Помоги проекту - поделись книгой:
Дорогой сын. Я знаю, что ты пошёл в политику. Твоя судьба может непредсказуемо измениться. Поэтому я решил, что должен рассказать тебе правду о твоём… о твоём происхождении. Да, папа – сказал я. И что за тайну скрывает моё рождение?
Отец сказал: дело в том, что ты… ты метис. Полукровка. Я сказал: спасибо, папа. И ради этого ты сорвал меня с предвыборной кампании в самый ответственный момент? Вообще-то я знал. Я не просто полукровка. Я дворняжка. Генетический мусор. Благодаря тебе и нашему дедушке.
Отец скривился: нет. Я не об этом. Я о другом. Ну вот, ты, например, замечал, что некоторые люди, они похожи на некоторых… животных? Да, папа – сказал я. А есть ещё цветочки. У одних цветочков тычинки. А у других пестики. И вот те цветочки, у которых тычинки, тыкают ими в пестики. Но не сами, а через пчёлок. И так появляются новые цветочки. Вся природа – сплошная порнография. Тебе не кажется, что ты поздновато занялся моим половым образованием?
Нет, снова не то – сказал отец. Он бы ещё долго пытался найти правильное объяснение, но я прервал его мучения: если ты о жабах и змеях, то я уже всё знаю. Откуда? – как бы даже и не очень удивился, но сделал вид, что удивился, мой папа. Я ответил предельно честно: мне рассказал Иван Шимода, начальник моего штаба. Отец кивнул головой, словно имя Шимоды было ему знакомо.
Отец налил себе чаю. Выпил полчашки. Достал откуда-то сигарету и закурил прямо на кухне, хотя он давно не курил и в любом случае в квартире курить запрещалось. Мачехой, конечно. Собравшись с мыслями, мой отец, Казбек Сагалаев, стал рассказывать:
Сам я по рождению ящерица. Чистопородная ящерица. Моими родителями были черкес и карачайка, но это ничего не значит. Ведь оба они были рептилиями. И мне суждено было вырасти в нормальную рептилию. Однако я встретил твою мать. А она была лягушкой. Она была прекраснейшей из лягушек, сын мой. И я предал свой класс. Я отдал своё сердце твоей матери, а, значит, всему классу земноводных. Я стал ненавидеть ящериц так же, как ненавидела их она. Когда ящерица сходится с лягушкой, наши, в смысле, рептилии, не очень волнуются. Нам дозволено развлекаться и наслаждаться с земноводными, почему бы и нет. Главное, чтобы в итоге мы правильно женились и остались в своём кругу. А браки между рептилиями и амфибиями всё равно бессмысленны, потому что они обычно бесплодные. Совместное потомство не рождается или не выживает. Слишком разная у нас генетика. Только в одном случае из десяти тысяч ребёнок рептилии и амфибии оказывается жизнеспособным. И вот, надо же было такому случиться… это именно ты. Ты – такой уникальный случай. Поэтому тебя так.. тебя так…
Поэтому меня так колбасит, – подсказал я. Да, – согласился отец. Колбасит. И продолжил:
Поначалу мне казалось, что ты, как и я, выбрал класс своей матери. Помнишь, как весело нам было с тобой убивать ящериц? И как ты сопереживал лягушкам? Но потом я узнал, что ты увлекся зороастризмом. Это странно. Ведь среди двух арийских религий, лягушками созданы Веды. Ах, какие прекрасные гимны посвящены лягушкам, символу жизни и торжеству добра! И главная упанишада называется Мандукья – упанишадой лягушки. Убийство змей считается в сутрах праведным делом. Авеста же – это книга ящериц, сухого камня и огня.
У них в секте были прикольные девчонки, папа – признался я. Возможно, дело и в этом тоже – опять согласился отец. Но не только в этом, наверняка. И вот теперь ты создал свою партию. Ты стал политиком. Я переживаю за тебя. Ты больше не сможешь жить в пограничье. Тебе придётся выбрать сторону. Выбрать свой класс. И очень важно, чтобы ты сделал правильный выбор. Последствия могут быть… могут быть самыми… странными. И опасными.
Что же ты посоветуешь мне, папа? – спросил я. Отец ответил: никто не может никому ничего посоветовать в такой ситуации. Ты должен послушать себя. Послушать своё сердце.
«Выбирай сердцем» – вспомнил я старый лозунг. Так вот он, оказывается, был о чём. И стал собираться в обратную дорогу.
31
Вернувшись, я поставил перед своим начальником штаба вопрос ребром. Я сказал: Шимода, мы должны выбрать, кто мы. За кого мы. За белых или за красных. Но сначала расскажи мне, кто из них есть кто по понятиям этой звероводческой масти.
Шимода ответил: это просто. Белые – рептилии, красные – амфибии. Постой-ка, – возразил я. Но ведь красные сейчас совсем не у власти, правят ведь не коммунисты, а ты говорил, что правят жабы. Жабы, – согласился Шимода. Буржуазия. Она ведь и придумала красных и всех этих рассерженных горожан, чтобы сковырнуть феодалов, которые были рептилиями. Ничего не понимаю, – удивился я. А сейчас у нас разве не феодалы, лендлорды и фавориты у власти? Они самые – сказал Шимода, но они как раз жабы, а настоящие коммунисты сейчас – это рептилии. А мы с тобой кто? – окончательно запутался я. А мы с тобой, – Иван Шимода глубоко вздохнул – насекомые. Корм как для жаб, так и для ящериц.
32
В последнюю неделю мы расклеивали по городу листовки, на которых был изображён Мильдонов в виде жабы и Кобелёв в образе гадюки. Хотя, строго говоря, Мильдонов был рептилией, а Кобелёв земноводным, или оба были жабами, просто с разных болот. Сверху рисунка было написано: «Выбери меньшее зло?..». А внизу листовки: «Не выбирай зло! Выбирай добро! СПЕА». И нарисована маленькая милая пчёлка.
33
В день голосования я набрал 6% голосов и занял 6-е место. Меня обошли все, включая Иванова, Петрова и Савлова. Победил Мильдонов, а Кобелёв всё равно прошёл, хотя и не в Думу, а только в городской парламент, и не в одномандатном округе, а по партийному списку.
Не то, что мне было совсем всё равно, и я не пытался победить. Я ведь не Иван Шимода. Я, конечно, пытался. Я попросил свести меня с ложей рептилий. Тот же Шимода и свёл. Рептилии пообещали мне помочь административным ресурсом, потому что такой у них метод. Но сначала надо было войти в их клан через инициатический обряд. Посвящение состояло в том, что самая старая ящерица вступала с неофитом в телесный контакт, чтобы внести в него так называемое «семя аристократии», или «зерно рептильности», или «голубую кровь» (на самом деле она не вполне голубая, а несколько сероватая и вязкая; ну, да вы знаете). Делалось это обычно через рот. Получив на электронную почту краткое описание обряда, я вежливо отказался.
Я обратился в коллегию жаб. Снова через Шимоду. Интересный деятель этот Иван Шимода. Все его знают. Жабы сказали, что очень рады, что давно за мной наблюдают и что я, несомненно, сделал правильный выбор. И пообещали помочь деньгами. Потому что такой у них метод. Но сначала надо пройти некоторые формальные процедуры. Подписать контракт с Правительством США. И получить в себя так называемый «дух демократии». Дух демократии содержался в клоаке самой старой жабы. И вводился в реципиента при телесном контакте. Делалось это обычно через жопу. Инструкции прислали мне по фейсбуку. Я прочитал и удалил свой аккаунт.
К утру, когда данные со всех избирательных участков были собраны, мы сидели в штабе и пили. На столе стояла водка, по нерасклеенным плакатам был рассыпан плохой купчинский кокаин. Я смотрел на то и на другое и сетовал: трудно выбирать! Даже нам! Каково же избирателю? Вот у меня и папа, и мама была… и я их люблю… а они, они все хотят тебя обязательно… инициировать. И кто в рот, кто в жопу. В том то и дело! – сказал Шимода. А ты не выбирай. И сразу станет легко. Нечего выбирать. Да и некому.
Он пил из гранёного стакана прозрачную жидкость, то ли «балтийский чай», то ли простую газированную воду.
Вспомни. Пиво или водка. Пепси-кола или Кока-кола. Единая Россия или Справедливая. Брюнетки или блондинки. Ты всегда выбираешь, выбираешь. Потому тебе и кажется, что ты – есть. И так тебе тяжело.
Что же делать, Шимода? – спросил я. На выборы не ходить? В политике не участвовать? Телевизор не смотреть? Разве же это выход?
Не выход, – согласился начальник штаба. Бревно тоже не ходит на выборы. Однако это не делает его просветлённым. И Шимода пнул ногой бревно, вернее, то, что показалось ему бревном, хотя это было ведро, и оно покатилось по полу с глухим стуком.
Что же будет? – спросил я. Что нас ждёт? Всегдашняя ебля между жабами и гадюками? Нет, – твёрдо ответил Шимода. Настанет день, и миллионы рабочих пчёл поднимутся в воздух, оставив внизу агонизировать рептилий и земноводных, сплетённых между собой в причудливых позах из Кама-сутры, и понесут пыльцу от тычинок к пестикам, и каждая пчела будет понимать, что нет никакой пчелы, а есть только цветы и любовь, любовь между цветами, и то, что соединяет влюблённых – это и есть мы, и наш труд, и нам нечего терять, кроме гравитации, а то, что нас ждёт – это равенство, братство, небо и вечная жизнь.
В последний раз я видел Ивана Шимоду там же, где мы познакомились: на лётном поле у посёлка Сельцо Волосовского района. Шимода прыгал с парашютом, я стоял и смотрел внизу. В тот день стропы спутались, внезапно налетевший вихрь понёс моего начальника штаба на линии высоковольтных передач, что-то оголилось, замкнуло и там, вдалеке, где-то, где мне не было видно, он сгорел, как мотылёк над керосиновой лампой. А пока я видел его в бело-голубом, цвета талого снега небе, он был похож на семя одуванчика, летящее над коротким летом.
Поделиться книгой: