Охота на Тигра

– Терпимо. – Ответил танкист.

– Сейчас тебя сменит Мирошниченко, а ты пока прогрей двигатель и сними один пулемет. Бойцы усилят им оборону по фронту. Выдай им тысячи полторы патронов к нему, и пусть занимаются.

– Сделаем.

Звук двигателей издали, донесся до Константина, словно рык чудовищного животного. Посреди ночи бойцы предупреждали его о передвижении танков. У взводного было только два варианта – либо это подмога, либо немцы готовятся к удару. Послав с утра солдата с донесением, Беляков надеялся, что Михайлов вызвал подкрепление, но привык рассчитывать только на себя.

В морозном воздухе раздался знакомый свист. Снаряд лег в двадцати метрах от взводного. Второй выбил фонтан воды из замерзшего пруда, третий, разнес в щепки избу.

Бойцы в темпе начали занимать приготовленные позиции и ячейки для стрельбы. Израненного офицера сгреб в охапку старшина, и дотащив до ближайшей хаты побежал за пулеметом. Солдата, убитого вторым залпом он заменил сам, забрав у него ДТ и столько патронов, сколько смог унести. Заняв оборудованную огневую точку Мирошниченко, зарядил оружие. Положив в «карман» окопа пару гранат старшина присев, решил переждать артобстрел. Немцы не заставили себя долго ждать. Произведя с десяток залпов, они пошли на штурм. «Панцер 4» при поддержке десяти – пятнадцати пехотинцев обходил рощу и атаковал деревню со стороны пруда, «Тигр», защищаемый с флангов взводом пехоты атаковал в лоб. В промежутке между рощей и прудом взметнулись всполохи пламени. Танк, передавив траками бутылки с «коктейлем Молотова» запылал, но продолжал двигаться вперед. Один из фашистов, охваченный пламенем, выкрикивая проклятья, завертелся в снегу, словно игривый пес. Грохнула «сорокапятка» поднимая фонтан грязной земли. «Панцер 4» ответил. Болванка, прошив крышу сарая, ушла «в молоко». По вражеской машине заработали три ПТРС. Вкупе с попаданием снаряда и возгоранием бензобака, работа ружей возымела эффект. Фашистские танкисты не смогли даже выбраться из горящей машины.

– Я вам покажу сейчас! – орал развоевавшийся Новиков. – Держи вражина!

Снаряд, выпущенный по «Тигру» ушел в никуда. Тяжелый танк работал по переднему краю обороны, уничтожая огневые точки утюживших его бронебойщиков. Снаряды ПТРС рикошетом уходили в небо, не причиняя вреда пятидесяти тонной громадине. Бесполезна была и пушка Т -26. И куда такому малышу тягаться с грозным хищником Вермахта. «Тигр» развернув башню, заметил малютку, произведя выстрел из 88 миллиметрового орудия. Новиков, чувствуя бессилье своего оружия все – же не упал духом. Он чувствовал, что надежно замаскирован и теперь пытался перебить трак, видя, что два попадания в лоб и башню не произвели должного результата. Снаряд «сорокапятки» скользнув по броне, срикошетил вправо.

– Ну, ничего, – Подбадривал себя танкист, заряжая снаряд. – Сейчас достану…

Ответный выстрел «Тигра» вырвал башню у легкого танка, отбросив её на несколько метров.

Подпустив противника поближе, передняя линия обороны огрызнулась беглым огнем. Старшина прижал к земле весь левый фланг гитлеровцев. Штайнер, поливал фашистов огнем с хорошо замаскированной позиции. Тем самым, наступающие попали под шквальный перекрестный огонь. Даже те, кто успел попадать в снег, не спасся от пуль Штайнера, так как его позиция находилась выше. Из рощи по мельнице заработал немецкий пулемет, перечеркивая позиции двумя тугими очередями. Это была корректировка для артиллерийского наводчика. Три снаряда почти синхронно легли в близи мельницы. Немцы, пристрелявшись, продолжили вспахивать землю, выворачивая позиции окопавшихся там солдат. Грязная земля, поднимаясь на десятки метров, засыпала белоснежный снег, обагренный кровью бойцов. Разбив в щепки старую мельницу, вражеские гаубицы замолчали.

– Что притихли!? Ползите, я вас попотчую! – Бормотал Михась, вставляя новую ленту. – Отборных семечек отсыплю!

Два немца, перебежками пытались подойти к ближайшему полу засыпанному окопу, рассчитывая закидать гранатами недобитый расчет ПТРС. Мирошниченко, кинжальным огнем вогнал фашистов в горячий снег.

На краю деревни разгорелась рукопашная схватка. Отделение красноармейцев сошлось с пехотинцами вермахта. Использовав оставшиеся гранаты, они набросились друг на друга, словно дикие звери. Фашисты старались разить русских очередями в упор, так как МП 40 совершенно не годились для рукопашной. Некоторые набрасывались со штык ножами, а те, у кого были «Маузеры» размашисто орудовали прикладами. Красноармейцы, напротив, не имея возможности тягаться в скорострельности, выстрелив, бросались на врага со штыком, а кто и с саперной лопаткой. Израненный командир взвода, упершись в подоконник, стрелял из ТТ. В скоротечной схватке фашисты были уничтожены.

Сталкивая агонизирующего немца ногой со штыка, к избе подошел солдат.

– Товарищ лейтенант, все, отбиваться больше некому…

– Сколько человек осталось в отделении? – Смачивая пересохшие губы снегом, спросил Беляков.

– Я, да двое тяжелораненых…

– Они не в счет, кто еще?

– Больше никого товарищ лейтенант, сваливать, сваливать надо отсюда! Вы упритесь в плечё, а я помогу.

– Да я тебя сейчас своими руками придушу! Гнида ты… – Упирая пистолет в бок солдату, завопил Беляков. – Либо ты меня пристрелишь и свалишь, либо хватай автомат и марш на позицию! Друзья твои здесь лежат, а ты на лыжи встать решил!

– Я друзей не выбирал… Виноват, товарищ лейтенант, совсем от крови ошалел. – Подобрав окровавленную шапку и ППШ, боец пополз к окопу.

Протерев стекла часов от запекшейся крови, Константин с надеждой посмотрел на циферблат. «Двадцать две минуты девятого…посыльный должен быть уже на месте». – Прикидывал он.

Рев моторов сразу выдал немецкие танки. Стройников завалился на бок, приготовив ПТРС. Юрко, словно снежный барс, затаился в сугробе Якуташин.

– «Тигр», «четверка», тягач и два грузовика, пехота…

– Пушки, пушки, – оживился Игнат. – Коля, может я пойду, наших предупрежу? Я налегке мигом!

– Не успеешь…

Из грузовиков и тягача высадилась пехота. Человек сорок направились за танками, а оставшиеся десять за свернувшими в сторону машинами.

Николай мельком взглянул на часы – без пятнадцати восемь. Полежав в раздумьях пару минут, он сказал:

– Игнат, займешься артиллеристами. К пушкам не подходи, выбей всю обслугу. Гранаты нужны?

Якуташин помотав головой, ответил:

– Нет, трофейных набрал. Не беспокойся, всех уложу.

– Удачи. – Пожав руку снайперу, Стройников подняв ружье, направился к деревне.

Долго идти Игнату не пришлось. Три гаубицы были развернуты на заснеженной поляне, до которой немцы добрались минут за пять. Свернув с дороги, гитлеровцы быстро развернули батарею, разгрузив снаряды и выставив часовых по флангам, они принялись обрабатывать оборону. Из тягача выступала штыревая антенна, батарея работала с наводчиком. Якуташин, насчитав девять артиллеристов и прибавив к ним водителей и двух часовых, не забыв также о радиоточке вывел в уме сумму из пятнадцати целей. Имея в запасе пять – шесть десятков патронов, Игнат остался доволен.

– По четыре на «брата»! – ухмыльнулся он.

Подгадывая под пушечные выстрелы, Игнат уложил часовых. Его позиция находилась в тылу батареи. В ста пятидесяти метрах от орудий. Упавших часовых, поставленных в сотне метрах по флангам, никто не заметил. Немцы педантично сконцентрировали свое внимание на орудиях. В еще не рассеявшейся ночной мгле, было видно, как на высотке с грохотом взрываются снаряды. Несколько плотных трассирующих очередей очертили русские позиции. Выбежавший офицер, размахивая руками, что-то объяснял артиллеристам. Игнату было все равно. Хлопок выстрела грянул в морозном воздухе, офицер, упав в нелепой позе, застыл на снегу. Теряя людей, немцам удалось произвести еще несколько залпов, но, наблюдая, как сослуживцы получают пулю за пулей, многим расхотелось стрелять и фашисты, побросав орудия, метнулись к автомобилям. Игнат, отползая на запасную позицию, заряжал винтовку. Двое часовых и офицер убиты, два артиллериста скорчившись, лежали около гаубицы, а ведь он только перезарядил винтовку! Якуташин понял, что он обнаружен, гитлеровцы стреляли для острастки и перебежками, проваливаясь по колено в снег, подбирались к пролеску. Привстав на колено, Игнат выстрелил, тут же перекатившись, передернул затвор. Трескотня автоматов наполнила лес. Пули глухо впились в дерево, за которым притаился снайпер. Но теперь, когда его обнаружили, он был уже не снайпером, а просто хорошим стрелком. Четыре фашиста пробегая мимо поверженного товарища, готовили гранаты, расстояние до вражеского стрелка сократилось до пятидесяти метров. Немец, дал очередь от бедра по небрежно выглянувшему русскому. Радуясь победе, фриц опрометчиво кинулся напрямик, не прикрываясь за деревьями, и был тут же наказан пулей находчивого красноармейца.

– Вот шельма, шапчонку – то попортил! – отбросил Игнат прутик с надетой на него шапкой – ушанкой.

Метнув гранаты, Игнат встав за дерево, уложил залегших немцев. Зарядив зажигательные патроны, Якуташин расстрелял грузовики и добил фашистов выбежавших из охватываемых пламенем машин. С батареей было покончено.

Когда до села осталось метров триста, Николай упал в снег и начал изучать обстановку. Уже минут пятнадцать шел бой. Один из немецких танков пылал посреди поля, а на холме вместо мельницы догорало уродливое пепелище. Подобравшись к окраине рощи, Стройников разглядел позицию вражеского пулемета. Около расчета лежал радист, без конца нажимая на тангенс.

«Молодец, Игнат» – похвалил он про себя снайпера.

Наблюдая, что пехота противника почти вплотную приблизилась к домам под прикрытием танка, Николай понял, что огневая точка ничем не защищена и решил сработать по ней. Заряд ПТРС выпущенный с пятидесяти метров поразил вражеский расчет, прошив пулеметчика и разворотив спину второму номеру. Радист в панике вскочил на колени и бил сражен попаданием бронебойного снаряда в основание каски.

– Немцы от мороза совсем голову потеряли… – буркнул Николай себе под нос.

Глядя как «Тигр» безнаказанно обстреливает позиции взвода, Стройников понимал, что любое промедление стоит жизни его товарищей.

– Ну, что ж они ему лапы-то не перешибут!– Негодовал Николай.

Не знал он, что три расчета бронебойщиков из отделения сержанта Марахидзе были выбиты в первые минуты боя, и что его отделение перемешено с землей вместе со старой мельницей.

Три сотни метров, три заряда в магазине. На перезарядку потребуется пятнадцать секунд, которые могут стоить ему жизни.

Выстрел – рикошет от башни.

«Чуть – чуть ниже…» Еще выстрел – «Вроде попал, но едет гадина!»

– Наконец-то пристрелялся! – Глядя, как танк повело вправо, обрадовался Стройников. Его замечательную стрельбу немцы тоже оценили. Фашист, припав на колено, выстрелом из винтовки пригвоздил бронебойщика к земле.

Подползая к полу засыпанной снегом ячейке, Мирошниченко сняв с плеча автомат, скатился вниз. Очищая лицо товарища от грязного снега и крови, старшина спросил:

– Жив хлопчик? Здорово зацепило?

– Чччто? Нне сслышу.

– Г д е с е р ж а н т? – По буквам произнес он.

Боец, ткнув пальцем в чадящую воронку, откинул голову назад.

Сжав зубы, Михась осторожно выглянул из укрытия. «Тигр», потерявший правый трак, озирался по сторонам, регулярно вращая башню.

– Я тебе подсоблю сейчас! – Вынимал РПГ старшина.

Аккуратно, будто бы укладывая в комод, Михась положил вещмешок на край ячейки. Вжимаясь в снег, он все ближе и ближе приближался к вражескому танку. Позади раздавались редкие винтовочные выстрелы и короткие автоматные очереди. Наступающие были уже больше озабочены отходом к лесу и переноской раненых, они так и не смогли захватить выжженную высоту, тем более со стороны дороги слышался рокот танковых двигателей. Михась, старался побыстрее преодолеть простреливаемое пространство и войти в «мертвую зону» пулеметов и орудия. Он сноровисто полз к танку по-пластунски. Старшина решил обползти «Тигр» и поразить его двигатель противотанковой гранатой. Танкист, вывалившись из люка, как чертик из табакерки дважды выстрелил, далеко выставив руку. Михась почувствовал, будто по его левому плечу со всего размаху приложились молотком. Перекатившись, перенося боль, Мирошниченко, положив гранату выхватил из за пояса ТТ и на вскидку расстрелял всю обойму под танк. Так как немецкий танкист не прекращал стрельбы, он, перед тем как получить пару пуль в голову смог еще раз достать бывалого старшину.

Рука повисла плетью, по всему телу пробежал жар, похожий на лаву раскалившегося вулкана. Ощупав рану на ладонь ниже сердца, Михась понял что сил у него осталось ровно на один мощный бросок. Кровь текла ручьем, видимо была пробита селезенка. Нащупав в снегу гранату, старшина вдруг застыл в раздумье. С расстояния меньше десяти метров взрыв такой мощной гранаты может добить и его.

«Может дождаться своих? Авось подлечат, в живых останусь…» – Кружились мысли в голове. И тут на мгновение его мысленному взору предстали Т-34 дымящиеся у пруда, десятки убитых, раненых… Мирошниченко знал, что в умелых руках «Тигр» сдерживал наступление целого полка при поддержке танков.

Это были сумерки сознания. Старшина, дождавшись, когда стальной зверь повернет башню, привстал, согнувшись в три погибели и вкладывая в бросок весь вес, метнул гранату в цель. Грохнул взрыв, разворотив бензобак и повредив двигатель. Из охваченного пламенем танка пытался выбраться экипаж. Разбрызганный бензин попадал на одежду, безжалостно сжигая плоть.

Когда шесть «тридцатьчетверок» усиленных пехотной ротой вошли в деревню, их взору предстали лишь чернеющие остовы грозных машин. Майор Тучин, свесив на плече ППС, велел проверить деревню и прочесть лес. В сопровождении двух бойцов он направился к подбитому «Тигру». Перешагивая через трупы фашистов, майор подошел ближе. Возле танка лежал старшина Мирошниченко, сраженный наповал осколками гранаты.

– На высоте есть кто живой?

– Так – точно, двое тяжелораненых. Рядовой Иванов и Штайнер.

– Быстрее в медсанбат.

– Товарищ майор, лейтенанта Белякова, с бойцом на позиции разыскали.

– Как он?

– Осколками посекло, но жить будет.

Перепрыгивая через окоп, Тучин вошел в полуразрушенную избу. Старик и бабка перевязывали бойцов платками. На полу валялись кровавые бинты и стреляные гильзы. Константин, поднявшись на ноги, подошел к Тучину.

– Товарищ майор, взвод бронебойщиков задачу выполнил, высота…

– Санитара сюда!

Тучин едва успел подхватить теряющего сознание взводного.

– Пропустите меня! – Расталкивая локтями солдат собравшихся у входа, кричал Якуташин. – Там в лесу у фрицев три орудия осталось, айда со мной покажу!

– Что за шустрый боец? – Поинтересовался Тучин.

– Ефрейтор Якуташин.

– Отдохни солдат. Второй взвод и «Тридцатьчетверку» направите, куда укажет этот солдат. – Приказал он одному из офицеров. Первый взвод – занять оборону по фронту, третий – займется трофеями и подберет убитых и раненых.

– Товарищ майор, а вы Алешку нашего не видели?

Тучин, затягиваясь папиросой, ответил:

– Мы его по пути сюда случайно нашли. Солдат отлить отошел от дороги и прямо на тело парнишки напоролся. Давно видно лежал, снегом запорошенный. Без одежды, двух пальцев на правой руке нет…

– Пытали ироды… вы только это, не говорите ничего Штайнеру, он для него будто брат младший.

Похлопав Игната по плечу, Тучин вышел из избы.

* * *

– Разрешите войти, товарищ капитан?

– Стройников? Опять ты!?

– Так точно.

– Вот, документы твои… – И тут же одернул руку. – В партию вступил?

– Никак нет.

– Тогда ордена тебе не видать как своих ушей… Да шучу я, шучу. Ступай на склад. – Глядя на пустоту в глазах бойца, поставил точку в разговоре. – Да, вот еще, гармошка трофейная, что жизнь тебе спасла, да пуля на память.

Небрежно побросав все в вещмешок, Стройников зашагал к складу.

Около здания стоял «Студебейкер», из кабины которого по-молодецки выпрыгнул Беляков. Андрей Штайнер прихрамывая, вышел из склада.

Приятели, пожав друг другу руки, были рады встрече.

– Как получишь сухпай, подойди, а впрочем, держи сейчас. – Впечатав с размаху в протянутую ладонь какую-то железку. – Неплохо поохотился сержант.

Разглядывая почерневший немецкий крест, Николай спросил:

– Это того самого Штурмбанфюрера Вайса?

– Да, Коля, смотри, не напяль только…– Рассмеялся Беляков. – Только давай пошустрее, победу продремлешь!

Николай бодро зашагал к базе, предвкушая новые подвиги.

Начиная со второй половины 1943 года когда противник начал применять тяжелые танки и самоходные орудия, имеющие мощную броневую защиту эффективность противотанковых ружей значительно снизилась. Основную роль борьбы с танками целиком была возложена на артиллерию. Более двух самых тяжелых лет войны ПТРД и ПРТС были основным средством противотанкового вооружения пехоты. Ими были уничтожены тысячи танков и бронетранспортеров противника. В результате максимального насыщения войск противотанковой артиллерией и возросшей мощи танковой брони эффективность применения ПТР начинает падать. В начале 1945 года их производство было прекращено.