве его взноса в проведение праздника, которому так или иначе способствуют все жители деревни, например, принося продукты, мясо или дрова. Помимо таких развлечений на деревенских праздниках можно встретить и различные игры и соревнования, обычно с призами победителю. Особенно популярны среди крестьян стрельба из лука и бои на длинных посохах. Иногда победителю могут предложить приз на выбор, например, отрез красной ткани, верра или невольницу. Немало городских красоток, ещё недавно бывших надушенными рабынями, будучи проданными крестьянам, которых они презирали за их предполагаемые грязь и запахи, оказавшись стоящими на колени и связанными, среди такого набора призов, к своему изумлению узнавали, что её выберут далеко не первой.

Внезапно меня задел проходивший мимо меня в темноте человек. Первым делом, пока он ещё не растворился в ночи, я проверил целость своего кошелька. К моему облегчению, тот оказался в порядке. Существует два основных метода, которыми пользуются воры. Первый — срезать шнурки, на которых кошелёк висит на поясе. Второй — подрезать низ кошелька, и поймать в подставленную руку высыпающееся содержимое. Впрочем, оба метода требуют недюжинного умения и опыта.

Неподалёку я увидел шеренгу из пяти стоящих на коленях рабынь, руки у всех были связаны сзади. Им одной за другой бросали кусочки мяса. Поймавшая на лету зарабатывала для своего владельца два очка. Упавший кусочек могла найти и подобрать любая из девушек, упав на живот. Та, которой это удавалось, получала одно очко для своего владельца. Женщин активно подбадривали с боков, не только их владельцы, но и те из болельщиков, кто поставили ставки на результат.

— Хочешь купить жёлтую остраку? — спросил меня человек, лицо которого было почти полностью скрыто под капюшоном.

Говорил он так тихо, что я едва смог расслышать его предложение. Если он действительно предлагал подлинную остраку, то конечно я был готов купить подобный предмет.

— Сколько? — уточнил я.

— Всего один серебряный тарск, — прошептал незнакомец.

— Ты — житель Ара? — осведомился я.

— Я покидаю город, — вместо ответа сообщил он. — Я боюсь Коса.

— Но косианцев должны встретить и победить на пути к Ару, — заметил я.

— Я покидаю город, — пожал он плечами, — и больше не нуждаюсь в остраке.

— Прежде всего, я хочу её посмотреть, — предупредил я его.

Незнакомец, самую малость приоткрыв кулак, показал мне зажатый там кусочек керамики.

— Подойдём к свету, — потребовал я.

Мужчина с явной неохотой последовал за мной к костру.

— Не показывайте её так открыто, — отчаянно зашептал он, когда я, вытащив из его руки остраку, принялся разглядывать.

Резкий удар в живот, и незнакомец согнулся пополам и, рухнув на колени, опустил голову. Он с трудом втягивал в себя воздух. Потом его вырвало на землю около костра.

— Если не можешь удержать выпитую пагу в себе, то шёл бы Ты куда-нибудь в другое место, — проворчал сидевший у костра крестьянин.

Мужчина, согнувшийся от боли, вывернул шею и посмотрел на меня.

— Действительно жёлтая острака, — заметил я, — и даже овальная, прямо как действующая.

— Плати, — с трудом выговорил согнувшийся в три погибели незнакомец.

— Вот только этим утром я был у Солнечных ворот, — усмехнулся я, — А там вывешены списки, как раз с целью пресечения такого мошенничества, которое Ты задумал.

— Нет, — замотал он головой.

— Похоже, серия этой остраки, — сообщил я, — была прекращена ещё несколько месяцев назад.

— Нет, — попытался настаивать мошенник.

— Подозреваю, что Ты достал её из карнариума, — предположил я.

Я имел в виду одну из огромных компостных ям расположенных вне стен города. Сломав остраку пополам, я швырнул обломки в огонь.

— Убирайся, — бросил я мошеннику, и тот, с трудом поднявшись на подгибающиеся ноги, заковылял прочь.

Пусть радуется, что я не убил его.

— Скорее всего, им скоро придётся бросить идею с остраками, — заметил крестьянин, скрестив ноги сидевший у костра.

— Почему? — спросил я.

— Стало слишком опасно носить их с собой, — пояснил мужчина. — Очень многих уже убили из-за них.

— Что же тогда сделает Ар? — поинтересовался я у него.

— Думаю, что они просто закроют свои ворота, — пожал он плечами.

— Но Ар же вставил свои силы между этими воротами и армией Коса, — напомнил я.

— Верно, — не стал отрицать крестьянин.

Оставив крестьянина наедине с его пагой, я продолжил поиски Марка и Фебы. Парень, конечно, гордился своей собственностью, и я не сомневался, что он сейчас бродит по округе, не столько для того чтобы посмотреть на происходящее, сколько для того, чтобы похвастать ею. Надо признать, что Феба была одной из самых привлекательных рабынь в этом лагере.

Насколько же высоки, подумал я, стены Ара. Однако как бы высоки они ни были, это был всего лишь цемент и камни, а следовательно их можно было сломать. Тогда его мосты, как говорят гореане, омылись бы кровью. Впрочем, у Ара нашлись силы, которые он выставил между этими стенами и знамёнами Коса. И это было хорошо.

На мгновение я остановился, чтобы понаблюдать за забавной гонкой. Несколько рабынь, опустив головы, стояли на четвереньках у стартовой черты. Перед каждой лежало по горошине. По команде они должны были, как стояли, на четвереньках, толкать горошину перед собой, касаясь её только носом. Финишная черта располагалась в нескольких ярдах впереди.

— Пошли! — послышалась команда, и толпа болельщиков принялась криками подбадривать своих фавориток.

На это состязание, так же как на некоторые другие, принимались небольшие ставки. Иногда в такой гонке используют новообращённых рабынь, тех, кто ещё недавно были надменными, высокомерными свободными женщинами. Такие занятия, помимо их забавного и соревновательного аспектов, как полагают многие, весьма полезны для женщины с точки зрения изучения ей её новой реальности, помогая рабыне больше узнавать о тех действиях, которые могут от неё потребоваться.

Посмеявшись вместе с другими зрителями над бороздящими носами землю рабынями, я пошёл дальше, миновав пару мужчин борющихся на руках в кругу болельщиков.

Ещё одна группа крестьян собралась вокруг костра. Эти пели и передавали друг другу бурдюк, скорее всего, с пагой.

Потом я миновал пару мужчин полностью ушедших в изучение позиции сложившейся на доске каиссы. Могло показаться, что они полностью выпали из этой реальности, уйдя в свой, невидимый для остальных мир.

Застенчиво опустив взгляд себе под ноги, мимо меня прошла рабыня. Я не мог не отметить, как превосходно она двигалась. Затем поймал на себе заинтересованный взгляд другой невольницы, шедшей на поводке за своим хозяином. Помнится, Феба тоже была на поводке. Ещё мне подумалось, что, возможно, пока я разыскивал их по всему лагерю, Марк уже увёл свою, страдающую от потребностей рабыню, обратно к нашей палатке, чтобы насладиться ею, чего, я был в этом уверен, он мучительно желал ещё до нашего выхода. И всё же, несмотря на её потребности, и его неудержимое желание, видимое невооружённым взглядом, он решил игнорировать и то, и другое, по-видимому, захотев указать своей рабыне её малоценность для него, и просто увёл из палатки, как будто бы посмотреть на достопримечательности, понаблюдать за происходящим в лагере. Конечно, если Марк в настоящий момент уже вернулся в палатку, то, пожалуй, мне стоило бы задержаться в лагере, по крайней мере, ещё на некоторое время, а не появляться там как снег на голову. Интересно, подумал я, могло ли оказаться так, что как раз в этот момент Феба, опутанная с ног до головы верёвками, извивается в его власти, совершенно беспомощная перед его прикосновениями? Нет, ответил я сам себе, зная Марка, и его желания и намерения, скорее следовало ожидать, что они ещё где-то в лагере. Осталось только выяснить, сколько он ещё сможет протянуть. Конечно, Феба в новой тунике, прижатой к её телу рабским кушаком, выглядела просто сногсшибательно. Одного взгляда на неё мне хватило, чтобы броситься к циновкам открытого борделя.

В общем, я решил, что они пока должны быть где-то в лагере, а значит, следовало продолжать поиски. В том, что касалось твёрдости характера и выдержки, Марк был непревзойдённым упрямцем. Интересно, осмелилась ли Феба, мучимая потребностями, догнать своего хозяина и словно неосторожно прикоснуться к нему. Если Марк решит, что она сделала это нарочно, то она, скорее всего, заработает ещё пару пощёчин. Разумеется, это могло представиться Марку забавным или даже подходящим, провести на поводке по всему лагерю свою рабыню, которая страдает от потребностей так, что можно было бы увидеть даже в темноте и мерцающем свете костров. Наверное, ему это могло показаться довольно соответствующим для «косианской шлюхи».

Внезапно справа от меня донёсся стук и треск сталкивающихся палок, и подбадривающие крики мужчин. Двое мускулистых парней в полутуниках состязались в бое на посохах. Надо признать, что оба были хороши. Порой я едва мог уследить за движениями их оружия.

— Следи за ним! — предупреждающе крикнул болельщик одному из бойцов.

— Давай Рарир! — подбадривал другой.

— Ай-и-и! — вскрикнул один из дерущихся, отскакивая в сторону.

С его уха потекла струйка крови.

— Хороший удар! — прокомментировал один из зрителей.

Однако парень не отступил, а продолжил бой с удвоенной энергией. Заинтересованный, я остался, решив дождаться окончания схватки. Парню, насколько я понял, по имени Рарир, наконец, удалось пробить защиту его противника и нанести прямой удар торцом своего оружия ему в грудь, а потом, извернувшись, добить ударом боковой поверхностью посоха в голову. В следующий момент, парень уже разорвал дистанцию. Однако его противнику было не до контратаки. Ошеломленный, он сел на землю и захохотал.

— Победил Рарир! — громко объявил рефери.

— Плати! — обрадовано закричал кто-то из зрителей, по-видимому, бившийся об заклад.

Протянув руку своему поверженному противнику, победитель помог ему встать на ноги. Они тут же обнялись.

— Пагу! Пагу обоим! — потребовал какой-то мужчина.

Я ещё покружился немного в этом месте, но так и не повстречал ни Марка ни его прекрасной рабыни. Может быть, они, действительно, вернулись в палатку?

Слева послышался звон колокольчиков, и я решил заглянуть на звук. Там в большому кругу, сформированном зрителями, шла игра в «Захват девушки». Есть множество вариантов такой забавы. В данном случае, который, в общем-то, был весьма типичным, рабыня, находилась внутри огороженной обрасти, в настоящий момент роль ограждения играли сами зрители, руки её были связаны сзади, голова скрыта под рабским капюшоном, а на ошейнике, запястьях и лодыжках были закреплены обычные рабские колокольчики, да ещё один большой колокольчик с особым звучанием висел на её левом бедре. Несколько парней, чьи головы также были закрыты, метались по огороженному кругу, пытаясь поймать рабыню. Ни добыча, ни охотники друг друга видеть, конечно, не могли. Кстати, девушке запрещено оставаться неподвижной, больше чем оговоренное время, обычно, несколько инов. За этим строго следит рефери, со стрекалом в руке, поощряет невольницу двигаться, и одновременно, конечно, выдавать своё положение. Ну и нетрудно догадаться, что она понятия не имеет, в чьих руках она может оказаться в следующий момент. Наконец, метавшаяся по площадке рабыня оказалась поймана одним из игроков, и первый раунд игры завершился. Призом победителя, конечно, было использование схваченной им рабыни.

Потеряв интерес к этой игре, я продолжил свои поиски. Прошёл мимо двух крестьян, отчаянно торговавшихся из-за цены на верра. Увидел девушку с привязанным рабским ярмом, с концов которого свисали два ведра. Вероятно, она носила воду для гужевого тарлариона, которых в лагере, судя по запаху, имелось достаточное количество. Мимо неё, спотыкаясь на каждом шагу и раскачиваясь из стороны в сторону, прошёл пьяный в стельку крестьянин. Я посмотрел вслед девушке. Маленькая и миловидная. Такой как она, должно быть, придётся сделать несколько рейсов, чтобы напоить тарлариона. Интересно, тот пьяница хотя бы знал, в какую сторону надо идти, чтобы попасть к своей палатке. К счастью для него, поблизости не было какой-нибудь карнарии, а то его сегодняшняя попойка могла бы закончиться в одной из них.

От одного из костров слышалось громкое пение. С другой стороны долетали звуки шлепков плети по телу и женские вопли. Кто-то наказывал свою рабыню, стоявшую на коленях и привязанную за руки к горизонтальной жерди, закреплённой между двух вертикальных столбов. Похоже, кому-то не посчастливилось вызвать недовольство у хозяина.

Из одной палатки доносились возбуждённые мужские голоса. Судя по всему, там шёл горячий политический диспут.

— Марленус из Ара вернётся, вот увидишь, — убеждал один мужчина. — Он спасёт нас.

— Марленус мёртв, — ответил другой.

— Тогда, пусть его дочь Талена займёт трон, — предложил третий.

— Она ему больше не дочь, — проворчал первый. — Марленус отрёкся от неё.

— Почему же тогда её кандидатура на пост Убары всерьёз рассматривается в городе? — поинтересовался второй.

— А мне почём знать, — буркнул первый.

— Некоторые говорят о ней как о возможной Убаре, — заметил третий.

— Чушь, — заявил первый.

— Многие так не думают, — поддержал второй третьего.

— Она — высокомерная и презренная шлюха, — заявил первый. — Её место в ошейнике.

— Ты бы поостерёгся такое говорить, — посоветовал ему третий, — кое-кто может посчитать, что это тянет на измену.

— С каких это пор правду прировняли к измене? — спросил первый.

— Логично, — признал второй.

— В действительности, — выступил первый, — она может даже знать, где находится Марленус. Я даже не исключаю, что она и другие, могут быть ответственными за его исчезновение или продолжительное отсутствие.

— Я не слышал того, что Ты только что сказал, — предупредил его второй.

— А я ничего и не говорил, — усмехнулся первый.

— Я всё-таки думаю, что, в конце концов, именно Талена, окажется на троне Ара, — предположил третий.

— Изумительно, Кос только этого и ждёт! — опять выступил первый. — Конечно, они будут рады, если в такой момент на троне Ара будет сидеть женщина.

— Возможно, они сами проследят, чтобы она это сделала, — заметил второй.

— Ар в большой опасности, — заявил первый.

— Его войска стоят между его воротами и Косом, — напомнил третий. — Нам ничего бояться.

— Да! — поддержал его второй. — Но мы должны сильнее верить в Царствующих Жрецов.

— Правильно, — поддержал его третий.

— Надо же, а я ещё помню те времена, — проворчал первый, — когда мы верили в нашу сталь.

Их беседа прервалась, и отошёл от этой палатки.

Идя дальше по лагерю, я задавался вопросом, смог бы я устоять на смазанном жиром бурдюке. Признаться, в своих способностях я сомневался, но знал одного человека, который, и тут уж у меня было никаких сомнений, с подобной задачей справился бы. Я имел в виду Лекчио, лицедея из труппы Бутса Бит-тарска. А ещё мне вспомнилась та свободная женщина, захват которой я видел в Аре, в комнате на первом этаже дома в районе Метеллан. Уверен, она должна была знать закон. Отношения свободной женщины с рабом другого мужчины, позволяют рассматривать её в качестве кандидатки на ошейник владельца раба. Ловушка была хитро спланирована, сеть, скорее всего, была сброшена дистанционно, возможно, посредством пружинного механизма и спускового рычага, упав и накрыв всю постель. Понятное дело, что всё это было подстроено заранее и именно для такой цели. И сеть, и вся комната, несомненно, являлись звеньями единого целого, своеобразной западни для захвата женщин. Конечно, это была более простая ловушка, но мало чем отличающаяся от тех, что подготовлены в некоторых постоялых дворах. Там женщина, убаюканная крепкими запорами на дверях, и чувствуя себя защищённой, может спокойно закончить свой туалет, помыться и причесаться, стоя прямо на люке, который внезапно открываясь под ней, сбрасывает её прямо в руки ожидающих внизу работорговцев. Стражники и судьи, как я заметил, уже были на месте, в готовности зафиксировать нарушение закона. У пленницы были светло каштановые волосы и превосходная фигура. Причём я нисколько не сомневался, что её фигура, станет ещё интереснее, когда, очень скоро, будет улучшена диетой и упражнениями. Уверен, это будет сделано с ней до того, как новообращённую рабыню выведут на невольничий рынок. С боку, из темноты, до меня донеслись мужское рычанье и стоны и рыдания женщины. Дело происходило в тени палатки, так что разобрать было трудно, но судя по отблеску на стали ошейника, там рабыня извивалась в руках мужчины. Интересно, эта была его собственность, или он просто поймал её в темноте. Женщина тяжело дышала, дёргалась и прижималась к нему, отчаянно крутила головой из стороны в сторону, собирая своими волосами пыль с земли. Её маленькие, соблазнительные, босые ноги дёргались в такт движениям мужчины. В такой реакции рабыни, конечно, нет ничего необычного. Это — обычное освобождающее следствие неволи. Это достаётся ей в нагрузку вместе с ошейником, если можно так выразиться. В действительности, если новообращённая рабыня вскорости не продемонстрирует глубокой и настоящей сексуальной реакции, что может быть выяснено исследованием её тела, в течение, скажем, не больше одного ана, то плеть владельца спросит её, почему. Как говорят гореане: «Один удар плети стоит шести месяцев уговоров». Я, снова подумал о той захваченной свободной женщине, пойманной в сеть. Можно не сомневаться, что и она тоже очень скоро, учитывая отсутствие какого-либо выбора, станет такой же отзывчивой. Точнее, ей, как всем другим рабыням, скоро предстоит узнать и обнаружить, что она, возможно, к её тревоге и ужасу, стала беспомощно отзывчивой к прикосновению мужчины, любого мужчины. Кажется, та парочка в темноте дошла до пика. Связанная рабыня зарыдала от наслаждения. Нет, разумеется, если кто-то предпочитает инертных, фригидных или, если можно так выразиться, бесчувственных женщин, то он всегда сумеет обойтись свободной женщиной, которой её статусом запрещено быть какой-либо другой. Таких, можно найти множество. Правда, сами гореане, кстати, сомневаются, что найдётся такая женщина, которая была бы непоправимо или окончательно фригидна. Обычным делом даже на Земле, является ситуация, когда раздражительная и холодная жена одного мужчины, с другим мужчиной, но следует заметить, мужчиной другого типа, превращается во влюбленную, послушную, страстную рабыню.

— Я ваша рабыня, Господин! — тихонько простонала женщина.

— Это для меня не новость, — заверил её мужчина.

— Да, Господин, — вздохнула она.

Издалека до меня донеслись удары барабана, рулады флейты, ритмичные хлопки ладоней. Я сразу направился в ту сторону.