Остров сокровищ

— Уходи, — прошептала Лайна; она побледнела, губы стали пепельными. — Уходи скорей.

— Я люблю тебя.

— Уходи.

Миссис Трелони вопила громче потревоженного в гнезде вислоухого ревуна:

— Эдвардс, Харди! Быстро сюда!

Я ушел. Зеркальная дверь захлопнулась, отсекая вопли хозяйки поместья; стало удивительно тихо.

Я сбежал по голубым ступеням. Где мой скутер? Площадка перед дворцом была пуста, лишь стояли по краю красно-бурые кактейсы с колючками длинней моей ладони. От ночного заморозка кактейсы скукожились и стояли сморщенные, будто съели гадость.

Черт с ним, не буду искать. Потом свяжусь с Томом Редрутом, раз уж он назвался моим другом, попрошу найти скутер и пригнать к «Адмиралу Бенбоу». Я зашагал по аллее к воротам. От Смертной грязи домой дошел — от «Жемчужной Лагуны» и подавно доберусь.

Я шел и ничего не видел, кроме дороги под ногами. Глупая, злобная тетка — что я ей сделал? Уж который год я знаком с Лайной; мамаша всегда мне улыбалась. Лицемерка. Лгунья. Видно, всполошилась, когда речь всерьез зашла о свадьбе. Наверняка она же подучила Лайну потребовать у меня дикую Птицу. Правильно рассчитала, что мы поссоримся.

А моя-то мать хороша. Зачем перевязала букет локоном? Как нарочно, чтобы меня обругали и выгнали. А может, с умыслом и перевязала? Чтобы я увидел миссис Трелони во всей красе?

И как теперь быть? У меня больше нет Птиц, нет работы в заповеднике. Есть гостиница, приносящая скромный доход… Что станет делать в ней Лайна? Сидеть администратором вместо Шейлы? Или в горничные пойдет?

Еще у меня есть странная сумма в тысячу девятьсот семьдесят девять стелларов. Надо же, какую свинью мне кто-то подложил… Не бедный, однако, человек.

Краем глаза я засек легкое движение на обочине. И остановился, удивленный. Закрученный штопором хвост прилипала, сшибленный глайдером Тома, с угрюмой методичностью ввинчивался в землю. Я сломал ветку растущей рядом кленовицы и коснулся толстого штопора. Он замер на несколько секунд и снова принялся медленно бурить землю, уходя вглубь.

— Это прилипал-убийца, — раздался за спиной звонкий голос.

Я обернулся. Человек-рысюк сидел в моем скутере, откинув защитный колпак, а скутер парил над дорогой, подплывая ко мне.

— Антигравы заменил, — Том соскочил наземь. — Со своей машины снял; Трелони не хватятся.

— Спасибо, — пробормотал я, растерявшись. — Царский подарок.

Новые антигравы обошлись бы мне почти в стоимость скутера.

Серебристая рысючья морда обратилась к трудолюбиво заглублявшемуся штопору.

— Убийца, — повторил Том. — Вот так свалится с высоты — и пробьет башку. И защитный колпак пробьет, — он хлопнул ладонью по корпусу скутера. — И броню боевого вездехода провинтит.

— Так какого рожна он тут висит?

— Гостей вроде тебя провожает. — Том пнул поворачивающийся штопор; тот замер. — Кабы я их не сшибал, давно бы в чьи-то головы ввинтились.

— Скажи правду: прилипала для дела держат?

— По недомыслию, — буркнул Том. Верхняя губа приподнялась, как у моего кургуара, обнажив белоснежные клыки. — Стерва она! — со злой обидой заявил человек-рысюк. — Тебя впервые расчихвостила, а я знаешь сколько натерпелся? Ты-то сейчас уедешь, а мне туда возвращаться. Глаза б мои на ее богатства не глядели. Думаешь, эту дрянь на деньги сквайра развели? — Том ткнул пальцем в сторону парка; белое пушистое облако у входа присело и дернулось прочь, словно ошпаренное его ненавистью. — Ни хрена. Она владеет серебряными рудниками на Крольчарнике. Оттуда и деньжищи. Отдаст она за тебя Лайну, жди. Девчонка должна удачно выйти замуж и приумножить семейную казну. А ты кто? Безработный сын нищей трактирщицы. А я кто? — Он не стал отвечать на свой вопрос и с остервенением пнул снова начавший трудиться штопор. — Свалить бы отсюда куда подальше. И сквайр о том же мечтает, но с духом не соберется.

Обязанный Тому новыми антигравами, я вежливо слушал его жалобы. Он сменил тему:

— Почему ты не спросишь, отчего я хожу в маске? Меня все спрашивают, один ты ни гу-гу.

— Так ведь не скажешь. — Как бы отделаться от него, не обидев?

— Правильно, — обрадовался Том. — Слушай, друг Джим, я напишу завещание: когда помру, тебе будет разрешено снять с меня маску. Тогда ты поймешь, отчего я их ношу.

— Мне это надо?

— Мне надо, — Том шлепнул себя ладонью по груди. — Меня утешит мысль, что хоть один человек узнает, за что страдал несчастный Том Редрут, вынужденный скрываться под личиной рысюка или кровожадной цапелищи. — Прозрачные зеленоватые глаза подернулись влагой — так остро он вдруг себя пожалел. — Впрочем, ты не доживешь. Тебе, друг Джим, вообще осталось жить недолго.

Кажется, он перестал валять дурака и говорил серьезно.

— С чего ты взял?

Черный рысючий нос затрепетал, словно вынюхивая опасность.

— Тот человек пустил хрон в дело одиннадцать раз. И не поленится сделать это снова, чтоб ты ненароком не вспомнил чего-нибудь ему во вред. Будь осторожен, друг мой Джим. Пока!

Том опять протянул мне обе руки, как при встрече. Крепкое, душевное пожатие — и он стремительно зашагал по аллее к несуразному дворцу миссис Трелони. Тонкий, гибкий, еще не заматеревший; от силы лет на пять старше меня. Кто он, этот «несчастный Том Редрут»? И откуда он знает про хронооружие, о котором Билли Бонс говорил с полицейскими? От сквайра? А тому рассказал капитан Данс? Ну, разве что…

Глава 5

Возле «Адмирала Бенбоу» стоял глайдер с эмблемой клиники доктора Ливси: буквы ДЛ и распустившая хвост Птица, похожая на украшение из драгоценных камней. У меня сжалось горло. Нет больше диких Птиц на Энглеланде.

— Джим, у нас беда, — встретила меня расстроенная Шейла. Она перебирала в вазочке на стойке свежие черные фиалки. — Капитан Бонс умер. Звал тебя, надеялся, что успеешь… И с полицейским хотел поговорить. Это его разговор по дальсвязи так взволновал… и огорчил… — Шейла сморгнула слезинки. — Бедный мистер Бонс. Он что-то для тебя оставил; спроси у миссис Хокинс.

Оглушенный, я побрел в номер Билли Бонса. За то время, что старый космолетчик у нас прожил, я привязался к нему больше, чем к живущему в городе родному деду.

Попрощаться с ним не удалось: в номере сидели две медсестры в одинаковых зеленых халатах и обсуждали свои дела. Я постоял возле накрытого простыней капитана, глядя на едва угадывающееся под белой тканью худое лицо, и пошел к матери.

Забыв постучаться, я отворил дверь. Мать стояла, отвернувшись к окну, и ее обнимал за плечи доктор Ливси. На его смоляных волосах уже не было ремешка с петельками для траурных перьев, но скорбные складки у рта не разгладились.

— Я просто не знаю, как быть, — говорила мать надломленным голосом. — Джим не станет заниматься гостиницей, ему это не надо…

— Извини, — мягко перебил ее доктор. — Джим, вон на столе — подарок от мистера Бонса. Только он не велел смотреть… и твердил о каких-то навигаторах.

На столе была плоская черная коробочка с полустертыми белыми буквами: RF.

— Он бредил, — печально добавила мать, не оборачиваясь. — Говорил, что это твои Птицы.

А еще Билли Бонс советовал опасаться сумасшедших RF-навигаторов. Я открыл коробчонку. Внутри лежал кристалл памяти для универсального компа. Обычно такие кристаллы густо-зеленые, а этот был глубокого синего цвета.

Доктор Ливси по-прежнему обнимал мать за плечи и ждал, когда я уйду. Я убрался, мимоходом задавшись вопросом, хочу ли я, чтобы доктор занял место моего отца. Пожалуй, не хочу.

У себя в комнате я подсел к компу и вошел в информсеть. Что мы имеем? RF-навигаторы — навигаторы на космических кораблях с RF-тягой. Допустим. RF-тяга — движитель, работающий на RF-принципе. Замечательно. RF-принцип — принцип передвижения космических кораблей, разработанный Рональдом Фростом; в настоящее время мало используется. Превосходно. С таким багажом знаний можно смело пускаться в звездоплавание с самыми безумными из RF-навигаторов.

Я выудил из коробочки дар капитана Бонса. Вообще-то кристалл как кристалл, но чертовски скользкий — трижды выскальзывал из рук, прежде чем удалось вложить его куда надо. Почему Бонс не велел смотреть запись? «Он бредил», — сказала мать. Наверное. Ну, тогда поглядим. Я нажал кнопку считывания. На экране появилась надпись:

RF

Не защищен.

OK?

Несколько секунд я размышлял. Кристалл не защищен? Как это может быть? Впрочем, обычный просмотр повредить ему не может. Значит, OK.

Больше ничего не спрашивая, комп начал выбрасывать на экран бессмысленные картинки. Крутящаяся зеленая спираль на черном фоне, плавающие в белом тумане красные пятна, желтые глаза в лиловом сумраке, золотистые и зеленые вспышки, линии, вихри… Меня замутило, но я не мог оторваться — разноцветное движение завораживало, затягивало и уносило в не поймешь какую даль. Слегка кружилась голова; меня покачивало, словно пытаясь успокоить, и одновременно тревожило; внезапно я затосковал о чем-то недоступном и несбыточном, отчаянно захотелось покинуть свой мир, обратиться сверкающей искрой и нырнуть в глубину экрана, и утонуть там, улететь, унестись… Сдается мне, я таки нырнул.

И долго-долго не мог вынырнуть обратно. Волшебная круговерть давно сменилась бесконечной глухой пустотой, а я все носился во тьме, как потерявшийся детеныш ночного мышака.

— …Непростительное легкомыслие, — услышал я внезапно.

Открыл глаза. Свет — мягкий, неподвижный, без сполохов и круговерти.

— RF запрещен в половине миров, вам это известно?

Я повернул голову. Солидный немолодой господин выговаривал доктору Ливси, а доктор слушал с видом провинившегося мальчишки. Я не сразу его признал. Понадобилось несколько секунд, чтобы я вспомнил, чья эта поджарая фигура, черные волосы до плеч, большие глаза, обведенные усталыми тенями. И комната, в которой я лежу на постели, — моя комната, но я вижу ее как будто впервые, и все внове непривычному взгляду. Да еще вокруг разные штуки, приборы; по-моему, что-то медицинское.

— Это преступление, вы понимаете? — продолжал солидный господин. — Как можно было допустить…

Тут доктор Ливси заметил, что я на него смотрю.

— Джим! — воскликнул он и порывисто шагнул ко мне, нагнулся, накрыл мою руку своей. — Очнулся… — У него дрогнул голос. — Ты меня узнаешь?

— Узнаю, — ответил я; получилось тихо и не слишком внятно.

Солидный господин тоже подошел — вернее, подскочил — к моей постели.

— Джим?

— Да, я. — Поскольку он явно был наслышан о разработках Рональда Фроста, я рискнул осведомиться: — Это правда, что все RF-навигаторы сумасшедшие?

— Черт побери! — Господин совершенно не солидно хлопнул себя по бедрам — аж звон пошел. — Проснулся да еще вопросы задает.

— Я мог не проснуться?

— Вот именно. Или проснуться идиотом. Послушайте, Ливси, это потрясающе. Вашему парню зверски повезло. Ну-ка, позвольте, я присяду, — он подтянул себе кресло и уселся рядом со мной.

Доктор Ливси отвернулся и сутулясь отошел к окну. У солидного господина азартно горели глаза.

— Джим, я буду говорить, а ты помогай. Начали. Добрый — злой, щедрый — …

— Жадный, — сказал я.

— Высокий — долговязый, низкий — …

— Малорослый.

— Скворуха, сонька, ключница — птицы; кургуар, красный волк, крольчар — …

— Исконные обитатели Энглеланда, существа высшего порядка, намного превосходящие интеллектом пришлых людей.

Доктор Ливси обернулся, как будто потрясенный моей нехитрой шуткой. Солидный господин радостно засмеялся:

— Молодец.

Я ответил еще на сотню вопросов, и лишь тогда он с довольным видом поднялся из кресла.

— Похоже, обошлось, — сказал он доктору Ливси. — Джим, а как ты попал к Смертной грязи, помнишь?

Я дернулся, схватился за горло и судорожно сглотнул, точно от приступа тошноты, и господин оставил меня в покое. А я как раз все вспомнил. Но и предостережение Тома Редрута не забыл и не желал трепать языком перед кем попало, будь он хоть трижды врач, городское медицинское светило.

Доктор Ливси ушел проводить светило к выходу, а я вылез из постели и отправился в душ. Руки в следах инъекций от кисти до плеча. Сколько же времени я провалялся?

— Больше двух суток, — сказал доктор Ливси, когда я его спросил, возвратившись из душа.

— Мэй-дэй… А как мама?

— На снотворном.

Я кинулся к двери.

— Не беги, она спит, — остановил меня доктор. Он со стоном повалился в кресло, прижал ладони к лицу. — Господи, Джим… Ну и задал ты нам хлопот — Доктор Ливси опустил руки. В усталых глазах был печальный укор. — Я консультировался с десятком клиник. Коллеги давали самый неутешительный прогноз. RF смертелен для обычных людей; ты должен был умереть, не выходя из комы. И тебя ведь предупреждали, чтобы не смотрел запись.

— Простите, — сокрушенно пробормотал я.

— «Простите», — с болезненной гримасой передразнил доктор. — У матери будешь просить прощения — ты ее в могилу чуть не свел. — Он помолчал, не глядя на меня, и от этого молчания впору было провалиться. — О тебе сильно тревожился твой приятель в маске, — сообщил доктор. — Без конца здесь крутился.

— А Лайна?

— Лайны не было.

— Но она хоть спрашивала?

— У меня — нет, — сухо ответил доктор Ливси.

— Ее держат под замком и следят за каждым шагом.

— Может быть. Ладно; я заберу кристалл и пойду. А ты можешь с ней разговаривать.

Он магнитным ключом открыл нижний ящик моего стола. Там лежали коллекции ракушек и камней, разные инопланетные сувениры, что отец покупал мне в Бристле, какие-то сушеные листья… Но коробчонки с полустертой надписью RF я не увидел.

— А где?.. — Доктор резко выпрямился. — Джим?

— Я не брал.

— Джим! — воскликнул он, бледнея.

— Вправду не брал. Я был в душе… и в коме.

Задрожавшими руками доктор Ливси перебрал коробки с коллекциями.

— Черт… Я же сам туда спрятал. Едва тебя нашли. Ты лежал грудью на столе, ткнувшись головой в экран… — Он перешерстил содержимое остальных ящиков. — Ума не приложу…