Помоги проекту - поделись книгой:
— А условия?
— Миллион фунтов при подписании договора и сто тысяч ежегодно. И… эскадрилья аэропланов в мое распоряжение.
Министр удивленно установился на химика.
— Сейчас, сэр, разъясню. Мстить, так мстить! Я обладаю еще рецептом взрывчатого вещества необыкновенной силы… Вы поручаете мне сорок аэропланов. Они сбросят над неприятелем бомбы. После того аэропланы мне не нужны.
Лорд опять впал в раздумье.
— Когда и где вы можете показать взрывы?
— Когда и где вам угодно.
Лорд встал.
— О ваших изобретениях и условиях я посоветуюсь… Завтра утром вы будете уведомлены о результате.
ВОЙНА велась по всем правилам науки и искусства.
Фабрику для приготовления ткани Бетье выстроил в Шотландии. Он работал на ней день и ночь. Россия, Канада и Норвегия доставляли туда лес. Власти постепенно проникались к химику доверием, но от окончательного присмотра за ним не отказались. Его особняк, где он спал и писал отчеты, помещался на холме, откуда открывался вид на океан.
Работа не мешала Бетье наблюдать и делать необходимые умозаключения. Однажды он решил, что пора действовать. Для начала он обратил внимание на мистера Самюэля Годвина, лейтенанта. Годвин всегда конвоировал партии ткани с фабрики в различные мастерские, где из нее изготовлялось военное снаряжение. Годвин был мечтатель. Целью своей жизни он считал путешествие на полюс или в Конго. Кроме того он был беспечен и беден, как еж, на которого он походил внешностью.
Годвин расписывался в приеме 100 кип тканей. Бетье медлил выдачей документа и смотрел на лейтенанта. Они были одни. Заговорил химик:
— Возражали ли бы вы, мистер Годвин, если бы, примерно, тысяч десять фунтов переместилось из моей кассы в ваш карман?
— Думаю, сэр, что нет такого дурака, который стал бы возражать против собственного кармана. Но полагаю, что нет также и дурака, который поверил бы в возможность такого перемещения.
— Я спрашиваю вас совершенно серьезно. Согласились ли бы вы оказать мне небольшую услугу за эту сумму. А ее, кажется, достаточно, чтобы снарядить не одну экспедицию… Тропическая роскошь красок… имя путешественника… приключения…
Годвин стал против химика и вперил в него растерянный взгляд.
— Вы, конечно, шутите?
— Вы увидите, что нет. Но сначала дайте мне честное слово джентльмена, что разговор останется между нами.
— Даю, но…
— Можете ли вы найти мне ловкого, алчного и смелого человека? Например, крупного контрабандиста, морского разбойника?
— Я таких не знаю, но найти, думаю, мог бы.
— Найдите и приведите сюда, ко мне. Сроку вам три дня. Вы получите чек на 10.000 фунтов в один из нейтральных банков. Вот и все. А теперь— до свиданья, мистер Годвин.
Через три дня лейтенант вошел в кабинет Бетье с военным в форме полковника.
— Чарльз Смит, комиссионер по поставкам на нашу индийскую армию, лицо с выдающеюся активностью, сэр.
— Будьте любезны оставить нас вдвоем, мистер Годвин!
Химик встал, потер руки, прошелся.
— Я вас, мистер Смит, совершенно не знаю. Я полагаюсь лишь на рекомендацию мистера Годвина. Вам, мистер Смит, предтавляется редкий случай колоссально нажиться в несколько недель.
Смит приятно осклабился.
— Прошу располагать мною, сэр.
Глаза его были малы, взгляд медленный и внимательный. Говорил скороговоркой. Выражение лица было такое, точно он к чему-то прислушивался.
— Вам, мистер, вероятно, известен продукт, выпускаемый нашей фабрикой? Французы дадут за него огромные деньги. Возьметесь ли вы доставлять им его? Вы будете купаться в золоте!
— Для того, чтобы выростало золото, необходимо сеять также золото, сэр.
И полковник расплылся в улыбку.
— Я же говорю, что деньги вы получите с французов.
— Но, ведь, предварительно продукт надо на месте купить? А я не обладаю свободной наличностью.
— Вы будете получать его для армии. Следовательно, бесплатно. Понятно?
— Нисколько. Если лицо, выдающее продукт, не идиот, оно бесплатно не отпустит.
— Содействовать выдаче буду я.
— Давайте, сэр, будем конкретны. Какой вам расчет?
— Разве для вас не все равно? Ваши знания людей, мистер Смит, очень ограничены. Кроме идиотов есть достаточно категорий лиц, способных к настоящему великодушию и совершенно неспособных видеть в золоте что-нибудь большее, чем неокисляющийся металл. Во всяком случае — успокойтесь: бесплатный продукт вам гарантирован. И перестанем говорить о нем. Меня занимает другой вопрос: достаточно ли у вас ловкости? Я представляю себе дело так: у вас должен быть штат умных и юрких помощников, особенно на границе. Затем вы должны заручиться хорошими отношениями с заведующим складом, где хранится ткань. Вам надо также превосходно уметь фабриковать фальшивые ордера на получение из склада ткани и изделий из нее. Наконец, к вашим услугам должен находиться пароход — другой для отвоза вещей к берегам Франции. Самое же главное — вам самому необходимо уменье рисковать. Так я думаю…
— В изложенных вами указаниях, сэр, я не нуждаюсь. Я нуждаюсь только в деньгах…
— Однако, мне хотелось бы, все-таки, узнать, какими методами вы намерены располагать в этом деле?
Смит сонно оглядел химика.
— Метод, сэр, у нас один: пуля или стерлинг.
— Неопределенно, мистер Смит. Например, вопрос о тайне: как вы предполагаете ее добиваться?
— Все тем же способом, сэр, и больше никаким: нигде не жалеть ни пуль, ни стерлингов! Только… к чему подобные разговоры, сэр! Вы покупатель, я продавец. Вы покупаете мой опыт. Извольте — я его продаю. Цена такая-то. Согласны? Заключаем договор. Все остальное вас не касается, сэр.
Бетье прошелся по комнате.
— Хорошо. Я не буду вас учить. И попрошу только сказать, что вам требуется с моей стороны сейчас.
— В первую голову сэр, — товар и деньги. Ибо, начать хоть с того, что хорошие отношения с заведующим складом обойдутся… тысяч в тридцать. Еще более ценные отношения необходимо установить на границе. Это пахнет сотнями тысяч, ибо сейчас, сэр, в стране военный режим, терять голову никому не захочется. Наконец, и у меня тоже не четыре головы…
Он опять улыбнулся.
— Ну, за свою-то голову вы получите с французов!
— Если ко времени получки, сэр, она будет благополучно сидеть на плечах.
— А если не будет, тем легче: на что вам тогда фунты?
— Жена, дети… Я — человек семейный. Перед каждым предприятием я даже страхую свою жизнь.
— Ну, а французское золото кому на приход вы запишете?
— Это? сэр, мое счастье. Процент на риск! Хе-хе-хе!
Химик смотрел на Смита с нескрываемым любопытством.
— Затем, — продолжал комиссионер, я думаю, что меня надо всячески оберегать. Если я попадусь…
— Ну и что же? Влепят в вас дюжины две пуль — только и всего.
— Мне кажется, сэр, что мы, так сказать, становимся компаньонами по делу. Следовательно, и ответственность за все предприятие и за жизни у нас взаимная.
— Не много ли вы хотите, мистер Смит? Учтите-ка: расходы — мои, прибыль отдается вам целиком, товар опять мой, да еще я буду на себя брать и ответственность?
— Но я, сэр, ставлю на карту свою жизнь!
— Не выгодно — не ставьте. Поищем другого… Деньги на организацию дела я дам. Для начала вы получите с десяток чеков на сумму пятьсот тысяч франков на различные заграничные банки, чтобы не возбуждать подозрений. Но если вас схватят, то в целях тайны я первый буду настаивать на том, чтобы вас немедленно повесили.
— Я не понимаю вашей позиции, сэр.
— Вам и не надо ее понимать. Я веду свою игру — какую — вам нет дела. Итак, — согласны?
Мистер Смит тяжело и жалобно вздохнул.
— Вы неуступчивы, сэр. Что ж, — придется согласиться!
— Только знайте, мистер Смит: я плачу деньги не за то, чтобы вы доставили французам какой-нибудь ярд ткани или пару белья из нее. Ваша конечная цель — насытить ею неприятельскую армию, как насыщена армия английская. Понятно?
— Да, да, сэр. Я ведь также заинтересован в возможно большем ее сбыте.
— И еще одна вещь, мистер Смит. Чеки на всю сумму вы получите немедленно. Но… не думайте с ними удрать. В таком случае остальные свои средства я потрачу на то, чтобы вас найти и соответствующим образом с вами расправиться. В этом мне поможет и английское, и какое угодно другое правительство…
— Что вы, что вы, сэр! Эти подозрения излишни. Между джентльменами все должно делаться без обмана! Будьте совершенно спокойны!
— О ходе операций вы должны мне периодически сообщать. Получите чеки! Желаю вам, мистер, успеха.
ОДНАЖДЫ ночью Бетье проснулся от глухого трещанья у него под подушкой радио-телефонного звонка. Он достал аппаратик и приложился к трубке.
— Слушаю… Кто?
— Вы, м-сье Бетье? Говорю я — Альма. Должен вам сообщить убийственную вещь. Ваша ткань в довольно солидных партиях каким-то образом просачивается в нашу армию. Вы понимаете, чем это пахнет? Распорядитесь уведомить англичан, что кто-то крадет из их складов обмундирование и сбывает нам.
Бетье слушал, лицо его сияло и он едва сдерживался, чтобы не проявить своего восторга в неуместном восклицании. Смит работает хорошо!
— Я, конечно… приму все меры, м-сье. В свою очередь сообщу вам, что вчера ваша подводная лодка потопила два русских парохода, везших нам лес. М-сье! Из лесу, как вы знаете, мы производим ткань. Зачем же вам играть на собственное поражение?
— Мне об этом еще не доносили… Трудно что-нибудь предпринять… однако постараюсь впредь не допускать…
Эмиль Баптист Альма — военный министр и фактический диктатор Франции на время войны — сидел у себя и нервно постукивал пером по столу, читая донесение главнокомандующего с фронта:
«… Ткань эта называется «ассепсанитас»… Ею сплошь обслуживается английская армия. К нашему счастью, ткань в огромных количествах за последнее время проникла и к нам… Было бы очень хорошо поставщиков ассепсанитаса привлечь крупной премией, чтобы, не уступая врагу, снабдить им и всю нашу армию»…
Альма отшвырнул донесение и встал.
— Старый идиот! Ты тоже уже наверное оделся в ассепсанитас? Боишься пули, старый дурак, и не боишься прилипнуть?
И он зашагал по кабинету.
— Однако, что же делать, чорт возьми? И как я не учел этого обстоятельства!
Но действовать надо было решительно!
Он потребовал к себе инспектора снабжений и велел немедленно произвести изъятие всех предметов из ассепсанитаса, распространенных в армии.
В гот же вечер к нему прибыл сам главнокомандующий и вручил от имени штаба предложение отказаться от своего распоряжения, как не мотивированного и грозящего армии потрясением.
Министр вспылил.
— Всякого, кто осмелится не подчиниться моему требованию, немедленно предавать военному суду! Слышите? Во время войны должна быть и военная дисциплина, генерал! Известно это вам? Я вас не задерживаю, генерал!
В ту же ночь, запершись в кабинете, он снова вел по радио-телефону разговор с химиком.
— М-сье Бетье! Я уже отдал приказ по армии об изъятии ассепсанитаса и нахожу необходимым сегодня же вечером выпустить эскадрилью на английский фронт для разброски эссенции. Я вынужден сделать это срочно, ибо из-за ткани у меня происходят крупные разногласия со штабом.
Бетье молчал. Потом выговорил:
— Хорошо. Я только прошу отсрочить выпуск эскадрильи на сутки. Английская армия еще не сполна снабжена моей тканью.
Бетье после разговора немедленно отправился к лорду Доннесталю с просьбою отпустить его на остров Урбан и прислать в его распоряжение эскадрилью.
Остров Урбан находился в 150 километрах от Шотландии. Бетье заранее соорудил там лабораторию и снабдил ее сырым материалом. Прибыв туда и не теряя ни минуты, он занялся изготовлением, но не бомб, а эссенции, вызывающей у ассепсанитаса липкость. Через полсуток она была готова. Собственноручно он розлил ее во множество небольших черных баллонов. Каждый баллон мог автоматически распылять жидкость на большом пространстве. Затем велел со всею осторожностью, как нечто действительно взрывчатое, нагрузить их на прибывшие аэропланы. Отдал инструкции, через какие интервалы бросать баллоны. К отлету в сторону неприятеля велел быть наготове, и в течение полусуток ждать сигнала от него, Бетье. Секрета бомб не знал ни один человек в мире, кроме него самого. Летчики и военные власти были убеждены, что эскадрилья сбросит на французов именно бомбы редкой взрывчатой силы.
Когда все было готово, химик снова переправился в Шотландию, на территорию фабрики. Отсюда, уединившись, он стал вызывать по радио Альма. Эскадрилью с эссенцией надлежало выпустить на англичан к утру, после того, как англичане обделают то же дело над французским фронтом.
Однако, ему никто не отвечал. Он не выпускал трубки целый час. Отклика не было. Что могло случиться? Французская эскадрилья не показывалась. Неужели его плану снова суждено сорваться? И когда! Когда он так близок к осуществлению! Два лагеря врагов в его руках, и через каких-нибудь трое-четверо суток две самые сильные и беспокойные в мире нации станут двумя стадами кротких овечек. И они будут диктовать остальному миру не злобу и сокрушение, а мир… только мир.
Поделиться книгой: