Крым. 47 сюжетов о прошлом и будущем

«Мое мнение иное. Хотя море съело часть Кульчукского городища и сейчас от него осталось чуть больше гектара, по первоначальным размерам оно может быть сопоставимо с такими крупными поселениями, как Калос-Лимен и Караджинское (нынешняя Оленевка), – считает Сергей Ланцов. – Здесь могли жить в разное время до двух тысяч человек. Судя по всему, Кульчук был центром административно-военно-хозяйственного округа, территория которого начиналась от современной Оленевки и заканчивалась у озера Донузлав. Подобное поселение должно было быть укрепленным».

Кульчук не первый год удивляет археологов найденными здесь монетами – их немного, но они очень странные, по большей части не херсонесские, а из мест весьма отдаленных, например с острова Лесбос. И это не объяснить оживленной торговлей, ведь предложить местные жители, кроме вина, могли только зерно. А весь выращенный хлеб предписывалось свозить в Херсонес – именно оттуда его экспортировали. В присяге, которую приносил каждый житель государства, так и говорилось: «Ни эллину, ни варвару… и хлеб вывозной с равнины не буду продавать и вывозить в другое место с равнины, но только в Херсонес». Нарушить присягу означало совершить преступление.

Но видимо, во все времена находились люди, для которых толщина собственного кошелька была важнее законов и интересов государства, и они промышляли контрабандой. Вывозить хлеб из Калос-Лимена было неудобно и рискованно из-за бдительных херсонесских чиновников, находившихся там. А вот из более отдаленных поселений, таких как Кульчук, могли выходить в море суда с зерном и перегружать его на корабли контрабандистов. Тогда понятно, почему те рассчитывались не местной монетой, а деньгами, редкими в этих краях.

Жизнь обитателей Кульчука не проходила в сплошных стычках и кровопролитии, хотя, конечно, безмятежной назвать ее тоже было трудно. Поселения скифов располагались не так уж далеко, и эти воинственные соседи наверняка устраивали набеги. Кульчук несколько раз переходил из рук в руки, горел и разрушался, был период, когда люди вообще покинули это место. До нашего времени лучше всего сохранились башня и стены ограды, в отдельных местах до 3–4 метров в высоту. Древние греки строили действительно на века и тысячелетия: громадные тесаные каменные блоки укладывали в противотаранные пояса до 3 метров толщиной, которые достойно бы противостояли любым атакам. Труд даже по сегодняшним строительным меркам – грандиозный. На одной из стен сохранился рельеф пирующего Геракла – находка крайне редкая потому, что до этого считалось, что изображения богов-покровителей устанавливались только в святилищах. Оказывается, небожителям поручали и непосредственное шефство над конкретными строениями.

Этим летом археологи сделали удивительное открытие в Кульчукской башне, построенной в III веке до н. э. и просуществовавшей до начала I века. «Начали расчищать вход в башню, нужно было очень внимательно следить за этой работой, потому что для изучения памятника важно, если сооружение перестраивалось, как менялся интерьер, надстраивались этажи и сооружались новые лестницы… – перечисляет Сергей Ланцов. – Одно время в башне было четыре-пять этажей, она достигала метров пятнадцати в высоту. Из-за того, что рос культурный слой, башня все

больше уходила в землю, в I веке до н. э. ее первый этаж уже использовали как подвальный, были сделаны ступени, чтобы туда спускаться. Под нижней ступенькой и обнаружилось замурованное в древности пространство».

За камнями оказалась преграждавшая путь вертикальная плита. Пожалуй, в тот момент почти все были уверены, что за ней окажется склеп. Правда, еще никогда в этих местах не встречалось погребение прямо в постройке. Но в Херсонесе особо заслуженных граждан хоронили в погребальных сооружениях у городской стены. А вот открытие такого склепа прямо на сельском городище объяснить можно только тем, что покойный являлся ойкистом – вождем и основателем именно этого поселения. Однако за плитой оказалась не погребальная камера, а каменный коридор шириной около метра. По нему археологам удалось продвинуться примерно на шесть с лишним метров. А в конце оказался колодец. Воду из него пробовали многие члены экспедиции – когда часть мыса, на котором стоял Кульчук, еще не уничтожило море, наверняка она была пресной, а теперь чувствовался солоноватый привкус. Колодец, рассказал Сергей Ланцов, оказался около 10 метров глубиной. Сам колодец был выкопан в глине, но низ его выдолбили в скале. Докапываться до самого низа археологи не решились – вдруг хлынет морская вода, тогда грандиозное научное открытие станет каменной ловушкой… Члены экспедиции, первыми увидевшие колодец, поразились следам на уступах глиняных стен, ведь их оставили люди, в древности спускавшиеся вниз. Подземный ход оказался еще одним доказательством в пользу того, что Кульчук был именно крепостью, готовой к осаде. Гарнизон мог закрыться в башне и удерживать ее до подхода флота из Херсонеса. Самое необходимое для жизни – вода уж точно! – у них бы было. А гарнизон в Кульчуке точно имелся. Еще 33 года назад при раскопках находящегося рядом могильника ученые нашли надгробную плиту (ее использовали вторично) с упоминанием Порфения, сына Сириска, – отпрыска знатного херсонесского рода, который

проходил воинскую службу. На плите изображены скифский лук и большой меч, явно предназначавшиеся для всадника. Скорее всего, служил юноша в конном отряде, охранявшем границы от скифов. Может, и погиб он в одной из стычек с варварами. Над значением находок этого года еще предстоит думать, оценивать, как вписываются они в ту картину существования греческих поселений, которую уже составили ученые. Но в том, что Кульчук преподнесет еще не один сюрприз, никто не сомневается10.

Загадочные знаки Белой скалы

Крутой подъем на Белую скалу – и вот он, огромный грот, который по пещерному классификатору называется Ак-Кая-1. В нем до сих пор хранятся тайны – необычный камень, загадочные знаки и легенды.

Конечно, Ак-Кая – известный и часто посещаемый объект туризма. Подъезжая к Белогорску, издалека можно видеть отвес Белой скалы, которая является символом Белогорска, давшим нынешнее имя городу (прежнее название – Карасу-Базар). С полным правом Белую скалу можно назвать уникальным памятником и природы, и археологии, и истории.

Обычно внимание любителей крымских красот больше привлекает вершина более чем стометровой Белой скалы. Вид оттуда действительно впечатляет! Но вот пещеры, а их на горе несколько, как-то остаются «за кадром». Верхняя, Алтын-Тешик, труднодоступна, и без специального снаряжения и альпинистских навыков в ней делать нечего. А нижняя пещера доступна, но, правда, надо преодолеть крутой косогор на пути к ней.

Основные породы, из которых сложен белогорский массив, – известняк и мергель. За многие тысячелетия солнце, вода и ветер сделали свое дело, образовав причудливые формы. Вот так же миллион лет вода камень точила, растворяя известь. И потихоньку образовались гроты, пещерки, пустоты.

Существует много легенд, связанных с пещерами Ак-Каи. В книге В. Килессы «Дивный край старины глубокой» патриарх крымского краеведения Владимир Григорьевич пишет:

«Особый интерес представляют пещеры Ак-Каи – нижняя и верхняя. В 1947 году Белогорский отряд таврско-скифской археологической экспедиции под руководством П.Н. Шульца исследовал нижнюю пещеру. На стенах ее были обнаружены знаки, принадлежавшие сарматам, жившим здесь в первые века нашей эры. Предполагают, что некогда пещера эта представляла собой святилище – древний храм».

Итак, пещера перед нами. Как и объяснял Владимир Килесса, поворачиваемся лицом к выходу и глядим вверх. Правее, правее! Вот они, три знака, чем-то напоминающие паучков. Еще троица, дальше… Луч фонарика выхватывает очередное изображение. Оно затаилось за кустом боярышника, точнее, целого дерева. Если влезть на него, можно детальнее рассмотреть загадочные знаки. Холодок пробежал по спине. Столько же лет им?..

Традиционно эти знаки связывают с сарматами. Письменные источники свидетельствуют о проникновении сарматов в Крым с III–II веков до н. э. Это кочевой народ, в основном ираноязычный, пришедший в степи Причерноморья из Поволжья и Приуралья. О росте сарматского влияния свидетельствуют тамгообразные знаки на различных бытовых вещах, каменных плитах, надгробиях. Эти «загадочные» знаки постепенно поддаются расшифровке: в большинстве случаев они представляют собой родовое или личное клеймо – тамгу, род печати или герба.

…Известный российский историк Сергей Рябчиков, тот самый, который прочитал знаменитый Фестский диск[6], тоже изучал знаки Ак-Каи. И прочитал их так: первый – Гой (тосир), второй и третий – Тар (а) Еой (тосир) – ра рар (а), итого получилось «(Бог) Таргитай, (бог) Гойтосир – солнце, солнечный». А что же это за боги? И чьи, самое интересное? Похоже на скифских.

Наши сведения о религии причерноморских скифов очень скудны и основываются главным образом на известном кратком сообщении Геродота: «Из божеств чтут скифы только следующих: Гистию выше всех прочих божеств, потом Зевса и Землю (причем Землю представляют себе супругой Зевса), далее – Аполлона, Афродиту, Уранию, Геракла и Арея. Эти божества почитаются у всех скифов, а так называемые царственные скифы приносят жертвы еще и Посейдону. По-скифски Гистия называется Табити, Зевс – Папаем, последнее, по моему мнению, совершенно правильно; Земля называется Али, Аполлон – Гойтосиром, Афродита Урания – Артимпасою, Посейдон – Фагимасадою».

Геродот интерпретирует скифский пантеон на свой лад, отождествляя скифских богов с греческими. Эти отождествления могут иметь лишь приближенное значение, поскольку полного типологического тождества между греческой и скифской религиями не могло быть. А вот о сарматских богах известно еще меньше. Однако ряд исследователей считают, что эти кочевые народы были родственными, и зачастую говорят о скифско-сарматской системе верований. Скифы и сарматы принадлежат к ираноязычной ветви индоевропейских народов. Иранские племена долгое время сохраняли культурное единство и, вероятно, единство верований.

Таргитай – в скифской мифологии первочеловек, прародитель скифов, сын Папая и дочери реки Борисфен. Он – отец Липоксая, Арпоксая и Колаксая, положивших начало разделению скифского общества на роды. Гойтосир же – солнечный всадник, великий лучник, победитель волшебных чудовищ. Он был богом ветров, гроз и бурь. Скифы и, вероятно, сарматы верили, что Гойтосир охраняет их стада от болезней и падежа.

Таким образом, можно говорить о нижней пещере Ак-Каи как о древнем святилище, на что, кстати, указывает и В.Г. Килесса. Подтверждением этого может стать и так называемый Чертов камень, что лежит громадой в пещере. «Как он там оказался, никто объяснить не может, – рассказывает В.Г. Килесса. – Не отвалился от стены: нет следов отрыва, да и затянуть такую каменюку туда по косогору трудновато».

Конечно, народная молва связывает этот феномен с нечистой силой. Вполне возможно, что камень играл какую-то роль в пещерном святилище: либо как алтарь, либо как объект поклонения. А еще этот камень – своеобразный памятник настенной письменности. Современной.

Конечно, кто из нас не видел в любых пещерах, более или менее доступных, следов человеческого разума в виде формул любви, имен и годов их нанесения? Вот и эта аккайская пещера – не исключение. Стены ее украшены такими «шедеврами», что тоже граничат с историей – 1937 года нанесения и старше, стоит только внимательнее оглядеться. А уж Чертов камень и камешки поменьше рядом – просто испещрены надписями. Наверняка они скрыли еще сарматские знаки, неизбежно тут когда-то находившиеся. Хорошо, что оставшиеся на стене недоступны современным «вованам» и «лесям».

В путеводителях В. Килессы говорится и о других гротах в Белой скале. С верхней пещерой Алтын-Тешик, что значит в переводе Золотая нора, тоже связано несколько преданий. «Пещера труднодоступна: вход в нее в виде круглого отверстия расположен в пятидесяти двух метрах от подошвы и в сорока девяти метрах от края обрыва. Согласно одной из легенд, Алтын-Тешик был логовом змея-оборотня, который приносил сюда похищенных им в округе красавиц. Другая легенда сообщает, что пещера тянется до самой Феодосии. А если верить третьей, то здесь будто бы разбойники спрятали сундук с золотом», – пишет Владимир Григорьевич.

А еще бытовала легенда, что когда-то вокруг было море, а скала была крутым берегом, к которому приставали корабли, и на этой стене где-то даже сохранились железные кольца для причаливания кораблей. Увы, во время многочисленных походов на Белую скалу ничего подобного не нашел. Может, охотники за металлом их выкрутили?..11

Город Мертвых древнего Герроса

Это место между селами Белогорского района Вишенным и Васильевкой в хорошую погоду неплохо видно даже из присивашских степей. Причем, присмотревшись, легко различить небольшие высотки. Но вблизи это не что иное, как курганы. Высота их различна, есть даже десятиметровые. Тут их более семидесяти. И они здесь со скифских времен. Период с IV века до н. э. по III век эры нашей, когда речь идет о жизни народов Восточной Европы, историки обычно называют скифской эпохой.

Но тут нас подстерегает непростой вопрос: а кто такие скифы? Четкого ответа на него нет до сих пор. Одни ученые считают, что это племена, пришедшие с Урала и Сибири, другие полагают, что скифы – потомки жителей Поволжья. Установлено по археологическим находкам, что ареал их обитания обширен: от берегов Балтики до северных границ Китая и от Прикамья до египетских пустынь. Вот вам и народ-гегемон той древней поры.

Однако главным средоточием скифской жизни было Северное Причерноморье. К началу VII века до н. э. скифам удалось вытеснить киммерийцев с территории нынешней степной Украины, а позже их конная армия смогла покорить Мидию, Сирию, Палестину и господствовать во всей Передней Азии.

Пассионарный[7], как модно сейчас говорить, народ был, оказывается, совсем неоднородным. Огромную территорию – от полесских болот до Черного моря – населяли народы, объединенные общим названием. Хотя в Полесье жили праславяне, а в степной зоне – ираноязычные племена, поскольку скифы образовали сильное государство, они и дали ему свое имя. Историки выделяют в таком государстве скифов-кочевников, земледельцев-пахарей, а также господствующие «царские» племена.

Особая роль в товарообмене скифов отводилась драгоценным камням и благородным металлам, особенно золоту. «Отец истории» Геродот писал в одной из своих книг: «Серебро и медь ими вообще не употреблялись – только золото». Хотя древний историк был не совсем объективен. Как показали раскопки царских захоронений скифов, серебро и медь они имели, но преобладало все-таки золото.

Многое пошло именно от скифов – союзы, особенно при ведении войн, обожествляемая власть скифских царей, к тому же наследуемая. И вот тут-то мы вплотную подходим к курганам. Можем даже забраться на один из них. Вот с него сколько видно – до седой древности!

Тот же Геродот, живший в Y веке до н. э., подробно и красочно описывает обряд погребения скифского царя. «Когда у них умирает царь, – пишет он, – то в местности Геррос роют большую четырехугольную могилу. Покойника бальзамируют, извлекают внутренности, заполняя пустоты ароматическими травами и обмазывая труп воском. Затем на траурной колеснице покойника возят по всем подвластным племенам».

Скифы верили в загробный мир, поэтому вместе с царем обязательно хоронили одну из его жен, повара, прислугу, виночерпия, а также слугу, первым узнавшего о смерти своего повелителя. Могилу засыпали, а над ней возводили высокий курган. Конечно, похороны рядового скифа были куда скромнее.

Нас интересует именно эта местность – Геррос. Многие археологи гипотетически размещали этот «город мертвых» близ днепровских порогов. Действительно, именно там нашли очень богатые захоронения, раскопав внушительные курганы – Солоху, Толстую Могилу, Чертомлык. И дело тут в том, что скифы, особенно их «царские» племена, долго жили в Приднепровье. Но под давлением новых претендентов на причерноморские степи – сарматов – в последние годы до нашей эры они постепенно откочевали в Крым. Тогда это была вольная земля, лишь на ее скалистых окраинных мысах возвышались греческие колонии – Херсонес, Пантикапей, Керкинитида, Феодосия. В горах проживали гордые горцы-тавры, а степной ветер трепал гривы диких тарпанов. Воля! От моря до моря на хорошем скакуне можно промчаться от восхода до заката солнца. Что еще надо вольному степняку – хороший конь, дичь для охоты, жаркий костер да пламенеющий рассвет! И могилы предков. Поэтому и возник в Таврике еще один Геррос. Но это только одно из предположений.

Известный скифолог и удачливый археолог Борис Мозолевский имел несколько иной взгляд как на курганы, так и на скифскую историю. Исследователь сделал вывод: у скифов существовало три царских некрополя. Как тут было не вспомнить книгу Геродота и сведения о том, что Скифия делилась на три самостоятельных царства, объединенных под номинальной властью верховного правителя. Эти кладбища Мозолевский связал с конкретными скифскими племенами, названными древнегреческим историком. Не будет преувеличением сказать, что насыпные курганные группы являются специфической чертой южно-украинского ландшафта. Да и не только южного! По исследованиям археологов, северный предел скифских курганов на Украине проходит по южной границе украинского Полесья. Хотя известны большие курганы и в самом Полесье, правда, не скифские. Еще есть более ранние насыпи – от неолита, да и позже скифов в степи жили сарматы, половцы, печенеги… В общем, до 80 процентов территории Украины в большей или меньшей степени покрыто искусственными насыпями курганов-могильников, не считая остатков оборонительных валов, поселений, укрепленных городищ…

Пора законодательно запретить расхищение и уничтожение курганов, потому что каждый из них столь же ценен, как и лист древней хроники. Думается, что в XXI веке на первый план должна выйти духовная ценность курганов. Ведь они не просто «места хранения» утвари времен и народов, а прежде всего важные элементы наследия наших предков, красивейшая часть родного ландшафта, место погребения давно ушедших. Курганы имеют этическую, эстетическую, экологическую, культурную, образовательно-патриотическую ценность. Вот такие курганы… Привычные и незаметные в повседневности, они лежат в бывших скифских землях, увитые полынью и воспоминаниями. Увы, не событиями наших дней, а сказками былого. «Да, скифы мы! Да, азиаты мы!» А это значит, что там, в Герросе, – наши предки…12

Крепость Op-Капу… без привидений

Впереди чернела дыра. Не просто чернела – притягивала, манила. Что там, за внезапно открывшейся пустотой? «Ну ее! – подумал Лев Кружко, оглянувшись на жену и детей, с которыми выбрался в этот выходной за город. – Еще засыплет, не выберусь». Но уже минут через десять душа краеведа не выдержала: ведь он сейчас своими глазами видит открывшийся провал – может быть, это и есть таинственный подземный ход, о котором ходят разговоры уже сотни лет? Может, он завалится завтра-послезавтра, а Лев Петрович там так и не побывал… И тогда он полез.

Пустота. Сырость. Низкие земляные своды, но кое-где можно выпрямиться во весь рост. За спиной осталось яркое пятно света. «Папа, что там?» – донесся крик снаружи, и тут же с «потолка» посыпалась земля. Шагнуть дальше Лев Петрович не решился. А уже через неделю хода не было: прошли дожди, и обвалившийся земляной пласт закрыл провал…

Говорят, что под Армянском целая сеть подземных ходов. Время от времени земля проваливается над ними – в 60-х годах, например, ухнул под землю целый продовольственный магазин, а в 70-х, при строительстве школы, никак не могли забить в землю стандартной длины сваи – они все время «уходили» в пустоту. И сейчас вроде бы любопытные армянские мальчишки время от времени открывают новые дыры.

Наверное, ходы под Армянском самые «мирные»: никто в них бесследно не сгинул, поэтому и привидения там не водятся. Правда, старики вспоминают одну мрачную подробность относительно того, почему не стоит соваться в темное подземелье. Вроде то ли двести, то ли сто с лишним лет назад разразилась эпидемия чумы. «Черная смерть» собрала столь обильную жатву, что не успевали хоронить умерших. И тогда их просто стали сбрасывать в подземные ходы. Так что, возможно, до сих пор в подземельях дремлет чума…

– Конечно, подземные ходы есть, – уверен директор Красноперекопского музея Лев Кружко. – И их существование связано с древней крепостью Op-Капу. Каждая крепость имела тайные ходы на случай осады. Тем более что колодцы находились вне укрепления, а без воды, естественно, долго не продержишься.

«На Крым» в свое время «гуляли» и запорожские казаки (говорят, что доходил сюда и легендарный кошевой Иван Сирко), и их донские коллеги, и российские войска неоднократно штурмовали крепость. Но Ор-Капу держалась.

Перекопский перешеек – узкая полоса суши, в которую с одной стороны бьются волны Черного, а с другой – Азовского морей. И от Сиваша до Каркинитского залива идет Перекопский вал. Время его появления связывают чуть ли не со скифами. Татары же в полной мере оценили грандиозность и неприступность этого земляного сооружения. Тысячи и тысячи их пленников погибли на «ударной стройке Средневековья». Вал был тогда выложен камнем, глубокий ров перед ним служил еще одним препятствием, а перед рвом была сооружена земляная насыпь. Штурмующие крепость неприятельские воины, взобравшись на нее, становились легкой мишенью для татарских стрел.

А в начале XV века вдоль вала стала расти крепость Op-Капу. Семь башен, которые соединяла мощная стена, перегораживали перешеек. Внутри крепости располагались жилища «гражданских лиц» – их было немного; казармы гарнизона, состоящего в лучшие времена из пяти тысяч татар и семи тысяч янычар; здесь же находились обширные подземелья, где томились пленники – их использовали на работах по ремонту крепости. В центре крепости возвышалась резиденция ор-бея – начальника гарнизона.

За первой башней, что ближе к Сивашу, располагались ворота в Крым. Да-да, самые настоящие ворота, через которые проходили в Крым торговцы, послы и прочий странствующий люд. Естественно, чтобы ступить на крымскую землю, необходима была санкция ор-бея. А разрешение давалось отнюдь не бесплатно, и на обширной площади у ворот располагался целый табор ждущих – иногда их ожидание длилось месяцами.

В том, что подземные ходы лабиринтом вьются под Армянском, Лев Кружко сомневается. Провалы в разных местах объяснить можно и тем, что находились там подземные сооружения времен Гражданской и Отечественной войн – блиндажи, бункеры, доты. А вот о трех старых подземных ходах можно говорить вполне определенно: первый шел в направлении базарной площади Армянска, и длина его достигала 4 километров, второй проходил также через площадь и заканчивался вблизи дороги на Кафу, а третий обрывался возле дороги на Гезлев (Евпатория). В этом случае длина последних ходов достигала шести и более километров! Но возможно ли это – почва здесь глинистая, тяжелая – как держались своды ходов без креплений? Как вентилировались они, ведь должны были бы существовать какие-то шурфы, колодцы и т. п.? Кроме того, почему при строительстве Северо-Крымского канала не обнаружили загадочные подземелья? Впрочем, на последний вопрос ответить можно: строительство велось такими темпами, что вряд ли подобная сенсационная находка была бы желанна. Кроме того, за время двух войн земля в районе перешейка была настолько изуродована взрывами бомб и снарядов, что мы можем говорить в лучшем случае об остатках ходов. Один из опрошенных Львом Петровичем очевидцев рассказывал, что во время войны он видел железные ворота, выброшенные взрывом из-под земли. А жители города Перекопа, располагавшегося некогда у Перекопского вала (ныне от него осталась одноименная деревушка), вспоминают рассказы бабушек и дедушек о том, что, когда обнаруживались подземные провалы, предприимчивые купцы использовали их под склады и погреба: выкладывали уже готовую земляную камеру камнем и приспосабливали ворота.

Еще в 1920 году прошел слух, что в разрушенной крепости, в существовавшем тогда полузасыпанном ходу, турки спрятали Золотого коня (крымский аналог сибирской Золотой бабы). По легенде, эту драгоценную статую отлили из золота ордынского «общака». Один из жителей Перекопа, мечтая разбогатеть, полез туда. И то ли сам золотоискатель пытался подорвать ход, то ли наскочил на мину – но живым его больше никто не видел.

После войны, в 1945 году, известнейший археолог Павел Николаевич Шульц, который много лет занимался раскопками в Крыму, пытался работать и на Перекопском валу, но отступил – это было смерти подобно из-за огромного количества неразорвавшихся снарядов и мин.

А вот эту историю Лев Кружко услышал от своей учительницы, Анны Ивановны Леоновой. По происхождению она была дворянка, жила в Перекопе. В 1909 году, будучи студенткой Киевского художественного училища, она рассказала о подземных ходах своим однокурсникам, приехавшим к ней на каникулы. Конечно, молодые люди вдохновились идеей проникнуть в подземелье. Тогда один из ходов еще зиял в Op-Капу. Они вооружились длинной веревкой, фонарем и отправились в путь. Спускаться в лаз было тяжело, но затем ход стал расширяться, петлять. Время от времени встречались неглубокие боковые ниши с утрамбованными кучками земли – своеобразными столиками. На них лежали истлевшие остатки конской сбруи, металлические наконечники стрел… Чем дальше уходил ход, тем труднее становилось дышать, да и веревка заканчивалась, пришлось возвращаться. Прошли студенты под землей приблизительно 300 метров.

…От Op-Капу сегодня не сохранилось практически ничего, только остатки насыпи, ямы, в которых хранили зерно, полузасыпанный ров. Камень в степи – материал дефицитный и со времен покорения Крыма потихоньку растаскивался окрестным населением. Уже в XIX веке крепость характеризовалась как «не имеющая оборонного значения», и до нашего времени дожил лишь фундамент одной башни, что возвышалась у Каркинитского залива. Там же в практически первозданном виде сохранился участок Перекопского рва…

(По материалам Натальи Якимовой, «Крымское время».)

Ожившая история крепости Кафы

Поговорим о Феодосии.

Удобное географическое положение, мягкий климат, «золотые» песчаные пляжи, а в древности – активное земледелие, добыча металлов, древесины, камня, песка и соли – все это привлекало в благодатное место многочисленных завоевателей: киммерийцев, тавров, скифов, греков, татар, генуэзцов… И все они оставили здесь свои следы.

Вот генуэзцы, к примеру, возвели на Карантинном холме крепость. Эта цитадель знакома всем феодосийцам и туристам, и одновременно о ней мало что достоверного известно экскурсантам. Почему? Генуэзская крепость вроде как на виду и вниманием не обделена. В курортный сезон здесь проводят и самодеятельные экскурсии. Но если бы вы слышали, о чем в них рассказывают!

Крепость эта, вторая по размеру после крепости в греческих Солониках, была одной из самых мощных в Европе. Она имела не одну, а две стены линии обороны. И ее крепостными стенами было защищено почти семьдесят гектаров земли.

В архитектуре Феодосии от греческого периода ничего не сохранилось, и если древнегреческая колония Милет была «бабушкой» Феодосии, то «матерью» ее была все же Генуя. Город даже так и называли – Вторая Генуя, и оборонительные сооружения ее были итальянского типа.

А началось все так: в 1226 году генуэзские купцы выторговали у татарского хана Оран-Тимура феодосийские руины и на их месте построили крепость Кафу. Довольно скоро Кафа превратилась в крупнейший транзитный центр международной торговли и опорный пункт генуэзских колоний в Причерноморье. Через Кафу в Европу вывозились пшеница, восточные пряности, золото и драгоценные камни.

«Всю ночь до самого рассвета не закрывались ворота Кафы. Проходили через них мохнатые лошадки с арбами, нагруженными виноградом и фруктами, с телегами, полными огурцов, дынь, арбузов… Проходили не спеша караваны верблюдов из дальних земель. Высокие тюки покачивались на их горбах, задевая своды каменных ворот. Возы везут на ярмарку соль, рыбу, икру, зерно. Особое место занимают ткани: восточная камка и массульская парча, витрийский бархат и ковры. Кафа, ненасытная Кафа». Так описывает город писатель Аркадий Крупняков в романе «У моря русского».

Город был большой и богатый. В порту стояли сотни купеческих галер. Слышался многоязычный говор людей десятков национальностей: здесь жили греки, итальянцы, армяне, евреи, славяне, караимы, татары. В Кафе было около двадцати тысяч домов, свыше ста церквей и мечетей, более ста фонтанов, целая система дренажных колодцев, бассейнов и гротов, остатки которых археологи (да и простые горожане!) находят по сей день. Город украшали монументальные дворцы и храмы, построенные лучшими мастерами итальянского Возрождения.

Но все это великолепие имело и обратную сторону: Кафа была городом работорговли. Исторические документы свидетельствуют о том, что в XII–XV веках Кафа являлась центром работорговли в бассейне Черного моря, ее невольничий рынок известен и при генуэзцах, и позднее, при турках.

Писатель и историк Даниил Мордовец так описал этот торг: «Обширный рынок, обставленный мечетями и гордыми минаретами, полон невольников из Московской Руси, с Подолии, с Волыни, из Польши. Несчастный живой товар сидит и стоит группами. Бородатые покупатели – турки, армяне, крымцы – ходят от группы к группе, прицениваются, высматривают здоровых работников и красивых детей и женщин… А кругом – роскошь зданий, журчащие фонтаны, синее чудное море почти у ног. Толпа все валит и валит на этот рынок, на это чудное, чарующее и страшное зрелище».

Описание Кафы XV века оставил нам отважный русский путешественник Афанасий Никитин, который в 1472 году возвращался домой из своего шестилетнего «хождения за три моря». Долгим и многотрудным путем возвращался Афанасий Никитин через Индийский океан к берегам Персии. Путешественник попал в Трапезунд, там господствовали турецкие захватчики, которые приняли его за вражеского лазутчика. Тогда Никитину чудом удалось избежать казни. У него не осталось ничего, кроме главного сокровища: тетрадей с описанием Индии. Однако путешественнику удалось расположить к себе трапезундского купца, который взял его на свой корабль, идущий в Кафу. В Кафе, где находилось тогда русское подворье, после многих лет странствий отважный путешественник снова услышал русскую речь, узнал новости с родины. Здесь он обработал свои путевые записки и весной 1475 года направился в Тверь. Но не дошел…

Ныне в Феодосии чтят память об Афанасии Никитине, его именем названа одна из улиц города. А вблизи старинных стен цитадели поставили памятник известному русскому путешественнику.

В годы посещения Никитиным Кафа разрослась настолько, что ей стало тесно в пределах городских стен, и генуэзцы опоясали город второй крепостной стеной.

Вот как описывает Кафу известный писатель и крымский общественный деятель Павел Сумароков: «Большая крепость, которая простиралась по пологому берегу моря и, протягиваясь от него по горам, окружала весь город, внутри коей находится другая крепость, называемая Феодосией. Стены обеих были сделаны из плит дикого камня с высокими башнями, воротами и широкими рвами. В некоторых местах они уже упали, в других же – стоят поврежденными частями… Сооружение крепости означает прежнюю великость сего города, связь же материалов между собою заслуживает удивления: ни долгота времени, ни едкость погоды, при всем их повреждении, разрушить оных не могли».

Остатки оборонительных сооружений – башни Святого Константина, Климента, круглая башня Джиованни ди Скаффа, Доковая башня, а также часть крепостной стены – сохранились до наших дней. Административный центр Кафы находился во внутренней, хорошо укрепленной части города, так называемой цитадели.

С Кафой связано и одно из трагических событий в истории Европы – эпидемия чумы в 1347–1351 годах. Тогда, в 1347-м, среди золотоордынских войск Дженибека, которые осаждали крепость, вспыхнула чума. Не в силах овладеть Кафой, кочевники не придумали ничего лучшего и с помощью катапульт стали забрасывать трупы умерших через оборонительные стены в город. Такое вот было бактериологическое оружие…

Болезнь ворвалась в Кафу, и генуэзцы начали покидать крепость, спасаясь на судах. Но «черная смерть» затаилась и на их кораблях – там, где спасавшиеся останавливались на пути в Геную, возникали очаги чумы. В итоге страшная болезнь унесла 75 миллионов жизней – четверть населения средневековой Европы!.. Память о кафийской напасти осталась у Джованни Боккаччо в его «Декамероне»: он упоминал о чуме аж через 120 лет! Вот такие страшные тайны хранят крепостные стены бывшей Кафы13.

Ненайденное золото Солдайи

Среди исторических достопримечательностей Крыма есть одна, которую можно считать настоящей звездой телеэкрана. Речь идет о древней генуэзской крепости, расположенной на берегу Черного моря в городе Судаке. Сегодня ее хорошо сохранившиеся стены можно увидеть в фильмах «Пираты XX века», «Отелло», «Овод», «Мастер и Маргарита», «Одиночное плавание», «Зонтик для новобрачных», «Русь изначальная», «Одиссея капитана Блада», «Черный ворон», «Сократ», «Кольца Альманзора».

Генуэзская крепость была построена между 1371 и 1469 годами генуэзцами для обороны своей колонии Солдайя. Крепость расположена на высоте 157 метров над уровнем Черного моря, на Крепостной горе (Дженевез-Кая – «генуэзская скала»).

Крепостная гора – это окаменевший в древности коралловый риф, представляющий собой обрывистый с юга и пологий с севера конусообразный скальный массив, вдающийся в Судакскую бухту Черного моря небольшим округлым мысом Кыз-Кулле-Бурун («Мыс Девичьей башни»). Крепость занимает территорию площадью почти 30 гектаров. Расположение крепости было выбрано удачно – с востока и юга она защищена отвесными стенами спускающихся к морю гор, с запада – труднопроходимой местностью, с северо-востока по предположению исследователей когда-то был искусственный ров. Само сооружение выполнено грамотно с точки зрения фортификационной архитектуры – мощные стены, башни, две линии обороны: во времена процветания город Солдайя был надежно защищен.

Генуэзская крепость в Судаке – не единственные фортификационные сооружения, напоминающих нам о генуэзцах и событиях средневековой эпохи в Крыму: руины «итальянских» крепостей можно увидеть в Балаклаве (Чембало), Алуште (Алустон), в селе Морское (останки замка ди Гуаско) – о Феодосии (Кафа) мы уже говорили. Но сохранность Судакской крепости оставляет своих «исторических собратьев» далеко позади. Как уже говорилось, эта крепость была построена в качестве опорного пункта генуэзской колонии Солдайя. Однако некоторые исследователи поддерживают версию, что генуэзцы всего лишь «отреставрировали» древнюю крепость, существовавшую задолго до их прихода. В разных исторических источниках можно увидеть намеки на аланское, хазарское или византийское ее происхождение.

Если верить легендам, то корни Судакской крепости уходят во времена Античности. Согласно одному из красивых преданий, верхняя башня крепости названа Девичьей в память о таврической принцессе, отказавшей сватавшемуся к ней Диофанту – полководцу царя Митридата: девушка любила простого пастуха. Ее отец Архонт был против брака с простолюдином, поэтому отправил юношу с «важным» поручением в город Милет (существовал на территории сегодняшней Турции), а своим слугам приказал убить его. Дочери Архонт предложил выждать год: если корабль вернется под белым флагом, значит, пастух остался верен своей любви и достоин стать мужем принцессы. В противном случае девушка будет обязана выйти замуж за Диофанта. Весь год принцесса выглядывала в море корабль, и наконец он появился. Но белого флага на нем не было… В отчаянии девушка сбросилась с высокой скалы. Башня, построенная вскоре на этой скале, получила название Девичья.

Еенуэзцы владели Солдайей 110 лет. За это время сменилось 90 консулов, каждый из которых преображал город по-своему, модернизируя и укрепляя его. Об этом свидетельствуют названия башен крепости в их честь: Паскуале Джедиче, Джованни Марионе, Фредерико Астагвера, Коррадо Чикало… Однако укрепления не спасли генуэзцев: в 1474 году Солдайю захватили турки, истребив при этом все местное население. Последний консул-генуэзец Христофоро де Негро отважно сражался и погиб в неравном бою. Он не был похоронен по христианским традициям, и многие верят, что его призрак по сей день бродит между стен Консульского замка.

Судьба золотого запаса Солдайи, не обнаруженного турками, неизвестна: эта тайна, словно магнит, притягивает в Генуэзскую крепость сотни кладоискателей и любителей старины.

После захвата города турками он постепенно приходит в упадок, теряя свое стратегическое значение. Солдайя, в то время называвшаяся уже Судаком, превратилась в обычный поселок на окраине Османской империи. Однако жизнь в нем потихоньку возрождалась: действовал мусульманский храм, ремонтировались крепостные сооружения… В 1771 году Судак вместе с Крымом присоединяется к Российской империи, и жизнь в городке выходит на другой уровень…

Интересен тот факт, что Генуэзская крепость пережила все крупные войны, которые вела Россия на территории Крыма – от турецких до Великой Отечественной. Но наибольший урон получили древние стены не от людей, а от природы: значительные разрушения принесло землетрясение 1927 года. Реставрационные работы были проведены только в 1960-х годах, в ходе которых были восстановлены не только стены, но даже зубцы на них.

Каждый год в Генуэзской крепости Судака проходит фестиваль рыцарского искусства. Все тридцать гектаров ее территории превращаются в настоящее средневековое подворье – со всех сторон слышен звон мечей, грохот кузнечных наковален, ржанье лошадей и фольклорная музыка. Целую неделю здесь проходят состязания лучников, рыцарей, арбалетчиков. Каждый день посвящен своей теме: ремесленники, кузнецы, участники рыцарских турниров, танцоры – все показывают свое искусство.

Чомбай-Молбай – что это?

Да, есть еще нехоженые места в Крымских горах! Именно эта мысль захватывает, когда бродишь по отрогам и вершинам хребта Чомбай, спускаешься в Молбайскую котловину. Ни дорог, ни троп – лишь каменный хаос уступов и пропастей, древний лес да трава по пояс на редких полянах. И не встретишь ни души. А ведь до Белогорска, ближайшего города, всего-то десяток километров по прямой. А вот по извилистой старой дороге через Александровку и дачи – несколько больше.

Сразу оговоримся: ясности в местных названиях нет никакой. Например, Чомбай не разложить точно на тюркские составляющие типа «чом» и «бай». Бай – еще понятно, «богатый», а вот «чом» – «плавать, нырять». Куда тут нырять? Хотя, говорят, где-то в этих горах затерялось озерцо, в котором живут только раки. С «молбаем» еще сложнее. Поэтому Игорь Белянский, известный крымский топонимист, отождествлял оба названия с родоплеменными наименованиями. Хотя, сдается, географические названия в этом краю намного старше любого из тюркских родов, появившихся здесь в Средние века.

Ведь издревле тут жили тавры, культура которых в Крыму прослеживается почти за две тысячи лет до нашей эры. Тавры – не самоназвание, настоящее наименование народа до нас не дошло, а название, данное «со стороны», видимо, греками. Сохранившиеся в разных местах горного Крыма остатки таврских укреплений, поселений, могильников не имеют, как правило, древних наименований. Но вот одно из ранних названий Крымского полуострова – Таврида или Таврика – сложилось на основе этнического обозначения и применяется до сих пор. А может, топонимы на Чомбае и в Молбае тоже несут отголосок седой таврской древности: Тузены, Копкалы, Качамак, Сохмак, Мутырмак, Медием? Хотя аффикс «мак» вроде тюркский, придает глаголу признак действия, а «-лы» образует имена со значением «имеющий, содержащий». Только откуда, из какого наречия глаголы? Надо искать, исследовать!

Именно так подумалось, когда по заросшему ясенцом-злюкой крутому склону спустился в ущелье Джанты-Коба, затем, обжигая пальцы этой самой «неопалимой купиной», взобрался на противоположную сторону и сразу наткнулся на таврский ящик – могильник, увы, разграбленный, видимо, давненько. Рядом валялся такой ржавый клин, который впору считать музейным экспонатом. Кстати, таких таврских ящиков в этом районе немало, а в перелеске на Молбае – вообще целый некрополь.

К нему и начал спускаться по склону горы Узун-Кая. Пропахший цветущим чабрецом ветерок приятно охлаждал – как-никак высота почти 650 метров над уровнем моря. И сам Чомбай еще выше на 80 метров, а гора Джейляу – метра на три ниже.

Еще местные жители рассказывают, что была здесь деревенька, тоже называвшаяся Чомбаем. Полистал сборники по административно-территориальному делению нашего полуострова в разные годы и нашел, что упоминание о «селении Чонбай» встречается только в камеральном описании Крыма за 1784 год. А позже населенный пункт тут не упоминается ни разу, нет его и на картах XIX века. Видимо, «Чонбай» был оставлен людьми и заброшен, но почему это произошло – неизвестно.

А вот селение Молбай существовало до 70-х годов прошлого века. После массового переименования крымских населенных пунктов оно получило новое название – Свободное. Здесь даже был сельсовет, то есть вполне большое село, если можно назвать большими горные деревеньки. Но больше всего известен Молбай двумя фактами из своей истории, которые и до сих пор стараются не вспоминать: один связан с коллаборационизмом, другой – с военной тайной. Но обо всем по порядку.

Еще два десятилетия назад были опубликованы некоторые документы по крымско-татарскому и прочему сотрудничеству с немецко-румынскими захватчиками. Много написано на их основе публикаций, научных работ. Ведущим специалистом в освещении «татарского вопроса» является директор Центрального музея Тавриды Андрей Мальгин. Будем опираться на его исследования, а также работы другого известного крымского историка Олега Романько. Так вот в публикациях этих исследователей на основе документов указан Молбай как место дислокации 5-й вспомогательной добровольческой роты численностью в полтораста человек. И партизанам второго района, а впоследствии и второго сектора, и бригадам нескольких соединений эти самые молбайские добровольцы, мягко говоря, навредили немало.

Согласно немецким документам, в январе 1942-го в 203 населенных пунктах и пяти лагерях военнопленных было набрано 9255 крымских татар, из которых 8684 признаны годными и были направлены в части вермахта, штурмующие Севастополь, и на Керченский фронт. Одновременно айнзацгруппа «Д» создала 14 «татарских рот самообороны» в составе 1632 человек, на которые были возложены задачи активного поиска партизанских отрядов, осуществление карательных экспедиций и даже боевые действия против советского десанта в районе Судака. Эти подразделения создавались и действовали под непосредственным руководством СД. В отличие от существовавших параллельно отрядов самообороны, «привязанных» к своим деревням, роты можно было использовать гораздо шире. Служащие «татарских рот» имели статус, равный статусу «военнослужащих вермахта», носили немецкую военную форму, получали жалованье и специальные земельные наделы. Несмотря на то что крымские татары составляли основную часть военнослужащих этих подразделений и сами они официально назывались «татарскими», иногда в их создании принимали активное участие и нетатары. Так было и в Молбае.

До сих пор по молбайским полянам и перелескам валяется множество стреляных гильз, осколки мин и других боеприпасов. Столкновения здесь шли не на жизнь, а на смерть. К примеру, не существующее сейчас село Кишлав партизаны брали с боем, с боем и уходил оттуда Ичкинский отряд. Тоже разваленное ныне селение Камышлык не раз становилось ареной жестокого противостояния – недалеко, на противоположных склонах хребта Кабарга, был лагерь Колайского партизанского отряда. Обе деревеньки находились в этих окрестностях, и дороги в них ведут от молбайских полян.

От самой Головановки ведет на Молбай вполне благоустроенная ровная дорога. Диву даются туристы: широкая, подсыпанная мелкой щебенкой, без крутых поворотов. Будто не горная и лесная, а парковая «авеню». Но знающие люди, бывшие военные ракетчики, лишь улыбаются, услыхав о Молбае. Дело в том, что в советское время, на самом его излете, планировалось размещение в молбайских лесах воинской части стратегических ракет. Но перестройка и «новое мышление» вместе с политикой разоружения поставили крест на ракетчиках в этих местах Белогорского района. Ракеты туда так и не завезли, а вот дорогу построили. На радость местным жителям, ездящим в урочище Свободное косить сено даже на иномарках и мопедах.

А травы на Молбае действительно по пояс. И запах такой стоит! Напоенные росой и обогретые щедрым солнцем растения несут не только эстетическое удовольствие уставшим глазам, но и избавление от дыхательных недугов. Недаром несколько лет назад тут планировалось открыть частную лечебницу. Но дело почему-то не пошло. А то где еще можно побродить по нехоженым горам и оврагам, напиться чистейшей воды из речек Молбай-Узень или Церик-Узень? Только тут, на Молбае, что лежит за Чомбаем14.

Что станет с могилой Мамая?

Со Старым Крымом – Солхатом – связано одно известное событие Средневековья – убийство в городе темника Мамая в 1380 году. Этот военачальник, будучи женатым на дочери золото ордынского хана, стал фактическим владельцем западных улусов Золотой Орды, в том числе и Крымского улуса. При попытке вторжения в Московское княжество в Куликовской битве 8 сентября 1380 года Мамай потерпел поражение, после чего вскоре был разбит Тохтамышем, бежал в Кафу, затем в Солхат, где и окончил свой жизненный путь. По преданию, похоронен тут же.

Место предполагаемого захоронения сейчас стремительно застраивается.