Яд власти

Так, ведя штурманом автомобиль, Уланов доехал до девятиэтажного дома.

— Здесь, командир.

— Это ты командир, я рядовой, — притормаживая, ответил таксист.

Встал у первого подъезда.

Уланов достал три тысячные купюры, протянул водителю:

— Держи, Матвеич, как договаривались.

— Угу!

Он взял деньги, засунул в карман рубашки. Открыл багажник.

Вовсю уже светило солнце, но народа не было. Уланов забрал сумку, чемодан, пожелал таксисту:

— Счастливо обратно доехать.

— Спасибо. И тебе удачи, майор.

Матвеич уехал, Уланов зашел в подъезд, вызвал лифт, поднялся на четвертый этаж. Достал ключи и вошел в квартиру № 14, из которой пахнуло чем-то далеким, родным и немного затхлым.

Оставив чемодан и сумку в прихожей, он прошел в гостиную, где стоял диван, два кресла, стенка с телевизором, видеомагнитофоном и музыкальным центром, книжный шкаф и торшер. На полу старый ковер, на потолке хрустальная, привезенная отцом из командировки на Кубу люстра. Раздвинул шторы, сдвинул тюль, открыл окно, то же самое проделал в спальне, где из мебели была двуспальная кровать, платяной шкаф, трюмо, на полу палас, на стене картина и бра, простенькая люстра, что и в гостиной. Свежий воздух пошел в квартиру.

На кухоньке в шесть квадратов ютился холодильник советского производства, стол, четыре стула, навесной ящик, тумбы умывальника, висела решетка для тарелок. Здесь он ограничился форточкой. Сел на стул у окна, прикурил сигарету, сняв с холодильника пепельницу.

— Ну вот и дома. В новой жизни.

Выкурив сигарету и затушив окурок в пепельнице, Уланов занес чемодан, сумку, распаковался, разложил одежду в шкафу спальни, крупные предметы разложил по полкам стенки. В них осталось много просроченных лекарств. Надо выбросить. Наградной пистолет, заряженный одной обоймой, положил на полку с видеокассетами, рядом две запасные обоймы. Надо зарегистрировать оружие в полиции. Но это потом. Как необходимые дела были сделаны, он прошел в ванную комнату, встал под душ. После душа оделся в спортивные брюки и майку, на ноги тапки. Крепкие тапки, он их носил еще школьником. Ему бы лечь спать, отдохнуть после насыщенной событиями ночи, но не давала покоя флешка и последние слова умирающего помощника мэра: «Это Боган, флешка под ковриком, только генералу ФСБ Кар…» Фамилию он договорить не успел. И что интересно было на флешке, из-за которой, скорей всего, и погиб Игорь Васильевич. И где служит генерал Кар. Вряд ли возглавляет Управление ФСБ в Переславской области, хотя флешку погибший вез не в Москву, а именно в Переслав. Но это легко проверить.

Он взял ноутбук, привезенный с собой, подаренный ему парнями группы на тридцатилетие. Попытался включить. Не получилось, аккумулятор сел, пришлось подключать к сети.

Народ в подъезде начал просыпаться. Раздались приглушенные и неразборчивые голоса сверху, затем снизу, закашлял сосед через стену. Наверняка был с бодуна, как, впрочем, и раньше. Сколько помнил себя Роман, столько дядя Коля, или Николай Петрович Озеров, или просто Петрович, пил запоями с редкими перерывами.

Жил он один, жена ушла через год после свадьбы, детей не было. Да и женщин у дяди Коли Рома не замечал. Хотя когда это было. Кашель за стеной перешел в какие-то непонятные звуки. Уланов догадался, рвать соседа потянуло. Так и умереть может или «белочку» словить, она как раз приходит не когда пьешь, а когда отходишь от пьянки. А у него две бутылки водки. Придется помочь человеку, хотя, конечно, помощь эта только во вред. Но жаль мужика. Хороший по натуре, защищал его в свое время. И с девушкой из соседнего класса привечал, чтобы родители не узнали.

Уланов забрал со стола бутылку водки, вышел в коридор. Позвонил в квартиру тринадцать. Хозяин открыл не сразу. И выглядел он как черт, если сравнивать описание черта Гоголем.

— Ктой-то?

— Не узнал, Петрович?

— Рома, ты, что ли?

— Я.

— В отпуск али как?

— Не важно. Плохо?

— Не то слово. Если не подохну, то с катушек слечу сто пудов. У тебя есть, чем похмелиться?

Уланов протянул ему бутылку водки:

— Держи!

— Ай, Рома, ай, благодетель, храни тебя Господь. Наконец-то в этом дерьмовом подъезде появился один нормальный мужик. Прикидываешь, Рома, вчера, считай, все хаты обошел и просил-то всего сто рублей, копейки по нынешним временам. И не дал никто. Это разве люди? Раньше при коммунистах такого не было. Раньше всякий дал бы если не деньги, то стопарик или на худой конец одеколон. А сейчас зимой снега не выпросишь.

Роман улыбнулся:

— Сто рублей найти не мог, как же нажрался?

— Так это, Мелод вчера зарплату в ЖКО получил. И литруху принес, рыбки вроде еще, не помню.

— А кто такой этот Мелод?

— Да гастарбайтер из Таджикистана, дворником у нас пашет.

— Но мусульмане не пьют. Им религия запрещает.

— Вот Мелод тоже так говорит. Но нельзя это там, в Таджикистане, а здесь, мол, Аллах не видит. Свинину, говорят, тоже есть нельзя, а в армии все за милую душу уминали. И ничего. Каждое правило, Рома, обязательно должно иметь исключения, иначе…

Он оборвал речь, икнул, побледнел:

— Извини…

И, прижав к груди бутылку, ринулся в туалет.

Уланов прошел к себе. Включил ноутбук. Тот работал. Подождал, пока установится, вставил флешку. Открыл нужное окно.

И побежали по экрану цифры вперемешку с буквами.

Но не хаотично, а в определенном порядке.

— Черт, — проговорил Уланов, — зашифровано. Но что мог шифровать помощник мэра или даже сам мэр? И шифр непростой. Ему самому приходилось пользоваться шифром для передачи секретных данных, но шифр, что применен здесь, гораздо сложнее. Пролистал страницы, следом за шифровкой пошли фотографии. Мужчины, женщины, фон. Съемка велась в разных местах, но, видимо, одним аппаратом, будь то фотоаппарат или смартфон. Черт, как он не посмотрел у убитого телефон? Хотя это была бы уже кража и проверь его следователь, вряд ли отпустил бы с извинениями. Он дождался, пока закончится информация, вытащил флешку, открыл поисковую систему. Вбил запрос — Управление ФСБ по Переславской области. Открылся официальный сайт. Начальник, замы, часы приема и прочая информация для обывателей. Фамилия начальника не начиналась на буквы Кар, а других генералов в Управлении не было. На всякий случай проверил так же УВД, УМЧС, налоговиков. Нигде начальника Кар…

— И что с этим делать? — спросил он сам себя. — выбросить? Но из-за этой информации и из-за тех бумаг, что лежали в кейсе и могли быть оригиналами, перенесенных на флешку документов, неизвестные пошли на убийство. Значит, им или их заказчику очень важна данная информация. Но что ему-то делать? Позвонить Смолинскому? Может, его заинтересует? Да, пусть с этой информацией разбираются люди, оставшиеся на своих должностях.

Он взял с того же стола сотовый телефон, но первым увидел в контактах слово «Людмила». Вот кому надо позвонить после полковника. Он вызвал бывшего начальника.

В это время Смолинский обычно был на пути в офис конторы. Поэтому ответил сразу:

— Привет, Рома, не успел приехать и уже соскучился?

— Здравия желаю, Владимир Алексеевич. Тут такое дело.

Роман рассказал полковнику о ночных приключениях.

Смолинский, выслушав, проговорил:

— Вот, значит, кто был попутчиком господина Потапова.

— Вы в курсе убийства? — удивился Уланов. — но это в ведении МВД.

— Да, если бы не одно обстоятельство. Значит, говоришь, флешка у тебя?

— Да.

— Кто еще знает об этом?

— Никто.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Сам смотрел, что на ней?

— Смотрел, шифрованная запись довольно объемная, хотя количество знаков еще не означает, что объем большой.

— Не расшифровал?

— Нет. Применен сложный шифр.

— Что еще на флешке?

— Фото. Разных людей, в разных местах, снимки так себе, но иногда распознаваемые. Естественно, я никого среди них не знаю.

Выдержав недолгую паузу, Смолинский спросил:

— Тех троих, что убили помощника мэра Переслава, ты не зафиксировал?

— Нет. Глаза одного видел. Возможно, узнаю.

— С полицией проблем не возникло?

— Нет. Разобрались, отпустили. Кто-то видел, что они вышли из последнего вагона во время вынужденной стоянки и ушли через пути в противоположную от станции сторону. Значит, эти ребята знали, что поезд сделает остановку.

— Может быть, а может, и не знали. За Либовым у моста поезд снижает скорость и полотно там без крутых откосов. Могли спрыгнуть там без особого вреда для здоровья.

Уланов возразил:

— Обычный человек не стал бы прыгать. Только подготовленный. А что на противоположной от станции стороне?

— Дорога. Улица райцентра, ведущая к переезду и далее на трассу М-5.

— Их там ждали. Но… Владимир Алексеевич, почему у вас такой повышенный интерес к этому делу? Что-то подсказывает, не из-за меня.

— Ты должен пойти в церковь и поставить свечку. Останься ты в купе, тебя тоже убили бы.

— Вы знаете, это не так просто сделать.

— Тем не менее. Сегодня чем собираешься заниматься?

— Отдохну. Наведу дома порядок, полы помою, куплю продукты, схожу на автостоянку, посмотрю тачку, возможно, ее придется в автосервис перегнать, оплачу место, вечером, если получится, планирую кое с кем встречу.

— Женщина?

— Да, — не стал скрывать Уланов.

— Не та, с которой познакомился в поезде?

Майор вновь удивился:

— Вы и об этом знаете? Значит, дело не простое и не в компетенции полиции.

— Давай так договоримся. Вечером встречу отменишь, даже если Людмила Андреевна Седова с радостью примет твое предложение.

— Почему?

— Я подъеду!

— Вы?

— Связь хорошая, со слухом у тебя проблем не было, отчего сейчас плохо слышишь?

— Да нет, слышу хорошо, просто ваше решение совершенно неожиданно.

— Пора бы привыкнуть.

— Пора отвыкать. Или вы не помните, я больше не командир спецгруппы и не ваш подчиненный.

Полковник сменил тон:

— Я прошу тебя с 20.00 быть дома.

Уланов вздохнул:

— Ну если просите, вам отказать не могу. Буду дома.

— И еще, Рома, где бы ни был, что бы ни делал, флешка и наградное оружие должны быть при тебе. Ствол готов к бою.

— Но это нарушение закона об оружии. Я еще не зарегистрировал его в РОВД, это раз, а во-вторых, прав на ношение, а тем более на применение пистолета у меня нет.

— Считай, что уже есть. И Закон сделает для тебя исключение. Будь осторожней. И смотри по сторонам. Вполне может увязаться «хвост».

— Даже так?