Волшебники Гора

— Зато я презираю его! — крикнула девушка.

— Верно говорят, что иногда чужие люди лучше понимают женщину, чем самые близкие для неё, видя то, чем она является и её потребности, — сказал я. — Просто им со стороны виднее, и даже больше чем ей самой, поскольку она смотрит на себя через свои собственные розовые очки, показывающие ей не ту, кто она есть, а ту кем она хотела бы быть.

— Я ненавижу его! — выкрикнула она.

— Ты любишь его, — развёл я руками. — И всегда будешь любить.

— Он — трус!

— Нет, — покачал я головой.

— Я знаю его! — заявила девушка.

— Нет, не знаешь, — усмехнулся я.

— Но Ты же не будешь утверждать, что он отчаянный храбрец? — спросил Марк.

— Он не выдал на нас, — ответил я.

— Он даже не смог бы узнать нас, — отмахнулся молодой воин.

— Тем не менее, узнал, — заверил я его и, поймав на себе его сердитый и недоверчивый взгляд, сказал: — Можешь мне поверить.

— Наши лица были скрыты, — напомнил мне Марк.

— Ты думаешь, что он не мог опознать нас фигурам, — поинтересовался я, — по нашей одежде и обуви? Ты думаешь, что он не успел запомнить всё это во время нашего первого визита в его магазин?

— Но если Ты предполагал это, — удивился мой друг, — почему Ты снова полез в этот магазин?

— В первую очередь из-за патруля, поскольку я опасался, что они могли убить торговца из мести за резню, учинённую в магазине, — объяснил я. — Затем, мы и сами патрулировали поблизости, и могло бы показаться странным, если бы мы не присоединились к расследованию. Это могло привлечь к нам внимание и ненужные вопросы, если бы было замечено. Кроме того, как знать, у нас мог появиться шанс снова позвенеть мечами внутри.

— Но Ты не стал нападать на патруль, — заметил он.

— Они, как выяснилось, главным образом были парнями из Ара, таким образом, нападение на них оказалось не только нецелесообразно, но и, по моему мнению, фактически вредно, — ответил я. — В конце концов, мы, в некотором роде, действуем на стороне Ара, старого Ара, истинного. Да и офицер, хотя и косианский слин, но, в конечном итоге, но оказался неплохим парнем. Мы же не можем обвинять его в том, что он был рассержен на то, что в пределах зоны его ответственности, практически под самым его носом, произошла резня. К тому же, он, по крайней мере, смог сделать то, чего не смог её отец, с первого взгляда распознать истинный характер этой маленькой рабской шлюшки, стоящей теперь перед нами.

Девушка, густо покраснев, опустила голову.

— Значит, Ты думаешь, что торговец узнал нас? — переспросил Марк.

— Я не думаю, я знаю, — заверил я его.

— А откуда Ты это знаешь? — уточнил он.

— Я понял это по удивлённому блеску в его глазах, — пояснил я.

— Но он не выдал нас! — воскликнул юноша.

— Нет, — кивнул я.

— Он мог бы заслужить расположение Коса, укажи он на нас, — заметил он.

— Несомненно, — согласился я.

— Он — храбрый мужчина, — наконец признал мой друг.

— И при этом всего лишь торговец, — напомнил я ему.

— Во всех кастах есть храбрые люди, — улыбнулся Марк.

— Ты вот на это обрати внимание, — указал на стену Лорны, рядом с тем местом, где мы стояли.

Признаться, я сам это только что заметил.

— Дэлька, — прокомментировал я.

— Но мы не оставляли её здесь, — удивился мой друг.

— А Лорна, между прочим, улица с весьма оживлённым движением, — добавил я.

— Интересно, — протянул он.

— Вот именно, — усмехнулся я, и посмотрел вниз на стоявшую на коленях девушку, на моём поводке.

— Я хочу, чтобы меня заставили бояться, служить и полностью отдаваться моему владельцу, — заявила она.

— И я даже не сомневаюсь, что придёт время и так всё и будет, — улыбнулся я.

— Вы думаете, что я ещё не готова? — спросила девушка.

— Нет, — покачал я головой.

— Возможно, оно придёт уже через день или два, — проворчал Марк.

— Почему Вы хотите возвратить меня к моему отцу? — осведомилась она.

— Потому, что Ты слишком молода, — буркнул я.

— И всё? — скептически глядя на меня, уточнила дочка торговца.

— А ещё мы кое-что задолжали твоему отцу, — добавил я.

— А мне Вы ничего не должны? — поинтересовалась нахалка.

— Нет, Тебе мы точно ничего не должны, — отрезал я. — Рабыне никто ничего не может быть должен.

— Да, Господин, — вздохнула она.

— На ноги, — скомандовал я.

— Я всё равно получу свой ошейник! — заявила она, оставаясь на коленях. — Если будет надо, я сама ослаблю на себе вуаль, и приподниму свои одежды так, чтобы мои лодыжки были выставлены на всеобщее обозрение. И я буду бродить по отдаленным районам, и по высоким мостам!

— Мне повторить команду? — осведомился я.

— Нет, Господин, — ответила девушка, быстро поднимаясь на ноги, но встав, тут же упрямо повторила: — Я получу свой ошейник!

— Интересно, будешь ли Ты так же нетерпеливо носить его, — усмехнулся я, — когда обнаружишь, что он сомкнулся на твоём горле, и тебе уже не избавиться от него, когда Ты поймёшь, что отныне Ты, действительно, беспомощная рабыня.

— Я постараюсь хорошо служить своему господину, — побледнев, прошептала она.

— Давай будем надеяться, что он окажется добрым человеком, — сказал я и пояснил, прочитав испуг в её глазах: — Ведь тебя сможет купить кто угодно, любой, у кого будет достаточно денег.

— Да, Господин, — тяжело сглотнув, прошептала девушка.

— А теперь шагай впереди нас, — приказал я, и она повернулась и пошла по Лорне, куда я и направил её изначально.

— Иди красиво, — предостерёг я её.

— Да, Господин, — отозвалась девица, выправляя походку.

— По-моему, это неправильно, позволять такой прекрасной шлюхе оставаться на свободе, — проворчал Марк.

— Можешь не сомневаться, что такой соблазнительной красотке, как она, просто не позволят оставаться на свободе слишком долго, — заверил его я.

Какое-то время мы старались придерживаться крупных улиц. Просто, на мой взгляд, мы могли бы привлечь даже больше внимания, если бы повели нашу пленницу задами, через чёрные ходы и переулки, словно пытаясь спрятать её. А так, она была, по-своему, прекрасно замаскирована, поскольку никто бы не смог потом опознать её в одежде и вуали.

Вскоре мы добрались до места назначения. За это время, пройдясь нагишом по улицам города, как мне показалось, наша маленькая плутовка изрядно возбудилась. Впрочем, как и мы оба, шедшие позади неё.

Мы не стали даже подходить к главным дверям магазин, сразу же, направившись в переулок позади него. Перед чёрным ходом мы задержались. Когда я начал сматывать поводок, постепенно выбирая слабину, девушка повернулась ко мне лицом и, вызывающе посмотрев на меня, осведомилась:

— Судя по тому, что Вы вернули меня сюда, можно сделать вывод, что я отвергнута как женщина, не так ли?

Не обращая внимания на её вызов, я передал поводок Марку, а сам повернул её к себе спиной и освободил руки. Ошейник поводка пока оставался на прежнем месте.

— Значит, Вы думаете, что я недостаточно красива или недостаточно умна, чтобы быть рабыней? — сердито спросила она, стоя лицом к стене.

— Ой! — внезапно пискнула девушка, грубо схваченная мной за плечи и резко повёрнутая ко мне лицом.

Она была явно напугана, вдруг почувствовав свою полную беспомощность передо мной.

— Вы сделали мне больно, — прошептала она дрожащим голосом. — Ой!

Я ещё крепче сжал свои пальцы на её руках, чтобы её ощущение своей беспомощности стало ещё глубже.

— Да, Господин, — вдруг, закрыв глаза, тяжело задышала она.

Я видел, что теперь она по-настоящему поняла, что такое власть мужчины, и готова правильно на неё реагировать.

Честно говоря, чтобы убрать от неё свои руки, мне пришлось приложить весьма значительное усилие.

— Ты достаточно красива и достаточно умна, чтобы быть рабыней, — заверил её девушку, на руках которой похоже надолго останутся синяки от моих пальцев. — Можешь в этом не сомневаться.

— Тогда не возвращайте меня сюда, — прошептала она. — Уведите меня к ямам трофеев, или оставьте себе, или продайте, но не оставляйте меня здесь. Это больше не мой дом. Отныне мой дом находится там же, где и дом моего владельца, или, если у него это будет, то в его клетках.

Я окинул девушку пристальным взглядом.

— Мне стучать? — спросил Марк.

Глядя на девушку, я не мог не признать, что она прекрасно выглядела на моём поводке.

— Стучи, — кивнул я.

— А если бы Вы не чувствовали себя обязанным перед моим отцом, — поинтересовалась она, — Вы привели бы меня сюда?

Я ненадолго задумался над этим вопросом, не сводя с неё изучающего взгляда.

— Нет, — вынужден был признать я.

Девушка улыбнулась сквозь слёзы. Почему-то это получилось у неё почти вызывающе, и я, внезапно схватив её за волосы, запрокинул её голову назад, и ещё раз оценив прекрасный изгиб горло и тонкие черты лица, повторил:

— Однозначно — нет!

— Значит, я и вправду достаточно красива и умна, чтобы быть рабыней, — заключила она.

— Да, — заверил её я, полюбовавшись на блестевшие в её глазах слёзы. — Вот только как бы ни были хороши красота и ум, но лучшая рабыня та, которая любит глубже других.

— Мой господин будет для меня всем, — пообещала девушка.

Да, вынужден был признать я, в который раз любуясь её лицом и телом, она никогда не будет по-настоящему счастлива, пока она не окажется на своём месте у ног мужчины.

— Кто-то идёт, — предупредил меня Марк, и я выпустил волосы девушки.

— Значит, всё дело в воле мужчин? — сквозь слезы спросила она. — Все долги, все расчёты, все платежи? И ничего для меня? Мне никто ничего не должен?

— Нет, — улыбнулся я. — Ничего для тебя. Ты — рабыня. Тебе никто и ничего не должен.

— Да, Господин! — всхлипнула девушка.

В этот момент из-за двери послышались скребущие звуки движения засовов, лязг цепей, а в конце кто-то поднял пару брусьев. Двери в гореанских домах принято запирать с максимальной надёжностью.

— Сними с неё поводок, — сказал я Марку.

Парню не потребовалось много времени на то, чтобы избавить нашу пленницу от ошейника.

— Встань на колени вот сюда, — приказал я девушке, — голову опусти и прикройся.

— Да, Господин, — одними губами ответила она, и в этот момент дверь распахнулась.

— Живо внутрь, — скомандовал торговец своей дочери, и она подскочив на ноги, юркнула мимо него в магазин, прикрывая себя руками, насколько это было возможно.