Чили 1970–1973 гг. Прерванная модернизация

Эта была только одна из мер давления на Чили, которые по предложению ЦРУ осуществлялись «Комитетом 40». Как уже упоминалось, в ноябре 1970 года СНБ США одобрил специальный меморандум, разработанный ЦРУ для экономической дестабилизации Чили. В нем предусматривалось полностью лишить Альенде международных кредитов, чтобы чилийцам было сложно финансировать свою программу реформ. Планировалось распускать слухи о некредитоспособности Чили, чтобы, в частности, обрушить мировые цены на медь.

Под эгидой Киссинджера в конце 1970-го – начале 1971 года проходили еженедельные совещания «рабочей группы» СНБ по Чили. Обычно хорошо информированная «Нью-Йорк таймс» писала (правда, уже в 1974 году): «Целью всех этих совещаний, проводившихся в течение двух месяцев после избрания Альенде, было позаботиться о том, чтобы ни одно правительственное ведомство по оказанию помощи и ни одно ведомство, предоставляющее займы, не дало Альенде ни цента»[551].

США полностью свернули всю экономическую помощь Чили (во времена Фрея, как мы помним, Чили занимала первое место в Латинской Америке по американской помощи на душу населения, получив в 1964–1970 годах более миллиарда долларов). Если в 1970 году помощь США Чили составляла 35 миллионов долларов, то в 1971-м – 1,5 миллиона[552]. Осенью 1970-го государственный Экспортно-импортный банк США перевел Чили в категорию стран с наивысшими рисками (категория Д). После этого кредитование Чили заморозили и частные банки США. Все они практически одновременно заморозили выделение уже согласованных кредитов на общую сумму 220 миллионов долларов. Причем особое внимание было уделено прекращению выдачи кредитов на закупки Чили пшеницы за рубежом.

Американцы смогли помешать выделению Чили Всемирным банком уже предоставленного кредита на сумму 21 миллион долларов, предназначенного для развития животноводства. США не имели права вето в МБРР, и их представитель получил от СНБ указание затягивать выделение кредита – например, с помощью направления в Сантьяго банком различных уточняющих вопросов.

МБРР предоставил Фрею кредитов на 31 миллион долларов в 1969–1970 годах, Альенде в 1971–1973 годах не получил ни цента[553].

Представитель США в Межамериканском банке развития (МАБР) получил указание добиваться смещения одного из директоров, слишком «мягко» настроенного по отношению к Чили, а также голосовать против любых кредитов чилийскому правительству. Тогда в МАБР для выделения какого то ни было кредита непременно требовалось согласие США[554].

Если в 1970 году до избрания Альенде МАБР предоставил Чили кредитов на 46 миллионов долларов, то за все время пребывания Народного единства у власти – всего на 2 миллиона (несколько небольших кредитов чилийским университетам).

Экспортно-импортный банк США позднее получил прямые секретные инструкции СНБ прекратить страхование всех торговых операций американских компаний с Чили.

Государственное агентство экономической помощи США (USAID) выделило Чили в 1968–1970 годах 110 миллионов долларов, в 1971–1973 годах – только 3 миллиона.

Зато при Альенде резко вырос объем военной помощи США Чили. Если в 1967–1970 годах США поставили чилийским вооруженным силам вооружений на 6 миллионов долларов, то в 1971–1973 годах – на 19 миллионов. Киссинджер докладывал Никсону: «В отношении чилийских военных мы поддерживаем функционирование наших военных миссий связи в прежнем объеме для того, чтобы поддерживать необходимые нам контакты»[555].

С самых первых дней своего существования правительство Альенде столкнулось с настоящей обструкцией в Конгрессе. Правое большинство отвергло законопроект о выделении средств на медицинское обеспечение. Был провален и законопроект о реорганизации почтовой и телефонной связи (он прямо бил по интересам ИТТ)[556]. Были отклонены сразу несколько ключевых положений бюджета на 1971 год – как раз те, которые предполагали увеличение социальных расходов. Уже через пять дней после национализации банков один из депутатов ХДП обратился в ведомство по банковскому надзору с требованием проверить законность и условия скупки акций частных банков государственным банком Чили. При этом союз служащих частных банков полностью поддержал национализацию, отметив, что она проводилась по нормам, принятым как раз чилийским Конгрессом[557]. 2 марта 1971 года покупка КОРФО акций частных банков была признана абсолютно законной.

Формально христианские демократы и Национальная партия в начале 1971 года еще не образовали единый оппозиционный фронт в парламенте, однако лидер НП Харпа призвал ХДП именно к этому.

Чилийская оппозиция не могла действовать столь активно без прямой финансовой поддержки Вашингтона. ХДП вышла из избирательной кампании с долгами на сумму 25 миллионов эскудо, а весной 1971 года предстояли муниципальные выборы. На заседании «Комитета 40» 13 ноября 1970 года Киссинджер предложил предоставить христианским демократам финансовую помощь. Американцы опасались, что в противном случае власть в ХДП может захватить левое крыло во главе с бывшим министром иностранных дел Вальдесом, которое вместе со всей партией перейдет в стан Альенде. 4 декабря 1970 года в секретной телеграмме из Сантьяго Корри также просил выделить группе Фрея в ХДП деньги. Кроме того, посол предлагал, чтобы ЦРУ тайно передала демохристианам средства, на которые они бы могли купить газету и задействовать ее против Альенде.

В декабре 1970 года резидента ЦРУ в Сантьяго Хекшера вызвали в Лэнгли чтобы он изложил конкретный план помощи ХДП. Одновременно ЦРУ послало в Сантьяго своих агентов, чтобы они встретились с представителями ХДП и НП и выяснили, что им нужно.

В январе 1971 года ЦРУ представило в «Комитет 40» доклад на 14 страницах по вопросу финансовой помощи оппозиционным партиям в преддверии муниципальных выборов 4 апреля 1971 года. В нем предлагалось выделить кандидатам НП, ХДП и Демократической радикальной партии в общей сложности 1.24 миллиона долларов[558]. ЦРУ отмечало: «…муниципальные выборы» имеют фундаментальное значение… Нет сомнений, что победа Народного единства будет иметь важные последствия не только для Чили, но и для всей Латинской Америки»[559]. Политика Альенде в первые месяцы пребывания у власти была оценена ЦРУ как «великолепная» и «эффективная».

28 января 1971 года «Комитет 40» согласился с доводами ЦРУ и выделил деньги чилийской оппозиции. Средства были переданы через ЦРУ и позволили ХДП и НП купить несколько газет и радиостанций. Но на этом американцы не успокоились: дополнительные средства оппозиции выделялись «Комитетом 40» 22 марта, 20 и 26 мая, 6 июля и 5 ноября 1971 года.

Помощь США помогла оппозиции развязать против Альенде массированную клеветническую кампанию в печати и на радио. В начале 1971 года ЦРУ с удовлетворением констатировало, что «Меркурио» нисколько не ослабила атаки на правительство по сравнению с осенью 1970 года. В сентябре 1971 года «Меркурио» попросила у американцев финансовую помощь в размере миллиона долларов. 8 сентября 1971 года ЦРУ передало просьбу Киссинджеру с комментарием: «… газете нужен как минимум один миллион долларов, чтобы пережить следующие год-два»[560]. В качестве альтернативного варианта ЦРУ предлагало дать «Меркурио» закрыться и обвинить Альенде в нарушении свободы прессы. Правда, американская разведка считала второй вариант слишком рискованным – роль «Меркурио» в антиправительственной пропаганде была слишком весомой.

«Комитет 40» решил выделить «Меркурио» 700 тысяч, но при условии, что газета активизирует борьбу против Альенде. На заседании комитета представитель Пентагона адмирал Мурер заявил: «Мы помогаем проигравшим, и эти расходы неоправданы». Спор решил Никсон – 1 4 сентября 1971 года он лично приказал выделить «Меркурио» 700 тысяч долларов и еще столько, сколько нужно. ЦРУ передало деньги, а спустя несколько недель Киссинджер выделил еще 300 тысяч долларов[561].

Несомненно, без финансовой подпитки ЦРУ и парламентская оппозиция Народному единству и правые СМИ не смогли бы столь активно блокировать политику правительства.

Помимо парламента чилийская реакция боролась с новым режимом и откровенно террористическими методами.

17 января 1971 года полиция обезвредила у президентской резиденции в Вальпараисо несколько бомб, которые должны были взорваться во время проезда кортежа Альенде. 25 января за незаконное хранение оружия и боеприпасов был арестован чилийский миллионер Хорхе Росс Осса. В его доме были обнаружены пулеметы и тысячи патронов. Осса был тесно связан с антикоммунистической группировкой «Свободная Чили»[562].

В феврале 1971 года автомобиль, в котором ехали представители государственной корпорации по аграрной реформе, был обстрелян крупным землевладельцем и депутатом Конгресса Виктором Кармине. Так правые хотели якобы выразить протест против попустительства правительства в связи с самовольными захватами земель со стороны крестьян. Альенде и его министры осуждали захваты, но репрессивных мер против крестьян не предпринимали. 18 декабря 1970 года Альенде принял делегацию из 60 землевладельцев и подтвердил, что правительство намерено проводить аграрную реформу строго в рамках закона[563].

Миристы немедленно подставили Альенде, организовав компанию «повышения сознательности» среди крестьян, а точнее – самовольные захваты земель на юге Чили (особенно в провинции Каутин) вдоль границы с Аргентиной всего спустя три дня после того, как президент принял землевладельцев. При этом члены МИР не боялись полиции и карабинеров – они знали, что народное правительство не посмеет применить силу против крестьян. Один из британских корреспондентов, находившихся в провинции Каутин, сообщал, что захваты организовывал активист МИР 26-летний «команданте Пепе» и карабинеры получили строгое указание не применять силу против крестьян[564]. Наоборот, один из землевладельцев, попытавшийся оказать сопротивление, был арестован карабинерами.

Захватившие землю крестьяне обычно получали финансовую поддержку из ведомства Чончоля. Тот открыто говорил, что на место «злоупотреблений меньшинства» пришли «злоупотребления большинства». Бразильский посол в Сантьяго отмечал, что бывший христианский демократ Чончоль настроен гораздо радикальнее Альенде и коммунистов. Здесь во многом играли роль и личные соображения Чончоля – он хотел стать самым популярным министром правительства, чтобы иметь шансы на выдвижение кандидатом в президенты от Народного единства в 1976 году.

Именно Чончоль оказался главной преградой на пути достижения взаимопонимания между Народным единством и ХДП. Министр сельского хозяйства ненавидел свою бывшую партию, которая не оценила по достоинству его заслуг. ХДП платила Чончолю той же монетой.

Западные и чилийские правые СМИ преувеличивали классовую борьбу на селе. Захваты, конечно, имели место, но не затрагивали большинства крупных латифундий. В провинции Каутин, где и прогремели выстрелы и где захваты носили наиболее массовый характер, было захвачено 54 имения из 26 496. Всего в 1971 году было зарегистрировано 1278 случаев самовольного захвата земли[565].

Тем не менее действия миристов, пользовавшихся молчаливой поддержкой Чончоля, уменьшали популярность Народного единства среди мелких землевладельцев и фермеров. Многие из них бросали свои предприятия или прекращали полевые работы, опасаясь захватов. Некоторые помещики перегоняли целые стада крупного рогатого скота в соседнюю Аргентину.

Альенде лично приехал в район массовых захватов, чтобы убедить крестьян действовать в рамках закона. Однако МИР продолжала целенаправленную политику по захвату земель, чтобы побудить Альенде и компартию ускорить проведение аграрной реформы.

14 февраля 1971 года «Сигло» опубликовала статью лидера КПЧ Луиса Корвалана, в которой он подчеркивал, что аграрная реформа должна проходить планомерно и строго по закону, а не путем насильственного захвата земли[566]. «Процесс аграрной реформы в условиях народного правительства не должен проходить в анархической форме».

Напротив, МИР 2 марта 1971 года потребовала пересмотра закона об аграрной реформе «как буржуазного и не служащего интересам улучшения жизни крестьян». Миристы создали специальное крыло своего движения на селе – Революционное крестьянское движение[567].

Правительство Альенде активно проводило аграрную реформу на базе законодательства Фрея. Причем, как мы помним, автор этого законодательства – Жак Чончоль – и был министром сельского хозяйства в правительстве Народного единства, то есть лицом, отвечавшим за проведение реформы. К весне 1971 года было экспроприировано 151 поместье общей площадью 728 тысяч гектаров, но среди этих поместий не было ни одного меньше 300 га[568]. Всего в течение первого года пребывания Альенде у власти было экспроприировано 1300 латифундий общей площадью примерно в 3 миллиона гектаров – столько земли Фрей экспроприировал за все время своего пребывания у власти[569]. В 1969 и 1970 годах было экспроприировано в общей сложности только 340 поместий.

В августе 1971 года Чончоль объявил о радикализации аграрной реформы. Отныне вся экспроприированная земля не передавалась «асентамьентос», а поступала в распоряжение так называемых центров аграрной реформы, куда должны были войти все получившие землю крестьяне старше 16 лет. В «асентамьентос» принимались только батраки-«инкилинос», которые жили ранее на территории конфискованного поместья. В центры аграрной реформы принимали и сельскохозяйственных рабочих, которые в поместье не проживали. По мере укрепления финансовой базы центров в них могли принимать и новых членов.

Чончоль в целом справедливо отмечал, что в «асентамьентос» началось сильное социальное расслоение и одни члены поселений стали эксплуатировать других. Министр сельского хозяйства предлагал образовывать на основе «асентамьентос» кооперативы при финансовой поддержке государства. В конце 1971 года Чончоль объявил, что правительство к зиме 1972 года экспроприирует все наделы свыше 80 га орошаемой земли уже без всяких исключений (это соответствовало законодательству Фрея об аграрной реформе)[570].

Оппозиция в парламенте и правые СМИ немедленно стали критиковать центры аграрной реформы как «советские совхозы», где крестьян лишают всех прав и заставляют работать на государство. Мощная пропагандистская атака фактически заставила правительство притормозить создание аграрных центров – до конца 1971 года их учредили только 25, хотя в то же время было образовано 246 «асентамьентос» и 628 крестьянских комитетов. В 1972 году появилось 238 центров, но это было все равно в 6 раз меньше, чем количество «асентамьентос» и крестьянских комитетов[571].

Как уже упоминалось, с первых дней пребывания у власти Народному единству приходилось действовать в условиях нарастающего сопротивления оппозиции. Уже с января 1971 года правые стали прибегать в Конгрессе к одному из самых действенных методов саботажа против правительства Народного единства. По закону Конгресс мог обвинить в нарушении Конституции любого министра и простым большинством отправить его в отставку. Президент в этом случае был обязан назначить нового члена правительства.

22 января 1971 года Национальная партия предъявила в Конгресс конституционное обвинение против министра юстиции за то, что он выпустил на свободу членов МИР. Правые считали, что президент не имел права амнистировать тех, кто еще не был осужден судом[572]. Христианские демократы воздержались при голосовании в Конгрессе, однако вовсе не из-за симпатии к правительству Народного единства. Они сочли, что виноват не министр юстиции, а сам президент.

Такая позиция ХДП только укрепляла радикальные элементы Народного единства, прежде всего СПЧ, в мнении, что никакое прочное сотрудничество с демохристианами невозможно. Тем не менее еще на пленуме ЦК КПЧ 26–30 ноября 1970 года лидер чилийских коммунистов Корвалан призвал не допускать резкой критики в адрес христианских демократов[573]. Корвалан понимал, что позиции правительства без большинства в Конгрессе очень не прочны и пока победу Народного единства нельзя считать необратимой – завоевана даже не вся власть, а только ее исполнительная ветвь. И парламент, и суды (особенно Верховный суд) были явно настроены против правительства.

На фоне роста активности оппозиции происходил и процесс радикализации некоторых партий Народного единства, прежде всего Социалистической. На съезде соцпартии в Ла-Серене 28 января – 2 февраля 1971 года был избран новый генеральный секретарь партии Карлос Альтамирано. Альенде поначалу воспринял эту новость спокойно. Прежний генеральный секретарь Анисето Родригес слыл радикалом и был ярым противником выдвижения Альенде кандидатом в президенты в 1969 году.

Альтамирано родился 18 декабря 1922 года в очень богатой семье. Его дед был основателем «Банко де Чили» и одним из самых состоятельных людей в стране. Альтамирано выучился на адвоката и защищал в судах. в том числе, и американские компании в Чили. По оценкам посольства ГДР в Сантьяго Альтамирано не имел четких политических взглядов и был абсолютно непредсказуем[574]. Британский посол в Чили считал Альтамирано «человеком странного несбалансированного характера». Его преемник видел в Альтамирано «по-настоящему деструктивного анархиста». Альтамирано с плохо скрываемым подозрением относился к КПЧ и был сторонником социализма не советского, а, скорее, маоистского толка. Неприязнь Альтамирано к СССР явно не способствовала налаживанию прочных дружественных отношений с Москвой, что было очень важно в условиях фактического экономического бойкота Чили со стороны США. Очень опасным было открытое презрение, которое новый лидер соцпартии проявлял по отношению к вооруженным силам Чили. Зато у Альтамирано установились доверительные отношения с МИР.

Избрание Альтамирано генеральным секретарем произошло при молчаливой поддержке Альенде, который считал его все же лучшим вариантом, чем Анисето Родригеса. Сам Альтамирано расценил свое избрание генеральным секретарем как ступеньку на пути к выдвижению своей кандидатуры в президенты от СПЧ на выборах 1976 года. Альтамирано удалось добиться того, что большинство избранных на съезде СПЧ членов ЦК были его сторонниками. Фактически президент Альенде утратил контроль над своей собственной партией.

Посол Аргентины в Чили пришел к выводу, что избрание Альтамирано лидером СПЧ означает «конец традиционного чилийского социализма и… рождение монстра, который своим поведением спровоцирует крах и уничтожение президента Альенде»[575].

Опаснее всего для Альенде были решения съезда СПЧ, фактически закрывавшие дорогу Народному единству для контактов с ХДП. Социалисты оценили «так называемое» левое крыло христианско-демократической партии как ширму для правого руководства демохристиан. Мол, если бы левые в ХДП действительно были бы левыми, они давно покинули бы партию. А они вместо этого «плетут заговоры против правительства товарища Альенде и против трудящихся». Съезд призвал готовиться к «решительной конфронтации с буржуазией и империализмом»[576].

Естественно, правая пресса и правое крыло ХДП на все лады смаковали радикализм СПЧ – партии президента. Альенде пришлось успокаивать общественное мнение.

5 февраля 1971 года Альенде выступил в своем родном городе Вальпараисо и раскритиковал тех лидеров левых партий (прежде всего, своей собственной), которые требуют ускорения реформ. Он сказал, что является президентом не Социалистической партии, а Народного единства. Сенатор Альтамирано должен понимать, что именно благодаря компромиссам возникло Народное единство. И именно благодаря компромиссам социалист стал президентом страны.

Далее Альенде сказал фразу, которая лучше всего показывает честность этого человека. «Я не являюсь президентом всех чилийцев. Я не лицемер, каким был бы, если бы утверждал обратное. Другое дело, что я уважаю всех чилийцев и все чилийцы должны быть равны перед законом»[577]. Естественно, правые СМИ выхватили из длинной речи Альенде только одну фразу – лидер Народного единства сам сознался, что не является президентом всех чилийцев.

Возможно, с точки зрения политической тактики Альенде лучше было бы этого не говорить, но порядочность и честность всегда были главными качествами этого человека.

17 марта 1971 года на вопрос известного французского левого политика и журналиста Режи Дебре (бойца отряда Че Гевары, освобождения которого в свое время добился Альенде), как президент Чили относится к словам Альтамирано о грядущей конфронтации, Альенде спокойно ответил: «Конфронтация и так уже идет каждый день, во всех сферах»[578].

И действительно, еще 10 марта 1971 года ХДП присоединилась к обвинению в нарушении Конституции, которое Национальная партия выдвинула против министра труда коммуниста Оярсе. Оярсе обвиняли в злоупотреблении властью при проведении «интервенций» частных предприятий, нарушавших трудовое законодательство и сворачивавших производство: якобы министр в нарушение закона послал на эти предприятия государственных управляющих. Однако Оярсе действовал, в частности, и на основе закона, принятого еще во времена Ибаньеса в 1953 году (когда сама КПЧ была вне закона). В деле Оярсе ХДП и Национальная партия впервые выступили единым фронтом против Народного единства.

24 марта КУТ организовал в Сантьяго массовую манифестацию в поддержку «рабочего министра» Оярсе. До этого на многих предприятиях прошли митинги солидарности рабочих с министром труда. ХДП испугалась и, в конце концов, решила не поддерживать конституционное обвинение против Оярсе[579].

Зато была взорвана зажигательная бомба во время выступления Альенде в спортивном зале стадиона Чили.

1 апреля 1971 года правительство Альенде национализировало месторождения железной руды, принадлежавшие американской компании «Бетлехем Стил». Теперь вся железная руда в Чили стала достоянием самих чилийцев.

4 апреля 1971 года в Чили состоялись муниципальные выборы, которые рассматривалась всеми (включая, как мы помним, ЦРУ) как первая оценка избирателями работы правительства Народного единства. В преддверии выборов избирательное право в соответствии с правительственной программой левого блока было предоставлено всем чилийцам, достигшим 18-летнего возраста (ранее голосовали только те, кто достиг 21 года). Успех Народного единства превзошел все ожидания. Впервые в истории Чили за левые партии проголосовали абсолютное большинство чилийских избирателей – 50,86 %, в том числе 70 % молодых избирателей в возрасте от 18 до 21 года.

Социалисты как партия президента получили главный приз – 22,4 % голосов (на предыдущих муниципальных выборах в 1967 году – 13,9 %). Теперь они, а не коммунисты (набравшие 16,9 %, а в 1967 году – 14,8 %) стали самой сильной партией левого лагеря. Естественно, Альтамирано отнес это на счет новой радикальной линии партии, хотя на самом деле многие чилийцы просто выразили поддержку Альенде, который был членом СПЧ. Радикальная партия получила 8,2 % – стало ясно, что отколовшееся от радикалов при поддержке ЦРУ правое крыло увело с собой основную массу былого электората партии. Социал-демократы набрали 1,4 %.

ХДП заручилась поддержкой 25,7 % избирателей и все еще оставалась самой сильной партией Чили (деньги ЦРУ зря не пропали). Однако ее влияние на чилийцев сильно упало – в 1967 году демохристиане получили 35,6 % голосов. Национальная партия набрала 18,2 %.

Стало ясно (в том числе и в Вашингтоне), что победа Народного единства на парламентских выборах 1973 года – вещь вполне реальная.

8 апреля 1971 года «Нью-Йорк Таймс» в редакционной статье под заголовком «Более прочный мандат для Альенде» писала: «…доктора Альенде уважают даже те чилийцы, которые за него никогда не голосовали… до сих пор он действовал в рамках традиционных демократических норм»[580].

Никсону пришлось заявить, что США готовы пойти в отношениях с Чили так далеко, как этого желают сами чилийцы.

Выборы опять фактически раскололи ХДП – молодежное крыло партии официально высказалось за социализм и в поддержку программы Народного единства. Эти заявления были немедленно позитивно прокомментированы КПЧ. Однако социалисты пребывали после выборов в настоящей эйфории – рабочие партии набрали 40 % голосов, и, как считал Альтамирано, никакие новые союзники им были не нужны.

Альенде выступил 5 мая 1971 года и заявил, что если парламент по-прежнему будет блокировать законодательные инициативы правительства, получившего поддержку абсолютного большинства чилийцев, то он вынесет их на утверждение путем общенационального референдума[581].

17 апреля 80 чилийских священников в публичной декларации призвали соотечественников принять участие в строительстве социализма. Изменение настроений в стране не могло игнорировать и руководство ХДП.

На сессии Национального комитета Христианско-демократической партии 7–9 мая 1971 года бывший министр внутренних дел в кабинете Фрея Лейтон внес официальное предложение о налаживании конструктивного взаимодействия с Народным единством в тех пунктах, где программы ХДП и левых соприкасаются (такой же линии по отношению к ХДП придерживались в 1964–1970 годах коммунисты). Позицию Лейтона поддержал и председатель партии Иррурета. Томич даже полагал, что именно ХДП должна возглавить движение Чили к социализму, правда, не государственному, каким его строит Народное единство, а коммунитарному.

Однако четкого решения Национальный комитет ХДП не принял. Между ХДП и Народным единством начались консультации по выработке совместного законопроекта о национализации меднорудной промышленности (и левые, и христианские демократы выступали за национализацию), но Фрей, находившийся в то время в Европе, потребовал прервать переговоры, угрожая в противном случае выходом из партии.

На руку Фрею сыграли публичные требования Альтамирано распустить двухпалатный чилийский Конгресс и избрать вместо него однопалатную Народную ассамблею[582]. Такое требование действительно содержалось в правительственной программе Народного единства. Однако в тексте гарантий, которые Народное единство согласовало с ХДП в октябре 1970 года (и которые были условием избрания Альенде Конгрессом) левые обязались оставить Конгресс в том виде, в каком он был.

Национальная партия призвала ХДП образовать единый фронт против «марксистской диктатуры» в Чили.

Между тем ободренное поддержкой избирателей, Народное единство продолжало свои реформы.

15 апреля 1971 года Альенде выступил перед высшим командным составом вооруженных сил и призвал военных включиться в процесс строительства «новой Чили». Не может быть мощных вооруженных сил в стране, которая сама не является независимой в экономическом смысле. «Армия, ВМС и ВВС очень дороги всем чилийцам», – подчеркнул Альенде[583].

Встреча с военными была мудрым шагом – предстояла национализация меднорудной промышленности, и Альенде не исключал, что США опять попытаются организовать в Чили военный переворот. А данные на сей счет имелись. В конце мая 1971 года полиции стало известно о планах организации побега из тюрьмы бывшего генерала Вио (за участие в убийстве Шнейдера ему грозило тюремное заключение на 20 лет). «Папашу», как называли Вио его сторонники, планировалось освободить из тюрьмы и на самолете переправить в Аргентину. Затем в «день икс» Вио должен был вернуться и возглавить военный переворот.

Интересно, что в то же время правая пресса начала нападки на личную охрану Альенде (ГАП), называя ее вызовом вооруженным силам. Мол, Альенде не доверяет полиции и карабинерам, хотя публично не жалеет в их адрес самых теплых выражений. СМИ требовали роспуска «незаконного формирования»[584]. Помимо ГАП Альенде в «Ла Монеде» и в его резиденции на улице Томаса Мора всегда охраняли и карабинеры. Альенде был к ним очень внимателен – дарил подарки на праздники и угощал детей конфетами и шоколадками.

Президент настойчиво продолжал реализовывать правительственную программу Народного единства. Вечером 23 мая 1971 года по радио было передано сообщение о реквизиции крупнейших предприятий текстильной промышленности. Профсоюзы вызвали рабочих на фабрики, чтобы они воспрепятствовали попыткам бывших хозяев дезорганизовать деятельность этих объектов[585].

16 мая 1971 года в Чили случилось невиданное доселе событие: первый общенациональный воскресник – День добровольного труда – в котором приняли участие более миллиона человек. Сам Альенде работал на благоустройстве одной из трущоб в Сантьяго – еще никто и никогда не видел чилийского президента, занимающегося физическим трудом.

Во многих мероприятиях Дня добровольного труда вместе с молодыми социалистами и коммунистами участвовали и члены молодежной организации ХДП. За это правая пресса обрушилась на молодых демохристиан, обвиняя их в пресмыкательстве перед левыми.

21 мая 1971 года Альенде выступил с первым посланием к Конгрессу, заявив, что Чили приступила к строительству плюралистического и демократического социалистического общества. Президент подчеркнул, что те, кто надеялся спровоцировать выступление вооруженных сил против народного правительства, просчитались. «Они забыли про патриотическое самосознание наших вооруженных сил и карабинеров, про их традиции профессионализма и поддержки гражданских властей»[586]. Председатель Сената, один из лидеров ХДП Айлвин признал, что ему нечего возразить президенту. Правда, по словам Айлвина, проблема заключалась в том, что функционеры Народного единства на местах часто предпринимали гораздо более радикальные шаги, чем правительство в Сантьяго.

На самом деле за представителей правительства частенько выдавали себя миристы.

31 мая 1971 года Альенде провел оживленную дискуссию со студентами университета в Консепсьоне, в основном – сторонниками МИР. Прибывшего вместе с Альенде ректора миристы встретили оскорбительными криками, и президент пригрозил, что немедленно покинет зал, если оскорбления не прекратятся[587]. Альенде решительно высказался против вооруженных методов в борьбе за социализм, чего требовали некоторые участники встречи. Тем не менее лидер студенческой федерации Консепсьона мирист Нельсон Гутьеррес (как мы помним, именно Альенде уговорил в декабре 1970 года коммунистов снять свою кандидатуру, в результате чего Гутьеррес оказался на своем посту) настаивал в своей речи на том, что чилийская революция должна следовать китайскому и кубинскому примеру. Альенде ответил Гутьерресу цитатами из Ленина о гибкости марксизма и необходимости для истинных марксистов учитывать национальные условия своих стран. «Вы критикуете не меня, вы критикуете Ленина!» – воскликнул президент.

Тогда МИР решила преподать «реформисту» Альенде практический урок по-настоящему революционных действий. 8 июня 1971 года миристы едва не спровоцировали гражданскую войну в стране. Точнее, это сделала левацкая террористическая группировка «Организованный авангард народа», которая ранее откололась от МИР, посчитав даже миристов недостаточно радикальной силой.

8 июня 1971 года бывший министр внутренних дел[588] в правительстве Фрея Эдмундо Сухович[589] с дочерью Марией Анхеликой вышел из дома и сел в свой «мерседес». Примерно в 10.50 «мерседес» неожиданно догнал и прижал к обочине красный «бомонт». Оттуда выскочил человек и выпустил в Суховича автоматную очередь[590]. После этого машина с террористами быстро скрылась с места преступления. Дочь экс-министра доставила отца в военный госпиталь, но Сухович скончался, не приходя в сознание. У него осталось восемь детей.

Убийство Суховича, хотя и по-разному, осудили все политические партии Чили. Политкомиссия ЦК КПЧ в своем заявлении охарактеризовала покушение на видного деятеля ХДП как часть «широкого плана реакции, направленного на то, чтобы остановить революционный процесс»[591]. В который раз коммунисты раскритиковали действия леваков, бывшие на руку противникам Альенде. Корвалан подчеркнул: «Нас не втянут в игру, затеянную врагами. Мы не вступим в схватку с христианскими демократами»[592].

МИР тоже осудила убийство Суховича и высказалась против терроризма как оружия политической борьбы (коммунисты выразили по этому поводу свое удовлетворение).

ЦК СПЧ заявил, что с помощью заговоров и убийств при поддержке внешних сил реакция пытается сорвать выполнение правительственной программы Народного единства. Социалисты были правы – в Чили как раз предстояла национализация меднорудной промышленности.

Президент Альенде в выступлении по национальному радио призвал чилийцев к бдительности – авторы покушения хотят вовлечь страну в братоубийственную гражданскую войну. Президент предложил срочно принять закон, ужесточающий наказание за терроризм, и отныне карать это преступление смертной казнью.

ХДП взвалила всю ответственность за смерть Суховича на Народное единство, которое своими действиями создало в Чили атмосферу страха и ненависти.

Национальная партия сразу же обвинила в убийстве Суховича «вооруженные марксистские группы», которые действуют при попустительстве правительства.

После убийства Суховича Альенде пришлось попросить членов МИР покинуть ГАП. Миристы ушли, прихватив оружие. На базе бывших гаповцев МИР создал свои «вооруженные силы» – «Центральную силу», в которой, несмотря на громкое название, никогда не было более 50 человек. «Центральная сила» должна была организовать военное обучение членов МИР, создавая так называемые военно-политические группы. Но к моменту военного переворота 1973 года все эти планы в основном были на стадии слов, а не дела.

Именно события 8 июня окончательно подтолкнули правое крыло христианских демократов на образование единого оппозиционного фронта вместе с Национальной партией. Если до сих пор ХДП пыталась позиционировать себя как конструктивную оппозицию, то теперь партия превратилась в оппозицию непримиримую.

Экстремизм леваков дал свои плоды уже 11 июня – на выборах ректора Университета Сантьяго победил христианский демократ Боэнингер, получивший 51,24 % голосов[593]. Его соперник из Народного единства собрал 48 %. Это было чувствительным поражением, если учесть важную роль, которую студенты столичного университета играли тогда в политической жизни Чили. Правда, в высшем университетском совете большинство было у Народного единства. Поэтому университет стал ареной жесткого противостояния властей и оппозиции, которое правые использовали для дальнейшего нагнетания напряженности в стране.

После убийства Суховича в провинции Сантьяго было введено чрезвычайное положение и провозглашен комендантский час.

После нескольких арестов на севере Чили полиция быстро вышла на организаторов покушения – братьев Ривера (им было 22 и 24 года). Выяснилось, что использованный при убийстве Суховича автомат чехословацкого производства был отобран террористами у карабинера, убитого при нападении на супермаркет. В два часа ночи 13 июня 60 полицейских окружили дом в Сантьяго, где скрывались террористы. Перестрелка продолжалась пять часов – террористы только попросили разрешения выпустить из дома своих спутниц жизни (у одной из них была 12-летняя дочь). Полиции пришлось вызвать на помощь 80 карабинеров, три танкетки и 50 солдат[594]. Когда танкетка попыталась протаранить ворота дома, ее встретили самодельными бомбами из динамита.

Рональдо Ривера был убит, пытаясь уйти из окруженного дома по крыше, его брат Артуро, привязав к ногам и поясу взрывчатку, выстрелил себе в висок. Еще шесть террористов были задержаны. Полиция обнаружила письмо Рональдо Риверы матери, в котором тот выражал свою радость по поводу удачного покушения на Суховича.

Христианские демократы и правые продолжали извлекать из смерти Суховича максимальную политическую пользу. 15 июня Конгресс обсудил обстановку в стране в свете покушения на бывшего министра и голосами правых и ХДП выразил вотум недоверия председателю палаты депутатов, представлявшему Народное единство. Новым лидером нижней палаты Конгресса стал христианский демократ.

Правда, избрание президиума нижней палаты не обошлось без курьеза. Правые и ХДП не смогли согласовать единой кандидатуры, и на выборах спикера Национальная партия в отместку неожиданно поддержала кандидата Народного единства радикала Хорхе Ибаньеса, одновременно отвергнув кандидатуру коммуниста в члены президиума палаты. Однако все партии Народного единства рекомендовали Ибаньесу отказаться от своего поста, так как левые считали любое сотрудничество с Национальной партией, даже невольное, абсолютно невозможным по принципиальным соображениям.

КУТ призвал рабочих национализированных предприятий создавать комитеты бдительности и быть готовыми к всеобщей забастовке, если оппозиция попытается свергнуть правительство.

Но леваки не унимались – 17 июня один из остававшихся на свободе боевиков Организованного авангарда народа Эриберто Салазар Бельо (по кличке Старик, другой псевдоним – Джонни) ворвался в здание главного управления расследований полиции и выстрелами из автомата убил двух полицейских, а затем покончил с собой.

Фрей, находившийся в то время в Лондоне, немедленно потребовал от правительства роспуска всех левоэстремистских организаций, включая МИР. Бывший президент заявил, что толерантность правительства по отношению к вооруженным левым группам является вызовом вооруженным силам, так как нарушает их монополию на ношение оружия. ХДП снова резко критиковала Альенде за амнистию конца 1970 года, по которой на свободу вышли многие активисты МИР.

Альенде тяжело переживал действия левых экстремистов, большинство из которых были еще совсем молоды. Он понимал, что левая молодежь, независимо от партийной принадлежности, искренне стремится изменить к лучшему жизнь миллионов чилийских трудящихся. Причем сделать это немедленно. Молодые активисты левых партий с возмущением наблюдали настоящую обструкцию, которые устроили правительству Народного единства христианские демократы и правые в Конгрессе. Но Альенде терпеливо призывал молодых людей не поддаваться искушению быстрых насильственных действий. В послании IX конференции чилийского комсомола 21 июня 1971 года Альенде четко подчеркнул: социальная борьба – не есть борьба вооруженная[595].

Убийство Суховича стало началом контрнаступления оппозиции против Альенде по всему фронту. 6 июля 1971 года независимое Контрольное управление республики признало незаконной реквизицию текстильных фабрик. Якобы правительство взяло эти фабрики под контроль, не имея достаточных доказательств саботажа производства со стороны хозяев. Однако министр экономики Вускович быстро представил соответствующие факты, и Контрольное управление 23 июля признало «интервенцию» законной[596].

Тогда ХДП сосредоточила огонь на аграрной реформе. Христианские демократы умело использовали недовольство мелких и средних землевладельцев («минифундистов») незаконными захватами земли на юге страны. К тому же реакция, как уже упоминалось, распускала слухи, что новые центры аграрной реформы будут госхозами, в которые крестьян загонят силой, и, таким образом, вместо бывшего помещика батраков станет эксплуатировать государство. Чончоль выступил с опровержением этих слухов.

Министр сельского хозяйства подчеркнул, что центры создаются для того, чтобы научить крестьян прогрессивным технологиям ведения эффективного товарного производства. Ведь целью правительства Народного единства является не распределение земель как таковое, а наращивание производства основных продуктов питания в стране, прежде всего пшеницы, молока и мяса. Фермеры-одиночки, не имеющие средств для приобретения удобрений и продуктивного молочного скота, для строительства необходимых хозяйственных построек, не только не справятся с этой задачей, но и могут стать обузой для государственного бюджета.

Однако ХДП никакие аргументы не интересовали – партия стремилась использовать любые меры правительства для культивирования оппозиционных настроений в стране. Христианские демократы провозгласили себя защитниками интересов мелких и средних предпринимателей в городе и на селе, якобы страдающих от бессистемной и вредной национализации, которую проводит Народное единство.

ХДП пыталась подбивать на забастовки рабочих национализированных предприятий, предлагая им потребовать от «своей» администрации существенного повышения заработной платы. В начале июля 1971 года прошла забастовка шахтеров угольного предприятия «Лота Швагер», причем здесь над разжиганием недовольства рабочих совместно трудились христианские демократы и миристы[597]. Альенде призвал шахтеров не требовать повышения зарплаты, выходящего за рамки индексации роста цен, тем более что они и так получали больше по сравнению с другими группами рабочих.

Альенде ответил на контрнаступление реакции, выступив с инициативой о проведении референдума относительно замены двухпалатного Конгресса однопалатной Народной ассамблеей, которая в том числе получила бы право по представлению президента избирать судей в стране.