Деньги: их власть в мирное время и крах во время войны

В средние века угроза вооруженного насилия заставляла крепостных крестьян отдавать помещикам значительную долю продуктов своего труда. В современном обществе не угроза непосредственного вооруженного насилия заставляет рабочих идти в кабалу к капиталистам. Их толкает на это нужда. В современном капиталистическом обществе в каждом государстве живут миллионы людей, которые не имеют ни земли, ни других средств производства, ни возможности произвести то, в чем они нуждаются, и которым не остается ничего другого, как продавать свою рабочую силу для того, чтобы добыть себе кусок хлеба. Капиталист же покупает рабочую силу только для того, чтобы в процессе ее использования приобрести прибавочную стоимость. Следовательно, рабочий, будучи свободным, вынужден терпеть эксплуатацию точно так же, как в средние века крепостной крестьянин, над которым висела угроза вооруженного насилия. С эксплуатацией можно покончить только путем свержения капиталистического строя; этот строй в целом держится на вооруженном насилии точно так же, как каждое отдельное помещичье хозяйство в средние века.

После этих необходимых замечаний вернемся к предмету нашего исследования, к роли денег в обществе с развитым товарным производством, к роли денег в капиталистическом обществе. Для товарного производства характерно, что производитель производит продукты не для удовлетворения собственных потребностей, а исключительно для продажи. В процессе производства товара он обычно еще не знает, кто купит готовый товар, найдется ли вообще покупатель. В капиталистическом обществе нет никакого органа, который регулировал бы, какие товары и в каком количестве нужно производить. Это состояние называется производственной анархией. Иногда некоторые товары попадают на рынок в количестве гораздо большем, чем нужно. В таком случае товар остается нереализованным или же его удается сбыть только по очень низкой цене. Бывает, что на рынке есть спрос на товар, но тем не менее производитель не может его реализовать, потому что другой производитель, который изготовляет тот же товар, применил в производстве новую машину или новую технологию, с помощью которой может тот же товар производить с меньшими затратами труда и соответственно продавать товар по более низкой цене. И не только может, но и продает. Продает потому, что его конечная цель — получение максимальной выгоды. Выгода же будет больше, если он продаст очень много товаров по более низкой цене, чем если он продаст мало товаров по более высокой цене. Легко себе представить, насколько продукция ткацкой фабрики дешевле продукции, произведенной ткачом на ручном ткацком станке, или же насколько шляпы, изготовленные на фабрике головных уборов, дешевле шляп, сшитых мастером в небольшой мастерской. Товаропроизводитель может заранее, до того, как отнесет свой товар на рынок, определить его стоимость, выраженную в деньгах, т. е. его цену. Но подобное одностороннее определение цены вовсе не означает, что товар в действительности будет продан по такой цене. Это произойдет только в том случае, если заключенный в товаре труд будет признан общественным трудом. Мы говорим, что заключенное в товаре количество труда является общественным количеством труда, если соответствующий товар произведен с помощью средств производства, уровень развития которых соответствует среднему уровню развития средств производства в обществе, или, другими словами, если затраты труда на производство товара не превышают среднего уровня затрат. Если кто-нибудь будет производить металлические изделия кустарным способом, в то время как налажен выпуск этих изделий на больших заводах с помощью крупных машин, то количество труда, заключенное в товарах, произведенных ручным способом, не будет общественным количеством труда. И хотя этот товар содержит в себе количество труда большее, чем общественное количество труда, продать его можно только по цене, соответствующей общественным затратам труда.

Здесь уместно указать на то различие, которое существует между идеальными счетными деньгами и реальными деньгами. Когда товаропроизводитель или торговец вешают на товар бумажную бирку, с помощью которой они сообщают миру, сколько денег они хотят получить за товар, то деньги выступают как счетные деньги. Но для товаровладельца недостаточно выразить цену своего товара в мысленно представляемых деньгах. Ему необходимо цену реализовать, т. е. продать товар за реальные деньги, ибо только в этом случае он получит прибыль.

В товарном производстве с его анархией единственным и неизбежным регулятором служит рынок. В зависимости от того, сколько денег, настоящих, реальных денег, можно получить за товар, капиталист регулирует свое производство. Так как не существует никакого органа, который бы заботился о том, чтобы производился такой товар и в таком количестве, какое потребно, обществу, и притом с общественно необходимыми затратами труда, то производитель только в процессе товарообмена, меняя свой товар на деньги, узнает, правильно ли он рассчитал, действительно ли он произвел товар с общественно необходимыми затратами труда и поставил ли он на рынок такой товар, в каком нуждается общество. Судьба товаропроизводителя зависит, как выражается Лифман[9], от того, найдется ли достаточное число людей, которые будут видеть в покупке данного товара большую пользу, чем в покупке на ту же сумму денег другого товара. При той анархии, какая существует в капиталистическом обществе, количество фактически полученных, реальных денег служит единственным регулятором производства. Если количество фактически полученных денег соответствует той цене, которую установил товаропроизводитель, или, быть может, даже превосходит ее, то все в порядке. Но если это количество денег меньше цены, установленной производителем, если оно ниже фактической стоимости, то производитель несет ущерб и вынужден перейти на производство другой продукции, в которой нуждается общество, точнее говоря, люди, образующие общество.

Капиталистический общественный строй только драконовскими мерами, уничтожением уже произведенных ценностей, способен заставить производство удовлетворять потребности общества. Мелкие производители часто не могут получить на рынке за свои товары того количества денег, которое бы соответствовало вложенному в производство товаров количеству труда, потому что это количество труда выше общественно необходимого количества труда, определяемого внедренными новыми способами производства. В то же время мелкие производители не могут применить новые способы производства, потому что у них недостаточно капитала. Из самостоятельных производителей они превращаются в пролетариев или умирают с голоду[10].

Существование денег, таким образом, неизбежно для капиталистического общества. Деньги — единственный фактор в этом обществе, который направляет производство. Пустой фантазией был бы такой общественный строй, который сохранял бы капиталистическую сущность, но ликвидировал деньги. Золото в определенной мере можно заменять стоимостными знаками, представляющими деньги ценными бумагами, но регулятором производства в конечном итоге всегда будут реальные деньги.

7. Банковые билеты

Со становлением капиталистического товарного производства кругооборот Д—Т—Д' (деньги — товар — возросшие деньги) расщепляется по времени на два процесса. Производитель продает свой товар торговцу или другому производителю по определенной цене, но деньги он получает не сразу, а только спустя некоторое время, т. е. заключительный процесс происходит по времени несколько позже. Покупатель дает продавцу — теперь уже кредитору — расписку в том, что спустя определенное время сумма, указанная в расписке, будет выплачена наличными деньгами. Если кто-то получил подобное обязательство, он вовсе не обязан сразу по истечении указанного в обязательстве срока требовать наличных денег. Если владелец обязательства покупает какой-нибудь товар у продавца, который знает, что тот, кто выдал обязательство, является человеком состоятельным и по предъявлении обязательства обменяет его на наличные деньги, то в счет уплаты за товар покупатель может вместо наличных денег вручить продавцу обязательство. Если новый владелец обязательства совершает товарную сделку с каким-нибудь другим дельцом, который также полностью доверяет платежеспособности лица, выдавшего обязательство, то ему, в свою очередь, можно вместо наличных денег передать обязательство. Чем больше людей знают лицо, выдавшее обязательство, как богатого и платежеспособного человека, тем дольше обязательство находится в обращении в качестве заменяющего наличные деньги средства обмена. Оно обращается до тех пор, пока кто-нибудь его не обменяет на наличные деньги.

В счет уплаты люди принимают обязательства вместо денег потому, что они уверены, что обязательство можно в любой момент обменять на наличные деньги. Чем известнее должник, тем больше людей принимают его обязательства. А если выдает расписки, берет на себя обязательства платежа банк, пользующийся в стране доверием, то его бумаги будут всеми приниматься в качестве денег. В этом заключается сущность банковых билетов.

Важно хорошо уяснить себе разницу между заменяющими деньги стоимостными знаками (бумажными деньгами) и представляющими деньги банковыми билетами.

Бумажные деньги выпускаются государством. Они могут заменять в обращении реальные деньги, потому что государство объявляет их законным средством обмена. Но какова бы ни была нарицательная стоимость бумажных денег, их фактическая стоимость будет равна лишь стоимости золотых денег, необходимых для совершения товарооборота. Бумажные деньги всегда выпускаются с принудительным курсом и должны приниматься всеми на территории страны, где они выпущены.

Банковые же билеты появляются не в результате функционирования денег как средства обмена, а в результате их функционирования как средства платежа. Банковые билеты не заменяют реальных денег, а представляют их. Люди принимают банкноты не потому, что государство их к этому принуждает, а потому, что они уверены в том, что банкноты можно в любое время обменять на настоящие золотые деньги. Именно потому, что все в этом уверены, никто не требует вместо них реальных денег. Какой бы высокой нарицательной стоимости ни попадали в обращение банковые билеты или обязательства, это не вызывает понижения их стоимости, потому что каждое обязательство или банковый билет представляет собой результат реальной товарной сделки или экономически обоснованной кредитной сделки. Бывает, конечно, что тот, кто выдает обязательство, становится неплатежеспособным и его обязательство полностью обесценивается. Это, однако, частный случай, который непосредственно не затрагивает стоимости других обязательств, находящихся в обращении.

Банковые билеты, таким образом, есть не что иное, как кредитные обязательства, выпускаемые банками, которые имеют на это соответствующие полномочия от государства. Естественно, что и выпуск банковых билетов в своем развитии прошел через ряд этапов, пока не достиг современного уровня. В некоторых странах, издавна известных развитой торговлей, уже очень давно использовались банковые билеты, представляющие деньги. Первые следа банковых билетов обнаруживаются уже в VI в. до н. э. у древних вавилонцев. В каждом государстве с развитием товарного производства и кредитных отношений возникают какие-то формы банковых билетов. Мы не будем шаг за шагом прослеживать эволюцию банковых билетов, отметим только тот факт, что выделение золота в качестве денег сыграло большую роль в распространении и развитии банковых билетов. Золотые деньги в обращении изнашиваются, стираются, и тем самым падает их реальная стоимость. Поэтому представилось разумным депонировать золото или серебро в надежном месте, в каком-нибудь банке, а в обращение пускать документ, свидетельствующий об их депонирование. Благодаря этому благородный металл не подвергается износу. Примером подобного решения проблемы может служить Гамбургский банк оптовой торговли, куда купцы депонировали серебряные слитки, а между собой расплачивались ассигнациями на этот же банк.

До середины XIX в. выпуск банковых билетов был частным делом банков. Государство не вмешивалось в эту область. Каждый банк выпускал столько банковых билетов, сколько мог. Их выпуск был весьма доходным предприятием. Доходность заключалась в том, что банки предоставляли предпринимателям займы не в наличных деньгах, а в банковых билетах; предприниматели же платили проценты, как если бы получили заем в наличных деньгах. Пока банки пользуются доверием в обществе, только небольшая часть владельцев обязательств требует обменять их на наличные деньги, и поэтому банки имеют возможность в виде банковых билетов ссужать гораздо большие суммы и соответственно получать больше процентов, чем если бы они предоставляли ссуды золотом, находящимся в их распоряжении.

Именно эта выгода толкает банки на выпуск банковых билетов в таких больших количествах, которые превышают наличные денежные запасы банка. Если по каким-нибудь причинам доверие к банку пошатнулось, то владельцы банковых билетов одновременно требуют обменять банковые билеты на наличные золотые или серебряные деньги. Банк же, не располагая необходимым количеством денег, не может обменять выпущенные им билеты и становится банкротом.

Пока государство служило интересам помещиков, получавших доходы от своих крепостных натурой и мало подверженных денежным кризисам, оно почти не интересовалось выпуском банковых билетов. Но когда товарное производство стало всеобщим и государство начало представлять в основном интересы класса буржуазии, тогда выпуск банковых билетов попал в сферу государственного регулирования. Результатом вмешательства государства было то, что в каждой стране только один банк стал получать право выпускать банковые билеты и к тому же — под строгим контролем государства. Государство следит главным образом за тем, чтобы между фактическим золотым запасом банка и нарицательной стоимостью выпущенных им банковых билетов соблюдалась определенная пропорция; банк обязан периодически отчитываться о наличных золотых или серебряных запасах, в короткое время сообщать о поступивших требованиях, а также докладывать о полной нарицательной стоимости банковых билетов, находящихся в обращении. Так как выпуск банковых билетов, как мы уже указывали, — весьма прибыльное дело, то некоторые государства, предоставляя определенному банку привилегию выпускать банковые билеты, оговаривают для себя значительное участие в получаемых прибылях. На этом мы остановимся подробнее, когда будем говорить о венгерской денежной системе. Сейчас мы хотели бы отметить только то, что в капиталистических странах банковые билеты, выпущенные центральными эмиссионными банками, обращаются собственно как деньги. Банкноты английского банка служат законным средством платежа, т. е. все обязаны их принимать по нарицательной стоимости, а банк, если кто-нибудь потребует или пожелает, готов обменять их на золото. Банковые билеты французского и австро-венгерского банков так же без всякого ограничения служат законным средством платежа.

Необходимо сказать, что наряду с банковыми билетами существуют и другие ценные бумаги, представляющие деньги. Среди них наиболее распространены чеки. Если кто-нибудь депонировал в банке сумму денег, то, расплачиваясь за что-либо, он может вместо наличных дать чек, т. е. оплачиваемую по первому требованию ассигнацию на определенную сумму, которую можно обменять на наличные деньги в банке или же передать кому-нибудь в счет уплаты. Принимать чеки вместо наличных денег не обязательно, но в кругу капиталистов это, как правило, делается. В Англии оплата чеками настолько распространена, что даже в магазинах, в местных лавках домохозяйки расплачиваются не наличными деньгами, а чеками.

В ходе кредитных сделок возникло и такое средство платежа, как вексель. Однако векселя по выполняемой ими роли не так близки к деньгам, как банковые билеты и чеки. Векселя отличаются от банковых билетов или чеков тем, что банковые билеты и чеки могут быть обменены на наличные деньги в любое время, а векселя — только через определенное, указанное на них время. Вследствие этого векселя в обращении также представляют реальные деньги, но не в полной стоимости, а за вычетом процентов, приходящихся на оставшееся до срока выплаты время. В современном капиталистическом обществе оборот, совершаемый представляющими деньги банковыми билетами и другими ценными бумагами, во много раз превосходит оборот, совершаемый реальными деньгами.

8. Денежная система Венгрии

Венгрия номинально имеет свою денежную систему, т. е. чеканятся отдельно венгерские монеты и отдельно австрийские. Но эти два вида денег, отличаясь внешним видом, по существу совершенно одинаковы: их чеканят из одного материала, норма чеканки одинакова, они имеют одно и то же название, так что в обращении никого не волнует, какие деньги он получил — венгерской или австрийской чеканки. Банковые билеты же во всем одинаковы: на одной стороне соответствующие надписи сделаны на венгерском языке, на другой — на немецком и иных языках.

Основу сегодняшней венгерской денежной системы составляет золото. Из золота чеканятся монеты достоинством 10 и 20 крон. Вес и металлическое содержание золотых денег строго контролируются. Если износ монеты достиг определенного предела, ее изымают из обращения.

Золотые деньги достоинством 10, 20 крон, а также выпущенные в небольшом количестве золотые деньги достоинством 100 крон — это полноценные деньги. Поэтому и за границей они всегда имеют точно такую же стоимость, как в Венгрии. Наряду с золотыми деньгами в обращении находятся серебряные деньги достоинством 1, 2 и 5 крон. Серебряные монеты не считаются полноценными деньгами. В настоящее время цена 1 кг чистого серебра колеблется от 60 до 90 крон. Из 1 кг чистого серебра чеканятся 200 монет достоинством в 1 крону. Если мы переплавим серебряную монету достоинством в 1 крону, то ее серебряное содержание будет стоить приблизительно 30—40 филлеров. Еще меньше фактическая стоимость бронзовых монет достоинством 1 или 2 филлера[11].

Разницу между полноценными и неполноценными деньгами ярко иллюстрирует следующий пример. Наш монетный двор обязан принять от каждого, например от золотодобытчиков, сырое золото и за вычетом нескольких пробных крон и других пошлин изготовить из полученного золота монеты достоинством 10 или 20 крон или выдать уже имеющиеся готовые монеты. Изготовление монет из 1 кг золота обходится в 6 крон. Серебряные же монеты для частных лиц вообще не чеканятся. Заказывать их имеет право только государство!

Отметим еще, что Венский монетный двор чеканит специальные золотые и серебряные монеты для торговых целей. Речь идет о золотых дукатах и таллерах Марии Терезы с отметкой 1780 г. Эти монеты чеканятся для торговых операций в Малой Азии, потому что тамошние народы пользуются упомянутыми монетами. Внутри страны эти монеты редко участвуют в обращении и принимать их не обязательно.

В монархии в обращении уже нет заменяющих деньги бумажных стоимостных знаков, бумажных дёнег. Последними подобного рода деньгами — старшее поколение их еще помнит — были бумажные деньги нарицательной стоимостью 5 и 50 форинтов, но они уже исчезли из обращения. Находящиеся в обращении бумажные денежные знаки есть не что иное, как представляющие деньги банковые билеты достоинством 10, 20, 50, 100 и 1000 крон, выпускать которые имеет право исключительно Австро-Венгерский банк — единственный эмиссионный банк монархии. Наши банковые билеты — это обязательства банка, которые он согласно букве закона обязан в любое время обменять на законные металлические деньги. Об этом гласит текст на банковом билете.

Наиболее существенными являются слова, которые гласят, что банк обязан сразу, по первому требованию, выдать в обмен за банкнот той же стоимости законные металлические деньги. Но что это такое — законные металлические деньги? В Венгрии согласно закону существует золотая валюта. Золото и есть законные металлические деньги. Следовательно, банк по предъявлении банкового билета должен был бы за него в любое время дать золото. Но в законе есть еще один пункт, который на определенный срок освобождает банк от обязанности выплачивать золото по предъявлении банкового билета и обязывает его выдавать за этот билет только серебро. А банковые билеты Австро-Венгерского банка служат в монархии законным средством платежа, т. е. все обязаны принимать их по нарицательной стоимости. Банковыми билетами они являются по тексту и внешнему виду, а также по тому, что эмиссионные банки по желанию любого действительно дают за них золото, хотя не обязаны это делать[12]. В то же время банковые билеты имеют характер бумажных денег, потому что все вынуждены принимать их по нарицательной стоимости, никто не имеет права требовать, чтобы банк выдал золото по предъявлении их.

Как мы уже сказали, Австро-Венгерский банк — единственный банк монархии, который имеет право выпускать банковые билеты. А так как государство придает им характер принудительного обращения, то выпуск билетов находится под строгим государственным контролем. Государственный контроль успокаивающе действует на владельцев банковых билетов, поддерживает доверие к банку, предупреждает массовое предъявление банкнот к оплате, что оказало бы на экономику страны катастрофическое действие. Государственный контроль заключается в том, что управляющий банком назначается королем, что банк еженедельно обязан сообщать, каковы его наличные золотые запасы и сколько банковых билетов находится в обращении. Банк не может выпускать банковые билеты в неограниченном количестве.

Выпуск их ограничивается двумя способами. Во-первых, банки имеют право свободно выпускать банкноты лишь до тех пор, пока полная нарицательная стоимость выпущенных банкнотов не превзойдет наличный золотой запас банка (считая иностранные золотые векселя) в 1,5 раза. Если, например, стоимость наличных золотых запасов банка равна 2 млрд. крон, то банк может выпустить банкнотов общей нарицательной стоимостью не больше 3 млрд. крон. В таких случаях говорят, что банковые билеты имеют золотое обеспечение на 2/₃. Но прежде чем достигается верхний предел, вступает в действие другое ограничение. Дело в том, что если нарицательная стоимость находящихся в обращении банкнотов превзойдет на 600 млн. крон наличные золотые запасы банка, то при дальнейшем выпуске банковых билетов банк должен платить государству 5%-ный годичный налог с оборота банковых билетов. Подобным образом государство ограничивает их выпуск.

Банк, естественно, заинтересован в том, чтобы в обращении было как можно больше банковых билетов: общество получает от банка банковые билеты не бесплатно, а под проценты, как и реальные деньги. Нуждаясь в деньгах и в то же время располагая имуществом, т. е. будучи кредитоспособными, отдельные люди, крупные предприятия, денежные институты обращаются к эмиссионным банкам за ссудой. Банк устанавливает так называемую официальную процентную ставку, величина которой колеблется от 3 до 7% и обычно равна 4— 4,5%. Взявшие ссуду банка получают ее не полностью, а, как и в любом другом денежном институте, за вычетом процентов, взимаемых за предоставление ссуды. Эмиссионные банки, конечно, ссуду выдают не в золоте, а банковыми билетами. Чем больше ссуд сумеет выдать банк, тем больше его доход от процентов. А так как банк может выпустить банковые билеты на сумму, в 1,5 раза превышающую его наличные золотые запасы, то вполне понятно, что он стремится максимально использовать право выпуска банковых билетов.

Мы уже упомянули, что государство ввело еще одно ограничение, которое заключается в том, что при выпуске банковых билетов на сумму, превышающую на 600 млн. крон наличные золотые запасы, банковые билеты облагаются 5%-ным налогом в пользу государства. Вследствие этого банк выпускает банкноты на сумму выше указанной только в том случае, если величина процента, взимаемого с предоставленной ссуды, выше 5%, т. е. другими словами, если официальная процентная ставка выше 5%.

9. Деньги в мировом обращении

«Выходя за пределы внутренней сферы обращения, деньги сбрасывают с себя приобретенные ими в этой сфере локальные формы — масштаба цен, монеты, разменной монеты, знаков стоимости — и опять выступают в своей первоначальной форме слитков благородных металлов. В мировой торговле товары развертывают свою стоимость универсально. Поэтому и самостоятельный образ их стоимости противостоит им здесь в качестве мировых денег. Только на мировом рынке деньги в полной мере функционируют как товар, натуральная форма которого есть вместе с тем непосредственно общественная форма осуществления человеческого труда «in abstracto»»[13].

Когда мы переезжаем границу, мы внешне не замечаем тех изменений, которые происходят с деньгами. На границе или в каком-нибудь банке иностранного государства наши золотые деньги, одетые в австро-венгерский мундир, обменивают на деньги, одетые в мундир другой страны. Внешне ничего особенного не происходит.

В действительности же деньги претерпевают огромное изменение. Наши деньги, которые внутри страны — вне зависимости от их золотого содержания — выступают в роли законного платежного средства, за границей рассматриваются только в качестве «сырого» золота. Наша золотая монета достоинством 20 крон — это уже не золотые 20 крон, а 6,1 г «сырого» золота и как таковые пересчитываются в деньги соответствующей страны.

Если мы хотим использовать за границей для платежей больше золотых денег, эта особенность проявляется еще ярче: золотые деньги принимают по весу, с учетом их износа. Австро-Венгерский банк имеет фиксированную шкалу цен, в соответствии с которой принимает по весу иностранные золотые деньги. Цена устанавливается различная, потому что монеты сделаны из золота различной пробы. Необходимо еще добавить, что банк предписывает очень грязные монеты перед взвешиванием мыть. Ясно, что он оплачивает только чистое золото, его вовсе не интересует «национальный мундир» денег. Кстати отметим, что Французский банк, заметив, что кто-то обменивает банкноты на золото, намереваясь вывезти его за границу, специально выдает стертые золотые монеты, чтобы сорвать сделку. Именно поэтому для погашения международных задолженностей используют не золотые монеты, а золотые слитки — испытанную международную форму золота, свободного от всякого государственного вмешательства. На каждом слитке имеется официальная проба, которая свидетельствует о его чистоте. При приеме слитков вес каждого из них тщательно измеряется. В районах, где развита золотодобыча (Южной Африке, Австралии, на Аляске), товары обмениваются непосредственно на золото (естественно, в перечислении на денежные единицы). Из этих районов золото пароходами доставляется в главные центры капиталистического мира — Лондон и Нью-Йорк. Отсюда же в зависимости от того, как складываются межгосударственные платежные балансы, золото расходится по всему миру. Если баланс товарного обмена между населением каких-нибудь двух стран не выравнивается товарооборотом, то возникшую разницу необходимо покрыть золотом. Золото, следовательно, покинув место добычи, постоянно «кочует» по капиталистическим странам. Значительную часть золота приобретают эмиссионные банки. Определенная часть его используется в промышленных целях, в ювелирном деле; небольшая часть кочует туда-сюда, служит для выравнивания международных платежных балансов.

И сегодня каждое государство стремится к тому, чтобы иметь как можно больше золота. Первое условие этого — прочность валюты страны, ее денежной системы. Исторический опыт показывает, что неполноценные деньги вытесняют из страны полноценные деньги, т. е. золото. Действительно, обесцененные деньги за границей принимаются с большой неохотой, там ценятся только полноценные золотые деньги. В настоящее время Австро-Венгерский банк должен так регулировать иностранные платежи монархии, чтобы золото по возможности не уплывало за границу.

Как это можно сделать?

Предположим, что мы купцы и что нам нужно оплатить счет за границей. Он, естественно, оплачивается в национальной валюте, в золоте. Самое простое — отослать такое количество золота в национальной валюте, какое необходимо для оплаты счета. Чтобы не высчитывать каждый раз вес слитков золота, иностранные биржи постоянно сообщают, сколько марок, франков или других иностранных денег выдается за 100 крон. Однако этот способ связан со значительными расходами. Транспортировка золота обходится дорого: надо обеспечить безопасность его перевозки, к тому же за время транспортировки оно, естественно, не приносит никаких процентов. Есть другой способ. В банке своей страны можно купить бумажные деньги, представляющие определенное количество иностранных золотых денег, и отослать их. В таком случае расходы по пересылке не такие большие, но и при этом деньги за время путешествия не приносят процентов. Наконец, есть третий способ. Продавший, например, венгерские товары за границей может в счет уплаты получить векселя, выписанные в валюте той страны, где проданы товары. Эти векселя скупаются и продаются биржами, как и другие ценные бумаги. При покупке векселей до истечения их срока из их нарицательной стоимости вычитается сумма процентов, которая набегает за время, оставшееся до выплаты. Купив подобный вексель, мы можем его отослать в счет уплаты нашей иностранной задолженности. Расходы на посылку векселя невелики, а его стоимость за время путешествия возрастает, потому что все меньше остается дней до его выплаты, и соответственно все меньшую сумму процентов необходимо вычитать из нарицательной стоимости векселя.

Пошлет ли торговец в счет уплаты иностранной задолженности золото или он пошлет вексель, зависит от вексельного курса, который отмечается на биржах. Изменение вексельного курса, в свою очередь, зависит в основном от того, как складывается товарообмен между странами. Если венгерские торговцы купили во Франции мало товаров, но много продали, то на бирже спрос на французские векселя будет невелик и, наоборот, возрастет их предложение. В этом случае, конечно, вексельный курс понижается и никому в голову не придет отсылать в счет уплаты золото. В противоположной ситуации, когда много счетов нужно оплатить в франках, когда предлагается мало французских векселей, потому что во Франции много товаров куплено и мало продано, курс векселей поднимается и временами достигает верхней золотой точки, т. е. векселя становятся настолько дорогими, что выгоднее использовать для оплаты счетов золото в форме слитков или монет.

Естественно, что международные задолженности по странам уравновешивают друг друга. Мы, например, можем иметь много задолженностей во Франции, но в то же время много требований в Англии. Так что в итоге французские задолженности мы можем оплатить английскими деньгами.

В мирное время курс денег одной страны складывается приблизительно одинаково по отношению ко всем другим странам. Состояние платежного баланса зависит не только от торгового баланса. Капиталисты ряда богатых стран, таких, как Голландия, Англия, Франция, вывезли за границу и разместили там много капитала. Этот капитал приносит им из года в год прибыль или проценты. Вследствие этого платежный баланс таких стран является активным, т. е. их граждане ежегодно получают из-за рубежа большие суммы денег, чем выплачивают другим странам, хотя торговый баланс первых и пассивен (они получают больше товаров из-за границы, чем туда поставляют). Страны, которые должны другим государствам значительные сумму и вследствие этого ежегодно в уплату процентов вывозят много ценностей, имеют пассивный платежный баланс, хотя их торговый баланс активен.

Имеются еще и другие факторы, которые влияют на платежный баланс и в связи с этим на курс денег. Так, во Францию, Италию, Швейцарию ежегодно приезжают и тратят деньги сотни тысяч богатых путешественников, а в Венгрию, например, присылают крупные суммы денег из Америки те граждане, которые уехали туда на заработки. Все эти факторы в совокупности влияют на платежный баланс страны и на вексельный курс.

Эмиссионные банки стараются препятствовать утечке золота из страны. В тех случаях, когда предложение превышает спрос и курс иностранных векселей низок, банки скупают векселя (конечно, за вычетом процентов). Когда же курс векселей поднимается и начинает приближаться к верхней золотой точке, т. е. когда появляется опасность отлива золота из страны, банки выбрасывают на рынок ранее скупленные векселя и тем самым понижают курс и предупреждают утечку золота.

Подобным образом эмиссионный банк может предотвратить утечку золота из страны, когда спрос на иностранные платежные средства только временно превышает предложение. Если, однако, такое превышение наблюдается постоянно, если население страны вынуждено постоянно отправлять за границу большие суммы денег, чем оттуда получает, тогда валютная политика эмиссионных банков (т. е. их деятельность, направленная на понижение вексельного курса) оказывается неплодотворной, поскольку банк просто не имеет возможности скупить иностранные векселя по благоприятному курсу и сделать соответствующие запасы, чтобы пустить на рынок, когда потребуется. В таких случаях банк, главный владелец золота в стране, вынужден выдавать золото для международных платежей.

Может возникнуть вопрос: а зачем банк будет выдавать золото, когда он не обязан это делать? Давайте посмотрим, что случилось бы, если банк действительно отказался бы выдавать золото. Венгерским должникам необходимо выплатить иностранные. долги, иначе они будут объявлены банкротами, и в этом случае курс золотых векселей, выписанных на иностранные деньги, резко подпрыгнет и значительно превзойдет верхнюю золотую точку. В результате этого торговцы в первую очередь собрали бы находящиеся в обращении золотые монеты достоинством в 10 и 20 крон и отослали бы их за границу. В скором времени ушла бы за границу и последняя золотая монета. После исчезновения из обращения золота курс иностранных платежных средств стал бы еще выше. Сложилась бы такая обстановка, что фактически покупательная способность наших денег за границей оказалась бы гораздо ниже их нарицательной стоимости, выраженной в золоте. В то время как согласно золотому содержанию 100 крон стоят столько же, сколько 85,06 марки или 105,01 франка, в действительности 100 кронами можно бы оплатить счет только на 75 марок или на 93 франка. То есть наши деньги перестали бы быть эквивалентом: иностранные деньги стоили бы у нас больше, чем это соответствует их золотому содержанию. Наблюдалось бы, как это говорят, «agio» иностранных денег[14]. Все это подорвало бы надежность всего денежного обращения; деньги в зависимости от внешнеторгового оборота в одних случаях стоили бы больше, в других случаях меньше; на уровень цен оказывали бы влияние не только изменения в производстве, но и колебания в стоимости денег, что поставило бы под угрозу возможность нормального товарного производства[15]. Таким образом, мы видим, что современный капитализм не может обойтись без золота и его внешнего обращения. Какими бы ненужными и бесполезными — faux frais, как говорит Маркс, — ни были расходы золотодобывающей промышленности, расходы на постоянную транспортировку золота, капиталистический мир не может обойтись без золота — единственного товара, который вне зависимости от полезности выступает как олицетворение общественного труда. Во внутреннем обращении, где деньги выступают в качестве средства обмена, золото можно заменить стоимостными знаками, ценными бумагами, представляющими деньги. Но и здесь не обойтись без денег как фактора, уравновешивающего производственную анархию, направляющего производство, о чем мы уже говорили. В мировом обращении деньги фигурируют в качестве средства платежа и, собственно говоря, служат ликвидации тех разностей, которые возникают, когда одна страна дает другой стране больше товаров, больше стоимостей, чем получает от нее. В мировом обращении золото заменить такими бумагами нельзя. Здесь золото всегда обращается в натуральном виде, в виде реального, оцениваемого по весу товара. Использование золота в капиталистическом мире можно было бы ограничить заключением международного соглашения между капиталистическими странами, созданием межгосударственного банка. Это, однако, было бы возможным только, если бы полностью исчезла опасность возникновения войны. Лишь при победе коммунизма в мировом масштабе использование денег станет ненужным[16].

10. Процентный рост денег; банки

Если человек располагает деньгами, в которых он некоторое время не нуждается, то он относит их в какой-нибудь денежный институт — в сберегательную кассу, в банк и т. д. Там деньги не только сохраняются: возрастает их количество. Какое бы небольшое время деньги там ни были, вкладчик всегда получит сумму несколько большую, чем он вложил.

Чтобы сумма денег возросла, необходимо, чтобы деньги попали в обращение, чтобы они приняли участие в приносящем прибыль кругообороте производительного капитала, потому что только с помощью капитала можно присвоить прибавочную стоимость: определенная часть ее попадает в виде процентов в руки владельцев денег, которые не хотят или не могут использовать свои деньги как капитал и несут их в сберкассу или банк. Бывает и так, что нужно получить заем, поскольку удовлетворить свои потребности за счет текущего дохода не представляется возможным.

В большинстве случаев люди берут деньги взаймы на производственные цели. Производство в сегодняшнем обществе есть по существу производство прибавочной стоимости. Тот, кто не имеет наличного капитала или же не имеет достаточно средств, охотно готов уступить владельцам денег часть прибавочной стоимости, произведенной чужими деньгами, чужим капиталом, в виде процентов за наличные деньги. Денежные институты фактически посредничают во встрече капиталистов, готовых дать деньги в заем, и капиталистов, желающих получить заем. Владельцы денег хотят разместить их в надежном месте. Они неохотно доверяют свои деньги отдельным лицам, но совершенно безбоязненно помещают их в денежные институты, которые своим капиталом вызывают большее доверие и где деньги можно получить сразу, как только они понадобятся. Частные же лица обычно требуют денежные займы на длительный срок. Следовательно, владельцы размещают свои деньги в денежных институтах. В свою очередь к денежным институтам обращаются и те, кто нуждается в деньгах. За получение денежного займа они платят проценты, которые, в свою очередь выплачиваются вкладчикам. Ясно, что проценты, выплачиваемые вкладчикам, ниже процентов, которые получают денежные институты от своих должников. Разница составляет прибыль денежных институтов.

На современном этапе развития капитализма в корне изменилась первоначальная роль денежных институтов как предприятий-посредников. Место отдельных предпринимателей заняли акционерные общества. Капитал акционерного общества образуется капиталами многих людей (акционеров). Кто не желает больше участвовать в деле, тот просто продает свои акции на их постоянном рынке — на бирже. С появлением акционерных обществ капитал становится безымянным (как его метко окрестили французы), потому что его владельцы постоянно меняются и рабочему, который производит прибавочную стоимость, личность владельца капитала неизвестна.

Рабочим противостоит во всей своей бессердечности абстрактный, безымянный капитал. Во времена частного предпринимательства между заводчиком и рабочим все же устанавливались какие-то личные связи. Теперь же владельцы безымянного капитала соприкасаются с рабочими только через своих доверенных чиновников, причем в большинстве случаев они и в глаза не видели заводов, на которых рабочие создают для них прибавочную стоимость — источник их доходов. Руководит акционерным обществом правление: отдельные акционеры могут вмешиваться в дела предприятия только один раз в год, на общем собрании акционеров. Новое в деятельности денежных институтов — то, что банки уже не удовлетворяются тем доходом, который они извлекают из посредничества между капиталистами, и сами используют в производстве свой и доверенный им капитал: покупают акции, основывают акционерные общества и тем самым принимают долевое участие в торговых и финансовых предприятиях. Значительная часть таких предприятий быстро попадает под влияние банков. В то время как многие акционеры незнакомы друг с другом, не разбираются в делах предприятия, зачастую и не располагают правами акционеров, поскольку право голоса имеет акционер, владеющий 10—15 акциями, банк хорошо знаком с делами предприятия и полностью использует предоставленную ему как акционеру власть. Банку достаточно иметь 10—40% акций, чтобы чувствовать себя на предприятии хозяином. Кроме того, банк может выступать представителем и тех акций, которые не составляют его собственности. Дело в том, что стало обычным явлением закладывать акции. Очень многие покупают акции не для того, что получать дивиденды, а для того, чтобы спекулировать, продавать акции по более дорогой цене. Поэтому люди часто покупают акции на сумму, большую, чем их капитал. Например, располагая капиталом в 10 тыс. крон, покупают акции на 50 тыс. крон, недостающие же 40 тыс. крон приобретают, закладывая акции для обеспечения себе господствующего положения в акционерном обществе.

Так банки оказывают преобладающее влияние на многие крупные предприятия, играют решающую роль в производстве, тем более что между различными предприятиями существует цепочка взаимосвязей. Все производство попадает под влияние финансового капитала, как Гильфердинг назвал это новое образование. Огромная власть безымянного капитала сосредоточилась в руках кучки представителей финансового капитала — управляющих и директоров крупных банков. Финансовый капитал прибрал к рукам все нити руководства капиталистическим производством, он вершит судьбами мира. Деньги, которые первоначально были призваны облегчать обмен излишками продуктов, в XX в. стали решающим фактором всей хозяйственной жизни. Денежные «державы», крупные банки, имеют тысячи филиалов и отделений во всех частях света. Английские, французские, немецкие крупные банки располагают миллиардными капиталами. Часто в сферу влияния одного крупного банка входит несколько однородных предприятий. Естественно, что банк заинтересован в благополучии каждого из них, которое возможно, только если между ними не будет конкуренции, если они придут к взаимному соглашению и образуют картель. Крупные банки, эти денежные колоссы, становятся главным двигателем образования картелей.

В тесных рамках венгерского хозяйства не могут развиться такие громадные денежные институты, как в крупных капиталистических странах. Но и здесь поражает, какое экономическое могущество сосредоточивается в руках некоторых венгерских крупных банков.

Рассмотрим сферу интересов Кредитного банка.

В цементной промышленности Кредитный банк создал настоящий трест; его предприятия дают 85% производимого в стране цемента, трест диктует цены на цемент.

В 1914 г. в сферу банка непосредственно входили крупные предприятия в области угледобычи, металлургической и химической промышленности, общего и электрического машиностроения и др.

Кроме того, в руках Кредитного банка также находятся крупнейшие сахарные заводы и предприятия химической промышленности.

Банк также глубоко вторгся в сферу железнодорожного и речного транспорта. Через Ротшильдов Кредитный банк связан и с Южной железной дорогой.

Помимо перечисленных и ряда других предприятий к сфере интересов банка относятся также страховые общества и некоторые провинциальные денежные институты, их основной и резервный капитал составляет приблизительно 100 млн. крон, что вместе с капиталом перечисленных выше предприятий составляет 615 млн. крон. Учитывая основной и резервный капитал самого банка, можно сказать, что сфера его интересов распространяется на капитал величиной приблизительно в 1 млрд. крон. На предприятиях, входящих в сферу интересов Кредитного банка, работает около 70—80 тыс. рабочих, или 1/₁₀ всех промышленных рабочих страны. Естественно, что такая колоссальная экономическая власть сопровождается соответствующим политическим влиянием.

Еще шире сфера интересов Торгового банка. Приведем данные, характеризующие основной и резервный капитал предприятий, относящихся к сфере интересов Торгового банка (в 1916 г., в млн. крон):

Кроме названных банков необходимо выделить такие крупные банки, как Отечественный банк, Венгерский банк и др. Они тесно связаны друг с другом, контролируют многочисленные промышленные предприятия. Кроме того, предоставляя залоговые кредиты, банки контролируют землевладения, давая ссуды на строительство, — строительную промышленность, выдавая вексельные кредиты, — торговлю. По существу крупные банки стали фактическими хозяевами всей экономической жизни страны. Еще в большей мере проявляется все это в Германии, Франции и США. Так, фирма Д. П. Моргана и связанные с ней общностью интересов четыре банка контролируют 267 крупных предприятий. Под их контролем капитал в 63 млрд. долл., или в 315 млн. крон. Это данные парламентской комиссии Пуйо, созданной для обследования деятельности фирмы. Комиссия названа именем ее председателя.

Власть финансового капитала самым тяжелым бременем ложится на рабочий класс. У рабочего нет определенного хозяина. С рабочих льется кровавый пот, но никто персонально за это не несет ответственности. Акционеры постоянно меняются: сегодня акциями ведает один капиталист, завтра — другой. Небольшая группа людей невидимо управляет человекоубийственной машиной — безымянным капиталом. Словно дикое и жестокое чудовище, к которому нельзя подойти ни с какой стороны, он высасывает из рабочих жизненные силы.

Самое удивительное и самое страшное во власти безымянного капитала то, что и рабочий класс вынужден свои небольшие сбережения опускать в эту машину, вынужден своими сбереженными крохами способствовать собственной эксплуатации. Рабочие потребительские и производственные кооперативы используют только ничтожную часть денег рабочего класса. В то же время небольшие суммы денег, которые рабочие, батраки и другие трудящиеся относят в сберегательные кассы, образуют миллиарды. В Венгрии к концу 1912 г. во всех кредитных учреждениях на 2 123 192 сберегательных книжках находилось всего более 4 млрд. крон, т. е. в среднем на одну сберкнижку приходилось 1902 кроны. На большинство сберегательных книжек приходились вклады на сумму от 20 до 1000 крон, это были, естественно, сбережения трудящихся.

Все эти деньги, и даже профсоюзные фонды из маленьких сберегательных касс, по сложной кровеносной системе современного капитализма попадают в крупные банки, оттуда — в производство, на предприятия, где служат эксплуатации рабочего класса. Несколько филлеров, которые получат бедняки в счет процентов за свой вклад в сберкассе, не есть проявление какого-то удивительного специфического свойства денег, а точно так же продукт эксплуатации, как и миллионные состояния денежных князей. Механизм современных банковых учреждений превращает в безымянный капитал, в производственный капитал каждый сбереженный филлер. Финансовый капитал в своей бездушной анонимности господствует в сегодняшнем обществе, господствует потому, что располагает живительной силой капиталистического производства — сбереженными деньгами всего общества.

11. Нехватка и избыток денег

Когда мы говорим о нехватке денег с экономической точки зрения, то мы подразумеваем не ту нехватку денег, которую индивидуально ощущают многие из нас. Индивидуально почти все считают, что у них меньше денег, чем нужно. Особенно остро это ощущают угнетенные классы, трудящиеся, которым постоянно не хватает денег, точнее, доходов, чтобы приобрести наиболее необходимые продукты, одежду, оплатить жилье. Но подобное положение вещей связано не с сущностью денег, а с принципами распределения доходов. Рабочие бедны не потому, что у них мало денег. Они бедны потому, что вследствие анархии капиталистического производства только небольшая часть производительных сил используется полезно, в то время как значительная часть не используется или же используется непроизводительно с точки зрения общества, например на милитаризацию. Они бедны потому, что только незначительная часть произведенных благ достается рабочему классу, в то время как непропорционально большая часть достается работодателям, всем слоям господствующего класса. Это положение не может быть исправлено ни ростом денег в обращении, ни вообще какими-либо финансовыми реформами: его может изменить только сам рабочий класс своей организованностью и классовой борьбой.

В одной из предыдущих глав уже отмечалось, что количество денег, необходимых для совершения оборота, не является постоянной величиной. Оно зависит от двух факторов: величины самого оборота, т. е. от полной суммы цен товаров, подлежащих реализации, и скорости обращения денег, т. е. от того, сколько раз одноименная денежная единица способна выступить в роли средства обмена, вернее, в роли средства платежа. Находящееся в самом обращении количество денег в определенной степени приспосабливается к потребностям оборота. Количество находящихся в обращении золотых и серебряных денег приблизительно постоянно, вернее, оно медленно увеличивается из года в год. Напротив, количество банковых билетов в обращении изменяется. Если ощущается большая потребность в деньгах, то эмиссионные банки могут пустить в обращение больше банковых билетов, потому что в этом случае люди готовы платить проценты — лишь бы приобрести банковые билеты, деньги. Однако выпуск банковых билетов эмиссионными банками недостаточно гибок, нечуток к требованиям обстановки. Поэтому во всем капиталистическом мире время от времени наступает то нехватка денег, то их изобилие — в зависимости от меняющейся конъюнктуры.

В капиталистическом производстве спады и подъемы регулярно, с определенным временным интервалом (6—10 лет) сменяют друг друга. Сейчас в нашу задачу не входит объяснение этого явления. Мы только мимоходом отметим, что вследствие анархии производства между производством и потреблением нет гармонии: при нормальном развитии производства производство средств производства (заводских зданий, машин, транспортных средств) принимает грандиозные размеры; новые средства производства начинают участвовать в товарном производстве, и вскоре оно достигает уровня, превосходящего поглощающую способность рынка, — наступает перепроизводство промышленных товаров; плохие урожаи, войны, технические открытия в значительной мере способствуют этому. Высокая конъюнктура через определенное время всегда сменяется застоем или кризисом. Нехватка денег ощущается в двух случаях: в момент наивысшей конъюнктуры и во время экономического кризиса. В период наивысшей конъюнктуры товарный оборот достигает колоссальных размеров, устанавливаются высокие цены. Следовательно, необходимо совершить оборот на огромную сумму, в результате имеющееся количество денег часто оказывается недостаточным, наступает нехватка денег. Одно обстоятельство, впрочем, частично смягчает нехватку денег: в период высокой конъюнктуры люди, веря в платежеспособность друг друга, значительную часть оборота совершают с помощью представляющих деньги ценных бумаг (векселей, чеков), а также посредством клиринговых расчетов.

Нехватка денег становится чрезвычайно острой с наступлением экономического кризиса. В такое время каждый судорожно цепляется за свое дело, стремится его сохранить. Взаимное доверие исчезает: люди больше не принимают друг от друга представляющих деньги ценных бумаг; все требуют оплату только наличными. Товарооборот резко падает, а потребность в деньгах внезапно возрастает. Но поскольку в нормальное время большая часть оборота совершалась с помощью векселей, чеков и других частных ценных бумаг, имеющегося количества денег оказывается недостаточно. Внешним признаком нехватки денег служит высокая процентная ставка — плата, взимаемая за получение денежной ссуды. В нормальных условиях эта ставка, естественно, ниже средней нормы прибыли, которую функционирующий капитал может получить с помощью ссуженных денег; однако в условиях кризиса нуждающиеся в деньгах капиталисты готовы платить за ссуженные им наличные деньги проценты, в несколько раз превышающие норму прибыли, потому что существование или крах их предприятий зависит от того, удастся ли им во время кризиса приобрести наличные деньги, необходимые для покрытия обязательств, для завершения уже начатых сделок.

В противоположность этому избыток денег наблюдается в период застоя, когда острый кризис уже закончился, слабые предприятия ликвидированы, между выдержавшими кризис предприятиями восстановилось доверие и вместе с ним восстановилось обращение ценных бумаг, представляющих деньги. Но производство в это время имеет ограниченные размеры, и, следовательно, для совершения оборота требуется небольшое количество денег. В этом случае нет особой потребности в банковых билетах, они в большом количестве возвращаются в эмиссионные банки, и плата, взимаемая за ссужаемый наличный денежный капитал, т. е. процентная ставка, находится на низком уровне.

Отмеченные явления отчетливо отражаются в движении официальной процентной ставки Австро-Венгерского банка в последнем десятилетии XX в. С начала 1896 г. по 13 октября 1898 г. процентная ставка постоянно была равна 4%. Это был период экономического застоя после кризиса. С 14 октября 1898 г. по 11 ноября того же года она поднялась до 4,5%. С 12 ноября 1898 г. по 10 мая 1899 г. она колеблется между 4,5 и 5% при улучшающейся конъюнктуре. После этого наступает кризис 1899 г., и процентная ставка в течение двух месяцев находится на уровне 6%.

G окончанием экономического кризиса она быстро падает: в начале 1901 г. — уже только 4%, потом 3,5%, а в период послекризисного застоя, с начала февраля 1902 г. вплоть до октября 1905 г., — неизменно 3,5%.

С улучшением конъюнктуры процентная ставка начинает подниматься: с конца 1905 г. до ноября 1907 г. она колеблется между 4 и 5%. После этого наступает кризис 1907 г., и процентная ставка с 10 ноября 1907 г. по 10 января 1908 г. вновь находится на уровне 6%„

Кризис быстро заканчивается: 8 мая 1908 г. ставка снова падает до 4%.

Из всего сказанного ясно, что экономическую причину нехватки и избытка денег нужно искать в изменениях конъюнктуры. Нехватка денег в экономике не связана с той нехваткой денег, которую индивидуально ощущают представители рабочего класса. Нехватка денег в обращении и по времени не совпадает с моментами наиболее резкой нехватки денег у трудящихся: в момент наивысшей конъюнктуры возникает экономическая нехватка денег, а у рабочего класса в это время вследствие возможности получить дополнительную работу наблюдается, относительное конечно, изобилие денег. В послекризисный период застоя наблюдается избыток денег в обращении, а между тем рабочий класс в результате длительной безработицы испытывает острейшую нужду в деньгах. Наконец, когда кризис свирепствует в полную силу, когда наблюдается огромнейшая нехватка денег, рабочие, поскольку кризис наступает обычно после высокой конъюнктуры, страдают от нужды меньше, чем в период застоя после ослабления кризиса, когда из-за длительной безработицы рабочие истощили все вспомогательные источники дохода.

12. Стабилизация денежной системы с помощью банковых билетов

Нет экономической проблемы, которая бы так близко и болезненно затрагивала интересы рабочего класса, как проблема дороговизны. Дороговизна уже давно постоянно растет. Мы хотели бы исследовать эту проблему в связи с вопросом о деньгах.

Дороговизна, точнее говоря — вздорожание, означает, что на деньги одинаковой нарицательной стоимости можно купить товаров меньше, чем вчера. Но беда не столько в этом, сколько в том, что отмеченное явление не распространяется в одинаковой мере на все товары: цена товара, представляющего для рабочего класса непосредственный интерес, цена рабочей силы, не увеличивается пропорционально росту цен на товары первой необходимости (хлеб, мясо, жилища и т. д.).

Буржуазные ученые и журналисты, говоря о дороговизне, обычно объясняют ее падением покупательной способности денег. Но то всего лишь констатация того же факта: дороговизна и падение покупательной способности — одно и то же. Встречается и более серьезное объяснение, согласно которому дороговизна связана с падением покупательной способности денег, вызванным изменением условий производства золота. Развивая это положение, мы приходим к выводу, что причина дороговизны — рост количества золота или удешевление производства. По нашему мнению, причины сегодняшней дороговизны следует искать не в условиях производства золота и вообще не в денежных отношениях. Если уж на то пошло, их влияние может быть лишь незначительным.

Легко доказать, что развитие производства золота, которое достигло в 1912 г. наивысшего уровня, не служит причиной дороговизны. В первую очередь отметим, что в осуществлении оборота участвует не только вновь произведенное золото, а все золото, которое накопилось за тысячелетия. Следовательно, количество вновь произведенного золота нужно сравнивать не с количеством золота, произведенного за прошедшие несколько лет, а со всем наличным золотом. Если воспользоваться нашими подробными расчетами[17], то можно увидеть, что количество золота, находившегося в обращении за 1901—1910 гг., увеличилось на 39,4%. Однако это не могло вызвать понижения покупательной способности, поскольку за тот же период мировой товарооборот возрос гораздо больше. Увеличение количества золота не вызвало бы дороговизны и потому, что лишь небольшая часть оборота совершается наличными деньгами: в основном оборот совершается с помощью представляющих деньги ценных бумаг.

Правда, удешевление производства золота еще может в какой-то степени вызвать дороговизну. Между производителями золота нет конкуренции, потому что, каким бы дешевым ни было их производство, эмиссионные банки купят все золото по той фиксированной цене, которая соответствует высокому уровню затрат производства. Это положение изменилось бы только в том случае, если бы на рынок поступило в результате удешевления производства такое большое количество золота, что какая-то его часть стала бы излишней и эмиссионные банки отказались бы ее покупать. Подобное, однако, до сих пор не случилось[18], и трудно представить, чтобы случилось впредь. Сегодня голод на золото ощущается так же остро, как и в прошлом.

Следовательно, если золото производится с меньшими затратами труда, то цена его, выраженная в других товарах, не понижается, но золотопроизводители сверх нормальной прибыли получают значительную ренту с рудников (дифференциальную ренту).

Однако удешевление производства золота и связанное с этим увеличение получаемой в золотодобывающей промышленности прибыли и ренты все же могут способствовать возникновению дороговизны. Действительно, если в золотодобывающей промышленности можно получить прибыль выше средней, то относительно большая часть вновь накопляемого капитала устремится в эту отрасль производства, в отрасли же производства других товаров будет поступать меньшая, чем требуется, доля капитала, и нарушится баланс, необходимый для нормального хода производства. Вследствие этого предложение товаров будет отставать от спроса, что повлечет за собой увеличение цен. Это, в свою очередь, вызовет улучшение конъюнктуры, стремление увеличить производство, результатом чего будут значительные закупки средств производства. Это опять повлечет за собой прилив большего, чем необходимо, капитала в отрасли, производящие средства производства, и меньшего, чем нужно, в отрасли, производящие товары потребления. Итогом будет новое подорожание потребительских товаров. Вот таким образом удешевление производства золота и вместе с ним непропорциональное увеличение его производства могут (во всяком случае, теоретически) вызвать дороговизну.

Однако практически значение этих факторов ничтожно. Золотодобывающая промышленность — очень важная отрасль производства, в ней занято приблизительно 300—400 тыс. рабочих. Но по сравнению со всем капиталистическим мировым производством ее значение, в конце концов, невелико. С точки зрения вложенного в нее капитала, производимой за год стоимости, числа занятых в ней рабочих доля золотодобывающей промышленности в совокупном мировом производстве составляет всего 1—1,5% и отстает не только от доли промышленности в целом, не только от доли сельского хозяйства, но и от доли других отраслей горнодобывающей промышленности, таких, как угольная или железодобывающая. Ясно, что некоторое изменение, увеличение доли золотодобывающей промышленности не может существенно изменить положение дела на мировом рынке.

Следовательно, подлинная причина дороговизны — не те изменения, которые произошли в производстве золота, не падение покупательной способности денег, а искусственное взвинчивание цен картелями, земельными монополиями, искусственное взвинчивание цен с помощью налогов и таможенных пошлин. Причины нарушения эквивалентных отношений между деньгами и товарами нужно искать не в производстве золота, а в изменениях, происходящих в товарном производстве. Лучшее доказательство этого — стремительное падение покупательной способности денег во время войны.

Часть II. Деньги во время войны

1. Падение покупательной силы денег в военное время

Война вызвала большие изменения в экономической роли денег. Среди них прежде всего бросается в глаза резкое падение покупательной силы денег, рост цен на товары. Это всемирное явление, оно отмечается и в странах, не затронутых войной (правда, в меньшей степени), и в странах, участвующих в войне. В западных государствах, которые располагают регулярной статистикой цен, изменения покупательной способности денег отражаются так называемыми индексами.

Индексы получаются следующим образом: ежемесячно подсчитывается рыночная цена товаров определенного качества и в определенном количестве; полученная сумма сравнивается с суммой, соответствующей какому-нибудь исходному периоду, которая принимается за 100. Благодаря этому сразу видно, на сколько повысился или понизился уровень цен. Изменение уровня цен отражает тенденцию, обратную изменению покупательной способности денег.

Всемирно известны индексы английского журнала «Экономист», которые распространяются на 22 вида товаров. Падение покупательной способности денег на мировом рынке эти индексы отражают следующим образом[19]:

Следовательно, по этим данным покупательная сила денег с момента войны упала наполовину.

Обращает на себя внимание тот факт, что цены на различные товары увеличивались по-разному: больше всего выросли цены на продовольствие, меньше — на продукцию горнодобывающей и ткацкой промышленности.

В Венгрии, к сожалению, нет индекса цен, который бы регулярно отмечал изменение уровня цен в стране. Но мы воспользуемся — с небольшими добавлениями — индексом, который автор обычно публикует в экономической рубрике газеты «Nepszava»; подсчитывается цена необходимых для питания рабочей семьи из 5 человек в течение недели продовольственных товаров, включая 12 важнейших видов продуктов питания: говядину, свинину, сало, колбасу, жир, яйца, чай, сахар, хлеб, картофель, бобы, капусту. Каждый раз при подсчете берется одинаковое количество продуктов, равных по качеству. Цена определяется как средняя арифметическая официального прейскуранта будапештского центрального рынка. Этот примитивный индекс дает следующую картину (цены довоенного времени приняты за 100):

Рассмотрим годовой расход средней швейцарской семьи на продовольствие по подсчетам швейцарских потребительских кооперативов[20]:

Средняя цена трехразового дневного продовольственного рациона немецкого матроса, по данным «Ди конъюнктур», была следующей: