Помоги проекту - поделись книгой:
Игорь Ефимов
БЕГЛЕЦ
Роман в письмах и кинокадрах
ЯНВАРЬ
Что ты наделала?! Зачем? Не предупредив, не подготовив! Удрала из страха? Не ручалась за себя? Но неужели ты думаешь, что для моего неутомимого десантника расстояние в двести миль — неодолимая преграда? Плохо ты его знаешь!
То есть, конечно, ты его совсем на знаешь — в этом вся беда.
Не пускать его в золотые чертоги, созданные для него самой Природой, — какая жестокость! И глупость в придачу. Рано или поздно он доберется до тебя, и тогда ты воскликнешь: «Ах, сколько лет было упущено напрасно!»
А и правда — сколько уже? Когда вы приехали из России? Почти шесть лет назад? Неужели мы знаем друг друга так давно? Но бывали, бывали уже в моей жизни и подлиннее марафоны. Чтоб от первого «в твои глаза впиваясь нежным взором» до «торопит миг последних содроганий» пролегли годы и годы. И вовсе не обязательно заполненные длинной осадой. Прерывистая цепочка случайных встреч, обмен мимолетными улыбками, поход в кино, застолье у общих друзей… И только глаза, распахнувшись, безмолвно испускают свой вечный зов-вопрос: «Да?.. Нет?.. Еще не пора?.. Но когда же, когда?!»
Что это такое зреет в женщине, чтобы в какой-то момент она могла откликнуться бесценным «пора»? Какие флюиды летают между двумя душами, ищущими друг друга? Они должны быть сродни птичьим трелям, песне жаворонка, крику петуха. И ведь мы не говорим петуху: «Чего ты орешь? Вот у тебя в полном распоряжении послушный курятник!» Но от женатого мужчины они требуют, чтобы он поломал свою природу, перестал испускать любовный вопль-призыв. Не понимают, идиоты, что человек, лишенный права влюбляться, есть человек ущербный, калека. «Нет, — говорят они, — влюбляться мы тебе разрешили. Но тогда оставь первую жену и женись на новой возлюбленной. Иначе полетит к чертям весь наш государственный порядок и удобный способ взимания налогов».
В свое время у меня сочинилась такая притча-метафора:
Мальчика и девочку учат кататься на лыжах. Потом разрешают съехать с горки.
— Ах, как замечательно! — кричат дети в восторге.
Тут их впрягают в санки и говорят:
— Эти санки называются «семья». Везите. В них будете растить своих детишек.
Дети послушно везут, но время от времени спрашивают:
— А когда же будет опять горка?
— Горок больше не будет.
— Как не будет? Ведь их полно кругом.
— Те горки уже не для вас. По нашим правилам человеку положена лишь одна горка в жизни. Не то вы можете потерять или опрокинуть санки. Да и вам спокойнее ехать по прямой. Ведь лыжи — те же, снег — тот же, солнышко светит так же. Чего вам еще надо?
Какие должны быть послушные дети, чтобы подчиниться таким правилам! Немудрено, что половина их убегает кататься с горок. Правда, некоторые, покатавшись, возвращаются с помягчевшим сердцем и везут санки дальше.
Ты знаешь, как я обожаю Женечку, как страшусь, что кто-то или что-то пролезет в нашу жизнь и оторвет друг от друга. Но правилам моногамного ГУЛАГа подчиниться не могу. Для меня это было бы равносильно добровольному самооскопле-нию. Так что мой петушиный крик будет нестись к тебе в Вашингтон через Делавер с таким же упорством, с каким летал здесь через Гудзон.
То, что ты проделала, есть бесплодная попытка обмануть судьбу. Вот недавно голливудская звезда Анджелика Джоли расхаживала по телеэкрану и с гордостью объявляла, как сделала ампутацию грудей, потому что врачи указали ей на генетическую опасность возникновения рака в этих бесценных атрибутах. И в семье наших друзей молодая женщина тоже недавно проделала такое с согласия и одобрения родителей. Как будто рак, если захочет, не найдет себе другого места для атаки.
В связи с этим я вспомнил историю Эдипа. Его отцу догенетические сивиллы предсказали, что он погибнет от руки собственного сына. И отец, этот супер-предусмотрительный Лай, нашел простое решение проблемы: приказал ампутировать сына из жизни. Но обмануть судьбу и тогда никто не мог: младенец чудом выжил в пустыне, вырос во взрослого героя и папаню таки порешил. Не знаю, как зарабатывали на своем ремесле древнегреческие сивиллы, но то, что сегодняшние — в белых и зеленых халатах — будут грести миллионы долларов на новом поветрии, сомневаться не приходится.
А что вы с Борисом будете делать в столице? Неужели переводческое бюро сможет прокормить вас и Славика? Говорят, за жилье там нужно платить золотыми дублонами и алмазными подвесками. Буду ужасно беспокоиться за ваш семейный кораблик.
Твой любимчик Мишаня завел себе новую девушку, на два года старше него. У нас с Женечкой по этому поводу произошел обычный диалог. Она: «Ты опять увернешься от отцовской обязанности руководить поступками сына-школьника и давать советы?» Я: «Да я лучше лягу на рельсы, чем дам Мишане повод испытывать ко мне те же чувства, которые я испытывал к своему отцу — магистру непрошеных советов».
Советов я, как ты знаешь, не даю, но антимоногамную пропаганду веду при всяком удобном случае. Вот тебе очередная листовка для распечатки и разбрасывания с самолетов над спящими городами:
ЛИСТОВКА
Моногамные правила отношений между мужчиной и женщиной — это мечта. Как всякая мечта — как вера в загробную жизнь, в воскрешение из мертвых, в построение коммунизма — она прекрасна. Но лишь до тех пор, пока ее не вколачивают в головы всем людям в обязательном порядке.
Напиши мне поскорее про себя все-все: как устроились, есть ли клиенты у фирмы, с кем познакомились, как Славику в новой школе, кто за тобой ухлестывает. Еще ты всегда была моей Ариадной в лабиринте игрового кинематографа. Не оставляй этой роли, сообщай о фильмах, которые стоит посмотреть. Я тоже буду писать тебе подробно и каждое письмо кончать в стиле Катона в римском сенате: «А также я считаю, что Артуру и Любе пора одарить друг друга отпущенными им дарами». АК.
Дорогой, любимый, невозможный, незабываемый Артур!
Да, уехала, да, буду рада отдохнуть от твоих умоляющих глаз, от несчастной физиономии, от потных ладоней, лезущих мне под юбку под прикрытием скатерти на праздничном столе. Ты обзываешь меня «послушной узницей моногамного ГУЛАГа». Но не сам ли ты в свое время так вдохновенно объяснил мне роковую разницу между «люблю» и «влюблен»? Костер влюбленности и теплая печь любви — эта метафора врезалась мне в память, объяснила тысячи человеческих драм и трагедий.
Попытки сохранить влюбленность светятся для нас в историях Данте и Беатриче, Петрарки и Лауры, Кьеркегора и Регины, Кафки и Милены Есенской, Блока и Любы Менделеевой. Моя влюбленность в тебя — того же рода. Только издали, только убегая. Как и они, я предчувствую, что плотское слияние разрушит, лишит меня этого сокровища.
Ты скажешь, что главное у меня — трусливая оглядка, страх причинить боль Женечке и Борису. И когда ты говоришь, что наши целомудренные страсти ранили бы их гораздо больнее, если бы открылись, это просто софистика. Во всяком случае, мне легче сохранять иллюзию невиноватости перед ними, пока мы держим себя в узде.
В моем случае чувство долга всегда довлеет над всем остальным. Наверное, это еще и разница полов — у нас, женщин, ответственность развита сильнее. Рабство любви к близким. Мне физически больно причинять страдания другим, хочу только дарить любовь. А если мое счастье может причинить боль близким — какое же это счастье? Если из-за меня кто-то страдает, я очень мучаюсь.
Пусть я в ГУЛАГе, но и ты тоже узник — только другого рода. Ты в клетке моей любви и никуда не сможешь убежать из нее. То, что я люблю в тебе, останется моим, сколько бы ты ни куролесил, сколько бы ни крутил романов с актрисами на студии. Как пела Новелла Матвеева: «Мне было довольно того, что твой плащ висел на гвозде».
Мне кажется, это твоя работа в сильной степени слепила твой характер и твои пристрастия. Ты ведь и в России на телевидении, по большей части вел криминальную хронику. А здесь, когда тебе нужно день за днем и месяц за месяцем вглядываться в злодеяния, творимые самыми обычными людьми, это не может проходить бесследно. Среди сделанных тобою программ я не могу припомнить ни одной, где бы речь шла о закоренелых преступниках, о профессиональных гангстерах. Нет — только о самых нормальных, семейных, верующих, законопослушных, от которых и ожидать нельзя было ничего противозаконного.
Если бросить взгляд на русскую классику, то увидим, что она тоже переполнена убийствами и самоубийствами. Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Толстой, Лесков, Чехов, Куприн, Горький, Бунин — никто не обошел эту тему. В Америке, досмотрев по телевизору очередной детектив, я иногда спрашиваю себя: «Зачем потратила два часа? На кой черт тебе было переживать — поймают его или нет? Не все ли равно, кто из пяти подозреваемых окажется виновным?» А через пару дней снова усаживаюсь перед экраном и поддаюсь действию этого наркотика безотказно.
Да и твои застольные истории «Из зала суда» слушала всегда раззявя рот. И не стыжусь. Конечно, твой дар рассказчика завораживает, и мне будет недоставать его. Так что если будешь писать мне, добавляй в конце какую-нибудь страшноватую сказку — на сон грядущий.
Ты просишь извещать тебя о новых кинофильмах. Недавно мы попали на экранизацию «Венецианского купца», с Джереми Айронсом и Ал Пачино. Борису фильм показался антисемитским, а меня захватило. Ал Пачино сумел создать образ жадного, хитрого, трусливого еврея, ревниво любящего свою дочь. Маленького человечка с очень сильным глубоким чувством собственного достоинства. В феодальной Венеции — это отброс общества, с которым дворяне никогда не обсуждают вопросы морали. Он не может вызвать оскорбителя на дуэль. Униженный и оскорбленный — чем он может утолить уязвленную гордость? Только востребовав через суд залог, недальновидно обещанный легкомысленным дворянином.
Ведь в своем исступлении он забывает и про деньги, и про здравый смысл, и про инстинкт самосохранения. Смертельная дуэль, выбор оружия — за оскорбленной стороной. А какой вид оружия доступен еврею, проживающему в гетто? Он и делает этот единственный доступный ему выбор. Заранее зная абсурдность и безнадежность всей затеи. Отказывается от выгодной денежной компенсации — где его жадность? Знает, что проиграет, — и не отступает: где его хитрость? Абсурдом своих претензий он вынуждает судей показать себя в их истинном свете.
Еще запомнился фильм «Поздний квартет».
За наше устройство в столице не тревожься. После шести лет в Америке мы наконец получили гражданство, и теперь Иммиграционная служба смогла дать Борису место внештатного сотрудника. То, что он, кроме арабского, знает еще киргизский, узбекский и чеченский, дает ему огромное преимущество. Заказы на переводы приходят каждый день, чаще — в виде звукозаписей телефонных разговоров, подслушанных агентством. Так что теперь не только ты, но и Борис будет жить за счет правонарушителей. Самое страшное для вас, если вдруг на преступников нападет эпидемия раскаяния, и в мире воцарятся поголовная честность и доброта.
Пиши мне, мой далекий и бесконечно близкий, мой опасный, безнадежный, волнующий, не забывай любящую тебя Л. Ф.
Припорошенные снегом полицейские машины у двухэтажного здания на окраине Нью-Йорка. Щеголеватый «лексус» въезжает на стоянку, пристраивается напротив таблички «Для посетителей». Артур Казанов выходит из автомобиля, щелкает радиоключом, поднимается по ступеням. За дверью его встречает лейтенант полиции Роберт Запата, жмет руку, хлопает по плечу.
ЗАПАТА: Спасибо, что приехал. Настало время нам поменяться ролями. Раньше я служил тебе консультантом, теперь пришла твоя очередь послужить мне.
Оба входят в кабинет, усаживаются перед экраном телевизора.
ЗАПАТА: Дело еще в самом зародыше, не знаю, захочет ли твоя студия делать программу. Что известно на сегодняшний день? Пропала жена местного бизнесмена по имени Гарольд Бишман. Но заявление о пропаже мы получили не от него, а от ее родителей, живущих в другом полушарии, на твоей бывшей родине, в городе Новгороде.
АРТУР: Кем работают?
ЗАПАТА: Оба — преподаватели живописи в тамошнем училище. Дочка нашла себе мужа в Америке по Интернету. Мистеру Бишману сорок лет, ей — двадцать. Они поженились год назад, а в ноябре она улетела домой повидаться с родителями. Через неделю муж тоже объявился в Новгороде. Родители пишут, что дочка была разочарована в супружестве, хотела подавать на развод. Мистер Биш-ман заявляет, что уговорил ее вернуться к нему, но на обратном пути, в московском аэропорту, они поссорились, и она ушла неизвестно куда. С тех пор он не видел ее и очень подавлен утратой. Осталась ли она в России или вернулась в Америку, ему неизвестно.
