Помоги проекту - поделись книгой:
Тот ухмыльнулся и припустил в голос характерную манеру речи обитателей долины Маринер:
— Что ж, черт возьми, раз эта хрень нас не убила, когда была на борту, то когда ее там нет — точно не убьет.
— Ладно, — вздохнул Холден.
— Мы сэкономим деньги, — сказала Наоми.
— Знаю, — ответил Холден. — Но мне все равно будет не по себе.
— Где Амос? — поинтересовалась Наоми. — Все шляется?
— Нет, — ответил Алекс, — он просадил в борделях всю свою наличность в первые же дни. С тех пор мы просто убиваем время.
— Нужно найти ему какое-нибудь дело, пока мы на Тихо, — сказал Холден. — Черт, нам всем нужно найти себе какое-то занятие.
— Можем поискать работу на станции, — предложила Наоми. — Не знаю, кто им там сейчас нужен.
— Мы из полудюжины мест получили предложения за деньги рассказать о ситуации на Новой Терре, — заметил Холден.
— Как и любой, кто прорвался сквозь Кольцо обратно, — со смехом ответила Наоми. — Хотя связь туда-обратно все еще работает.
— Хочешь сказать, не нужно этого делать? — слегка уязвленно спросил Холден.
— Хочу сказать, что могу найти кучу оплачиваемых занятий получше, чем говорить о себе.
Холден чуть выдохнул.
— Ты права. Но мы тут застряли надолго, и придется чем-то заниматься.
Алекс набрал в легкие воздуха. Вот он, подходящий момент. Его решимость пошатнулась. Он налил в кофе сливки, и чернота в кружке превратилась в легкий оттенок загара. В горле у него застрял комок величиной с яйцо.
— Ну, — сказал он, — я тут... э-э-э.. я кое о чем думал...
Открылась дверь, и вошел Амос.
— Капитан, мне нужен отпуск.
Наоми нахмурилась, слегка наклонив голову, но первым заговорил Холден.
— Отпуск?
— Да, мне нужно ненадолго вернуться на Землю.
Наоми села на табурет у барной стойки.
— Что-то случилось?
— Не знаю, — сказал Амос. — Может, и ничего, но мне нужно слетать проверить. Убедиться. Понимаешь?
— Все нормально? — спросил Холден. — Если дело серьезное, давай подождем, пока закончат с «Роси», и отправимся всей толпой. Я как раз искал повод, чтобы свозить Наоми на Землю, познакомить ее с семьей.
Раздражение, мелькнувшее на лице Наоми, исчезло быстрее, чем позволяла встроенная в Алекса частота обновления изображения — почти. В такие моменты ему становилось не по себе. Холден иногда мог вывести Наоми из ее зоны комфорта, сам того не замечая.
Но она успокоилась еще до того, как Амос произнес:
— Можешь искать свой повод дальше, кэп. У меня туговато со временем. Женщина, с которой я когда-то жил, умерла. Просто хочу убедиться, что там все чисто.
— Мне так жаль, — начала Наоми одновременно с Холденом, который спросил:
— Приглядываешь за ее имуществом?
— Угу, типа того, — ответил Амос. — Короче, я забронировал билет до станции Церера, потом вниз — туда. Но нужна наличка в счет моей доли.
Все замерли.
— Но ты же вернешься, — сказала Наоми.
— Собираюсь, — ответил Амос, и Алекса удивило, что ответ оказался честнее простого «да».
Амос собирается, но может случиться всякое. За долгое время, проведённое вместе в походах на «Кенте» и «Роси», Алекс ни разу не слышал, чтобы Амос говорил о своей жизни там, на Земле, ну разве что в самых общих чертах. Он не знал — считает ли Амос прошлое не стоящим упоминания или ему слишком больно о нём говорить. Вполне возможно — и то, и другое.
— Конечно, — сказал Холден. — Скажи, сколько тебе нужно.
Они воспользовались ручными терминалами для быстрого обмена. Амос ухмыльнулся, хлопнув Алекса по плечу.
— Ну вот. Теперь корабль в вашем распоряжении.
— Когда отправляешься? — спросил Алекс.
— Через часок. Пора в очередь вставать.
— Хорошо, — сказал Алекс. — Береги себя, дружище.
— Обязательно, — сказал Амос и ушел.
Оставшиеся три члена экипажа «Роси» молча стояли на кухне. Растерянный Холден, изумленная Наоми. И находящийся на грани двух состояний Алекс.
— Мда, он вел себя странно, сказал Холден. — Думаешь, с ним все будет в порядке?
— Это Амос, — сказала Наоми. — Я больше беспокоюсь о том, кого он собирается проведать.
— Не поспоришь, — согласился Холден и, присев на стойку, повернулся к Алексу: — Так, ты там говорил, что о чем-то размышлял?
Алекс кивнул.
«Размышлял. Размышлял, каково это — развалить семью; размышлял, как свою уже развалил; размышлял, что мне нужно повидать бывшую, прояснить — кем мы все-таки были друг другу и что прожили вместе».
После ухода Амоса эти мысли казались уже не такими драматичными.
— Ну, я вижу, что застряли мы в доке надолго, поэтому подумал, что мне стоит смотаться на Марс. Проверить свою старую берлогу.
— Хорошо, — сказал Холден. — Но ты ведь вернешься до конца ремонта?
Алекс улыбнулся.
— Собираюсь.
Глава третья
Табло голго было установлено на первые броски, ни первая, ни вторая цель не поражены, а поле до сих пор пустовало. По настилу вибрировали пульсирующие басы из главного зала «Голубого цветочка», а гул голосов был не настолько силен, чтобы мешал разговаривать. Наоми взвесила стальной мяч в руке, ощущая едва заметное отличие между массой и весом, разным в зависимости от гравитации. Напротив ждала Малика и другие члены команды из ремонтной бригады. Один пил «голубичку», лазоревую жидкость, окрасившую его губы как помада. Уже три года — или четыре? — Наоми не играла в голго, а эти люди играли каждый четверг. Наоми снова взвесила мяч, вздохнула и бросила его. И тут же взметнулись мячи соперников, чтобы сдержать ее удар, подрезать его.
Такую тактику обычно выбирают против новичков. Наоми потеряла хватку, но новичком не была. Табло зарегистрировало конец броска, и на поле появилась отметка Наоми — за центровой отметкой. Ее команда взревела, Малика застонала. Все заулыбались. Это дружеская игра. А так бывает не всегда.
— Еще, еще! — прокричал один из ее товарищей по команде, помахав ей широкой и бледной ладонью. Его звали не то Пер, не то Паар. Что-то в этом роде. Она забрала стальной мяч и бросила ему. Он ухмыльнулся и прошелся взглядом по её фигуре. Вот мелкий засранец. Наоми вернулась на место, и к ней подошла Малика.
— Ты по-прежнему в форме, — сказала Малика. У нее был чудесный голос, акцент станции Церера смягчал грубоватые нотки Пояса.
— Когда я была здесь в последний раз, то много играла, — ответила Наоми. — Невозможно забыть то, чему научился в молодости, правда?
— Даже если захочешь, — засмеялась Малика, и Наоми вслед за ней.
Малика жила в квартире на три уровня ниже и в тридцати градусах по дуге от клуба. Когда Наоми заходила туда в последний раз, стены были затянуты коричневым с золотом шелком, а воздух пах сандаловым ароматизатором, и этот запах не могли уничтожить даже воздухоочистители. Наоми две ночи провела в спальнике на полу, засыпая под звуки арфы из проигрывателя и бормотание Малики и Сэм. Но теперь Сэм мертва, Наоми снова вместе с Джимом, а человечество хозяйничает в тысячах звездных систем на расстоянии двух лет полета. Здесь, рядом с Маликой и ремонтной бригадой, Наоми не знала, что поражает ее больше — как много всего изменилось или как мало.
Малика тронула Наоми за плечо и нахмурилась.
— Бист аха? Всё в порядке?
— Просто задумалась, — сказала Наоми, с трудом уловив значение астерского сленга. Она потеряла хватку не только в голго.
Уголки губ Малики опустились, несмотря на то, что табло голго взорвалось криками радости и смятения. На мгновение Сэм оказалась рядом. Не настоящая Сэм с рыжими волосами, бодрой руганью и привычкой говорить как несмышленыш — бо-бо, ути-пути — для описания проблем вроде пробитого метеоритом корпуса. Ее дух витал где-то рядом, и Малика с Наоми одновременно ощутили утрату.
Команда противников насмешливо похлопала по спине Паара или Пера, когда тот передал мяч следующему игроку — Сакаи, новому главному инженеру. Наоми двинулась вперед, чтобы оценить ущерб. Среди жителей Пояса, и только Пояса, ее охватывало странное, но приятное ощущение комфорта. Она любила свою команду, хотя в нее входили два землянина и марсианин, но некоторые темы в беседе с ними она бы никогда не затронула.
Даже не оборачиваясь, она могла сказать, когда вошел Джим, потому что все игроки посмотрели в ту сторону широко распахнутыми глазами. Их возбуждение чувствовалось физически. Все молчали, но слова буквально витали в воздухе «Эй! Смотри! Это же Джеймс Холден!»
Понять, какой Джим на самом деле, было непросто. Он начал две войны и сыграл не последнюю роль в их завершении. Он провёл сквозь Кольцо первый корабль с людьми, а вернее, первый выживший. Он посетил базу инопланетян в медленной зоне и вернулся назад. Он пережил станцию Эрос и гибель «Агаты Кинг». Он был на Новой Терре, первой колонии людей на чужой планете, и строил тот странный и шаткий мир. Этот Холден смотрел с экранов и газетных страниц, его узнавали, и это смущало. Она знала — Джим не похож на этого Джеймса Холдена, но какой смысл об этом говорить. Некоторые вещи так и остаются тайными, даже если о них сказать.
— Привет, любимая, — Джеймс обнял Наоми. В другой руке он держал грейпфрутовый мартини.
— Это мне? — спросила она, принимая коктейль.
— Надеюсь. Я не стал бы это пить даже на спор.
— Эй, койо, — сказал Паар-то-ли-Пер, держащий стальной мяч. — Хочешь бросить?
За столом весело засмеялись. Отчасти радостно — сам Джеймс Холден играет с нами в голго! А кое-кто зло — посмотрим, как облажается эта большая шишка. И всё это не имело никакого отношения к реальному человеку. Наоми думала — понимает ли он, как изменилась атмосфера в зале от того, что он просто вошел? Пожалуй, скорее нет.
— Нет, в этом я никуда не гожусь, — сказал Джим. — Даже не знаю, с чего начинать.
Наоми наклонилась к Малике.
— Мне пора. Спасибо, что пригласила. — Это значило: я благодарна тебе за возможность побыть здесь, в крутой компании.
— Тебе всегда тут рады, койя-мисс, — ответила Малика. — Это значило: ты не виновата в смерти Сэм, и даже если да — я прощаю.
Наоми взяла Джима под руку и позволила увести себя. Они вышли, свет и музыка сделались громче, настоящая сенсорная атака. На танцполе двигались люди, парами или группами. Было время, ещё до того, как она встретила Джима, когда её влекла идея хорошенько напиться и броситься в гущу тел. Она с нежностью вспоминала девушку, которой когда-то была, но не юность ей хотелось вернуть обратно. Наоми стояла у бара, допивая мартини. Слишком шумно для разговоров, и она развлекалась, наблюдая, как люди обращают внимание на Джима, игру узнавания на их лицах. Джим, со своей стороны, оставался равнодушно вежлив. Ему чужда была мысль, что он центр внимания, и отчасти за это она так его любила.
Когда ее стакан опустел, Наоми взяла его за руку и они протиснулись в коридор. Люди, ждущие у входа в клуб своей очереди — почти сплошь астеры — смотрели, как они уходят. Ночи на Тихо довольно скучные. Жизнь на станции делилась на три восьмичасовых смены: отдых, работа, сон. Круг общения полностью зависел от того, в какую смену человек работает, будто в одном месте находилось три разных города. Мир, который навсегда останется на две трети незнакомым. Она обняла Джима за талию и притянула ближе, пока не почувствовала его бедро.
— Надо поговорить, — сказала она.
Он слегка напрягся, но голос остался беззаботным.
— В смысле, поговорить как мужчина и женщина?
— Хуже. Как капитан и первый помощник.
— Что случилось?
Они вошли в лифт, и она нажала кнопку. Лифт звякнул, двери мягко закрылись, пока она собиралась с мыслями. Не то чтобы она не знала, что сказать. Ему это понравится не больше, чем ей.
— Нам нужно нанять больше людей.
Она неплохо изучила разное молчание Джима, чтобы узнать этот его вид. Ничего не выражающее лицо, только глаза моргают чуть быстрее обычного.
— Серьезно? Мне кажется, мы отлично справляемся.
— Справляемся. Точнее, справлялись. «Роси» создан для боя. Высокие технологии, автоматика. Во многом избыточная. Но потому нам так долго и удавалось справляться с ним всего с третью стандартного экипажа.
— И кроме того, черт возьми, мы самый лучший экипаж.
— Одно другому не мешает. Да, по опыту и умениям мы собрали сильную группу. Но это всё очень хрупко.
Лифт поехал, из-за вращения станции и ускорения всё слегка расплылось перед глазами. Она знала, что это всего лишь из-за движения лифта.
— Я не совсем понимаю, что значит «хрупко».
— Мы живем на «Росинанте» с тех самых пор, как вытащили его с «Доннаджера». Экипаж ни разу не менялся. Никаких ротаций. Вспомни хоть один такой же корабль. На «Кентербери» иногда четверть экипажа впервые друг с другом работала. А...
Двери разъехались в стороны, и, выйдя из лифта, они посторонились, впуская еще одну пару. Пока двери закрывались, до Наоми долетали обрывки тихого разговора. Джим молча шагал в сторону их номера. Затем он тихо, задумчиво спросил:
— Думаешь, один из них не вернется? Амос? Алекс?
Поделиться книгой: