Деньги: их власть в мирное время и крах во время войны

Деньги: их власть в мирное время и крах во время войны

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Первую часть этой небольшой книги я написал весной последнего предвоенного года. В июне 1914 г. я передал готовую книгу издателю. Всеобщая военная неразбериха задержала ее появление на несколько лет. Когда ее издание снова стало возможным, я взял рукопись обратно, желая переработать ее в соответствии с изменившейся обстановкой. В ходе работы, однако, я отказался от этого намерения. Я понял, что если напишу книгу строго в соответствии с сегодняшней обстановкой, то с окончанием войны она потеряет свою ценность точно так же, как большинство экономических книг военного времени. Поэтому я оставил рукопись в том первоначальном виде, который она имела в довоенное время.

Я исправил в ней лишь некоторые ошибки, обнаруженные в результате дальнейшего трех-четырехлетнего изучения проблемы, а также использовал данные из книг, опубликованных после написания книги. Особенно часто я пользовался книгой Хомана «История Венгрии», содержащей очень много ценных материалов.

В первой части моей книги рассматривается роль денег в мирное время. Считаю необходимым обратить на это внимание читателя, чтобы он не удивлялся отдельным положениям и тезисам, которые, очевидно, в условиях сегодняшней военной экономики являются неправильными. Впрочем, на этот факт я указываю в специальных замечаниях. Однако чтобы читатель познакомился с теми изменениями, которые претерпела роль денег в условиях войны, я во второй части книги специально анализирую условия военного времени, постоянно противопоставляя их условиям мирной экономики. Полагаю, что при подобном построении книги лучше проявятся различия в роли денег, чем если бы я вперемежку рассмотрел явления мирной и военной экономики.

Первая часть книги сохранит значение и после войны. Вторая же часть книги окажется полезной и в будущем, если в дни долгожданного мира кого-нибудь заинтересует экономика сегодняшней кровавой действительности. В то время как в первой части автор следует по уже протоптанной дорожке, во второй части пришлось самостоятельно объяснять новые явления. Поэтому вниманию специалиста я предлагаю в основном вторую часть.

Автор

Будапешт,

декабрь 1917 г.

Часть I. Роль денег в условиях мирной экономики

Деньги! Есть ли что-нибудь другое в сегодняшнем мире, о чем бы больше мечтали, что бы больше проклинали люди! Бедные рабочие, которые в течение шести дней страдают от адской жары у доменных печей, от ядовитых испарений на фабриках, которые крутятся среди человекоубийственных железных деталей машин, чтобы на шестой день вечером принести домой золотую кругляшку или же скомканную бумажку, сколько раз они мечтательно вздыхают: «О, если бы у меня хоть однажды было много денег!» Иметь деньги — значит выделиться из рядов пролетариата, погрузиться в солнечный свет. Иметь деньги — значит иметь здоровье, приобщиться к культуре. Но из-за денег, из-за дающих власть проклятых денег из кожи вон лез и Вандербильт, тот самый американский миллиардер, который, по мнению врачей, из-за перегрузки и недостаточного питания преждевременно умер. Деньги загоняют людей в глубину шахт, ввергают в круговорот больших городов, в безмолвие пустынь. Словно всеобщее сумасшествие охватило человечество: каждый борется, стремится, лезет из кожи вон, чтобы приобрести как можно больше странного добра — этих серебряных и золотых монет, бумажек синего цвета, которые не имеют никакой непосредственной полезности, которые нельзя использовать ни в качестве пищи, ни в качестве одежды, ни для развлечения. Однако звонкие золотые монеты, хрустящие банкноты имеют одно удивительное свойство: их можно обменять на все, чего пожелает человек. Откуда происходит, в чем заключается это удивительное сверхчеловеческое могущество золотых монет и банкнот? Почему некоторые имеют их так много, а нам достается их так мало? Почему человечество терпит тиранию звонкого золота и ничтожных бумажек? Почему мы, в душе которых уже пошатнулась вера в старого бога, все еще обожаем великое божество — Деньги. В этой книге мы попробуем дать ответы на вопросы, которые наверняка уже не раз возникали у читателя.

Чтобы дать обстоятельные ответы, нам придется в некоторых случаях как бы отвлечься от рассматриваемого предмета и обратиться к основным тезисам марксистской экономии. Пусть читатель не пугается: на трудные вопросы нелегко ответить...

1. Деньги — общественный продукт

Если мы хотим понять существо денег, мы прежде всего должны порвать с тем представлением о них, которое рождается в нас в результате повседневных наблюдений, а именно: что наиболее важное свойство денег — возможность все купить на них — зависит от материала, из которого сделаны деньги, лежит в самой природе денег. Нам, которые с детских лет воспитывались в духе уважения к деньгам, которые на основе каждодневного опыта убеждались, что если есть деньги, то есть все, трудно освободиться от мысли, что деньги всегда являются деньгами, что деньги есть нечто самое ценное, на что можно все приобрести.

Расскажем небольшую арабскую сказку, чтобы рассеять это заблуждение.

Два путешественника заблудились в пустыне. Пища подошла к концу. На исходе сил они, наконец, набрели на караванную тропу. Страдая от голода, они едва брели и неожиданно увидели на тропе чем-то наполненный мешок. Путешественники подумали, что в мешке финики. Путник покрепче вспорол мешок ножом. Но вместо радости он издал вздох разочарования: мешок доверху был наполнен золотом. Золото в обычных условиях— это большое богатство, но в пустыне, где нет людей, у которых золото можно было бы на что-либо поменять, оно совершенно бесполезная вещь, такая же, как песок пустыни.

Этот яркий пример показывает, что не материал делает деньги деньгами, а человеческое общество. Если мы золото, серебро или те же банкноты изымем из общественной среды, то сразу исчезнет их специфическое свойство.

Впрочем, нет даже необходимости проводить подобную операцию, чтобы показать, от чего зависит характер денег.

Достаточно рассмотреть общества, предшествующие нашему. Чем ниже культурный уровень народа, тем меньше в нем разделение труда. Племя, например, производит все, в чем оно нуждается. Если же какая-нибудь группа людей удовлетворяет свои потребности без общения с другими людьми, если она не хочет ничего у них приобретать, то она не нуждается в деньгах.

Таким образом, специфическое свойство денег не определяется материалом, из которого сделаны деньги, а представляет продукт общественной жизни людей. Не во всяком обществе существуют деньги, а только в обществе, в котором происходит товарообмен. Конечно, товарообмен и вместе с ним деньги проявляются в ходе исторического развития человеческого общества не сразу. Мы хотели бы схематически показать ход этого процесса.

Первые ростки разделения труда и товарообмена возникли не в пределах одного племени, как утверждают многие. Уже Маркс указывал на то, что первый товарообмен происходил между соседними племенами, а не между отдельными представителями одного племени. Разные народы жили в различных географических условиях. На территории одного племени были хорошие луга, что способствовало развитию скотоводства. На территории другого племени была хорошая глина, что дало толчок развитию гончарного дела. Третьи и четвертые племена занимались в основном охотой и рыболовством и т. д. Таким образом, у каждого племени определенные продукты накапливались в избытке, и племена охотно пускали в обмен эти избыточные продукты. Так зародился первый обмен. Он был еще очень примитивным и происходил на основе потребительной стоимости. Каждая из участвовавших в обмене сторон пускала в обмен то, в чем она сама не нуждалась, т. е. то, что для нее самой не имело ценности. Подобным же образом ее не интересовало, сколько стоит, какое количество труда содержит тот предмет, который она получает в процессе обмена за свой избыточный товар. Аналогично обстоит дело при обмене между детьми, когда их не интересует фактическая стоимость обмениваемых предметов. Известно, что туземцы выменивали у европейских торговцев простые стекляшки на в тысячу раз более ценное золото. С развитием взаимного обмена продуктами народы быстро поняли его полезность, и обмен стал все более частым и регулярным. Это постепенно предопределило изменения и в производственной деятельности народов, поскольку племена стали производить в больших количествах тот продукт, на который соседние народы предъявляли особенный спрос, и прекращать производство тех предметов, которые соседние племена охотно пускали в обмен. Таким образом, появилось определенное примитивное разделение труда между отдельными племенами.

С дальнейшим развитием процесса обмена уже исчезает его «детский» характер. Люди начали прикидывать, стоит ли определенное количество своего продукта менять на определенное количество такого продукта, который они сами могут произвести. Результатом этих раздумий мог быть только один вывод: необходимо посмотреть, сколько человеческого труда можно вложить в производство предмета; идущего в обмен, и сколько нужно было бы вложить труда в производство продукта, полученного в результате обмена, если бы он производился дома. Говоря языком экономики, возник вопрос: какова стоимость продукта, пущенного в обмен, и какова стоимость продукта, полученного в результате обмена.

Уже на этом примитивном уровне развития экономики наглядно доказывается справедливость известного положения экономики, которое гласит, что стоимость всякого товара есть не что иное, как количество заключенного в нем общественного труда.

Когда процесс обмена развился настолько, что люди стали оценивать предметы, пущенные в обмен и полученные в результате обмена, то товарообмен распространился и внутри племени. Постепенно начало складываться разделение труда. Люди уже не только превращали в товар избыточный продукт, но и начали производить продукты специально для продажи. На данном этапе мы уже встречаемся со следующей ситуацией: у одного человека имеется «товар» для обмена — теперь мы можем называть продукт товаром, потому что он производится для продажи,— но у другого человека, который нуждается в этом товаре, нет товара, нужного первому. Обмен может произойти, если второй человек свой товар обменяет у третьего на товар, в котором нуждается первый. Подобный товарообмен связан с многочисленными трудностями, о чем свидетельствуют, например, путевые заметки одного известного путешественника, составленные в Африке:

«Для поездки по озеру Танганьика я хотел арендовать лодку. Я обратился с просьбой дать мне лодку к Сид-ибн-Хабибу. Но он потребовал оплату в виде слоновой кости. У меня слоновой кости не было, но я узнал, что она есть у Мухамеда-бен-Салиба. Но и это мне не помогло, потому что в обмен на слоновую кость тот хотел получить хлопчатобумажную ткань. Ткани у меня тоже не было. Тогда мне сказали, что хлопчатобумажная ткань есть у Мухамеда-ибн-Гариба и что он нуждается в проволоке. К счастью, проволока у меня была. Таким образом, я отдал определенное количество проволоки Мухамеду-ибн-Гарибу, тот дал Мухамеду-бен-Салибу хлопчатобумажную ткань, а этот, в свою очередь, дал Сид-ибн-Хабибу слоновую кость. Последний разрешил мне взять лодку».

Там, где появлялись подобные трудности, люди находили выход в том, что они сначала обменивали свои товары на такой товар, который могли использовать все и который принимали в обмен, и уже этот товар обменивали на то, в чем нуждались.

Иными словами, без всякой предварительной договоренности, без всякого принуждения из круга обыкновенных товаров выдвигается на первый план определенный товар и начинает играть роль посредника в обмене, роль средства обмена, превращается в деньги. Какой товар начинает играть упомянутую роль, зависит от экономических условий соответствующего народа. У народов, занимавшихся скотоводством, эту роль играл крупный рогатый скот, потому что это такой товар, который могли использовать все. Именно таким образом обстояло дело у древних греков, римлян, германцев и венгров. Еще 200 лет назад в венгерском языке словом «marha»[1] называли всякое имущество, даже золото и серебро, так же как и в латинском языке словом «pecunia»[2]. У других народов аналогичную роль играли товары, производившиеся специально для вывоза. Например, в России эту роль играла пушнина. В других случаях, когда вывозилось много различных товаров, а ввозился какой-нибудь один товар, в котором все нуждались, этот товар и становился средством обмена. Так, во многих странах повсеместно признанным средством обмена служили пластины соли, чай, железо, медь, олово, серебряные и золотые слитки, проволока. В некоторых странах из общей массы товаров выделялись, играли роль всеобщего признанного товара, роль денег, предметы, не имеющие непосредственной практической ценности, служащие только для украшения (например, ракушки, драгоценные камни). Все эти факты должным образом свидетельствуют о том, что не материал, из которого изготовляли деньги (он, как мы видели, совершенно различен у разных народов), делает что-либо деньгами, а потребности народов, участвующих в регулярном товарообмене. Какой товар будет играть роль денег, зависит от специфических условий жизни соответствующего народа; но этот товар должен быть таким, чтобы все могли его использовать, чтобы он имел стоимость, т. е. чтобы его можно было приобрести только в результате затрат труда. То, что полезно человеку, но может быть приобретено без особых затрат труда, не становится деньгами (например, дрова в стране, богатой лесом, или же фрукты в стране, богатой садами).

Таким образом, запомним, что ... деньги делает деньгами общество (и прежде всего общество, в котором существует товарное производство), а не внутренние свойства материала, из которого они созданы.

2. Деньги как мера стоимости и масштаб цен

В обществе с более развитым товарообменом деньги играют не только посредническую роль в обмене, служат не только средством обмена, но и мерой стоимости, масштабом цен.

На самом раннем этапе товарообмена не было необходимости иметь такой товар, в определенных количествах которого можно было бы выразить стоимость других товаров. На этом этапе непосредственно сравнивались количества затраченного труда; люди определяли, сколько труда нужно затратить на производство товара, который они хотят получить в результате обмена. Зная, во что обходится производство собственного товара, они решали, стоит ли менять его на соответствующий товар или нет.

С ростом разделения труда между отдельными племенами, а также между представителями одного племени стало все труднее определять, какое количество труда нужно затратить на производство товара, который может быть получен в результате обмена. Так появилась необходимость в товаре-посреднике, выражающем стоимость всех товаров. Поскольку люди уже не были вынуждены обменивать свои товары непосредственно на другие товары, а могли обменивать их на всеобщий товар, т. е. на деньги, и на деньги покупать необходимые им товары, то естественно, что деньги и стали тем, в чем выражается стоимость товаров. На этом этапе людям уже достаточно было знать, какое количество труда необходимо затратить на производство своего товара и на производство товара, выполняющего роль денег, т. е. какова стоимость различных товаров по отношению к всеобщему товару, или, другими словами, какова стоимость товаров в денежном выражении.

Например, там, где роль денег играл крупный рогатый скот, один раб стоил 20 голов крупного рогатого скота, один металлический щит — 100, 2 фунта серебра — 60 голов и т. д., т. е. стоимость и цену различных товаров люди выражали в определенном количестве голов крупного рогатого скота.

Подобным образом обстояло дело у древних греков или 1000 лет тому назад у венгров. По существу эта картина уже соответствует современному положению, когда цену всех товаров мы выражаем в деньгах, в определенном количестве золота.

На начальной стадии товарообмена еще нет необходимости делать разницу между стоимостью и ценой! Случается, конечно, что вследствие повышенного спроса на какой-нибудь товар его можно обменять на большее количество голов скота, чем то, что соответствует вложенному в его производство труду. Однако это зависит лишь от случайных изменений на рынке. На этой стадии не существует постоянной и обязательной разницы между ценой и стоимостью. Такая разница возникает при капиталистическом способе производства, где в различных отраслях производства различно органическое строение капитала.

Так как деньги уже служат не только средством обмена, но и мерой стоимости, из многообразия товаров, играющих в различных случаях роль денег, выдвигаются металлы. Действительно, затрачивая определенное количество труда в земледелии или скотоводстве, человек заранее не знает, какое количество продукции он получит, потому что на земледелие влияют погодные условия, скотоводство несет урон от различных заболеваний. Следовательно, сельскохозяйственная продукция неудобна для использования в качестве меры стоимости. С металлом дело обстоит иначе: для производства определенного количества металла необходимо постоянно затрачивать приблизительно одинаковое количество труда. Применение металлов в качестве денег имеет и другие преимущества: путем взвешивания можно точно определить вес кусков металла, различные куски одного и того же металла имеют одинаковое качество, и соответственно стоимость куска металла определенного веса равна стоимости другого куска того же веса. Если, например, где-нибудь роль денег играет скот, то это связано с рядом неудобств, потому что скот бывает хороший и плохой, крупный и мелкий. Аналогично обстоит дело и с мехами в роли денег: меха есть хорошие и плохие, шкурки маленькие и большие. Если же единица измерения сама по себе непостоянна, то с ее помощью весьма трудно что-либо измерять.

Роль денег как масштаба цен также делает более удобным использование металлов для этой цели. Масштаб цен должен быть таким, чтобы с его помощью можно было выразить любую цену. Качество товара, играющего роль масштаба цен, не должно изменяться от деления на части или, напротив, их сложения. Скот в роли денег этим условиям не удовлетворяет: действительно, нельзя животное разделить на части, а затем вновь сложить. Этим условиям также не удовлетворяли ни меха, ни драгоценные камни, ни рабы. Чем более интенсивным становился товарооборот внутри племени, чем более мелкие количества товаров обменивались, тем необходимее становились металлические деньги. У различных народов роль денег играли железо, медь, бронза, золото, серебро, платина.

По понятным причинам цивилизованные народы из широкого круга металлов в качестве материала для изготовления денег выбрали благородные металлы: золото и серебро. Спартанцы, у которых товарооборот был на исключительно низком уровне, могли еще довольствоваться железными деньгами. У афинян были серебряные и золотые деньги. Сегодня трудно даже себе представить в обращении железные деньги. Наверное, в день выдачи заработной платы каждый рабочий получал бы около центнера железных денег. Именно благородные металлы, имея небольшой вес и небольшие размеры, представляют собой большую ценность, на их производство постоянно затрачивается приблизительно одно и то же количество труда, их по желанию можно поделить на более мелкие куски, а эти куски вновь соединить в один, и при этом не теряется стоимость, на них, наконец, имеется постоянный спрос, и понятно, что в конечном счете благородные металлы и стали у цивилизованных народов использоваться для изготовления денег.

3. Роль государства в возникновении денег

С тех пор как золото и серебро начали выполнять роль денег, стало гораздо легче совершать товарообмен. Однако еще оставались большие трудности.

Золото и серебро в природе редко встречаются в чистом виде, обычно — в сочетании с другими, менее ценными металлами. Вследствие этого, когда товар продавали, необходимо было проверять, насколько чистым является золото или серебро, полученное за товар, т. е. нужно было устанавливать, сколько чистого золота или серебра содержится, например, в 1 тыс. весовых единиц. Все это требовало больших затрат труда.

Но даже тогда, когда чистота золота устанавливалась, его использование в качестве денег было связано с трудностями. При каждой покупке приходилось отвешивать определенное количество золота. Когда шла речь о небольших количествах, это было затруднительно, потому что точные весы отсутствовали. Кроме того, вследствие постоянного измельчения золота, некоторая часть его превращалась в пыль, что приводило к потерям.

Для того чтобы преодолеть эти трудности, некоторые епископы, города и короли стали пускать в обращение куски золота и серебра, имеющие определенный вес и пробу. На поверхности этих кусков ставилась печать того, кто пускал их в оборот. Он нес ответственность за то, чтобы куски имели соответствующий вес и пробу[3].

Так из серебра и золота стали чеканить деньги, монеты[4], наподобие тех золотых монет достоинством в 10 и 20 крон и серебряных монет достоинством в 1, 2 и 5 крон, которые известны нам. Упомянутые монеты есть не что иное, как определенные количества золота и серебра. Придавая им определенную форму и вид, государство удостоверяет, что они действительно содержат соответствующее количество золота или серебра. Государство не создает стоимости золотых денег, но ее лишь регулирует.

Со временем право выпускать золотые деньги, право их чеканить стало принадлежать исключительно королям и князьям. С распространением чеканных денег они превратились в меру стоимости и масштаб цен, и люди постепенно начинали забывать о связи между монетой и ее золотым или серебряным содержанием. Сегодня, покупая какой-нибудь товар, например пару обуви, мы не говорим, что она стоит 5—10 г золота, a говорим, что она стоит 15—30 крон, или марок, или франков. Разрыв между номинальной стоимостью монеты и ее реальным металлическим содержанием становится полным, когда в государстве чеканка денег осуществляется так регулярно, что в качестве денег принимаются уже только монеты данного государства. Например, в Венгрии никто не принимает иных монет, кроме венгерских и австрийских, хотя другие монеты тоже сделаны из золота.

Короли и князья часто злоупотребляли правом чеканки денег. Люди привыкли к монетам и уже не особенно интересовались их золотым или серебряным содержанием, так что для королей стало прибыльным делом, не изменяя названия монет, выпускать их с уменьшенным содержанием золота или серебра. Деньги в то время приходилось менять очень часто, потому что техника чеканки была недостаточно совершенной, и находившиеся в обороте монеты быстро стирались, на них исчезали следы государственной чеканки. Короли максимально использовали это. История чеканки денег в средние века есть не что иное, как история фальсификации денег королями и их доверенными лицами. Приведем несколько примеров из истории чеканки денег в Венгрии.

Если мы пролистаем объемистые книги по истории Венгрии, то найдем там рисунки серебряных денег, так называемых динар, выпускавшихся при различных королях эпохи Арпадов. Монеты на рисунках выглядят в основном одинаково, однако их вес и стоимость стремительно падали. Средний вес динаров, чеканившихся во время господства династии Арпадов, изменялся следующим образом (в г):

Стоимость серебряных монет, чеканившихся венгерскими королями, в современных ценах выглядит так (в филлерах):

«Главным недостатком серебряных монет Арпадов было то, что они быстро стирались и их то и дело приходилось обменивать. Это, не говоря о злоупотреблениях при обмене, было не очень выгодно для населения, потому что обмен производился не поштучно, а по весу»,— писал Ачади в своей книге «История венгерского государства».

После каждого нового обмена денег население получало монеты со все меньшим содержанием серебра. Название монет оставалось прежним, но их действительная стоимость уменьшалась. Доход от такого падения фактической стоимости стал постоянным доходом венгерских королей и назывался доходом lucrum cameral (королевской камеры). Чтобы ежегодно иметь этот доход, некоторые короли каждый год обменивали находившиеся в обороте серебряные монеты. Всех заставляли обменивать старые динары на новые. Каждого, у кого находили после обмена старые монеты, объявляли фальшивомонетчиком. Постоянное уменьшение серебряного содержания денег привело к тому, что в международной и оптовой торговле стало невозможно использовать монеты по их достоинству: люди вынуждены были вернуться к использованию весовых количеств серебра. Постоянное ухудшение денег лишило государственные деньги смысла. А смысл состоял в том, что государство, выпуская серебряные монеты, гарантировало определенное серебряное содержание в них.

Короли фальсифицировали деньги. Ачади в «Истории венгерского государства» писал: «Впрочем, пример в этом деле подал император Фридрих, скупец в короне, который чеканил столь плохие деньги, так называемые шиндерлинги, что полагали, будто выход из нищеты заключается в чеканке еще более плохих денег».

Насколько неблагополучно обстояло дело с деньгами в других странах, свидетельствует указ венгерского короля Фердинанда I от 15 января 1543 г.:

«Мы поняли, — пишет король, — что хорошие серебряные деньги настоящих и прошлых венгерских королей часто скупают за некачественные иностранные деньги и в больших количествах вывозят за границу, где их продают с целью переплавки. Тем самым наносится большой ущерб нашим подданным, и вся страна уже заполнена некачественными, не имеющими никакой цены деньгами». Поэтому король строго запретил вывоз венгерских денег из страны.

Этот документ свидетельствует о том, что короли могли, пользуясь своей властью, извлекать выгоду из чеканки плохих денег, но они не могли устанавливать покупательную способность денег. Так как страна соприкасалась с другими странами, покупательная способность денег складывалась в соответствии с их серебряным содержанием.

А поскольку за границей деньги были часто еще хуже, чем в Венгрии, венгерские монеты вывозили в другие страны и там переплавляли в серебро.

Особенно была известна неполноценными деньгами Польша. Польские деньги заполнили и Венгрию. В 1625 г. Бетлен Габор, трансильванский князь, попытался заключить соглашение с императором и польским королем о чеканке одинаковых денег, но у него ничего не получилось.

О том, какую сумятицу вносили неполноценные деньги, свидетельствует следующее описание:

«Несомненно, что все те беды, которые обрушили на плечи английской нации в течение четверти века плохие короли, плохие министры, плохие парламенты и плохие судьи, — пишет известный английский историк Маколей о 1696 г., — не сравнимы с той бедой, которую в течение одного года принесли плохие золотые монеты и плохие шиллинги... Ничего нельзя было купить без перебранки. В каждой лавке шла ссора с утра до вечера. Между хозяевами и поденщиками споры были неизбежны, как неизбежно наступление субботнего вечера. Все стало дороже. Рабочий, получая кусочек металла, полагал, что получает шиллинг, но когда он хотел купить пинту соли или хлеба, то у него с трудом брали его за половину стоимости».

Беспорядки в области чеканки денег существовали до новейшего времени, до тех пор, пока класс буржуазии не стал решающим фактором в капиталистических странах. Сегодня техника чеканки денег стала столь развитой, что при выпуске венгерских золотых монет достоинством в 10 и 20 крон законом допустимо отклонение в весе только на 2 % и в пробе — на 1 %. Законом устанавливается норма чеканки, т. е. сколько золотых монет достоинством в 10 или 20 крон можно чеканить из 1 кг золота. В современных капиталистических странах норму чеканки никогда не меняют.

Однако постоянный уровень металлического содержания еще не обеспечивает постоянного уровня покупательной способности денег. Дело в том, что количество труда, которое необходимо затратить при производстве определенного количества золота или серебра, только относительно постоянно, например по отношению к количеству труда, которое затрачивается в процессе сельскохозяйственного производства, где, как уже указывалось, колебания весьма существенны. В истории случались большие колебания и с золотом, и с серебром. В новое время, с открытием Америки, в Европу хлынули большие количества золота и серебра, заключавшие весьма небольшие количества труда. Это вызвало стремительный рост цен. Подорожание товаров должно было произойти, поскольку обменивались эквивалентные количества труда; заключенное же в золоте или серебре количество труда уменьшилось, но из определенной весовой единицы золота и серебра по-прежнему чеканили столько же монет соответствующего достоинства, сколько и прежде. Только современному капитализму удалось ликвидировать колебания, связанные с изменением расходов на производство золота.

4. Стоимостные знаки, заменяющие деньги

Стоимость настоящих денег, естественно, равна стоимости тех товаров, которые покупаются на эти деньги. Нетрудно сообразить, что функции денег могут выполнять и различные стоимостные знаки, заменяющие деньги. Вовсе не обязательно, чтобы деньги как мера стоимости, точнее, как масштаб цен, существовали в действительности. Чтобы установить, что цена какого-нибудь товара равна 10 или 100 кронам, достаточно мысленно представить деньги, но нет необходимости иметь их в реальном виде. В данном случае деньги выступают как мысленно представляемые счетные деньги.

«Деньги как счетные деньги могут существовать вообще лишь идеально, в то время как действительно существующие деньги вычеканены по совершенно иному масштабу. Так, во многих английских колониях Северной Америки деньги, находившиеся в обращении вплоть до конца XVIII столетия, состояли из испанских и португальских монет, в то время как счетные деньги были повсюду те же самые, что и в Англии»[5].

В законах святого Иштвана в Венгрии в качестве расчетных денег фигурировала серебряная марка; у древних греков — серебряный талентум; ни серебряная марка Венгрии, ни талентум в Греции не существовали в качестве настоящих чеканных денег.

Деньги как средство обмена поначалу всегда выступают в виде настоящих металлов, и в этом случае всегда обмениваются эквивалентные стоимости. Но с развитием товарообмена и денежного обращения вскоре средством обмена становятся стоимостные знаки, заменяющие деньги. Внимательнее исследуя этот процесс, можно сказать, что полноценные золотые монеты только в начале своего обращения являются полноценными деньгами. В ходе обращения они изнашиваются, подлинная стоимость монеты становится ниже стоимости, указанной на ней. До тех пор, пока износ монеты не достигнет границы, установленной законом, она продолжает обращаться в качестве полноценной денежной единицы; она превращается в символ собственной субстанции.

Почему это возможно? Потому что монеты отчуждаются от золота как мера стоимости. Люди не для того продают свои товары, чтобы накапливать у себя полученные деньги, а для того, чтобы на полученные деньги покупать другие, нужные им товары. Товар и деньги в процессе обращения постоянно меняются местами. Крестьянин продает мешок зерна за золотую монету достоинством 20 крон, на полученные деньги покупает пару сапог; сапожник сразу передает эту монету торговцу кожей за полученный от него товар; торговец кожей передает монету дальше — владельцу кожевенного завода; владелец завода покупает на нее у сельского скупщика сырую кожу; от скупщика эта монета вновь попадает к крестьянину взамен за шкуру околевшего быка — монета совершила кругооборот, но она опять не задерживается у землепашца; вместе с другими монетами он несет ее на рынок, где покупает нового бычка взамен околевшего.

Т — Д — Т, товар — деньги — товар, — это схематическая формула простого товарооборота; товарооборота, цель которого — продать какой-нибудь товар и вместо него приобрести другой. Очевидно, что как для землепашца, так и для сапожника, торговца кожей или же владельца кожевенного завода совершенно безразлично, является ли эта золотая монета достоинством 20 крон, игравшая посредническую роль в обмене, полноценной или нет, имеет ли она какую-нибудь стоимость или совсем ее не имеет. Для них важно лишь то, чтобы она действительно была средством обмена, т. е. чтобы ее приняли взамен за товар, стоимость которого равна стоимости товара, который отдается за эту монету. Другими словами, если продавец в своем товаре воплощает такое количество труда, какое заключено в полноценной золотой монете достоинством 20 крон, и такое же количество овеществленного труда получает, то ему, собственно, все равно, стоит ли та монета, которая играла посредническую роль в обмене, 20 крон или нет, имеет ли она вообще стоимость. На этом основывается использование изношенных золотых денег, металлических денег, стоимость которых ниже их нарицательной стоимости, и государственных бумажных денег.

У нас, как и в других странах, имеют хождение металлические монеты, стоимость которых ниже их нарицательной стоимости. Стоимость серебряных крон, никелевых монет достоинством 10 и 20 филлеров, медных монет достоинством 1 и 2 филлера далека от той стоимости, которую эти монеты представляют в обращении. За 100 никелевых монет нарицательной стоимости 20 филлеров можно купить столько же товара, как за золотую монету в 20 крон. Но если бы кому-нибудь было позволено чеканить монеты из собственного никеля, то он бы имел самое выгодное и прибыльное дело в мире, потому что то количество никеля, из которого можно отчеканить 100 никелевых монет достоинством 20 филлеров, можно купить за 3—6 крон. Подобным же образом обстоит дело и с медными монетами, и с серебряными кронами. Стоимость, которую они представляют в обращении, гораздо выше стоимости их металлического содержания, выраженной в настоящих деньгах — в золоте[6]. Именно поэтому право чеканить деньги принадлежит государству и закон карает как фальшивомонетчиков тех, кто пытается чеканить полновесные серебряные, никелевые или медные монеты, хотя это в подлинном смысле и не есть фальсификация денег. То, что наши золотые монеты есть полноценные деньги, а серебряные монеты, напротив, — только знаки стоимости, лучше всего знают ювелиры и золотых дел мастера. Если они нуждаются в золоте, они без всякого колебания переплавляют в слитки золотые монеты достоинством в 20 и 10 крон, потому что их золотое содержание соответствует нарицательной стоимости монет; однако им и в голову не приходит переплавлять в серебряные слитки серебряные монеты, потому что то количество серебра, которое можно получить, переплавив серебряную монету достоинством 10 крон, можно купить в виде «сырого» серебра за 5 крон.

Таким образом, изношенные золотые, а также серебряные, никелевые и медные монеты выполняют роль средства обмена в виде знаков стоимости, в виде символов того количества золота, которое соответствует их нарицательной стоимости, причем они не вносят никакой путаницы в товарооборот. Стоимости, точнее говоря цены, товаров мы подсчитываем в золоте. Но вместо золота мы принимаем и имеющее меньшую стоимость серебро и никель, потому что знаем, что их примут от нас по той же стоимости, по какой мы приняли их. Если же в виде символов полноценного золота могут выступать имеющие меньшую стоимость металлические монеты, то нет никаких препятствий к тому, чтобы государство изготовляло из материала, стоимость которого ничтожно мала, знаки стоимости, заменяющие в обращении золото; нужно только позаботиться о том, чтобы все принимали их вместо золота. Государство может обязать своих граждан принимать знаки стоимости. Так появляются бумажные деньги с принудительным курсом.

Естественно, что для государства выпуск бумажных денег с принудительным курсом — дело еще более выгодное, чем чеканка серебряных или других золотых денег. Материалы, идущие на изготовление бумажных денег, почти ничего не стоят. По желанию на бумажных деньгах можно отпечатать любое денежное название. В конце XVIII — начале XIX в., когда происходили частые войны и вследствие этого чувствовалась постоянная нехватка денег, правительства в больших количествах пускали в обращение бумажные деньги. Поставщикам, солдатам, чиновникам правительства платили вместо настоящего золота бумажными деньгами определенной нарицательной стоимости. Для правительства этот акт был равносилен конфискации у населения имущества на сумму, равную сумме пущенных в оборот бумажных денег.

Вначале выпуск государственных знаков шел гладко. Государство обязывало своих граждан принимать бумажные деньги по нарицательной стоимости. Люди в свою очередь охотно их принимали, ибо деньги служили только средством обмена и людям было все равно, из какого материала они сделаны. Цена и стоимость измерялись в золоте или соответственно в серебре; в обращении же посредническую роль играли бумажные знаки, соответствующие определенному количеству золота или серебра, точнее говоря, определенному числу серебряных или золотых монет.

Казалось бы, проблема денег была окончательно решена. Казалось бы, каждый мог иметь столько денег, сколько ему нужно: ведь на печатном станке деньги можно печатать днем и ночью. Таким образом представляли себе положение вещей и церковные ордены в областях Верхней Венгрии, которые в 1806 г. обратились к королю Ференцу с просьбой подарить им станок для печатания денег, чтобы, как они выразились, и Венгрия стала, наконец, богатой страной. Крах Австрийского государства в 1811 г. послужил, однако, горьким упреком несведущим в области экономики венгерским господам: на своем опыте они поняли, что станок для печатания денег не есть чудо-машина, с помощью которой можно обогатить страну.

5. Количество обращающихся денег

Чтобы понять, почему нельзя безгранично заменять золото бумажными деньгами, нужно помнить, что бумажные деньги могут заменять золото только в обращении, только в качестве средства обмена и только на территории той страны, в которой они выпущены. Золото и вне обращения сохраняет свою полную стоимость: если мы хотим золотые монеты достоинством 20 крон продать по весу, как металлическое золото, то мы почти не понесем потерь; что касается бумажных денег с принудительным курсом, то если государство перестанет принуждать население принимать их, они теряют всю свою стоимость, о чем свидетельствует судьба банков Кошута. Если в обращении обнаруживается избыток золотых денег, то они как сокровище, как драгоценный материал, как международное средство платежа сохраняют полную стоимость; если же в обращении обнаруживается избыток бумажных денег с принудительным курсом, которые могут заменять золото в обращении только в его функции средства обращения, то они обесцениваются. Бумажные деньги и другие знаки стоимости (медные и никелевые монеты) можно пускать в оборот только в том количестве, которое соответствовало бы количеству золота, необходимому для обращения. Требуется, таким образом, установить, сколько денег нужно для осуществления товарооборота.

Если мы не будем принимать во внимание кредитные отношения и если предположим, что все акты обмена совершаются с помощью золотых денег, то очевидно, что в обращении должно быть такое количество золотых денег, стоимость которых равна сумме цен товаров, подлежащих реализации. Однако деньги обращаются быстрее, чем товары; с помощью одних и тех же денег можно совершить один за другим несколько актов обмена, но эти же деньги могут длительное время где-нибудь лежать, не участвовать в обращении. Принимая все это во внимание, можно сказать, что масса денег, находящаяся в обращении, равна сумме цен товаров, поделенной на число оборотов одноименных единиц денег.

Иначе говоря, чем больше товарооборот, тем больше он требует денег (при равном числе оборотов одноименных денежных единиц). Таким образом, с увеличением количества товаров в обращении или с ростом товарооборота и цен должна возрастать масса денег, находящаяся в обращении. И наоборот, если наблюдается экономический застой и товарооборот уменьшается, то уменьшается и масса денег, необходимая для совершения этого оборота. Все это правильно при постоянной быстроте обращения денег, т. е. при условии, что, например, одна крона в течение определенного промежутка времени, в течение дня или недели, совершает постоянное число оборотов. Если растет число оборотов одноименных денежных единиц, то уменьшается масса денег в обращении, если уменьшается число оборотов, то масса денег растет. Но в каждый определенный промежуток времени в обращении находится определенная масса денег, хотя количество ее нелегко определить. Кредит, естественно, видоизменяет приведенную формулу: из суммы цен всех товаров нужно вычесть цены тех товаров, которые будут оплачены позже, и нужно прибавить сумму цен товаров, купленных в прошлом в кредит и оплачиваемых сегодня, минус взаимно уравновешивающиеся задолженности, выплата которых происходит не наличными деньгами, а путем взаимного зачета.

Случается, что в обращении оказывается меньше денег, чем необходимо для совершения оборота. Это бывает в тех случаях, когда в современном капитализме по каким-либо причинам наступает кредитный кризис. В такой ситуации исчезает взаимное доверие между людьми, люди не предоставляют друг другу кредита, при каждой поставке товаров требуют немедленной оплаты наличными деньгами. В этих случаях резко возрастает необходимая для совершения оборота масса денег. В такой обстановке каждый торговец, каждый банкир стремится любой ценой приобрести наличные деньги: они готовы отдать за наличные деньги часть какого-нибудь другого богатства, стоимость которого выше нарицательной стоимости желанных наличных денег.

Приведем интересный пример: «Во время последнего кредитного кризиса осенью 1907 г. в Соединенных Штатах внезапно образовался лаж на деньги — не только на золотые деньги, а на все сорта узаконенных средств платежа, на золотую и серебряную монету, на государственные бумажные деньги (Greenbacks) и на банкноты. Лаж сначала составлял больше 5 % »[7]. Нехватка денег была такой большой, что банки без получения на то полномочий от государства стали пускать в оборот частные бумажные деньги, которые хотя и не принимались государством, но принимались банками, капиталистами и торговцами во взаимных расчетах, вплоть до окончания кризиса. Естественно, что такое явление, когда стоимость денег превосходит их номинальную стоимость, временное.

Иногда в обращении находится большая масса денег, чем нужно для совершения оборота. В этом случае по-разному складывается судьба золотых денег и судьба серебряных, медных или бумажных денег, представляющих в обращении золото. Оказавшиеся в избытке золотые деньги просто-напросто выпадают из обращения, задерживаются, накапливаются у своего владельца, но от этого вовсе не уменьшается их стоимость. Избыток золотых денег в обращении накапливается как сокровище или же переливается за границу в счет платежей, но их стоимость никогда не будет ниже отмечаемой на мировом рынке стоимости заключенного в них весового золотого содержания. Если мы переплавим золотую монету в 20 крон, то полученное количество золота по весу стоит те же 20 крон. Таким образом, если люди имеют больше золотых денег, чем это нужно для совершения торгового оборота, то не возникает никаких проблем, потому что золото и вне процесса обмена сохраняет свою стоимость.

Иначе обстоит дело, если в какой-нибудь стране в обращении находится больше серебряных или медных монет, чем нужно для совершения оборота. В этом случае стоимость серебряных и медных монет в обращении начинает падать и падает до тех пор, пока не достигнет уровня стоимости, при котором избыток серебряных и медных монет, переплавив, можно выгодно продать как «сырое» серебро или медь.

Это обесценение денег можно себе представить следующим образом: пока в обращении находится нужная масса денег, до тех пор, скажем, на 8 серебряных форинтов можно купить столько же товаров, сколько на 8 золотых форинтов; если обнаруживается избыток серебряных монет или медных, то на 8 серебряных форинтов можно купить половину того количества товаров, что на 8 золотых форинтов. В этих случаях цены всегда выражаются в деньгах, которые находятся в избытке, потому что все стараются избавиться от них и задержать у себя полноценные деньги. Так наступает всеобщее подорожание. Одновременно золото вывозится за границу, где обесцененные серебряные или медные деньги принимают только по весу. Всякое подобное обесценение денег тяжелым грузом ложится на плечи трудящихся, о чем свидетельствует следующий интересный пример начала XVII в.

Ш. Такач в работе «Медные деньги как государственное бедствие» в 1703 г. писал:

«Так как горнорудная палата и монетный двор не были способны пустить в оборот хорошие серебряные деньги, а старые серебряные деньги по всей стране настолько износились, что едва можно было прочитать их название, то страну заполнило огромное количество медных денег. Эти низкокачественные, отчеканенные из красной меди деньги, которые называли в то время красными пол-турами, все в большем и большем количестве пускались в обращение. И чем большее количество их попадало в обращение, тем больше падала их стоимость. Согласно данным палаты Кёрмёци, в 1699 г. медных полтур было выпущено еще только на 2364 форинтов, в 1697 г. — уже на 5984, в 1700 г. —на 18 452, в 1702 г. — на 116 318. Таким образом, за неполные семь лет было выпущено медных полтур на 211 158 форинтов. Эти полтуры были в то бедное время самыми распространенными деньгами. Так как эти обесцененные деньги попали в руки наиболее бедных слоев населения страны, то и без того обездоленная и обобранная беднота наиболее остро почувствовала связанное с наплывом неполноценных денег бедствие.

При тогдашнем способе чеканки денег ни одна полтура ни формой, ни весом не была похожа на другую. Это обстоятельство бесконечно облегчало работу фальшивомонетчиков. Кроме того, медь была настолько дешевой, что фальсификация денег стала очень прибыльным делом. Как можно видеть из официальных донесений из районов Кашша, из сомольнокских медных шахт и из районов Тиссы, тракийские и греческие купцы центнерами привозили в западные районы страны фальшивые полтуры.

Хотя медные деньги в обращение были пущены по приказу казны, все же казна первой отказалась принимать медные деньги в уплату налогов. Можно себе представить, каким это было несчастьем для бедняков, в руках которых почти не было денег, кроме полностью обесцененных денег из красной меди. За тяжелый труд беднякам платили медными деньгами, если они свои продукты труда продавали, то получали за них только медные деньги. Если же они хотели что-нибудь купить или оплатить свои долги, то медных денег никто у них не брал!»

Современники в 1703 г. писали, что бесконечная нищета и неслыханная несправедливость являются спутниками медных денег, что если ничего не будет исправлено, то Верхнюю Венгрию ждет полный крах.

Горе народа в то время действительно было огромным. Солдаты, которые свое жалованье получали также в медных деньгах, грабили бедняков. Среди причин, вызвавших революцию Ракоци, одной из главных были бедствия, принесенные медными деньгами.

Медь как металл все же имеет какую-то стоимость; соответственно сделанные из меди монеты всегда имеют какую-то небольшую стоимость. Напротив, бумажные деньги сами по себе никакой стоимости не имеют. Они приобретают стоимость в процессе обращения, поскольку играют роль стоимостных знаков, заменяющих золото. Если бумажные деньги выпадают из обращения, они ничего не стоят. Чем больше выпускается бумажных денег, тем скорее люди стремятся от них избавиться.

Вследствие этого цены товаров, выраженные в бумажных деньгах, растут гораздо быстрее, чем фактическая стоимость, выраженная в золоте. Если, скажем, для совершения оборота необходимо 100 млн. крон золотых денег и в обращение пущены бумажные деньги с принудительным курсом нарицательной стоимостью 100 млн. крон, то все в порядке: бумажные деньги будут обращаться но нарицательной стоимости. Если, однако, в обращение пускаются бумажные деньги нарицательной стоимостью 200 млн. крон, то они будут заменять те же 100 млн. крон золотых денег, т. е. половина бумажных денег будет лишней, но в обращении должны остаться все деньги, потому что вне его они не имеют никакой стоимости. Соответственно цены возрастут вдвое; за одну золотую крону можно купить две бумажные кроны или товар такой же цены. Если в обращение будет пущено бумажных денег на 400 млн. крон, то каждая бумажная крона уже будет заменять только 1/₄ часть стоимости золотой кроны, и цены, выраженные в бумажных деньгах, вырастут в 4 раза. Чем больше бумажных денег пускается в обращение, тем ниже их покупательная способность, и за золотую монету определенной нарицательной стоимости нужно давать бумажные деньги все более высокой нарицательной стоимости. Собственно говоря, обесценению бумажных денег нет границ. В 1811 г., во время краха Австрийского государства, денежные названия бывших в обращении бумажных денег были изменены. Их новая нарицательная стоимость составила только 1/₅ часть предыдущей нарицательной стоимости. Однако за первым падением последовало вскоре и второе. Во время Первой Французской революции стоимость выпущенных бумажных денег с принудительным курсом (assignata) настолько упала, что за бумажку нарицательной стоимостью 1000 франков нельзя было получить и одного золотого франка.

Так что мечта обогатить страну с помощью государственных бумажных денег, с помощью большого выпуска этих денег несбыточна. Государство, конечно, может пустить в обращение бумажные деньги такой нарицательной стоимости, какой пожелает, но поскольку бумажные деньги имеют стоимость лишь в функции средства обращения, их совокупная стоимость будет всегда равна стоимости золотых денег, которые они заменяют в обращении. Вследствие того, что бумажные деньги с принудительным курсом вносят большую сумятицу в денежную сферу и что с их выпуском связаны крупные колебания цен, государства прекратили выпуск бумажных денег с принудительным курсом и передали право выпуска бумажных денег эмиссионным банкам при выполнении последними определенных условий.

Прежде чем продолжить рассмотрение этого вопроса, необходимо схематично показать, почему необходимы деньги в обществе с товарным производством.

6. Роль денег в обществе с товарным производством

Когда товарообмен делается настолько всеобщим, что само производство становится ему на службу, то изменяется экономическая роль денег. Простой товарообмен происходит по формуле Т — Д — Т (товар — деньги — товар). Мы продаем товар, который для нас не имеет потребительной стоимости, и полученные деньги обмениваем на товар, который имеет ту меновую стоимость, содержит то же количество труда, что и проданный нами товар, но который для нас имеет большую потребительную стоимость. На этом для нас товарообмен заканчивается.

Когда товарное производство становится всеобщим и когда созревают необходимые общественные условия, возникает капитализм и вместе с ним уже другая форма обращения денег. Люди продают ненужный им товар не для того, чтобы на вырученные деньги купить товар, который им требуется. Теперь они на деньги покупают товары, чтобы продать их за еще большие деньги. Здесь мы имеем дело с обращением по формуле Д — Т — Д' (деньги — товар — возросшие деньги). Возникает вопрос: как же возможно, чтобы часть людей, владельцы денег, капиталисты, вложив определенное количество денег в товары и продав товары, получают больше денег, чем потратили на их покупку. Ведь мы знаем, что все стремятся дать за товар ровно столько денег, сколько он стоит! Ответ на этот вопрос дает нам учение Маркса. Подробное ознакомление читателей с теорией Маркса не входит в наши задачи. Поэтому для тех, кто не знаком с основами марксизма, мы дадим их в очень кратком изложении.

Капиталисты все товары покупают по их стоимости, т. е. дают за них столько денег, сколько в них заключено труда; по такому же принципу они продают товары дальше. Казалось бы, при таком порядке невозможно получить при продаже большее количество денег. Есть, однако, на товарном рынке специфический товар — рабочая сила. Ставя на службу капиталисту свою способность к труду, рабочие тем самым продают свою рабочую силу. Капиталисты покупают рабочую силу, как всякий другой товар, — по стоимости. Но какова стоимость рабочей силы? Ее определяют точно так же, как и стоимость любого другого товара.

Дневная стоимость рабочей силы определяется количеством труда, заключенным в сумме жизненных средств (пищи, одежды, топлива, жилища и т. д.), необходимых в данной стране для поддержания жизни самого рабочего и его семьи[8]. Предположим, что все это можно произвести в среднем за 5 рабочих часов. Однако капиталист использует рабочую силу рабочего в течение не 5, а 10 часов. Рабочая сила рабочего обходится капиталисту ежедневно, скажем, в 5 крон. Стоимость, которую производит рабочий за 1 день, равна стоимости 10 рабочих часов. Если 1 рабочий час стоит 1 крону, стоимость, произведенная рабочим для капиталиста, равна 10 кронам. Другими словами, рабочий производит для работодателя большую стоимость, чем стоимость его рабочей силы, купленной работодателем в виде товара. Эту дополнительную стоимость, произведенную рабочим, прибавочную стоимость, капиталист присваивает себе. Вот так становится возможным приобретение дохода без затраты на то собственного труда. Присвоение капиталистом части стоимости, произведенной рабочим, называется эксплуатацией.

Эксплуатация возникает не только в результате купли и использования рабочей силы. В средние века помещики эксплуатировали крепостных крестьян, отбирали у них прибавочный продукт в гораздо более открытой и грубой форме. Они просто забирали у крестьян определенную часть получаемого ими урожая, а также взимали многочисленные налоги, сверх всего крестьяне должны были 1—2 дня даром работать на помещика. В итоге крестьяне 60—80% результатов своего труда вынуждены были отдавать помещикам. Эксплуатация, следовательно, не есть признак товарного производства; она присуща и предшествующим этапам развития общества. Необходима только одна предпосылка: производительность труда должна быть на таком уровне, чтобы трудящийся мог производить больше продуктов, чем нужно для поддержания его собственного существования, чтобы у него было что отнять.

В обществе с товарным производством процесс эксплуатации, как мы уже указывали, заключается в том, что капиталист в день дает рабочему, продавшему ему свою рабочую силу, столько денег, сколько стоит его рабочая сила, или, другими словами, сколько стоит сумма жизненных средств, необходимых для поддержания существования рабочего, но забирает себе за счет этого стоимость, произведенную рабочим за весь его рабочий день, — в любом случае это больше оплаченной капиталистом стоимости рабочей силы. Почему же рабочий идет на это?