АРТУР: Звучит не слишком завлекательно, на программу пока не тянет.
ЗАПАТА: Согласен. Я попросил у мистера Бишмана фотографию пропавшей жены. Он дал мне несколько плюс видеоленту, сделанную во время визита в Новгород… Мне бы хотелось, чтобы ты посмотрел эту ленту и прокомментировал. Твоему режиссерскому глазу я доверяю.
АРТУР: Формально я числюсь на студии не режиссером, а техническим продюсером.
ЗАПАТА: Мы с тобой уже сделали три ленты, и для меня ты режиссер.
АРТУР: Был в свое время знаменитый фильм «Развод по-итальянски». Давай посмотрим, есть ли тут сюжет — затравка — для «Развода по-русски».
Изображение на экране начинает трястись с первых же кадров. Любительскую камеру явно держат неумелые руки. Благодушный толстяк сидит за столом, обнимает за плечи миловидную молодую женщину, выкрикивает по-русски приветствия в объектив. Потом вскакивает, тянет ее за собой, начинает кружить в танце. Родители, сидящие за столом, настороженно следят за танцующими. Толстяк оставляет свою партнершу, подбегает к ее матери и настойчиво зовет танцевать. Та неохотно соглашается. Мистер Фишман целует ей руку, неумело вальсирует, смеется. Лента кончается.
ЗАПАТА: Что скажешь?
АРТУР: Похоже, мистер Бишман никогда не учился актерскому ремеслу. Небось видел когда-нибудь, как приветливость и веселье изображает продавец подержанных автомобилей — ему и подражает.
ЗАПАТА: Мне тоже сцена показалась наигранной. А о чем они говорят?
АРТУР: Бишман только повторяет одобрительные эпитеты, которые успел выучить: «хорошо», «отлично», «дружба», «совет да любовь».
ЗАПАТА: Актер плохой, но на этом основании никакой судья не даст мне разрешения на обыск в доме. Мы ведь даже не знаем, в какой из двух стран надо начинать поиски пропавшей. Мистер Бишман намекает, что у его жены был возлюбленный в Москве и что она, скорее всего, убежала к нему. Но родители ее категорически отрицают возможность того, что она могла исчезнуть, оставив их в неведении.
АРТУР: Вам придется послать кого-нибудь в Россию?
ЗАПАТА: Пока мы направили запросы в авиакомпанию и в паспортный контроль в аэропортах Нью-Йорка. Когда получим ответы, я дам тебе знать. И еще раз — спасибо, что приехал. Мне важно было получить подтверждение моим подозрениям.
ФЕВРАЛЬ
Вчера вспоминал тебя, глядя передачу про британскую королеву Елизавету Вторую. Она и ее супруг, похоже, — последний оплот моногамных традиций в английской монархии. Остальные члены королевской семьи в XX веке разрушали их наперегонки. Сначала дядюшка Эдуард Восьмой отрекся от трона, просидев на нем меньше года, чтобы жениться на разведенной американской красавице. Потом сестра Маргарет, вышедшая замуж под нажимом семьи, начинает крутить роман за романом и в конце концов разводится. Дальше разводятся один за другим собственные сыновья — Чарльз и Эндрю. Потом принцесса Дайана, мать наследников трона, заводит роман с арабским богачом. Если ты когда-нибудь попадешь на прием к королеве, она обнимет тебя и воскликнет: «Вы и я — мы последние женщины на свете, все еще верящие в священность брачных уз!»
Помнишь, когда ты работала с Женечкой в городской библиотеке, она устроила там вечер памяти Льва Толстого, в связи со столетием со дня его смерти. И один из выступавших прочитал доклад об отношениях великого писателя с Тургеневым. Два гения русской литературы восемнадцать лет были в смертельной ссоре. Докладчик сказал, что причины ссоры остаются загадочными. А я недавно перечитывал биографию Толстого и вдруг понял, какая кошка пробежала между ними.
Дело было так. Они оба гостили в поместье Фета. Два дня прошли в дружеском общении, с купаньем, охотой, прогулками. Утром третьего дня, за завтраком, Тургенев стал рассказывать, как чудесно живется в доме Полины Виардо в Париже его незаконной дочери, рожденной от него российской белошвейкой, какие она делает успехи в музыке, рисовании и танцах, как участвует во всевозможных благотворительных начинаниях. И тут Толстой сделался темнее тучи. Он стал кричать, что все это только кривлянье, лицемерие и игра в доброту. Что Христос учил творить добро так, «чтобы твоя правая рука не знала, что творит левая». Что любая помощь от богачей беднякам есть просто частичный возврат награбленного. Ошеломленный Тургенев стал возражать, спор разгорался. В какой-то момент даже прозвучали слова «я вам в морду дам». В конце Толстой выбежал из-за стола, уехал, прислал Тургеневу вызов на дуэль, да не простую — на пистолетах, а чтобы на ружьях — и насмерть.
И я берусь объяснить, из-за чего разгорелся сыр-бор. Из-за того, что Толстой был открыт чувству вину почти так же, как ты. И как раз в те же годы его крепостная крестьянка родила ему сына Тимофея. Которому никакой Париж не светил, а светило в лучшем случае стать конюхом. Услышать, как заботливо обошелся со своей незаконной дочерью его литературный соперник, было Толстому невыносимо. И какая лучшая защита от чувства вины? Возненавидеть, «отомстить»! А тридцать лет спустя написать покаянный роман «Воскресение».
Ну как? Потянет эта гипотеза на кандидатскую диссертацию по литературе?
Вообще наши классики в своих произведениях любили описывать тонкие и возвышенные чувства, но в жизни часто выбирали себе женщин за свойство, которое восхвалять не принято:
Возвращаясь из XIX века в XXI, я могу сознаться тебе еще в одном своем извращении. Мы с Женечкой вместе уже почти двадцать лет, и все эти годы я мечтаю знаешь о чем? ПРИЗНАТЬСЯ ЕЙ В ЛЮБВИ! Да-да, я никогда, ни разу не произнес этих сокровенных слов. Потому что всевластная тираническая мораль говорит нам: любишь одну — забудь всех остальных. Она превращает супругов из соратников в сокамерников. Двадцать лет эти слова застревают у меня в горле, но с вашим тюремным распорядком не смирюсь никогда. Женечку люблю, одновременно влюблен в тебя — что в этом ненормального?
Мои завиральные идеи я не могу распространять через блоги и фэйсбуки. Меня легко выследят, разоблачат, покроют позором, лишат родительских прав и заработка. Остается только разбрасывать листовки с самолета, которого у меня нет.
ЛИСТОВКА
Эй, люди! Оглянитесь! Добиться соблюдения седьмой заповеди в наши дни возможно только под страхом смерти, как у мусульман. Соблюдение ее оказалось не по силам принцам и принцессам, президентам и министрам, генералам и судьям, банкирам и адвокатам, писателям и художникам, капитанам и летчикам, машинистам и фермерам, пасторам и проповедникам, не говоря уже о миллионах неплательщиков алиментов. Не пора ли придумать что-нибудь новое? Не было ли на первом варианте Моисеевых скрижалей, который он разбил, какого-нибудь кусочка каменным курсивом, который вредные евреи нарочно забыли?
Кстати, о евреях. Посмотрел по твоей наводке «Веницианского купца». Прав Борис — антисемитским душком несет очень сильно. Блистательная игра актеров не может заслонить — пересилить — экранный образ еврея с большим ножом, нависающего над беззщитным, привязанным, полуобнаженным христианином. А когда родная дочь еврея предательски ограбит его и убежит, весь кинозал будет за нее: «Так ему и надо, гаду!»
Любопытная реакция на эту пьесу описана в книге «Из Африки». Автор — Исак Динесон. Там героиня зимними вечерами, чтобы заполнить пустое время, читает Шекспира своему черному повару-мусульманину. Когда дошли до «Венецианского купца», повар всем сердцем стал на сторону Шейлока и очень горевал, что тот проиграл в суде. «Отрезать кусок плоти, не проливая крови, очень просто, — объяснял он. — Нужно это сделать раскаленным ножом». Звучит как совет компетентного специалиста, многократно испробовавшего этот метод.
Зато за «Поздний квартет» — огромная благодарность. Вообще-то я настороженно отношусь к «искусству про искусство»: романы про писание романов, фильмы про снятие фильмов, спектакли про театральную жизнь, даже живопись, изображающая мастерскую художника, настраивают меня скептически. Кроме того, фильмы смотрю после двенадцати, на исходе сил, обычно в два-три приема. Но тут просидел прикованный от начала до конца без перерыва. Актеру Кристоферу Уолкену наконец-то позволили сыграть богатую роль. Про его лицо в этом фильме хочется сказать: «Он его заслужил». Все четверо великолепно изображают музыкантов в процессе игры. И все же когда появляется настоящая виолончелистка, Нина Ли, энергия, с которой она сражается со своим инструментом, сразу поднимает ее над остальными.
Ты помнишь древнегреческую легенду о Леандре? Который переплывал то ли Босфор, то ли Дарданеллы, то ли Геллеспонт (кажется, так тогда называлось Мраморное море), чтобы встретиться со своей возлюбленной Геро? А она выставляла на окне своего дома лампу, чтобы он не сбился с пути. Так вот, пока вы жили за рекой от меня, в Нью-Джерси, я смотрел на Гудзон и мечтал, как однажды переплыву его на свет твоего лица, сияющего для меня, как лампа в окошке.
Теперь, когда между нами пролегло расстояние в десятки Геллеспонтов, ты просто должна исполнить просьбу твоего Леандра: пришли мне свою фотографию, и пусть она светит мне, как лампа в ночи. Я был так беззаботен, что не обзавелся заранее, не предвидел возможности разлуки. В наших семейных альбомах ты мелькаешь то краем уха, то затылком, то зажмурившейся от смеха, то фигуркой в толпе гостей. Пришли настоящую, чтобы я мог носить ее в бумажнике и в трудную минуту доставать и испытывать тот сладкий прокол в сердце, который так безотказно вызывает во мне твое лицо.
Кроме того, я считаю, что пришло время Любе начать раздеваться для Артура. Вот ее пальцы нащупывают пуговицы блузки, расстегивают одну, другую, третью. Появляется волшебная ложбинка, ведущая в солнечную долину, которую дрожащий от нетерпения АК вот-вот огласит громкой петушиной серенадой.
Дорогой и любимый, ты не можешь представить себе, что творится со мной каждый вечер, когда я спускаюсь к компьютеру. «Будет письмо от него или нет? В одну страничку, две, три? Найдет он новые слова сладкого обмана, которым дурманит меня уже столько лет?» Думаю, Достоевский так не вглядывался в скачущий шарик рулетки, как я вглядываюсь в загорающиеся буквы на экране.
Когда-то в юности я так бегала к почтовому ящику, ожидая письма от первого возлюбленного. Уже не верила, что такое может повториться в моей жизни. Я прямо впала в наркотическую зависимость от твоих писем, похудела на несколько фунтов, чувствую себя помолодевшей на десять лет. В прошлую субботу, на свадьбе у новых знакомых, получила кучу комплиментов, можно сказать, блистала. Борис проявляет повышенное внимание, будто чувствует что-то. Может быть, из меня излучаются какие-то особые флюиды. Сознаю свою вину и пытаюсь как-то загладить ее, отдаюсь его ласкам с еще большим жаром. А в сознании нет-нет да и выплывет твое лицо.
Ну что? Хватит с тебя откровенности и спонтанности? Доволен?
Попыталась вспомнить: а мне Борис когда-нибудь объяснился в любви? Или мы просто перешли — перепрыгнули — от объятий и поцелуев в парадной — к семейной жизни?
Ты говоришь, что никогда не согнешься перед седьмой заповедью. Но для меня здесь действует не седьмая, а восьмая: «не укради». Неспособность нарушить ее загнана в меня даже не на психологическом, а на физиологическом уровне. Бывают же люди с полной идиосинкразией, например, к алкоголю. Такие даже гордиться не могут своей трезвенностью — настолько нарушение ее не в их власти. Так и я: лишена права гордиться своей добродетелью.
На вопрос «Кто за мной ухлестывает?» могу ответить так: если этот термин применим к усиленному вращению черных восточных глаз и частым беспричинным вздохам, то, конечно, на первом месте окажется наш новый молодой сотрудник Халиб. Он афганец, приехал два года назад на курсы полицейских для Кабула и как-то уихтрился зацепиться здесь и остаться. Его пришлось нанять, потому что он знает пушту, а мы все чаще получаем заказы на переводы с этого языка. Многие афганцы, служившие американским оккупационным войскам, пытаются сейчас эмигрировать до того момента, когда талибы вернутся к власти, в чем никто не сомневается. Иммиграционному ведомству приходится рассматривать горы заявлений. Воссоединение семей с уже иммигрировавшими — самый популярный предлог. Но теперь введены проверки родственных связей с помощью анализа ДНК, и многие «братья» и «сестры» оказываются липовыми.
Недавно попала на одну из программ вашего канала «Следопыт», сделанную, кажется, еще до того, как ты начал там работать. Неосторожно досмотрела до конца и впала в дикий испуг. Это про двух курсантов военного училища, мальчика и девочку. Полюбили друг друга, закончили учебу, готовились пожениться. Но мальчик был такой честный-честный, что сознался невесте: «До тебя у меня был роман с другой девушкой». И эта стерва объявила ему: «Поверю в твою любовь и преданность только тогда, когда ты отыщешь мою предшественницу и кровью смоешь свою вину передо мной!» Давила, шантажировала и ведь добилась своего! Их поймали на убийстве только потому, что злодейка похвасталась подруге «преданностью» своего жениха. Выключив телевизор, всю ночь не могла заснуть, воображая, как Славика охмурит похожая психопатка и спровоцираует на какое-нибудь преступление.
Фотографию выберу и пошлю на днях. Но что если она попадется на глаза Женечке? У тебя в арсенале, я знаю, много отработанных приемов и уверток, но ведь Женечка только притворяется, будто верит им. За двадцать лет она, наверное, ох как натерпелась от твоих «побегов из ГУЛАГа».
В советские времена людям, пойманным на попытках убежать за границу, психиатры выносили карательный диагноз: «Синдром беглеца». В твоей «истории болезни» этот диагноз был бы вполне уместен. Но как ни старайся, ты никогда и никуда не сможешь убежать из клетки моей любви. Рано или поздно она проступит на твоем лбу, как стигмат, как клеймо, извещающее каждую новую кандидатку на «игры страсти нежной»: «Принадлежит другой навеки». Не боишься? Л. Ф.
Кабинет Артура Казанова на студии телеканала «Следопыт». Он сидит за своим столом, перед ним на диване двое: полноватый мужчина лет сорока и молодая миловидная женщина.
АРТУР: Итак, Джек, Барбара — поздравляю! Студия выбрала ваши пробы, с вами заключат договор на съемки в часовой программе. Но я хочу заранее предупредить вас, какого сорта работа вам предстоит.
ДЖЕК ВИЛСОН: Вообще-то мы представляем. Не знаю, как Барбара, а я постоянно смотрю программы «Следопыта».
АРТУР: Тогда вам известно, что вы оба останетесь безымянными. Ваши фамилии не появятся в титрах, для вашей актерской карьеры прогресс будет минимальным. Студии важно, чтобы зрителю ничто не мешало идентифицировать вас с реальными персонажами, о которых идет рассказ. Кроме того, режиссер часто будет требовать, чтобы вы держали в узде свой талант, довольствовались ролью статистов, иллюстрирующих те или иные эмоции. Вас выбрали не за одаренность, в которой я не сомневаюсь, но за внешнее сходство с участниками драмы.
БАРБАРА ХИЛЛ: А сможем мы познакомиться с участниками или хотя бы увидеть их со стороны?
АРТУР: Джек сможет, а про вас, Барбара, — сомневаюсь. Ибо у нас нет уверенности, что женщина, которую вам предстоит изображать, еще жива. Полиция продолжает ее розыски. Муж утверждает, что они расстались в московском аэропорту и больше он ее не видел. Но проверка записей паспортного контроля показала, что она прилетела в Нью-Йорк в тот же день, что и ее муж. Правда, другим рейсом.
ДЖЕК: Что нам известно о муже?
АРТУР: Добропорядочный бизнесмен, не очень успешный, но обеспеченный. Ни в каких нарушениях закона не был замечен. Первый его брак кончился разводом, и пять лет спустя он решил искать себе невесту в России. Интернетные знакомства сейчас распространяются, как лесной пожар. Американцы и американки могут предложить на этом рынке не просто руку и сердце, но и бесценную добавку: гражданство. А потом их избранники и избранницы требуют развод и оставляют с пустым кошельком и разбитым сердцем.
БАРБАРА: У меня была романтическая переписка с красавцем из Иордании.
Он очень хотел встретиться, просил, чтобы я оформила ему так называемую «жениховскую визу» на девяносто дней. Но умные люди посоветовали мне самой слетать в Аман. Я послушалась, незаметно подъехала к его дому и своими глазами увидела, как он выходит на прогулку с женой и двумя детишками.
АРТУР: Видимо, иорданцы питают особую слабость к американкам, после того как их король Хуссейн женился на выпускнице Принстона. Так или иначе, тема зарубежных браков стала такой острой, что студия приняла решение начать работать над сюжетом, не дожидаясь, когда полиция предъявит кому-то конкретные обвинения. Конкуренция в нашем бизнесе подхлестывает не упускать криминальные коллизии. Вот вам краткий синопсис. Прочтите и завтра в девять утра приходите на съемки.
МАРТ
О, далекая и неприкасаемая!
Почему ты так уверена, что клетка твоей влюбленности сможет прервать серию моих побегов? Вот на днях мне довелось познакомиться с очаровательной девушкой по имени Барбара Хилл. Она — начинающая актриса, будет сниматься в нашей очередной документально-криминальной драме. Ее профиль немного напоминает твой, но линии носа и подбородка чуть острее. По сюжету запланированы съемки на пляже, в открытом купальнике, и я предвижу — предвкушаю! — очередное восстание моего неукротимого десантника.
Спасибо за присланную фотографию. Это как раз то, о чем я мечтал. Но знаешь ли ты, что я проделал с твоим лицом? Сканировал, увеличил, отрезал и наклеил — куда? На голову красавицы в развороте последнего «Плэйбоя»! О, как пленительны твои обнаженные бедра под легкой пленкой загара! Как полон тенистой тайной изящный пупок! Мне остается только повторять строки знаменитой библейской порнографии: «Живот твой — круглая чаша, два сосца твои — как два козленка, шея твоя — как из слоновой кости, стан твой похож на пальму, и груди твои — на виноградные кисти…» Когда же, о, когда доведется мне испить их вина?!
У Женечки началось очередное воспаление недовольства собой. Главная претензия: она не сумела передать сыну свой жизненный опыт, и он страдает от несправедливости мира так же, как страдала она в его возрасте. Иногда мне кажется, что в моей жене живут два человека: добрая, трудолюбивая падчерица и злая несправедливая мачеха, которая заваливает падчерицу невыполнимыми заданиями, осыпает горькими упреками, унижает, стращает.
Тут есть свои тонкости. Ведь человек, на которого рушатся несправедливые обвинения, вызывает у окружающих сочувствие. Женечке кажется, что, обзывая себя «дрянью», «дурой», «бездушной тварью», она заранее обгоняет и превосходит все упреки, которые могут предъявить ей ближние. Она удивляется и огорчается тому, что я не хочу брать с нее пример и не пользуюсь таким легким способом привлечения внимания и любви.
Ты ведь знаешь, как часто она выбирает в разных жизненных ситуациях позицию Дон Кихота. И нередко на мою долю выпадает роль мельницы, исколотой со всех сторон Донкихотовым копьем. При этом нужно быть очень внимательным, чтобы исправно выдавать дневную порцию муки и случайно не сбить вращающимися крыльями Росинанта. Ах, неужели наша передовая фармакология не изобретет в ближайшее время таблетки от чувства вины?!
Вспоминаю, что среди
ЛИСТОВКА
Бог не умер. Религия не ушла из жизни людей, но перестала быть обязательной и монопольной. То же самое произойдет и с моногамией. Она потеснится и даст другим формам семейной жизни право на существование.
Подготовительный период на студии к новой программе оставляет довольно большие просветы свободного времени. Я воспользовался этим и написал не мадригал в твою честь, не поэму в стиле Сирано, но целую одноактную пьесу про тебя. Если вы с Борисом захотите перевести ее на английский, мы продадим сценарий Голливуду и поделим гонорар пополам.
Текст в отдельном приложении.
А твой ненасытный Леандр возвращается к своим мечтам.
На чем остановился наш стриптиз? Ты сняла блузку? «Я обнял эти плечи и взглянул», как сказано у нашего любимого поэта. Боже, какой выдержкой должны были обладать наши предки, которым приходилось созерцать на балу эти восхитительные сияющие шары, проносящиеся в такой близости от глаз, от губ, от зубов! Нет, твой Леандр, если когда-нибудь доплывет до тебя, не сможет продемонстрировать такую способность владеть собой! АК.
НЕПРЕДНАМЕРЕННОЕ УБИЙСТВО
Пьеса в одном акте
Действующие лица:
СУДЬЯ: Обвиняемая, расскажите суду, какая именно часть вашего тела стала объектом нападения покойного?.. Нет, указать пальцем недостаточно… Да, присяжные видят, но стенограф должен внести в протокол слова.
ОБВИНЯЕМАЯ: Я не могу вслух произнести это слово. Можно я скажу ей на ухо?
СУДЬЯ: Это не принято. Но в вашем случае я готова сделать исключение.
Обвиняемая подходит к стенографу и шепчет ей на ухо.
СТЕНОГРАФ
Поделиться книгой: