Бойся, я с тобой. Страшная книга о роковых и неотразимых

Например, ежемесячная депиляция тела, которая проводится по строго определенным датам. Или, наоборот, подчеркнуто отказывается соблюдать какие-либо нормы;

– может иметь говорящее прозвище (обязательно поинтересуйтесь этим невзначай!). В любом случае, пусть вас насторожат всевозможные Монстры, Пауки, Антибиотики, Торнадо, Коварные, Зомби, Мутные, Мэд Максы, Ярые, Тайлеры Дердены и Ганнибалы Лектеры, Буратино, Железные кпопки, Змеи Горынычи, Ядовитые тарантулы (два последних принадлежат временщику при дворе Александра Первого – Алексею Аракчееву) и Юркие члены;

– может иметь «крутой» номер машины (001, 007, 666 и т. д.), «непростой» номер сотового телефона;

– обнаруживает эрудицию, но, как правило, порхает по верхам, что, к сожалению, становится понятно далеко не сразу. В музыке и литературе обычно предпочитает то, что модно, или же любит позиционировать себя как ценителя «элитарного» искусства, не понятного «быдлу».

Кстати, если ваш новый знакомый – творческая личность, воспользуйтесь этой возможностью заглянуть поглубже в его внутренний мир. Посмотрите его рисунки, послушайте музыку, почитайте стихи… Творчество деструктивных людей весьма специфично;

– обнаруживает своеобразные вкусы в фильмах, музыке, книгах. Хищник часто проговаривается, восхищаясь такими героями, как Вальмон, Зилов, Заводной апельсин…;

– позиционирует себя как человека-рентген, «читающего» мысли окружающих и «понимающего» их истинные мотивы. Которые «почему-то» оказываются низменными. Проекции…;

– часто помешан на чистоте. Моется больше двух раз в день, хотя работает не на угольном карьере. Меняет вещи после однократной носки, может переодеваться по несколько раз на дню. Значительно реже, но может быть патологическим грязнулей (читайте в моем блоге посты «Грязный Стас», «Легенда андеграунда Борис»). В разные периоды жизни может балансировать между полюсами крайней чистоплотности и патологической запущенности;

– не умеет проигрывать, неадекватно расстраивается или злится, продув вам партию в настольный теннис или шахматы – так, что вызывает у вас подспудное желание сыграть с ним в «поддавки», дабы не «обострять» и не «портить отношения»;

– жульничает в игре (шулер Долохов), играет по «своим» правилам (Ноздрев (Николай Гоголь, «Мертвые души»).

Если есть возможность, обратите внимание на интерьер его квартиры, офиса. У одного хищника комната была обвешана его портретами, у другого над кроватью висела картина с изображением волка, у третьего в ящике кухонного стола обнаружилось несколько десятков ножей, у четвертого над офисным столом красовался «иконостас» из фото знакомых женщин.

Может быть информативен и сам стиль ремонта: «не хуже, чем у людей», «как у самой Нины Ивановны», «супер-пупер-эксклюзив» от «сааамого лучшего» дизайнера:

«Его новая квартира много говорила об отсутствии эмоционального тепла у ее хозяина. Безликий ремонт в светлых тонах, ни фотографий, ни картин, ни каких-то, упаси бог, милых мелочей и подарков – так выглядит комната в хостеле. Один раз я убрала запонки со стола в выдвижной ящик – абсолютно пустой выдвижной ящик. Потом был допрос с пристрастием и лекция о том, что запонки должны лежать в левом, а не в правом углу ящика, потому что иначе их неудобно доставать, страдает эргономика процесса»;

– может быть одержимым сэлфистом;

– выпрашивает у вас фото, фотографирует, снимает вас на камеру даже вопреки вашему желанию или тайком.

Как говорит деструктивный человек

Чтобы быстро распознать агрессора, важно уметь не только слушать, но и слышать. Слышать именно то, что вам сказали, не переводя на «человеческий» язык. Речь хищника специфична, и нормальный человек на интуитивном уровне распознает ее, как чужеродную, смутно удивляясь ей, но вместе с тем и очаровываясь ее «загадочностью», инаковостью. Важно: рассматриваем сумму признаков и частоту употребления «тревожных» слов, а не разовые высказывания, присущие многим из нас.

Итак, агрессор может использовать:

– хищную, «вампирскую», наркоманскую, алкогольную, «людоедскую», «охотничью» лексику: «Считай это моим эгоистическим желанием стать умнее, подпитавшись от твоей батарейки», «Удачной охоты на NN», «Я бы тебя съел», «Ты такая вкусная», «Мой шеф высосал из меня всю кровь», «Беги от меня, я оборотень», «Я у него печень вырежу, мозг съем»;

В этой же плоскости могут крутиться и шуточки: «Я посажу тебя в свой подпол, и ты будешь моей секс-рабыней», «А ты не боишься гулять со мной по лесу? Вдруг я тебя изнасилую и убью?»;

– лексику со смыслами «порча, разрушение, смерть, пустота»:

«Здорово, наверно, ощущать, что на ближайшие годы ты ей испортила жизнь», «Смердящий, разлагающийся труп наших отношений», «Ты была обречена с первого дня нашего знакомства», «Наши отношения протухли»…;

– «фекальную» лексику: «Ты так легко все перечеркнула и назвала говном», «Я в такое дерьмо его окуну, я его таким говном обляпаю», «От твоих предъяв я чувствую себя обосранным с ног до головы»;

– слова, обозначающие обман, мошенничество, шулерство, использование: «накрячить», «сделать», «обуть», «нахлобучить», «юзать», «употребить» (в значении, переспать) и т. д.

Часто хищник таким образом описывает отношение людей к нему или к другим людям, на самом деле проецируя на других свое отношение к ним. Кроме того, в ожидании постоянных подстав и подлянок находят проявление вечная тревожность и настороженность хищника:

«Нарцисс видит неуважение и выпады там, где их нет, – пишет Сэм Вакнин. – Он считает, что люди сплетничают о нем, глумятся над ним, лезут в его дела, взламывают его почту. Он убежден, что находится в центре недоброжелательного внимания. Люди сговариваются, чтобы унизить его, наказать, скрыться с его собственностью, обмануть, довести до нищеты, принизить его физически или интеллектуально, покушаться на его время, заставить его действовать (бездействовать), принудить, окружить и взять штурмом, изменить его мнение, разрушить его ценности».

«Айседора Дункан, оставленная Есениным, рассказывала мне со слезами на глазах:

– О, это было такое несчастье!.. Вы понимаете, у нас в Америке актриса должна бывать в обществе – приёмы, балы… Конечно, я приезжала с Серёжей… Вокруг нас много людей, много шума… Везде разговор… Тут, там называют его имя… Ему казалось всегда, что над ним смеются, издеваются, что его оскорбляют… мы немедленно уезжали… А как только мы входили в свой номер…я ещё в шляпе, в манто… он хватал меня за горло и, как мавр, начинал душить… «Правду, сука!.. Правду!.. Что говорила обо мне твоя американская сволочь?» А я могу уже только хрипеть: «Хорошо говорили, очень хорошо…» Но он никогда не верил… Никогда!» – пишет Анатолий Мариенгоф в «Романе без вранья».

Деструктивный человек смутно или отчетливо ощущает свою плохость, лицемерие и иногда проговаривается, как бы в приступе откровенности и самоуничижения: «Я гадкая, я ему мозги компостировала и тебе буду», «Я злой, я очень злой», «Неужели я похож на безжалостного паучину?», «Связь со мной смертельно опасна», «Люблю, когда из-за меня бабы плачут».

Крайне серьезно отнеситесь и к подобным откровениям:

«Я сам боюсь этого, не хочу, но знаю, что буду бить. Вас я не хочу бить, вас нельзя бить. Я двух женщин бил. Зинаиду и Изадору (Зинаида Райх и Айседора Дункан, первая и вторая официальные жены Есенина. – Т.Т.), и не мог иначе, для меня любовь – это страшное мучение. Я тогда ничего не помню, и в отношении вас я очень боюсь этого. Смотрите, быть вам битой». Я тогда знала, что повода не может быть, и потому смеялась, что меня-то не придётся бить. Увы, пришлось, и очень скоро. Пришлось не по моей вине, а стараниями Сахарова и Наседкина был разбужен зверь в Сергее Александровиче», – пишет Галина Бениславская, гражданская жена Есенина, которая за несколько лет рядом с поэтом дважды подлечивалась в спецучреждении, а спустя год после его самоубийства покончила с собой на его могиле.

Примечательно, что о себе хищник часто говорит как о «типаже», «оболочке», «обертке» – то есть о чем-то пустом внутри.

«Его любимые слова о себе – «я пустой внутри». Я думала, это фигура речи, бросалась разубеждать. А он же мне прямым текстом о себе говорил, выходит».

Часто использует слова «восхищаюсь», «уважаю», «завидую белой завистью», «боготворю», «преклоняюсь». Заслышав такое, рекомендую сильно напрячься. Так выражается нарциссическая идеализация, в основе которой лежит, как прочитала у кого-то из исследователей, «завистнический фурор». Философ Кьеркегор метко называет зависть «удрученным восхищением», «неудовлетворенным самоутверждением».

Вообще, не оставляйте без внимания любые проявления зависти и чувства превосходства над людьми («Здорово, наверно, ощущать себя выше толпы», «Что ты хочешь от этого стада?»). Очень тревожный признак!

«Умейте распознавать различные маски зависти, – пишет Роберт Грин. – Преувеличенные похвалы – это почти наверняка признак того, что особа, расточающая их, страдает от зависти. Возможно, вам уготовано падение, потому что вам почти невозможно будет оправдать восторженно-завышенную оценку. А может, у вас за спиной уже вострят ножи.

Но и те, кто критикует вас сверх всякой меры или во всеуслышание, злословит на ваш счет, возможно, завидуют вам не меньше. Определите для себя их поведение как скрытую зависть, и вы избежите западни: не ввяжетесь в ритуал взаимного окатыванья грязью и не станете принимать их критику близко к сердцу. Вам удастся отыграться за все, если вы проигнорируете их презренное присутствие»;

– любит употреблять слова в превосходной степени («абсолютно», «мегаженственно», «архикруто», «грандиозно»);

– использует «техническую» лексику (это наблюдение от Сэма Вакнина: «любит говорить о себе в механических терминах – «машина», «эффективный», «опции», «пунктуальный», «компьютер», «оптимально»). Сюда же примыкают различные «баллы», «пропорции», «проценты», «габариты», «ТТХ» и прочие математические словечки («Наш разрыв – это проекция моей глупости на плоскость отношений», «Я стану тебе настоящим другом – 100 %!!!», «После этого наши функции на графике жизни никогда не пересекутся»).

Вот примечательный штришок к образу Гоги, который Жора. На пикнике Александра расспрашивает его, чем ему так понравилась ее мать. И тот выдает, что, мол, Катерина красивая, а красота в его понимании…

«Красота в моем понимании – функциональное совершенство. (…) Я посмотрел на твою мать и понял: она совершенство. В ней есть все, что необходимо женщине, и ничего лишнего. Она – как красивый самолет»[14];

– частое использование слова «заслуживать» («я не заслуживаю такого гадкого обращения», «я не заслужил быть счастливым и радоваться жизни», «почему он заслужил твою улыбку, а я нет?»).

Нарцисс с детства был поставлен перед необходимостью «заслуживать». Чтобы получить одобрение, а то и элементарное внимание от родителей, он должен был очень «стараться», т. е. пытаться соответствовать их нескончаемым и зачастую противоречивым требованиям. Нарцисс вырастает, но схема поведения, усвоенная в детстве, остается с ним навсегда. Он продолжает «заслуживать» точно так же, как и в детстве. И заставляет «заслуживать» и вас;

– «хуже, лучше, более, менее, самая» и т. д. – т. е. слова, используемые для сравнения, оценивания («Я более красивый мужчина, чем ты как женщина», «Ты лучше ее как человек, но она сквиртует», «По внешности ты 6 из 10, а она – 9 из 10», «Это не тебя много, это меня мало», «Ты в этом отношении для меня и так выше всех»).

Нарциссически-психопатическая речь может выглядеть очень грамотной, но при этом какой-то выхолощенной, прилизанной, «закругленной» (так фицджеральдовский Ник Каррауэй оценивает речь Гэтсби). Нарцисс-папаша может подписать письмо дочери, находящейся в сложной жизненной ситуации, формальным и, я бы сказала, не особо уместным в русскоязычной личной переписке – «your father».

«Мой очень складно говорил, я прямо косноязычной себя рядом с ним чувствовала. А это была речь манипулятора, обтекаемая, намеками, гладкая и красивая. Смысл понятен в момент произнесения по контексту ситуации, а доказать что-то потом, когда надо повторить его слова, невозможно».

Речь некоторых хищников – «заумная», витиеватая, малопонятная, с трудом запоминаемая – нередко порождает у нас иллюзию о его необычайном уме, эрудиции, прозорливости на грани пророчества. И неважно, что смысл сказанного часто ускользает от нас. Мы объясняем себе это тем, что понять столь умного человека дано не каждому. На самом же деле речи говорливых хищников – чистой воды демагогия, буйное фантазирование, «шизотерика», самые настоящие турусы на колесах, временами съезжающие в полубред (пример – выступления Гитлера).

Хищник может намеренно коверкать речь, быть и наигранно безграмотным. А может и не наигранно. Например, речь Анатоля Курагина бедна, отрывочна, бессвязна – в отличие от Долохова, язык которого, что называется, подвешен.

Одни агрессоры очень сухи, общаются короткими безэмоциональными фразами. Но большинство все же любят затейливый стиль и грешат обилием восклицательных и вопросительных знаков, многоточий, «авторских знаков» (например, две точки вместо положенных одной или трех, беспорядочный микс восклицательных и вопросительных знаков –!!?!?), использованием разных шрифтов, кеглей, подчеркиваний, выделений цветом. Вот пример:

«Привет!)))) Всегда рад тебя слышать!!!!))) ПРАВДА!!!! ПРАВДА)))))))))) Я никуда не исчезал….. Извини что так получилось(((((((Я тебе потом все объясню… ЧЕСТНО-ЧЕСТНО))))))) Мне трудно ФИЗИЧЕСКИ говорить…… Я на улице упал, стукнулся сильно(((((((((((Солнце, я ОЧЕНЬ ХОЧУ что бы ты знала что я с тобой и буду вечно с тобой!!!)))) ЦЕЛУЮ ТЕБЯ, ОБОЖАЮ И ХОЧУ!!!!!!!!!!))))»

Характерна была письменная речь отца Александра Блока – физически агрессивного психопата.

«Его письма – натужно витиеватые, с тяжелыми каламбурами, бесчисленными скобками, кавычками и околичностями», – пишет Владимир Орлов в книге «Жизнь Блока: Гамаюн, птица вещая».

Оригинальничанье, желание произвести неизгладимое впечатление, окружить себя ореолом загадочности иногда находят выражение в таких речевых изысках:

«…мы ведь с вами…упоминали УЖЕ об…ОЩЮЩЕНИЯХ……)…дык вотЪ… йа исполнен нежности к Вам, ЛенАчка…)))))). да И…ОБЩЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ это…ОЧЕНЬ много!))…стиль говорите!)))…да какОЙ там стиль?!)))…то что буквы скачУтЪ…?!..ну так это потому просто что ТАК…хоть как-то можно эмоции выражать…акценты какие-то расставлять…)»

«Мой латиницей шпарил тогда, говорил, так ему удобнее: «kak tebe v glaza smotret ne znayu teper… vopros pro lubov… prosto v samuyu, chto ni na est desyatochku…. da esli b ya znal (da net ya znayu idealnuyu lubov…) no ya chelovek i ya mechus ili metayus da blin nevazno….net tolko pri vstreche, ya shas lopnu, a ne vidam i slova tolkovogo, sorry… len ne sudi strogo… i tak uze…. a xotya sama reshai…. prostiesli mnogo neponyatnostei i glupostei!!!»

Речь хищника часто неуместно витиевата, искусственна, иногда – чрезмерно литературна. Например, он может сказать: «В последнее время мне импонируют белокурые субтильные девушки». Нормальный человек выразится проще.

Нормальный мужчина навряд ли опишет интерес к вам в таких выражениях: «Газ уже подведен, и огонек горит», «Коктейль твоих уникальных опций нельзя не попробовать» (опять же – опции! Опять же – коктейль!). А недовольство вами не выразит так: «Ты нобелевская лауреатка по высасыванию из меня крови».

Характерно коверканье слов, иногда бессмысленное, иногда с прицелом скаламбурить («пидаморфозы», «имацианальный», «ситуяйция»). Это подметил еще Роберт Хаэр:

«Иногда психопаты употребляют странные словосочетания. В качестве примера представляю вам отрывок из интервью с серийным убийцей Клиффордом Олсоном. «И затем у меня был с ней аннуальный секс». – «Раз в год?» – «Нет. Аннуальный. Сзади». – «Но ведь она была мертва!» – «Нет-нет. Она просто была несознательной». О своих похождениях Олсон сказал буквально следующее: «О моих приключениях можно рассказывать антидоты». И он решительно не считал себя «козлом отпускания».

Еще пример психопатического «словотворчества»:

«Я….очаровательнопротивный, отвратительноприятный, скромнонаглый, доброзлой, зауряднонеповторимый, обыкновенноудивительный, открытозамкнутый, мерзкообаятельный ну и так далее..))))))»

Одна из главных речевых фишек манипулятора – недосказанности, туманные намеки, послания, которые можно толковать и так и эдак, и еще на пять манеров. Вот как этот прием использовал в своей пламенной речи к Сушковой Лермонтов:

«Скажите, если бы вас в одно время любили два молодые человека, один – пускай его будет Лопухин, он богат, счастлив, все ему улыбается, все пред ним преклоняется, все ему доступно, единственно потому только, что он богат!

Другой же молодой человек далеко не богат, не знатен, не хорош собой, но умен, но пылок, восприимчив и глубоко несчастлив; он стоит на краю пропасти, потому что никому и ни во что не верит, не знает, что такое взаимность, что такое ласка матери, дружба сестры, и если бы этот бедняк решился обратиться к вам и сказать вам: спаси меня, я тебя боготворю, ты сделаешь из меня великого человека, полюби меня, и я буду верить в Бога, ты одна можешь спасти мою душу. Скажите, что бы вы сделали?»

Разумеется, нормальный человек, коим и являлась Сушкова, понимает смысл этой фразы так, будто «другим молодым человеком» является Лермонтов. И это не стремление выдать желаемое за действительность, не разыгравшаяся фантазия девушки, а следствие злонамеренной игры словами.

Оцените спич Лермонтова с точки зрения законов логики. Во-первых, между первым и вторым человеком проведена однозначная параллель, т. е. обозначено, что они соперники. Во-вторых, второй молодой человек наделен всеми чертами Лермонтова (кроме непонятно откуда взявшейся сестры) – тем не менее не назван. Для того чтобы смысл слов стал однозначным, не хватает всего одной детали – имени второго молодого человека.

Логично, что, закруженная ухаживаниями Лермонтова и в данный момент выслушивающая его пылкую речь, подкрепленную невербальными знаками, Сушкова интуитивно достраивает картинку: этот второй «безымянный» человек и есть Лермонтов.

Однако хитрец намеренно построил фразу таким образом, что имя Лопухина названо, а имя «соперника» – нет. Очень расчетливо и очень удобно, чтобы в нужный момент сказать: «Я? Вам? Признавался в любви? Да бог с вами, девушка. Вы вообще не мой типаж. Я просто смоделировал ситуацию и поинтересовался вашим мнением, кого бы из двух вы предпочли». Примерно это Лермонтов в дальнейшем и проделал.

Характерно, что хищники редко используют слово «любовь», «люблю». Тем не менее их отношение к нам на первых порах мы воспринимаем именно как любовь. Почему? Потому что роковой говорит много всяких других слов, похожих на излияния любви.

Я у многих спрашиваю: а прямым текстом вам говорили, что любят? Так вот, в подавляющем большинстве случаев оказывается, что нет. Одной хищник невнятно буркнул «да» в ответ на ее наводящий вопрос или переспросил: «А ты сама-то как думаешь?» – после чего напустил на себя стыдливость. Другую бомбардировал фразами типа «Ты мой наркотик», «Я буду с тобой до гроба», «Мы с тобой одной крови». Третий обставил свой интерес синонимами: «Я тебя обожаю», «Мы с тобой влюблены друг в друга».

Впрочем, бессовестному и безответственному хищнику ничего не стоит хоть по сто раз на дню повторять вам «люблю» что мы, собственно, и видим на примере Вальмона или Анатоля Курагина.

Еще один маркер – «странные» обобщения: «Все мы манипулируем друг другом», «Да 90 % из нас – психи», «Чужая наивность всегда вызывает желание ею воспользоваться», «Все мы с кем-то хорошие, а с кем-то плохие, кому-то делаем гадости, а кого-то любим», «Все мужчины так делают». Проекции…

Из этой же оперы – «предупреждения» типа: «Родители беспокоятся, что я буду тебя обижать», «Я не сделаю тебе ничего плохого», «Ты чистая, я тебя не обижу», «У нас, Ивановых, тяжелый характер», «Почему-то все, кого я люблю, страдают. Я этого не хочу, но так получается».

А вот еще интересные наблюдения читательниц:

«Психопаты часто показывают жертве, что они хотят с ней сделать. Спустя несколько месяцев нашей связи Женя читал «Записки из мертвого дома». И однажды говорит: сегодня был потрясен одним отрывком. Я прочитала: это был исповедальный рассказ одного из заключенных о хорошей и красивой девушке, которую пьянчуга мучил, избивал, а потом задушил в бане.

Я прочла и онемела – такой жутью от него веяло. Спрашиваю: «А что именно тебя потрясло?» Он пожал плечами и ничего не сказал».

«Он рассказал о том, что у него дома есть бочка с зерном, и туда наведывается мышь, и как он приучал ее не бояться его приближения и присутствия, а потом бац! – и хватал ее. Иносказательный рассказ о сломе настороженности и недоверия».

Еще наблюдение: хищник может настолько рьяно противиться настоящему сближению, что будет называть вас на «вы» и (или) по имени-отчеству, даже если вы уже полгода живете вместе!

Хищник может писать «Я» с большой буквы. Вот показательная цитата из дневника Валерия Брюсова:

«Талант, даже гений, честно дадут только медленный успех, если дадут его. Это мало! Мне мало. Надо выбрать иное… Найти путеводную звезду в тумане. И я вижу её: это декадентство. Да! Что ни говорить, ложно ли оно, смешно ли, но оно идёт вперёд, развивается, и будущее будет принадлежать ему, особенно когда оно найдёт достойного вождя. А этим вождём буду Я!»

Идеализация объекта может выражаться и в настойчивом обращении к нему на Вы или на Ты – с большой буквы. Так, на Ты, вопреки желанию Блока, обращался к нему Белый.

Как выглядит неотразимый:

– закрытая «таинственная» улыбка (растянутые губы) или улыбка в 32 зуба, преувеличенно радостная, подобную той, с которой Остап Бендер принес Корейко украденный портсигар (в фильме Михаила Швейцера «Золотой теленок»);

– может быть угрюмым и почти не улыбаться («стоять чайльд-гарольдом»);

– смех – специфический: «хохочет как демон, громкий раскатистый ржач, безрадостный такой, деревянный, с раздельным «ха-ха», очень жутко слышать»;

– может быть дурашливый, глумливый смех – например, «под Сяву» (в песне «Бодрячком»);

– может принимать подчеркнуто непринужденные позы или, наоборот, сидеть прямо, словно аршин проглотил, тело напряжено, выражение лица – надменное, «замороженное», жесты и движения пронизаны чувством собственного превосходства:

«Нарцисс принимает позу, подразумевающую и источающую в воздух превосходство, главенство, скрытые силы, загадочность, изумлённую беззаботность», – пишет Сэм Вакнин.

«Мой ходил подчёркнуто прямо, застывший мышечный корсет. Очень следил за осанкой. Выражение лица – какое-то застывшее, как будто усилием воли сдерживал мышцы. Всегда лёгкая полуулыбка – кончики губ приподняты вверх. Говорил, что по утрам делает упражнение «маска смеха» – полчаса безостановочной улыбки, после этого на весь день остается полуулыбка»;

– избегает приближения, держит дистанцию, не прикасается к вам (характерно для нарцисса). Вторгается в ваши границы – подходит чрезмерно близко, без разрешения пробует еду с вашей тарелки, пытается снять с вашей одежды нитку или отряхнуть вашу «белую спину» (больше характерно для социопатов):

«Психопат склонен быть всеобъемлющим (доминировать и вторгаться на личную территорию других людей), развязным и размыто угрожающим. Общее впечатление от него, как от бомбы со сломавшимся часовым механизмом, готовой взорваться в любое мгновение», – пишет Сэм Вакнин.

«Я ждала работодателя и заполняла анкету. Тут сзади подошел не знакомый мне сотрудник и провел рукой по моей шее. «У вас этикетка наружу выехала», – пояснил он с улыбкой, пристально глядя мне в глаза», – рассказывает читательница.

Эмоционально-нестабильный типаж может вести себя так, словно не находит себе места, быть «словно на шарнирах», постоянно менять позу, активно жестикулировать. «Ужимки и прыжки» – это про него.

«Пограничный «везде поспел». Его тело как будто не полностью находится под его контролем. Он раздражителен, суетлив, чередует демонстрацию сочувствующей теплоты с требовательной, упрямой и даже угрожающей позицией», – пишет Сэм Вакнин.

Вот очень показательный портрет поэта Андрея Белого, которого я считаю очень интересной помесью нарциссического, пограничного и истерического расстройств. Описывает Ирина Одоевцева в книге «На берегах Невы»:

«Он взмахивает руками, взлетает, и вот он уже стоит передо мной и крепко держит меня за локоть. Лицо его передергивается широкой сияющей улыбкой, будто он дернул себя за невидимую ниточку и дерг-передерг сразу весь пришел в движение.

Опускается на скамейку, подгибает одну ногу под себя… я сажусь на край скамьи, подальше от него, чтобы не мешать беспрерывному движению его рук. Это какой-то танец на месте, разворачивающийся на скамейке на расстоянии аршина от меня, – необычайно грациозный танец. Он поворачивает ко мне бледное лицо. Его широко раскрытые глаза сияют каким-то странным фосфорическим блеском. От него – я это явственно чувствую – исходят магнетические лучи.

Он откидывается на спинку скамьи и закрывает глаза. Но не замолкает. Нет, он говорит еще быстрее, еще более взволнованно и напряженно. Он весь поворачивается, как на оси».

А вот как Белого описывает Нина Берберова в книге «Курсив мой. Автобиография»:

«Он беспрерывно носил на лице улыбку дурака-безумца. Эта улыбка была на нём, как маскарадная маска или детская гримаса, – он не снимал её, боялся, что будет ещё хуже. Все его движения были лягушечьи. Он после стука в дверь появлялся где-то ниже дверной ручки, затем прыжком оказывался посреди комнаты, выпрямлялся во весь рост, казалось, не только его ноги, но и его руки всегда готовы были к новому прыжку»;

– взгляд – «поддерживает пронизывающий зрительный контакт» (Сэм Вакнин). Жертвы описывают взгляд деструктивного человека как интенсивный, немигающий, пристальный, голодный, пустой, сканирующий, прожигающий, «гадючий», волчий («…глазами волчьими ты нацелился мне в лицо» (из стихотворения Марины Цветаевой), тяжелый, «непроницаемый», «несчитываемый»:

«Смотрит прямо в мозг, но при этом взгляд ничего не выражает, непонятно, что у него на уме».

«Он абсолютно непроницаем был, я даже прозвала его за это сфинксом. Непонятно было, о чем он думает, переживает ли, испытывает ли вообще что-либо. Я все силилась постичь его внутренний мир».

«Сначала я не обратила на него особого внимания. Но однажды нечаянно взглянула на него, а он смотрит на меня! Это было неожиданно для него, и он не успел поменять взгляд, видимо. Он был горящим и выражал какую-то запредельную энергию, страсть, ненависть одновременно. Так смотрят в ужастиках демоны. Меня всю прошибло с ног до головы, словно током ударило. С этого момента, с этого самого взгляда я в него и влюбилась».