Помоги проекту - поделись книгой:
11 июля 1933 г. Совет труда и обороны СССР утвердил третью программу строительства ВМС, рассчитанную на 1933–1938 гг. Новая программа отражала переход отечественных судостроительных заводов преимущественно на военное кораблестроение, доля которого достигала свыше 60 % в общем объеме судостроения (в первой пятилетке его доля в общей стоимости заказов судостроительной промышленности составляла лишь 26 %). В соответствии с этой программой, к концу 1938 года намечалось построить 8 крейсеров, 10 лидеров, 40 эсминцев, 28 сторожевых кораблей, 42 тральщика и 252 торпедных катера, 60 охотников за подлодками, 69 больших, 200 средних и 100 малых подводных лодок, а всего – 503 надводных корабля и 369 подводных лодок. Причем, удельный вес подводного судостроения по программе составлял почти 60 % (в денежном выражении, в ценах 1927/28 гг.). Морскую авиацию предполагалось увеличить с 459 самолетов в 1933 г. до 1655 к концу 1935 года[407]. Однако, в ноябре 1933 года программа военного кораблестроения подверглась корректировке: было предписано построить 4 крейсера, 8 лидеров, 22 эсминца, 28 сторожевых кораблей, 252 торпедных катера, 60 охотников, 321 подводную лодку[408].
Разработке и принятию кораблестроительной программы 1933 г. предшествовал поиск наиболее рационального состава ВМС и способов его применения в случае войны. Требования к строительству ВМФ нашли свое отражение в документе, составленном Управлением ВМС Красной Армии и имевшем название «Основные соображения по развитию Военно-Морских Сил РККА на вторую пятилетку (1933–1935 гг.)». Основная его идея заключалась в следующем:
В «Основных соображениях» содержались и конкретные предложения по строительству ВМС. Основой для судостроительной программы были определены подводные лодки среднего (600–750 тонн) и большого (900-1000 тонн) водоизмещения, предназначенных для действий на морских коммуникациях противника, на значительном удалении от своих берегов. Постройку же малых подлодок водоизмещением в 150 тонн, предназначенных для обороны своих баз, было решено ограничить. В развитии морской авиации основные усилия надо было сосредоточить на строительстве гидросамолетов. На всех морских театрах планировалось создать авиационные соединения торпедоносцев. В то же время, в документе отмечалась необходимость постройки надводных кораблей:
Однако, реализация судостроительной программы 1933–1938 гг. продвигалась далеко не так, как планировалось разработчиками. Причины заключались в поспешном и не совсем продуманном проектировании боевых кораблей. Первые проекты сторожевых кораблей, торпедных катеров и подводных лодок потребовали доработок и переделок в процессе строительства. В результате, корабли долгое время находились в стадии «доводки». На все это уходило немало времени, поэтому неудивительно, что программа 1933–1938 гг. была не выполнена. Так, в течение 1933–1937 гг. было заложено 4 крейсера, 4 лидера, 30 эсминцев, 6 сторожевых кораблей, 27 тральщиков, 1 минный заградитель, 151 подводная лодка. За эти же годы вступили в строй ВМФ, с учетом закладки в первой пятилетке, 1 лидер, 9 сторожевых кораблей, 6 тральщиков, 1 минный заградитель, 176 торпедных катеров, 137 подводных лодок. Для примера, на период 1933–1935 гг. ожидалось введение в строй 3 лидеров, 8 сторожевых кораблей, 8 быстроходных тральщиков, 250 торпедных катеров и 157 подводных лодок, а реально промышленностью за эти годы было сдано флоту лишь 4 сторожевых корабля, 151 торпедный катер и 92 подводные лодки. Это означало фактическое невыполнение принятой в 1933 г. программы военного судостроения почти по всем показателям[412].
Тем не менее, в результате осуществления кораблестроительных программ 1926–1933 и 1933–1938 гг., в Советском Союзе были созданы значительные подводные силы и легкие надводные силы прибрежного радиуса действия (москитный флот). По количеству тяжелых и средних надводных кораблей (линкоры, тяжелые и легкие крейсера, лидеры, эсминцы) Советский ВМФ, конечно же, очень сильно уступал всем флотам крупных иностранных держав (Англии, США, Японии, Франции и Италии). Нельзя забывать того обстоятельства, что иностранные военно-морские флоты уже пополнились целыми сериями новейших типов крупных боевых кораблей, в то время как Советский ВМФ был вынужден пока обходиться устаревшими типами крупных надводных кораблей (линкоры, крейсера, эсминцы). Зато в области строительства подводного флота Советский Союз обошел все остальные страны, прочно удерживая пальму первенства по количеству подводных лодок в составе ВМС. На начало 1936 г. в строю ВМФ СССР состояло уже 113 подлодок, в то время как во флоте США – 84 подлодки, Франции – 77, Японии – 70, Италии – 69 и Англии – 54[413]. Именно быстрые успехи в деле строительства подводного флота, а также легких сил надводного флота позволили советскому руководству в 1932–1933 годах создать сразу два новых флота – Морские силы Дальнего Востока (с 11 января 1935 г. – Тихоокеанский флот) и Северную военную флотилию (с 11 мая 1937 г. – Северный флот)[414].
Но с середины 1930-х годов в военно-политическом руководстве СССР наметился поворот от строительства подводного флота к постепенному созданию сильного надводного, океанского флота. Если при составлении программ военного судостроения на первую и вторую пятилетки основной упор делался на создание подводных лодок, то с середины 1930-х годов основное внимание уделялось строительству надводных кораблей. Уже в 1935 г. для нужд РККФ были заложены 2 легких крейсера, 6 эсминцев, 2 сторожевых корабля и 4 быстроходных тральщика общей стоимостью в 221 млн рублей и всего лишь 9 подводных лодок общей стоимостью в 72 млн рублей. Как отмечают авторы капитального труда по истории судостроения,
И действительно, если в 1934 г. на подводное кораблестроение было выделено 256 млн рублей, а на надводное – 99,8 млн рублей (т. е. в 2,5 меньше), то уже в следующем, 1935-м, году ситуация с распределением денежных средств на создание ВМФ выглядела иным образом: подводное кораблестроение получило 231,9 млн рублей, а надводное – уже 176,8 млн рублей (всего лишь в 1,3 раза меньше). В дальнейшем, картина продолжала меняться еще более стремительно: в 1939 г. для нужд надводного кораблестроения было выделено 779,2 млн рублей, а для подводного – 211,5 млн рублей (в 3,7 раза меньше); в 1940 г. надводное кораблестроение получило 1608,7 млн рублей, а подводное – всего лишь 350,9 млн рублей (в 4,6 раз меньше)[416]. И наконец, в 1941 году был достигнут предельный уровень расходов на надводное кораблестроение – 3100 млн рублей, в то время как на подводное было выделено всего лишь 353,8 млн рублей (в 8,7 раз меньше)[417].
Причины столь резкой переориентации руководства РККФ, в деле направления строительства флота, несомненно, лежали в сфере внешней политики и отражали личную точку зрения секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина на место и роль флота в общей системе обороноспособности СССР. Учитывая возрастающую военно-экономическую мощь и повышение политического авторитета Советского Союза на международном уровне, он хотел иметь соответствующие уровню страны вооруженные силы. Прежний статус СССР как сугубо сухопутной державы уже не устраивал И. В. Сталина, поэтому с середины 1930-х гг. самое пристальное внимание им стало уделяться развитию военно-морских сил. Успешное осуществление политики индустриализации в Советском Союзе в начале 1930-х годов создавало необходимую производственную базу для создания современного Военно-Морского Флота.
В первой половине 1930-х годов ведущие морские державы начали очередной виток гонки вооружений. В частности, в Германии в это время было осуществлено строительство серии «карманных линкоров» типа «Deutschland», а во Франции и Италии были заложены новейшие линейные корабли (типа «Dunkerque» и «Vittorio Veneto»). В качестве адекватного ответа на постройку французских линейных крейсеров, в Германии была произведена закладка более мощных кораблей – линейных крейсеров «Scharnhorst» и «Gneisenau», обладавших сильным бронированием и высокой скоростью хода[418]. По сути дела, это означало начало нового этапа в гонке военно-морских вооружений после окончания Первой мировой войны.
16 марта 1935 г. канцлер Германии А. Гитлер объявил об отмене военных статей Версальского договора, а 18 июня этого же года Англия и Германия заключили морское соглашение, которое предоставляло Германии право создания флота, не превышающего по общему тоннажу 35 % английского ВМФ, а в отношении подводного флота – право равенства с подводными силами британского флота при временном ограничении тоннажа подлодок 45 % британского. А в 1936-м году были фактически отменены ограничения, установленные Вашингтонской и Лондонской морскими конференциями на постройку больших кораблей, и все крупные военно-морские державы приступили к серийной постройке новых линейных кораблей, водоизмещение которых достигало 45–50 тыс. тонн[419].
Подобные факты вызвали тревогу у советского военно-политического руководства и вынудили принять адекватные меры для усиления отечественного Военно-Морского Флота.
Уже с декабря 1935 г., по заданию высшего политического руководства СССР, в Морских силах РККА были начаты работы по составлению новой судостроительной программы[420]. В основу перспективного планирования состава ВМФ были положены соображения о необходимости пропорционального развития трех крупных самостоятельных флотов на Балтийском, Тихоокеанском и Черноморском театрах, а также меньших по составу, но достаточно эффективных ВМС на Севере. Главной задачей для флотов была определена надежная оборона побережья и внутренних вод СССР от вторжения с моря, но в отличие от программы 1933 г., легкие надводные силы флота теперь следовало поддерживать линейным флотом.
Поскольку новая программа военного кораблестроения разрабатывалась в обстановке строгой секретности, без привлечения квалифицированных специалистов, то возникла проблема с четким определением основных приоритетов в деле планирования строительства боевых кораблей. Вероятно, с целью узнать мнения высших командиров флота по этому вопросу, секретарь ЦК ВКП(б) И. В. Сталин в 1936-м году вызвал всех командующих флотами в Кремль и задал им общие вопросы относительно создания будущего ВМФ, а именно: какие корабли и с каким вооружением следует строить, а также с каким противником придется встречаться данным кораблям. Если в отношении создания подводного флота среди командующих флотами наблюдалось полное единогласие, то с надводными кораблями дело обстояло значительно сложнее. Одни были за немедленную постройку линкоров, а другие – за создание крейсеров, эсминцев и торпедных катеров. Разнобой в ответах флагманов разочаровал Сталина, который констатировал отсутствие единогласия среди высшего командования РККФ[421]. И, тем не менее, Сталин, несомненно, сделал какие-то выводы для себя, в части определения приоритетов при строительстве ВМФ. (Относительно точки зрения Сталина по вопросу создания мощного флота впоследствии поведал в своих мемуарах бывший нарком ВМФ адмирал флота Советского Союза ВМФ Н. Г. Кузнецов. В частности, он отметил серьезное увлечение последнего тяжелыми кораблями, и в первую очередь, линкорами[422].)
Программа по созданию «Большого флота» разрабатывалась начальником Морских Сил РККА флагманом флота 1-го ранга В. М. Орловым и начальником Военно-Морской академии флагманом 1-го ранга И. М. Лудри с конца декабря 1935 г., под непосредственным руководством самого И. В. Сталина. Наибольший интерес военно-морское руководство проявляло к линкорам водоизмещением 35000 тонн и 55-57000 тонн, а также броненосным кораблям (крейсерам или по новой Лондонской номенклатуре – линкорам) водоизмещением 18-20000 тонн[423]. 19 января 1936 г. начальник Морских Сил РККА флагман флота 1-го ранга В. М. Орлов направил наркому обороны СССР маршалу К. Е. Ворошилову и начальнику Генерального штаба РККА маршалу А. И. Егорову доклад за № 12сс о дальнейшем строительстве флота. Доклад предусматривал создание военно-морских сил численностью в 15 линейных кораблей (из них 3 старых), 26 тяжелых крейсеров, 20 легких крейсеров, 20 лидеров эсминцев, 155 эсминцев, 2 авианосца, 126 больших подводных лодок, 222 средних и 90 малых подлодок[424]. В целом, Морские Силы РККА должны были насчитывать 676 боевых кораблей общим тоннажем 1 727 тыс. тонн.
По мнению В. М. Орлова, ориентировочные подсчеты показывали, что такая программа строительства ВМС вполне реальна и может быть выполнена за 8-10 лет
В Наркомате обороны СССР проект судостроительной программы был рассмотрен и откорректирован. В частности, изменилось соотношение между тяжелыми и легкими крейсерами в пользу последних. В то же время, из программы были вычеркнуты авианосцы, подверглась сокращению численность лидеров, эсминцев и частично подлодок. В новом варианте программы военного судостроения был предусмотрен следующий состав кораблей основных боевых классов: 15 линейных кораблей (учитывая 3 линкора типа «Марат»), 22 тяжелых крейсера, 28 легких крейсеров, 18 лидеров эсминцев, 144 эскадренных миноносца, 112 больших подлодок, 210 средних и 90 малых подлодок. Всего флот должен был насчитывать 639 боевых кораблей общим тоннажем в 1 674 тыс. тонн. 17 апреля нарком обороны СССР маршал К. Е. Ворошилов доложил секретарю ЦК ВКП(б) И. В. Сталину и председателю Совета народных комиссаров СССР В. М. Молотову о программе строительства Морских Сил РККА на 1937–1943 годы[426]. Непосредственным результатом стало принятие Советом труда и обороны СССР постановления «О программе морского судостроения на 1936 год»[427].
Руководство Советского Союза, и в первую очередь сам И. В. Сталин, проявило большой интерес к программе строительства «Большого флота», следствием чего стала её серьезная корректировка. В итоге, было решено строить линкоры двух типов: стандартного типа «А» – проект 23 (водоизмещением в 35 тыс. тонн) и облегченного типа «Б» – проект 25 (водоизмещением в 26 тыс. тонн). Необходимость иметь два типа линкоров объяснялась различиями в условиях их боевого применения в открытом Тихоокеанском театре и в закрытых Балтийском и Черном морях[428]. 27 мая 1936 г. Совет труда и обороны (СТО) при СНК СССР принял постановление о строительстве «большого флота», которым предусматривалось создание в течение 7 лет, т. е. до 1943 г., сразу 8 больших линкоров водоизмещением по 35 тыс. тонн с девятью 406-мм орудиями и скоростью в 30 узлов (линкоры типа «А») и 18 малых линкоров водоизмещением по 26 тыс. тонн с девятью 305-мм орудиями и скоростью 36 узлов (линкоры типа «Б»). Во исполнение данного распоряжения, нарком тяжелой промышленности уже 14 июня 1936 г. издал приказ о начале разработки общих проектов линкоров «А» и «Б» с 15 октября 1936 г. и окончанием к 15 марта 1937 г.[429] А 3 августа 1936 г. начальник Морских Сил РККА флагман флота 1-го ранга В. М. Орлов утвердил тактико-технические задания на эскизные проекты указанных двух типов линейных кораблей[430].
На первый взгляд, может показаться странным, что в СССР одновременно были начаты работы сразу по двум проектам линейных кораблей, но на самом деле это было лишь следствием господствовавших тогда мировых тенденций в судостроении. На советских военно-морских руководителей произвели впечатление тактико-технические характеристики строившихся в то время французских линейных крейсеров типа «Dunkerque» и германских линкоров типа «Scharnhorst»[431]. Желание следовать тенденциям мирового кораблестроения и привело к появлению такого интересного проекта, как линкор типа «Б» (в дальнейшем, проект 25). На это указывают примерно схожее с французскими и немецкими аналогами стандартное водоизмещение и главный калибр указанных советских линкоров. По замыслу начальника Морских Сил РККА В. М. Орлова, линкоры типа «Б» должны были иметь возможность уничтожить в бою немецкие «карманные» линкоры типа «Deutschland» и противостоять новейшим линкорам типа «Scharnhorst». Как показали дальнейшие события, советское руководство затем сделает вполне правильный выбор в пользу кораблей более мощного проекта – линкоров типа «А» (проект 23)[432].
Работа по проектированию новых линкоров типа «А» и «Б» была развернута в Ленинграде, где были сосредоточены основные проектно-конструкторские бюро и заводы, занимающиеся постройкой боевых кораблей. Разработка проекта линкора типа «А» была поручена КБ-4, а линкора типа «Б» – ЦКБС-1 (затем – ЦКБ-17). Артиллерийское вооружение для новых линейных кораблей создавалось на заводе «Большевик», башни главного калибра – на ЛМЗ им. Сталина, приборы управления огнем – на заводе № 212 («Электроприбор»), броня – на Ижорском заводе, снаряды ГК – в НИИ-24, оптические приборы – на Ленинградском оптико-механическом заводе и ГОМЗ им. ГПУ. Помимо этого, к работе по созданию линкоров было привлечено много других предприятий и учреждений, которые являлись контрагентами КБ и институтов. Наблюдение за проектированием линкоров было возложено на Научно-исследовательский институт военного кораблестроения (НИИВК). Общее руководство все работой по строительству линкоров типов «А» и «Б» было поручено 2-му Главному управлению Наркомата оборонной промышленности в Москве[433].
Представленная наркомом обороны СССР К. Е. Ворошиловым и начальником Морских Сил РККА В. М. Орловым перспективная программа строительства флота на 1937–1943 гг., после соответствующего рассмотрения в Политбюро ЦК ВКП(б) и Совете труда и обороны, была утверждена закрытым постановлением СНК СССР от 26 июня 1936 г. В соответствии с данной программой, предусматривалась постройка 533 боевых кораблей основных классов общим водоизмещением около 1307 тыс. тонн, а именно: 8 линкоров типа «А», 16 линкоров типа «Б», 20 легких крейсеров, 17 лидеров, 128 эскадренных миноносцев, 90 больших, 164 средних и 90 малых подводных лодок[434].
Краснознаменный Балтийский флот по программе получал корабельный флот водоизмещением в 400 тыс. тонн, куда входили 4 линкора типа «А», 4 линкора типа «Б», 6 крейсеров, 5 лидеров, 40 эсминцев, 12 больших подлодок, 36 средних подлодок и 30 малых подлодок[435]. Весьма характерным был тот факт, что подводные лодки составляли лишь 18,3 % от общего тоннажа будущего флота. Среди надводных кораблей пальму первенства прочно удерживали линкоры (53,2 % тоннажа), за ними следовали эсминцы (около 17,2 %) и крейсера (11,2 % тоннажа)[436]. Удивительно, но из судостроительной программы по непонятным причинам исчезли тяжелые крейсера. По авторитетному мнению бывшего наркома ВМФ адмирала флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова, программа строительства «большого» океанского флота
Осуществить столь амбициозный план военно-морского строительства надлежало в 10-летний срок. В развитие данного плана, Совет труда и обороны при СНК СССР 16 июля 1936 г. принял постановление «О программе крупного морского судостроения», которое ставило задачи Наркомату тяжелой промышленности и конкретизировало сроки выполнения программы на ближайшие два года. Всего в 1937–1938 годах было намечено строить 8 линкоров (из которых 7 единиц закладывались в Ленинграде и Николаеве в 1937-м году, а 1 единица – в Николаеве в 1938-м году), 8 легких крейсеров, 8 лидеров, 114 эсминцев, 123 подводные лодки. Спуск всех восьми линкоров (четырех типа «А» и четырех типа «Б») был запланирован на 1939-й год, а сдача флоту – на 1941-й год[438]. В 1938-м году предполагалось заложить еще 2 линкора типа «А» (в Молотовске) и 5 линкоров типа «Б» (3 линкора закладываются в Ленинграде и 2 линкора – в Николаеве), а также 4 тяжелых крейсера, 4 легких крейсера, 8 лидеров и 25 эсминцев[439]. 19 июля программа крупного морского судостроения была рассмотрена и одобрена на заседании Политбюро ЦК ВКП(б)[440].
Выполнение кораблестроительной программы 1936-го года неизбежно вывело бы СССР в число крупнейших морских держав, учитывая количественный состав иностранных флотов на тот момент: Англия и США имели по 15 линейных кораблей, Япония – 9, Франция – 6, Италия – 4 линкора. Ведь в случае реализации своей программы, Советский Союз должен был иметь к 1942 г. 11 линкоров, а еще через пять лет – 24 линкора новейших проектов[441]. В то же время, столь высокие темпы строительства линейных кораблей свидетельствовали о неглубокой проработке вопроса командованием РККФ, ибо оно должно было понимать, что наладить практически с нуля серийную постройку таких сложных кораблей крайне трудно. Тем более, в Советском Союзе почти 20 лет не строилось кораблей подобного класса и опыт их постройки был в значительной мере утерян.
Говоря о плане строительства Морских Сил РККА 1936 г., необходимо отметить такую его черту, как нереальность и несбалансированность запланированного к постройке флота в части соотношения кораблей разных классов. По мнению бывшего наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова, количество строящихся линкоров было совершенно непосильно для советской судостроительной промышленности[442]. Даже такие сильные военно-морские державы, как Англия и США, которые обладали мощной судостроительной промышленностью, не могли позволить себе такое масштабное строительство столь крупных кораблей. Зато количество крейсеров (легких), напротив, было неоправданно занижено: их было запланировано почему-то меньше, чем линкоров. Полное отсутствие в программе тяжелых крейсеров «вашингтонского» типа не гарантировало сохранения боевой устойчивости своих корабельных соединений в бою с полноценным флотом противника. Что же касается подводных лодок, то им было уделено много внимания. Необходимо отметить, что по крейсерам, эсминцам и подводным лодкам старые проекты в составе флота пока еще превалировали над новыми.
Некоторые авторы указывают на такой крупный недостаток программы 1936-го года, как полное отсутствие в ней авианосцев (хотя в первоначальном варианте программы присутствовали 2 авианосца)[443]. Но это не было упущением составителей: вероятно, они учитывали принципиальную неготовность отечественного Военно-Морского Флота к эксплуатации подобного рода кораблей, требующих наличия отработанной концепции их применения, хорошо обученных кадров личного состава и развитой системы береговой инфраструктуры (в первую очередь, на Севере и Дальнем Востоке), которыми Морские Силы РККА в то время ещё не располагали. А на таких закрытых морских театрах, как Балтийское и Черное моря, авианосцы в принципе и не требовались.
Особенностью первой программы военного кораблестроения было то, что процессу её разработки и принятия не предшествовала выработка военно-морской доктрины СССР. Не проводились научные обоснования и расчеты, какие именно боевые корабли необходимо строить для «Большого» Военно-Морского Флота и в каком именно количестве. Фактически это являлось прерогативой высшего политического руководства Советского Союза, а точнее секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина, который имел свои собственные планы на применение ВМФ в будущей войне. О сложной ситуации, сложившейся с разработкой кораблестроительной программы, адмирал Н. Г. Кузнецов сообщает следующие интересные детали: «…
Составители плана военного кораблестроения не учитывали реального состояния и возможностей отечественной судостроительной промышленности, которая реконструировалась фактически параллельно со строительством сильного океанского флота и ещё не имела опыта в создании кораблей подобного типа. Многие корабли должны были строиться на заводах, которые только-только осваивали производственный процесс. Отсутствие необходимого опыта постройки тяжелых кораблей, производственной базы и налаженного технологического процесса сразу же привели к срыву планов по созданию большого, «океанского» флота.
Уже на начальном этапе реализации программы 1936 г. руководство МС РККА, научно-исследовательские институты и конструкторские бюро (КБ-4 и ЦКБС-1 (затем – ЦКБ-17)) встретились с большим количеством трудностей, главной из которых стала ошибка в определении тактикотехнических характеристик новых линкоров. Для линейных кораблей типа «А» при заданных основных размерениях, вооружении и броневой защите было изначально запланировано совершенно недостаточное водоизмещение (35 тыс. тонн). Естественно, что НИИ и КБ пришлось заниматься срочной переработкой проекта данного корабля. То же самое относилось и к линкорам типа «Б». Это потребовало значительного объема опытных, макетных и исследовательских работ (всего более 200). Кроме того, Управление Морских Сил РККА и Наркомат обороны СССР несколько раз меняли планы постройки и тактико-технические требования к будущим линкорам.
В итоге, к концу 1936 г. эскизные проекты новых линкоров были завершены разработкой, но с большими количеством недочетов и нерешенных вопросов по принципиальным проблемам. В целом, с середины 1936 г. до февраля 1938 г. были составлены 3 (!) технических проекта линкора типа «А», и все они были последовательно забракованы. По линкору типа «Б» первоначально был составлен технический проект, но с явно завышенным водоизмещением и недостаточным вооружением. Причем тактико-техническое задание на линкор «Б» было выдано специальной комиссией под председательством начальника кафедры общей тактики Военно-морской академии флагмана 2-го ранга С. П. Ставицкого с большим опозданием, лишь к сентябрю 1937 г.(!). Затем, проект был откорректирован в соответствии с указаниями правительством, и уже новый эскизный проект лишь в конце 1937 г. был отправлен в Москву. В связи с этим, закладка линкоров проектов 23 и 25 в 1937-м году, как это первоначально предусматривалось СТО при СНК СССР, так и не состоялась[445].
Решением Военного Совета Морских Сил РККА № 157999сс от 27 ноября 1937 г. было признано, что
В первой половине 1937 г. программа строительства ВМФ стала приобретать вполне конкретные очертания. 23 января Совет Труда и Обороны при СНК СССР принял решение о закладке в IV-м квартале 1937 г. четырех линкоров типа «А» и трех линкоров типа «Б», а четвертый корабль данного типа было решено заложить в Ι-м квартале 1938 г. Спуск на воду всех 8 линейных кораблей намечалось произвести в 1939 г., а сдачу – в 1941 г. Однако, последующими постановлениями СТО от 26 марта и Комитета обороны при СНК СССР от 26 мая сроки закладки новых линкоров были скорректированы. 28 января начальник Морских Сил РККА В. М. Орлов и заместитель наркома оборонной промышленности СССР Р. А. Муклевич подписали специальное Протокольное соглашение по выполнению плана работ на 1937-й год. Общий объем заказов для нового военного кораблестроения был определен огромной суммой в 930 млн рублей. К 10 апреля 1937 г. был подготовлен разработанный 2-м Государственным проектным институтом по заданию заместителя наркома оборонной промышленности Р. А. Муклевича «Организационный план морской судостроительной промышленности на 1937–1943 гг.», который уточнял сроки выполнения программы по годам и конкретным заводам, исходя из их возможностей.
Наконец, 3 июля 1937 г. Комитет Обороны при СНК СССР назначил новые сроки закладки линкоров. А именно, в декабре 1937 г. и январе 1938 г. было решено заложить по два линкора типа «Б», в феврале 1938 г. – три линкора типа «А» и в марте 1938 г. – четвертый линкор типа «А». Сдача всех 8 линкоров в 1941 г. оставалась в силе. Постановление предписывало переработать проект большого линкора типа «А», с учетом того, что стандартное водоизмещение корабля возрастало до 55–57 тыс. тонн. Срок сдачи технического проекта линкора «А» назначался на середину октября 1937 г. Утверждение проектов линкоров, проведение испытаний и наблюдение за строительством кораблей было возложено на начальника Морских Сил РККА флагмана флота 1-го ранга В. М. Орлова[448].
Однако последующие события нарушили эти планы. Развернувшиеся в Советском Союзе в 1937-м году массовые политические репрессии сильно ударили по высшему командному и начальствующему составу РККА, в том числе и его Морским силам. Все лица, причастные к разработке и осуществлению судостроительной программы 1936 г. по созданию «большого» флота (начальник Морских Сил РККА флагман флота 1-го ранга В. М. Орлов, начальник Военно-Морской академии флагман 1-го ранга И. М. Лудри, заместитель наркома оборонной промышленности Р. А. Муклевич и пр.), в течение лета-осени 1937 г. были арестованы и объявлены «врагами народа», а вскоре и расстреляны[449]. Соответственно, полная смена руководства Управления МС РККА отразилась на судьбе судостроительной программы, которая всё время пересматривалась и корректировалась. Существовала удобная практика, когда все просчеты и ошибки в планировании строительства флота, объясняемые волюнтаристскими решениями военнополитического руководства СССР, объявлялись результатами «вредительской деятельности» предыдущего руководства Морских Сил РККА.
В итоге, 13–15 августа 1937 г. на состоявшемся заседании Комитета обороны при СНК СССР по флотским вопросам было приняло секретное постановление о пересмотре имевшейся программы, в части определения классов и основных тактико-технических элементов кораблей. По линкору типа «А» было решено, что он будет иметь девять 406-мм орудий ГК, двенадцать 152-мм, двенадцать 100-мм и 40 37-мм орудий, скорость 29 узлов и дальность плавания до 8 тыс. миль. Линкор типа «Б» должен был иметь на вооружении девять 356-мм орудий ГК, двенадцать 152-мм, восемь 100-мм и 24 37-мм орудий, развивать скорость 28 узлов и иметь дальность плавания в 8 тыс. миль. Также было решено строить тяжелые крейсера, вооруженные двенадцатью 254-мм орудиями. Кроме того, постановление предусматривало разработку проекта эскиза малого авианосца водоизмещением в 10 тыс. тонн, вооруженного 40–45 самолетами и имеющего скорость 30 узлов. Также была намечена разработка новых проектов легких крейсеров, лидеров эсминцев, эскадренных миноносцев, сторожевых кораблей, надводных минных заградителей (трех типов) и тральщиков (двух типов)[450].
Определенную пользу, в плане переработки судостроительной программы, сыграл опыт проходившей Гражданской войны в Испании, выявившей отсутствие у Советского Союза полноценного океанского Военно-Морского Флота. Анализ опыта испанских событий был учтен новым начальником Морских Сил РККА флагманом флота 1-го ранга М. В. Викторовым и его заместителем флагманом флота 2-го ранга Л. М. Галлером при составлении нового варианта программы, получившего название «План строительства боевых кораблей Морских Сил РККА». Этот план был представлен наркомом обороны СССР маршалом К. Е. Ворошиловым в форме подробного доклада секретарю ЦК ВКП(б) И. В. Сталину и председателю СНК СССР В. М. Молотову 7 сентября 1937 года[451].
Предложенный начальником МС РККА М. В. Викторовым и наркомом обороны СССР К. Е. Ворошиловым план предусматривал создание мощных флотов на Тихом океане и Балтийском море, где противниками СССР были определены Япония и Германия. Был несколько снижен удельный вес Черноморского флота, зато Северный флот было решено усилить и приблизить по тоннажу новых кораблей к Черноморскому флоту. При количественном и качественном расчете корабельного состава флотов на театрах учитывались перспективы развития ВМС вероятных противников и оперативные задачи на случай войны. Главными задачами для флотов были определены: 1) Недопущение высадки десантов и захвата противником советского побережья на Севере и Тихом океане; 2) Недопущение прорыва ВМС противника в Черное море, в северную часть Балтийского и Рижский залив; 3) Завоевание господства на Черном море, в Финском заливе; 4) Нарушение морских коммуникаций противника на Балтике и Черном море; 5) Недопущение перевозки японских войск и снабжения через корейские порты; 6) Разгром флотов и военно-морских баз враждебных государств в Черном море; 7) Защита Северного морского пути и своих коммуникаций на Севере; 8) Оказание содействия сухопутной армии по занятию территории Финляндии, Латвии и Эстонии[452].
Согласно «Плану строительства боевых кораблей Морских Сил РККА» от 7 сентября 1937 года, для нужд РККФ предполагалось построить 599 боевых кораблей, а именно: 6 линкоров типа «А», 14 линкоров типа «Б», 2 авианосца, 10 тяжелых крейсеров, 22 легких крейсера, 20 лидеров, 144 эсминца, 84 большие подлодки, 175 средних подлодок и 116 малых подлодок[453]. По флотам новые корабли распределялись следующим образом: для Тихоокеанского флота были предназначены новые корабли общим водоизмещением в 796 тыс. тонн (в том числе 4 линкора типа «А» и 2 линкора типа «Б»), для Краснознаменного Балтийского флота – 514 тыс. тонн (в том числе 6 линкоров типа «Б»), для Черноморского флота – 342 тыс. тонн (включая 4 линкора типа «Б») и для Северного флота – 338 тыс. тонн (включая 2 линкора типа «А»)[454].
При рассмотрении новой программы видно, что она была более сбалансированной по классам боевых кораблей и учитывала мировой опыт строительства Военно-Морского Флота. Количество линкоров обоих типов («А» и «Б») было уменьшено, зато увеличилось количество крейсеров, лидеров и эсминцев. Важным моментом было появление в программе тяжелых крейсеров с 254-мм орудиями. Принципиальное значение имело включение в «План» двух малых авианосцев водоизмещением по 10 тыс. тонн, предназначенных для Северного и Тихоокеанского флотов. Это было уже явным заимствованием иностранного опыта и стремлением не допустить сильного отставания в гонке морских вооружений.
Новое руководство РККФ уже пересмотрело свои взгляды относительно новых линкоров, доведя их характеристики до мировых стандартов: по линкору типа «А» стандартное водоизмещение достигло уже 55–57 тыс. тонн, а по типу «Б» – до 48 тыс. тонн[455]. Советское политическое и военное руководство стремилось, чтобы отечественные линкоры не оказались слабее иностранных аналогов. Данная корректировка нарушала положения недавно заключенного англо-советского военно-морского соглашения от 17 июля 1937 года[456], но подобные отступления от договорных обязательств тогда допускали на практике все страны-участники Вашингтонского соглашения 1922 года[457]. Однако, несмотря на некоторую модернизацию, новая программа кораблестроения носила такой же нереальный характер, как и предыдущая. Принята она была таким же волевым методом, без серьезного обсуждения и согласования с судостроительной промышленностью и военно-морскими специалистами.
«План строительства боевых кораблей Морских Сил РККА» 1937 г. официально так и не был утвержден Правительством, хотя рассматривался в Политбюро ЦК ВКП(б) и Комитете обороны при СНК СССР. (Характерно, что и все последующие судостроительные программы – 8-летняя «Программа строительства боевых и вспомогательных кораблей на 1938–1945 гг.» 1938 г., «10-летний план строительства кораблей РККФ» 1939 г., 5-летний «План военного судостроения на третью пятилетку 1938–1942 гг.» 1940 г. также не утверждались ЦК ВКП(б) и СНК СССР, хотя Наркомат ВМФ и судостроительная промышленность руководствовались ими при составлении ежегодных планов строительства кораблей[458].) Этому помешали трудности согласования плана ВМФ с судостроительной промышленностью, но он послужил основой для дальнейшей работы над проектами кораблей и для определения сроков их реализации.
Тем временем, высшим руководством СССР были предприняты важные шаги по повышению роли и значения Военно-Морского Флота в системе Вооруженных сил страны. С этой целю, постановлением ЦИК и СНК СССР от 30 декабря 1937 г. был образован самостоятельный орган управления флотом – Народный комиссариат Военно-Морского Флота СССР, в задачу которого входила разработка планов строительства, вооружения и комплектования Военно-морских сил. Наконец, 15 января 1938 г. ЦИК и СНК СССР утвердили Положение о Народном комиссариате ВМФ, согласно которому при наркоме учреждались Главный Военный совет (ГВС) и Главный морской штаб (ГМШ). Главный морской штаб являлся центральным органом Наркомата ВМФ по подготовке и использованию сил флота для обороны страны[459]. Создание Наркомата ВМФ и Главного морского штаба было призвано подчеркнуть возрастание роли флота в системе Вооруженных Сил СССР и помочь морякам в деле намеченного масштабного строительства ВМС.
Помимо организационных мер, не заставило себя долго ждать и теоретическое обоснование создания большого, «океанского» советского Военно-Морского Флота. Уже 16 февраля новый нарком ВМФ армейский комиссар l-ro ранга П. А. Смирнов (до этого занимавший должность начальника Политического управления РККА) и начальник ГМШ флагман флота 2-го ранга Л. М. Галлер представили в Комитет обороны при СНК СССР очередной вариант судостроительной программы, не претерпевшей сильных изменений. При рассмотрении представленного варианта, секретарь ЦК ВКП(б) И. В. Сталин разрешил отказаться от линкоров типа «Б», сделав выбор в пользу более сильного типа «А» (проект 23)[460]. (Дело в том, что при рассмотрении эскизного проекта линкора типа «Б» в Наркомате ВМФ «внезапно» выяснилось, что по своему артиллерийскому вооружению он уступает иностранным аналогам, что и предопределило его дальнейшую судьбу[461].)
В итоге, 27 февраля 1938 г. нарком ВМФ П. А. Смирнов и начальник Главного морского штаба Л. М. Галлер, доработав проект по замечаниям Комитета Обороны, представили в Наркомат оборонной промышленности уже новый вариант программы, получившей название «Программа строительства боевых и вспомогательных кораблей на 1938–1945 гг.». Данная программа, рассчитанная на 8 лет, называлась в дальнейшем «Большой программой». Срок выполнения программы был назначен на 1 января 1946 г. В целом, по «большой программе» было намечено построить 424 боевых корабля общим водоизмещением в 1918,5 тыс. тонн, из которых 91,6 % приходилось на надводные корабли и 8,4 % – на подводные лодки. В программу были включены 15 линкоров типа «А», 2 авианосца, 15 тяжелых крейсеров, 28 легких крейсеров, 19 лидеров, 144 эсминца, 42 большие подлодки, 23 подводных минных заградителя, 90 средних подлодок, 46 малых подлодок. Линкоры по новой программе распределялись следующим образом: Тихоокеанский флот получал 6 единиц, Краснознаменный Балтийский – 4 единицы, Черноморский – 3 и Северный – 2 единицы. Общий тоннаж боевых кораблей флота к 1946-му году должен был увеличиться более чем в 10 (!) раз по сравнению с 1936-м годом[462]. Несмотря на то, что СНК СССР вновь не утвердил новую программу военного кораблестроения[463] (как и все предшествовавшие варианты), судостроительная программа 1938-го года продолжала фактически действовать до начала Великой Отечественной войны, подвергаясь ежегодной корректировке в плане сроков закладки и сдачи кораблей.
Итак, новый вариант программы военного кораблестроения был подвергнут очередному сокращению, особенно в части линкоров (на 5 единиц) и подводных лодок (почти в 2 раза!). Однако, при этом количество больших линкоров (типа «А») в программе было сразу увеличено в 2,5 раза, возросла также и численность тяжелых (в 1,5 раза) и легких крейсеров (в 1,3 раза). Оставлены были в программе и легкие авианосцы. Из этого видно, что составители плана судостроения действовали достаточно нехитрым, арифметическим образом: уменьшив число кораблей одного класса, они тут же автоматически увеличивали число кораблей другого. Но, несмотря на новую корректировку, кораблестроительная программа продолжала носить завышенный характер, и рассчитывать на её реализацию при имевшемся состоянии судостроения и военно-морской науки и техники не приходилось. Но это обстоятельство нисколько не смущало руководство СССР, и по данной программе в очередной раз было принято «волевое» решение о её выполнении, был создан ряд правительственных комиссий по обеспечению этого решения, стали закладываться новые корабли[464].
Впрочем, реализация «большой программы» встречала большие затруднения вследствие постоянной смены руководства Рабоче-крестьянского Красного Флота в период массовых репрессий 1937–1938 гг. После ареста двух начальников Морских Сил РККА (флагманов флота 1-го ранга В. М. Орлова (10 июля 1937 г.) и М. В. Викторова (22 апреля 1938 г.)) последовала очередь недавно назначенного наркома ВМФ, армейского комиссара l-ro ранга П. А. Смирнова, арестованного 30 июня 1938 г. Все они были приговорены к высшей мере наказания – расстрелу[465]. Естественно, что репрессированным руководителям ВМФ была вменена в вину «вредительская» политика в деле разработки и осуществления программы военного кораблестроения. Заместитель уполномоченного Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Ленинградской области Егоров 27 февраля 1938 г. поспешил доложить секретарю ЦК ВКП(б) и первому секретарю Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) А. А. Жданову о том, что
А между тем, ситуация с разработкой новых линкоров типа «А» (проект 23) к началу 1938 г. действительно выглядела просто угрожающе; по словам того же Егорова,
Технические комиссии, призванные осуществлять консультационную помощь в создании линкоров, практически бездействовали, а некоторые вообще не собирались ни разу. Институты, которым было поручено контролировать данную работу (АНИМИ и НИИВК), оказались не состоянии решать возникшие в ходе работ вопросы. Отсутствовала координация в работе между заводами, конструкторскими бюро и научно-исследовательскими институтами; каждый работал самостоятельно и совершенно не согласовывал свою работу с работой других. Оперативного межведомственного органа, который решал бы все вопросы, связанные с сооружением новых линкоров, и мнение которого было бы обязательно для всех заводов, КБ и институтов, не существовало[468]. Иными словами, работа по созданию линкоров нового типа практически не продвигалась.
Временно исполняющий обязанности наркома ВМФ флагман флота 2-го ранга И. И. Смирнов-Светловский взял на себя нелегкий труд по реализации судостроительной программы, и в первую очередь, по продвижению строительства новых линкоров. В итоге, 15 июля и 31 октября 1938 г. на судостроительном заводе № 189 в Ленинграде и судостроительном заводе № 198 в Николаеве по проекту 23, наконец-то, были заложены новые линкоры «Советский Союз» и «Советская Украина»[469]. Это стало началом реализации «большой программы» строительства ВМФ. (Впрочем, скоро и самого П. И. Смирнова-Светловского постигла та же печальная участь, что и его предшественников: 26 марта 1939 г. его арестовали и затем расстреляли[470].)
Тем временем, продолжалась работа по разработке технического проекта 23 (линкор типа «А»), которая продвигалась достаточно нелегко. Согласно постановлению Правительства, окончательный технический проект должен быть представлен в комплектном виде к 1 сентября 1938 г., но фактически он был представлен в Управление кораблестроения РККФ 13 октября 1938 г. т. е. с опозданием в 1,5 месяца. Причем, проект был представлен не в полном комплекте и с рядом важнейших отступлений от заданий. Проект был рассмотрен на заседании в Кремле под председательством председателя СНК СССР В. М. Молотова, в присутствии секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина, наркома обороны СССР К. Е. Ворошилова, наркома ВМФ П. А. Смирнова. Технический проект был одобрен И. В. Сталиным и утвержден к постройке[471]. Наконец, технический проект 23 был утвержден постановлением Комитета обороны при СНК СССР от 13 июля 1939 г. № 195сс, т. е. спустя год после начала строительства (!)[472].
В сентябре 1938 г. очередным наркомом ВМФ был назначен бывший первый заместитель наркома внутренних дел СССР и командующий пограничными войсками НКВД командарм 1-го ранга Μ. П. Фриновский. Новый нарком, совершенно не разбиравшийся в морском деле, фактически передоверил основную работу своему опытному заместителю П. И. Смирнову-Светловскому[473]. Уже в декабре 1938 г. Фриновский провел заседание Главного Военного совета ВМФ, посвященное в значительной степени вопросам создания «большого флота». Заседание проходило в Кремле под руководством секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина, который активно интересовался вопросами военно-морского строительства. В частности, он хотел узнать мнение командующих флотами о тех или иных классах боевых кораблей, о морской доктрине и необходимых изменениях в уставах и наставлениях. Идея создания «большого», океанского флота нашла полную поддержку у Сталина, который согласился с необходимостью расширения береговой инфраструктуры для нужд флота, в том числе со строительством новых военно-морских баз, судоремонтных заводов и вспомогательного флота[474]. Неудивительно, что бюджетные ассигнования флоту на следующий, 1939-й год были вновь значительно увеличены, в результате чего РККФ получал 7,5 млрд рублей. Причем, из этих средств на судостроение, вооружение и технику приходилось 4,5 млрд рублей (т. е. 60 %)[475].
В 1939-м году в руководстве ВМФ опять произошли кадровые перемены: 25 марта были сняты со своих постов и затем арестованы нарком ВМФ командарм 1-го ранга Μ. П. Фриновский и его заместитель флагман флота 2-го ранга П. И. Смирнов-Светловский (Оба военачальника были расстреляны в начале 1940-го года.) На смену прежнему руководству Наркомата ВМФ пришел молодой командующий Тихоокеанским флотом флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов, занявший сначала должность первого заместителя наркома, а уже спустя месяц – наркома ВМФ[476]. Новый народный комиссар ВМФ также приложил немалые усилия к строительству океанского флота. В частности, при его участии были разработаны 5-летний план кораблестроения (1938–1942 гг.) и 5-летняя программа (1943–1947 гг.) военного кораблестроения, которые он направил члену Главного Военного совета ВМФ, секретарю ЦК ВКП(б) А.А. Жданову[477].
14 июля 1939 г. Комитет Обороны при СНК СССР получил на рассмотрение 10-летний план судостроительной программы, представленного наркомом ВМФ Н. Г. Кузнецовым. Опираясь на указания Комитета Обороны, Н. Г. Кузнецов уже 6 августа представил И. В. Сталину, В. М. Молотову и К. Е. Ворошилову переработанный и подписанный им «10-летний план строительства кораблей РККФ»[478]. В это время на судостроительных вервях СССР уже велась постройка 3 линкоров проекта 23, 2 тяжелых крейсеров проекта 69, 5 легких крейсеров проекта 68, 5 легких крейсеров проектов 26 и 26-бис, 2 лидеров эсминцев проекта 48, 2 лидеров проекта 2, 6 эсминцев проекта 30, 20 эсминцев проекта 7, 18 эсминцев проекта 7У, 5 сторожевых кораблей проекта 29, 12 быстроходных тральщиков проекта 59, 21 базового дизельного тральщика, 6 речных деревянных тральщиков, 73 торпедных катеров, 1 большого морского охотника за ПЛ, 22 малых морских охотников, 21 большой подлодки типов «К» и «Л», 63 средних подлодок типов «С» и «Щ», 57 малых подлодок типа «М»[479].
Новый план военного судостроения, рассчитанный на 10 лет (1938–1947), был построен на соображении о создании
Оценивая план строительства ВМФ от 6 августа 1939 г., нельзя не заметить того обстоятельства, что по сравнению с планом 1938 г., в новом варианте программы количество тяжелых и средних надводных кораблей несколько изменилось. Если линкоры и авианосцы остались в той же пропорции, что и прежде, то количество крейсеров, лидеров и эсминцев, напротив, увеличилось. Вероятно, это было предпринято для обеспечения боевой устойчивости маневренных соединений флота. (И хотя нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов испытывал сомнения относительно необходимости постройки такого количества линкоров и тяжелых крейсеров, но открыто спорить с руководством страны, и в первую очередь, с И. В. Сталиным он не стал[481].) Помимо этого, в новой программе было почти вдвое (!) увеличено количество строящихся подводных лодок.
Но в то же время, составители плана должны были понимать, что этот путь неизбежно ведет к новому усложнению работы судостроительной промышленности. Ведь корректировка планов пошла в сторону увеличения количества боевых единиц. При этом мало кто в руководстве страны и Вооруженных Сил всерьез задумывался о выполнимости подобных грандиозных планов. (Ведь, в отличие от дореволюционного периода, рассчитывать на постройку хотя бы части крупных боевых кораблей за границей Советскому Союзу не приходилось. Это убедительно показала неудавшаяся поездка заместителя наркома ВМФ флагмана флота 2-го ранга И. С. Исакова в США в феврале 1939 г., когда Советский Союз попытался заказать у фирмы «Gibbs & Сох» линкоры для своего ВМФ. В результате объявленного правительством США «морального эмбарго» в декабре 1939 г.[482], всякие закупки Советским Союзом промышленного оборудования и военной техники в Соединенных Штатах стали невозможными. Покупка же в Германии в 1940-м году недостроенного тяжелого крейсера «Лютцов» мало что меняла в общем раскладе сил[483].)
Отрицательную роль играло также и то обстоятельство, что проекты боевых кораблей, и в первую очередь, новых линкоров, постоянно перерабатывались: например, в течение 1937–1939 годов по требованию высшего политического и военного руководства Советского Союза было последовательно разработано пять технических проектов линкоров «А»[484]. Естественно, что это постоянно замедляло строительство тяжелых кораблей для Советского ВМФ, а это, в свою очередь, делало их вступление в строй делом неопределенного будущего.
Кроме того, планируя строительство крупных кораблей, высшее политическое и военное руководство СССР зачастую не принимало в расчет реальные возможности своей судостроительной промышленности, которая спешно модернизировалась или создавалась практически параллельно со строительством боевых кораблей. Некоторые судостроительные заводы (как например, завод № 402 в Молотовске, который должен был строить сразу два линкора проекта 23), возникали фактически на пустом месте, и потому не имели соответствующей инфраструктуры и не были обеспечены необходимым сырьем.
Необходимо было согласовывать планы работы Наркомата ВМФ и Наркомата судостроительной промышленности, который и без того перешел на производство практически одной лишь военной продукции. Как уже говорилось выше, нарком ВМФ флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов 5 августа 1939 г. представил члену ГВС ВМФ и секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Жданову для Комитета обороны при СНК СССР свои предложения по выполнению 10-летнего плана строительства ВМФ. А именно, нарком ВМФ предложил осуществить судостроительную программу в два этапа: 5-летний план судостроения на 1938–1942 гг. и 5-летняя программа на 1943–1947 гг.[485]
Пятилетний план судостроения (1938–1942 гг.) предусматривал строительство и закладку 8 линкоров, 5 тяжелых крейсеров, 16 легких крейсеров, 16 лидеров, 41 эсминца и других кораблей, сдача большей части из которых переносилась уже на следующую пятилетку. (В дальнейшем, после проработки в Наркомате судостроительной промышленности, было решено снизить количество тяжелых кораблей до 6 линкоров типа «А» и 4 тяжелых крейсеров.) Что касается 5-летней программы на 1943–1947 гг., то она разрабатывалась исключительно Главным морским штабом и Управлением кораблестроения ВМФ, без участия судостроителей. Расчеты показали, что к 1948 г. план может быть полностью выполнен лишь по малым кораблям и подводным лодкам. Из крупных кораблей к этому времени предполагалось введение в строй 10 линкоров, 8 тяжелых крейсеров и 2 малых авианосцев. Официального утверждения со стороны ЦК ВКП(б) и СНК СССР на эти планы так и не последовало[486].
9 января 1940 г. Комитет обороны при СНК СССР рассмотрел ранее представленный наркомом ВМФ 5-летний план судостроения на 1938–1942 гг. и произвел его корректировку. В соответствии с решением Комитета обороны, был составлен «План строительства кораблей ВМФ на 1940–1942 гг.» и внесены уточнения в план постройки кораблей на третью пятилетку в целом (1938–1942 гг.). План судостроения на 1940–1942 гг. был утвержден наркомом ВМФ Н. Г. Кузнецовым 27 июля 1940 г. Таким образом, программа военного судостроения на третью пятилетку была официально оформлена на высшем уровне лишь в середине пятилетки, что нельзя назвать нормальным.
Согласно исправленному плану судостроения на 1938–1942 гг. к 1 января 1943 г. намечалось ввести в строй лишь 210 боевых кораблей основных классов из 320 находившихся в постройке в период третьей пятилетки. Всего по первоначальному 5-летнему плану (1938–1942 гг.) предполагалось построить 6 линкоров, 4 тяжелых крейсера, 21 легкий крейсер, 12 лидеров, 86 эсминцев и 201 подлодку. Но реальные сроки готовности большинства тяжелых боевых кораблей не вписывались в рамки пятилетки. Поэтому, согласно постановлению КО при СНК СССР, к 1 января 1943 г. должны были вступить в строй 10 легких крейсеров, 6 лидеров, 62 эсминца и 131 подводная лодка. Сдача всех остальных кораблей – 6 линкоров, 4 тяжелых крейсеров, 11 крейсеров, 6 лидеров, 24 эсминцев и 70 подлодок – переносилась на следующую пятилетку[487].
Но даже выполнение утвержденного плана не гарантировало создания мощного, «океанского» флота. Представляя согласованный с Комитетом обороны план судостроения в СНК СССР, адмирал Н. Г. Кузнецов докладывал, что к 1943 г. все равно не будет обеспечена
Столь резкое увеличение боевого состава Военно-Морского Флота требовало большего количества времени и научно продуманной программы, ориентированной на выполнение создаваемыми военно-морскими силами определенных оперативно-стратегических задач. К сожалению, планирование строительства флота в 1930-х годах носило более чем произвольный характер, находясь в зависимости от личных пристрастий политического руководства СССР. Кроме того, необходимы были и более значительные расходы на судостроение, чем это даже имело место в период 1938–1941 гг. Однако, подобному неумеренному расходованию средств на создание «большого» флота помешала ухудшившаяся политическая ситуация в Европе, и в первую очередь, обострение отношений с Германией.
Впрочем, перед началом Великой Отечественной войны руководство СССР сделало сознательный выбор в пользу всемерного развития сухопутных войск и авиации. В это время были достигнуты большие успехи в танкостроении, что позволило создать немалый задел на будущее. В условиях надвигавшейся войны с Германией, обладавшей сильнейшей сухопутной армией в Европе, это было логичным шагом. Именно создание в Советском Союзе накануне войны мощной оборонной промышленности, ориентированной на обеспечение массовой и хорошо оснащенной в техническом плане сухопутной армии и принесло в конечном итоге победу в Великой Отечественной войне.
Последние изменения в кораблестроительную программу были внесены постановлением Комитета обороны при СНК СССР от 19 октября 1940 г. «О плане военного судостроения на 1941 год». В целях форсирования строительства легких надводных сил ВМФ (легкие крейсера, эсминцы, сторожевые корабли) и подводных лодок, Центральный комитет ВКП(б) и Совет народных комиссаров СССР постановили следующее: 1) Новых закладок линкоров и тяжелых крейсеров на судостроительных заводах не производить; 2) Строительство четвертого линкора пр. 23 («Советская Белоруссия») прекратить; 3) Новых закладок лидеров эсминцев не производить; 4) Заложить в 1941-м году еще 4 легких крейсера; 5) Заложить в 1941-м году еще 19 эсминцев; 5) Произвести в 1941-м году закладку 11 сторожевых кораблей; 6) Произвести закладку в 1941-м году 21 подлодку типа «Сталинец», 2 подлодки типа «Щука» и 13 малых подлодок XV-й серии[489].
По крупным кораблям сроки готовности были отодвинуты: для линкоров «Советский Союз» и «Советская Украина» спуск на воду был назначен на июнь 1943-го года, а для тяжелых крейсеров «Кронштадт» и «Севастополь» – на III-й квартал 1942-го года. 23 октября наркома ВМФ своим приказом № 00263 утвердил данные изменения в судостроительной программе[490]. Данные меры говорят о проявленном руководством страны реализме при решении проблемы строительства ВМФ. А именно, выбор был сделан в пользу постройки менее сложных и дорогих кораблей, которыми можно было бы быстрее оснастить флот в преддверии большой войны.
В целом, в предвоенные годы руководство СССР уделяло более чем пристальное внимание вопросам развития отечественного Военно-Морского Флота. Об этом говорят хотя бы размеры выделенных Правительством финансовых средств на строительство боевых кораблей разных классов и создание соответствующей береговой инфраструктуры. Бюджетные ассигнования на Военно-Морской Флот СССР в период 1938–1940 гг. достигли своего максимального уровня и составили 22,5 млрд рублей, что в среднем равнялось 5 % от общего бюджета страны и 19,7 % (!) от всего военного бюджета[491]. (Никогда в дальнейшей истории Советского Союза ассигнования на Военно-Морской Флот не достигали таких величин: даже в 1980-х гг. расходы на ВМФ составляли не более 14–15 % от общих военных расходов[492].)
Причем, увеличение бюджетных ассигнований на флот носило прогрессирующий характер: если в 1938 г. расходы на ВМФ составили 4,5 млрд рублей, то в 1939 г. – уже 7,5 млрд рублей, в 1940 г. – 10,3 млрд рублей и в 1941 г. – 12,7 млрд рублей. Причем, расходы на судостроение, вооружение и боевую технику занимали в общей графе расходов наибольшую долю: в 1938 г. – 2,6 млрд рублей (57 %), в 1939 г. – 4,5 млрд рублей (60 %), в 1940 г. – 5,9 млрд рублей (57 %) и в 1941 г. – 7,3 млрд рублей (57 %)[493]. Вообще же, в период с 1938 по 1941 гг. общие ассигнования на ВМФ выросли в 2,8 раз, сметные расходы на флот – в 3,5 раза, план заказов на судостроение – в 2,7 раз[494].
Наиболее стремительно возрастали в 1930-х годах расходы на надводное кораблестроение, которое в первой половине 1930-х гг. финансировалось в основном в 2 раза меньше подводного. В переломном 1935-м году ассигнования на строительство подводных лодок составили всего 231,9 млн рублей, а на строительство надводных кораблей – уже 176,8 млн рублей, после чего картина сильно изменилась. В 1936 году объем работ по постройке надводных кораблей увеличился в 2,5 раза против такого же объема в 1935 году. В 1939 году расходы на надводное кораблестроение составили 779,2 млн рублей против 211,5 млн на подводные лодки[495], т. е. превысили их в 3,5 раза. И наконец, в 1940-м году был поставлен своеобразный рекорд: на постройку надводных кораблей было выделено 1 млрд 608,7 млн рублей, в то время как на строительство субмарин было отпущено всего 350,9 млн рублей (в 4,5 раза меньше)[496].
Но по причине нереальных, завышенных требований к возможностям судостроительной промышленности и неготовности отечественной производственной базы к столь массовой постройке крупных боевых кораблей, ежегодные планы судостроения систематически не выполнялись[497]. Соответственно, выделенные бюджетные средства по плану заказов на судостроение, вооружение и технику осваивались не полностью. Так, в 1938 году было освоено лишь 1,8 млрд рублей (т. е. 69 % от выделенных средств), в 1939 году – 3,5 млрд рублей (79 %), в 1940 году – 5,2 млрд рублей (89 %)[498]. Ход строительства боевых кораблей и вспомогательных судов протекал неровно, с постоянными срывами по срокам окончания работ, имело место большое количество брака в изготовлении агрегатов и деталей.
Несмотря на все титанические усилия, предпринятые советской судостроительной промышленностью, первоначальная программа строительства «большого» флота 1936 г. (как и все её последующие варианты 1937–1940 годов) к началу Великой Отечественной войны оказалась невыполненной. В первую очередь, это касалось строительства крупных и средних надводных боевых кораблей. В период с 1935 по 1941 годы промышленность сдала Военно-Морскому Флоту СССР в общей сложности 118 надводных кораблей, в том числе 4 легких крейсера проектов 26 и 26-бис (из 20 запланированных), 6 лидеров[499] проектов 1 и 38 (из 17 запланированных) и 30 эсминцев проектов 7 и 7У (из 128 запланированных). В процессе постройки к началу войны находились 3 новейших линкора типа «Советский Союз»[500](проект 23), 2 тяжелых крейсера типа «Кронштадт» (проект 69), 2 легких крейсера типа «Максим Горький» (проект 26-бис), 7 легких крейсеров типа «Свердлов» (проект 68), 2 лидера типа «Киев» (проект 48), 7 эсминцев проекта 7, 9 эсминцев проекта 7У, 1 эсминец проекта 45 и 30 эсминцев проекта 30[501]. За исключением крейсеров проекта 26-бис и эсминцев проектов 7 и 7У, остальные корабли так и не были достроены в ходе Великой Отечественной войны. Часть из них была разобрана на металл, а другая часть – достроена лишь после окончания войны.
Чтобы наглядно проиллюстрировать достижения советского судостроения в предвоенные годы, рассмотрим боевой состав Военно-Морского Флота СССР на начало 1938-го года, т. е. перед принятием «большой программы» строительства флота, и перед началом Великой Отечественной войны. Тем самым, можно увидеть реальное увеличение сил флота за те 3,5 года, когда бюджетные ассигнования на создание ВМФ достигли своего максимума. Соответственно, станет ясным, насколько эффективной оказалась политика высшего партийного и военного руководства СССР в плане создания современного, «океанского» флота.
Фактический состав ВМФ СССР на 1938 и 1941 гг.[502]
Как можно видеть из вышеприведенной таблицы, по всем крупным боевым кораблям (авианосцы, линкоры, тяжелые крейсера, легкие крейсера) программа оказалась невыполненной. По легким крейсерам прогресс носил совсем незначительный характер, учитывая тот момент, что все построенные 4 крейсера были равномерно распределены между двумя флотами (Краснознаменным Балтийским и Черноморским). По лидерам и эсминцам, на первый взгляд, может показаться, что были достигнуты некоторые успехи. Но при ближайшем рассмотрении вновь оказывается, что построенные корабли были «размазаны» по всем четырем флотам (Северному, Балтийскому, Черноморскому и Тихоокеанскому). Так что серьезного превосходства над противником по этим классам боевых кораблей на большинстве морских театров (и, прежде всего, на Балтике и Севере) достигнуть так и не удалось. Что же касается подводных лодок, то здесь наибольший прогресс наблюдался в отношении постройки малых подлодок – кстати, самых слабых и неэффективных субмарин отечественного флота. По большим и средним подлодкам успехи были уже не так велики. В общем, создать полноценный сбалансированный ВМФ, укомплектованный современными боевыми кораблями всех классов, так и не получилось.
В итоге, как совершенно справедливо пишет В. Ю. Грибовский, отечественный
Таким образом, по вине высшего политического и военного руководства Советского Союза, настаивавшего на форсированном строительстве мощного «океанского» флота и опиравшегося не столько на научные, обоснованные расчеты, сколько на собственные волюнтаристские, непродуманные решения, был допущен капитальный просчет в деле определения реальных возможностей отечественной судостроительной промышленности, которая активно модернизировалась и обновлялась накануне Великой Отечественной войны. Опытных кадров судостроителей хронически не хватало, опыта в создании современных крупных боевых кораблей еще не имелось. Поэтому крупные надводные корабли строились крайне медленными темпами, превращаясь в долгострой. Но даже после того, как боевые корабли передавались флоту, они еще долгое время продолжали оставаться не в полной мере боеготовыми, из-за недостаточной отработки механизмов и вооружения. Поэтому, несмотря на огромные ассигнования, выделенные ВМФ в конце 1930-х – начале 1940-х годов, руководству ВМФ так и не удалось создать полноценный современный флот перед войной.
§ 2. Военное судостроение в Ленинграде в середине 1930-х – начале 1941 гг.
Судостроительная база Ленинграда в конце 1920-х гг. – начале 1930-х гг. была весьма мощной и имела большой опыт в строительстве боевых кораблей практически всех классов. Важно подчеркнуть, что удельный вес предприятий Ленинграда во всем морском судостроении СССР составлял 48 %, а по станочному оборудованию – около 50 %. Причем, если в плане судостроения на 1932-й год доля военных заказов составляла 47 %, то в 1933 г. она достигла 60,5 %, а в 1934 г. составила уже 85,3 %. Тем более это важно, если учесть, что абсолютный рост производства составил в 1934-м году 137 % по сравнению с 1933-м годом[505]. В первом полугодии 1934 г. ленинградская судостроительная промышленность производила 55,6 % продукции всего морского судостроения страны. Объем данного производства на 37 % превысил соответствующие показатели 1932-го года. В судостроительной промышленности Ленинграда работало 32 тыс. 400 человек[506].
Поскольку большая часть станочного оборудования на заводах была установлена еще до революции и нуждалась в обновлении, они нуждались в модернизации. Поэтому в 1930 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли специальное постановление о реконструкции судостроительных заводов на новой технической основе. Наибольшая роль при этом была отведена предприятиям Ленинграда. На основе постановления СНК СССР от 14 апреля 1931 г. и в соответствии с перспективным планом развития судостроения, был составлен комплексный план реконструкции заводов судостроительной промышленности. Для его осуществления правительством было ассигновано 200 млн рублей, из которых 53 % средств предназначалось на модернизацию северной группы заводов (ленинградских)[507].
Лишь в 1934-м году на реконструкцию ленинградских судостроительных заводов было отпущено 13,5 млн рублей, а в целом на развитие судостроения в Советском Союзе было освоено 31 млн рублей. За счет выделенных ассигнований в Ленинграде было проведено строительство сталелитейного цеха на Балтийском судостроительном заводе, строительство турбинного цеха на Северной судостроительной верфи, реконструкция завода «Судомех», достройка башенного цеха на судостроительном заводе имени А. Марти[508].
Всего в 1930-х годах в Ленинграде действовали семь судостроительных предприятий: Балтийский завод им. С. Орджоникидзе (с 1937 г. – Балтийский судостроительный завод № 189 имени С. Орджоникидзе), завод им. А. А. Жданова (с 1937 г. – судостроительный завод № 190 имени А. А. Жданова), завод им. А. Марти (с 1937 г. – судостроительный завод № 194 имени А. Марти), завод «Судомех» (с 1937 г. – судостроительный завод № 196 «Судомех»), Усть-Ижорская судостроительная верфь (с 1937 г. – судостроительный завод № 363), «Петрозавод» (с 1937 г. – судостроительный завод № 370 «Петрозавод») и Катерный завод № 5 им. Каракозова[509]. Они составляли самую мощную в Советском Союзе, т. н. северную (или ленинградскую) группу судостроительных заводов. На этих предприятиях строились боевые корабли всех основных классов – линкоры, крейсеры, лидеры, эсминцы, сторожевые корабли, тральщики, торпедные и сторожевые катера, подводные лодки и прочие суда.
Однако, помимо судостроительных предприятий, в ведении Наркомата судостроительной промышленности в Ленинграде находилось ещё семь заводов, непосредственно занимавшихся производством вооружения и технического оборудования для нужд ВМФ – три приборных завода, торпедный, опытный торпедный, завод торпедных аппаратов и компрессоров, а также арматурный[510].
Впрочем, Ленинград являлся не только крупнейшим судостроительным центром, но также и главным научно-исследовательским и научно-техническим центром военно-морского судостроения. Здесь находились основные центральные конструкторские бюро по специальному (военному) судостроению – ЦКБС-1 (с 1937 г. – ЦКБ-17), ЦКБС-2 (с 1938 г. – ЦКБ-18), ЦКБС-3 (ЦКБ-19), каждое из которых имело свою специализацию. В частности, ЦКБС-1 занималось созданием надводных кораблей, ЦКБС-2 – подводных лодок, ЦКБС-3 – вооружения[511]. Также в городе размещались основные проектные организации Наркомата судостроительной промышленности – «Проектверфь» (занималась проектированием заводов) и «Судопроект» (проектирование судов).
В Ленинграде также находились основные научно-исследовательские заведения, связанные с Военно-Морским Флотом. Еще с 1920 г. в Петрограде действовало Особое Техническое Бюро (Остехбюро), занимавшееся разработкой различных видов вооружения, в том числе и морского (мины, торпеды). Однако, слабая производственная и экспериментальная база Остехбюро делали его работу малоэффективной. Поэтому в 1932 г. приказом наркома по военным и морским делам К. Е. Ворошилова были созданы пять научно-исследовательских морских институтов, которые располагались в Ленинграде и специально занимались вопросами разработки военно-морского кораблестроения и вооружения: институт военного кораблестроения (НИИВК, впоследствии – ЦНИИ-45), артиллерийский (АНИМИ), минно-торпедный (НИМТИ), связи (НИМИС) и химический (НИМХИ)[512].
В период с конца 1920-х до начала 1941 г. судостроительные заводы Ленинграда построили для РККФ большое количество боевых кораблей, которые зачастую не уступали аналогичным кораблям иностранных держав, а по некоторым тактико-техническим характеристикам превосходили их. В целом, за период с 1927 по 1941 гг. ленинградские судостроительные заводу передали флоту 3 легких крейсера (из них 2 новых), 2 лидера, 27 эскадренных миноносцев (в том числе 3 типа «Новик»), 17 сторожевых кораблей, 23 быстроходных тральщика, более 320 торпедных и свыше 200 сторожевых катеров, а также около 100 подводных лодок[513].
Однако, наряду с крупными достижениями, в работе ленинградской судостроительной промышленности имелось немало и серьезных недостатков, которые приводили к систематическому срыву сроков сдачи заводами различного оборудования для строящихся кораблей, что в свою очередь приводило к несвоевременной передаче их Военно-Морскому Флоту. И здесь надо учитывать, что судостроительная промышленность Ленинграда, как и промышленность СССР в целом, испытывала целый ряд серьезных проблем, объяснявшихся объективными обстоятельствами. В конце 1920-х – начале 1930-х годов Советский Союз совершил грандиозный рывок в деле создания современной индустрии, что сделало его одной из крупнейших промышленных держав мира. Но наряду с огромными успехами в деле строительства новых и реконструкции старых заводов и выпуска новой продукции, в деятельности предприятий наблюдался ряд отрицательных моментов.
Во-первых, нельзя забывать, что отечественная инженерно-конструкторская школа в значительной мере пострадала в период Гражданской войны в России в 1917–1920 гг., и тем самым процесс преемственности в передаче опыта новым поколениям инженерных кадров был нарушен. В конструкторские бюро в 1920-1930-е годы пришли молодые специалисты, ещё не обладавшие опытом создания боевых кораблей. Кроме того, в период первых пятилеток отечественная промышленность испытывала острый недостаток квалифицированных рабочих ввиду большой текучести кадров[514] и была вынуждена зачастую обходиться неквалифицированной рабочей силой. Всё это приводило к плохому планированию, частым ошибкам в проектировании боевых кораблей, неритмичности и нарушению технологии производства, а также большому количеству заводского брака (в 1933-35 годах он достигал 7–8% валовой военной продукции[515]), что неизбежно тормозило процесс строительства кораблей.
14 мая 1940 г. заведующий отделом судостроительной промышленности Ленинградского горкома ВКП(б) А. Новиков направил секретарям Ленинградского горкома партии А. А. Жданову, А. А. Кузнецову, Я. Ф. Капустину, А. Д. Вербицкому и А. И. Маханову докладную записку «О ходе выполнения производственной программы по судостроению на ленинградских судостроительных заводах», где выразил сильное беспокойство темпами выполнения заказов на судостроительных предприятиях Ленинграда. В записке говорилось, что в Ι-м квартале 1940 г. ленинградские судостроительные заводы не выполнили плановых заданий, в результате чего
Отрицательными моментами, которые сильно сказывались на несвоевременной сдаче кораблей промышленностью, являлись недопустимо длительные сроки согласования и решения вопросов в центре между Наркоматами судостроения (НКСП) и Военно-Морского Флота (НКВМФ), продолжение постройки кораблей без учета недостатков, обнаруженных во время эксплуатации в боевых условиях, бесконечные споры об ответственности за обнаруженные дефекты и поломки в период гарантийного срока и др. Для решения оперативных вопросов, возникавших между руководителями заводов и аппаратом приемки НКВМФ, создавались многочисленные комиссии, которые стремились переложить ответственность в решении ряда вопросов друг на друга[517].
В работе судостроительных заводов Ленинграда имелось множество недостатков, которые серьезно сказывались на процессе постройки кораблей для нужд ВМФ. Это, прежде всего, и плохая организация производства и планирования, слабое внедрение стандартизации, штамповки и сварки при строительстве боевых кораблей, недостаточные работы по изысканиям и внедрению заменителей цветных металлов. Несвоевременно выпускались рабочие чертежи и неудовлетворительного качества, что вызывало многочисленные переделки, отражавшиеся на планомерном развертывании работ по графикам постройки кораблей. Например, из-за ошибок, допущенных конструкторскими бюро, неправильно были установлены носовые горизонтальные рули на подводных лодках типа «Щука» V-бис 2 серии «Треска» и «Пикша». На подводных лодках типа «Правда» IV серии было неправильно сконструировано торпедопогрузочное устройство, что потребовало серьезных переделок уже по ходу работ[518]. А при постройке первой серии торпедных катеров типа «Г-5» по чертежам ЦАГИ со стороны завода им. Марти имели место неоднократные нарекания о том, что в ряде случаев чертежи ЦАГИ не являлись рабочими, а только лишь конструктивными, были разработаны неполно (отсутствует ряд рабочих чертежей), не учтен производственный опыт завода Марти и так далее[519].
Зачастую отсутствовала увязка в сроках работы обрабатывающих и сборочных цехов. Слабым местом в работе ленинградских заводов являлось плохое оснащение инструментом механических цехов, что приводило к многочисленным простоям в работе. По всем заводам судостроительной промышленности СССР в 1938 году простои вылились в огромную сумму – 4 млн 205 тыс. человеко-часов[520]. И ленинградские заводы в этом отношении находились на первых местах. Из-за плохой организации производства и планирования на заводе № 190 в течение 1939-го года простой оборудования выразился в 316,2 тыс. станко-часов, а на заводе № 194 за этот же год простой оборудования составил 676,5 тыс. станко-часов[521]. Не лучше ситуация была и в дальнейшем: за 11 месяцев 1940 года простои на заводе № 189 составили 315 тыс. станко-часов и 465 тыс. человеко-часов. Убытки завода за I квартал 1941 г. составили более 8,6 млн рублей[522].
Очень вредила работе судостроительных предприятий в 1930-х годах порочная практика исчислять выполнение годового плана не по количеству выпускаемой продукции (кораблям), а по количеству человеко-дней, израсходованных на строительство кораблей. При этом на заводах нарушалась также комплектность производства деталей. Ситуация на заводах усугублялась одновременной постройкой большого количества кораблей, что способствовало распылению рабочей силы и отсутствию концентрации усилий на каком-то одном объекте. Данный способ отчетности был очень удобен судостроителям, поскольку он позволял формально не только выполнять план, но даже и перевыполнять его, хотя по конкретным боевым кораблям он оказывался фактически сорванным. А это в свою очередь приводило к большому количеству незавершенных строительством кораблей.
Например, на судостроительном заводе им. Жданова на 1 января 1936 г. имелись затраты по незавершенному производству в сумме 25 млн 793 тыс. рублей[523]. Ситуация на самом заводе характеризовалась следующим образом: «…
Сильно вредило работе судостроительных заводов такое явление, когда заводы-поставщики систематически нарушали свои обязательства перед судостроителями и не поставляли в срок необходимое оборудование. В феврале 1934 г. на заводе им. Марти в разной стадии заготовки и постройки находилось свыше 50 катеров, из которых 26 имели корпуса в почти полной готовности, но дальнейшее строительство задерживалось главным образом из-за отсутствия моторов. Такое положение дел являлось следствием полного срыва плана подачи моторов «М-34» и «ГМ-34» Глававипромом (завод № 24). Последний должен был по установленному Правительством плану подать заводу им. Марти до 1 января 1934 г. 60 моторов, за январь месяц – еще 60 моторов, а всего к 1 февраля 1934 г. – 120 моторов. Фактически же завод № 24 к данному сроку сдал только 6 (!) моторов (в последних числах января). Кроме того, имелись законченные сборкой (за исключением некоторых деталей) ещё свыше 70 моторов, однако сдача их задерживалась из-за того, что завод не освоил изготовления выхлопных коллекторов[527].
Или, например, Ленинградский металлический завод (ЛМЗ) им. Сталина имел утвержденный правительством срок изготовления чертежей 100-мм двухорудийной зенитной орудийной башни «М3-14» для проекта 23 (линкор «Советский Союз») на май 1939 г., но даже к маю уже следующего, 1940-го года они так и не были изготовлены. На этом же заводе для того же проекта 23 к июню 1939 г. должны были разработать чертежи новейшей 406-мм трехорудийной башни «МК-1», но даже к лету 1940 г. данная работа так и не была выполнена[528]. Завод «Большевик» (бывший Обуховский сталелитейный и орудийный) должен был завершить работу по проектированию командно-дальномерных постов (КДП) для новых кораблей в октябре 1938 г., а фактически закончил проектирование в апреле 1940 года, с опозданием на 18 (!) месяцев. Завод № 232 должен был изготовить 152-мм артиллерийскую систему «Б-38» в сентябре 1939 г., а фактически она была сдана в апреле 1940 г., с опозданием на 8 месяцев[529]. Артиллерийские снаряды 406-мм и 152-мм калибра для новейшего линейного корабля «Советский Союз» были спроектированы еще в 1937-м году, но вплоть до лета 1940 г. так и не были изготовлены в виде опытных образцов и не испытаны[530].
Большие проблемы возникли с поставкой корабельной брони для легкого крейсера «Киров», строящегося на Балтийском заводе. Поставщик брони – Мариупольский завод – должен был к 1 октября 1936 г. поставить Балтийскому заводу 345 тонн, но фактически отгрузил заводу в указанный срок лишь 286 тонн брони. Причем, броневые плиты стали поступать только в сентябре 1936 г. Одной из причин срыва поставок бронеплит было то обстоятельство, что Мариупольский завод с 1917 по 1935 годы вообще не производил корабельной брони, потерял опыт данной работы, растерял соответствующие кадры, и поэтому производство брони фактически стало для него новой задачей. В то же время, организация работ на заводе страдала большим количеством недостатков – колоссальный объем брака, большое количество простоев, невыполненный ремонт печей и прокатного стана. В итоге, сдача флоту крейсера «Киров», намеченная на конец 1937-го года, была перенесена на следующий год[531].
Машиностроительный завод им. Ленина должен был по договору поставить судостроительному заводу «Петрозавод» на строящиеся головные тральщики проекта 59 две турбины в марте 1940 г., однако по заявлению руководства завода им. Ленина, данные турбины могли быть ими выпущены лишь в июле месяце, что поставило под угрозу срыва сроки постройки тральщиков[532]. Всё тот же завод им. Ленина должен был поставить на Балтийский судостроительный завод № 189, на строящийся там линкор проекта 23 «Советский Союз», турбодинамо еще в декабре 1939 г., однако она так и не поступила в указанный срок на Балтийский завод. Более того, согласно заключенному договору, для этого же линкора в июне и в августе 1940 г. должны были поступить еще 4 турбодинамо, но по заявлению руководства им. Ленина, данные турбодинамо могли быть поставлены не ранее IV-ro квартала 1940 г.(!). А это в свою очередь привело к срыву правительственных графиков постройки линейного корабля[533]. Такая же картина наблюдалась и в отношении поставок минно-трального вооружения для ВМФ: за первые четыре месяца 1940 г. завод им. Ленина был обязан выпустить и поставить флоту 220 мин разных образцов, а реально изготовил за это время лишь 60 мин[534].
Поделиться книгой: