Помоги проекту - поделись книгой:
— Я так и подумала. Можешь не бояться, всё уже кончилось.
Таир снова кивнул.
— Ты довольно хорошо говоришь на первенском.
— Вашего языка я на целую жизнь вперёд наслушался.
Женщина пожала плечами.
— Может тебе всю жизнь и придётся на нём говорить.
Таир предпочёл промолчать. Воительница усмехнулась и потрепала его непослушные чёрные волосы.
— Зато не придётся больше убивать. Ты свободен. Делай что хочешь. Проси что хочешь. Живи как хочешь.
— Но что будет с Карасом?
— Мы пока его не тронем. Но город перестроят, как только придёт время.
Женщине отпиливали руки и приделывали вместо них железо. Это было не сейчас, а тогда, в начале войны.
— Так же, как ваши жрецы перестраивали наших жителей с помощью машин? — спросил Таир.
— Экспериментаторы хреновы, — буркнула женщина. — С ними мы разберёмся по справедливости. Даю тебе слово: тебе нечего бояться. Будь здесь. Я вызову санитаров, тебя нужно подлатать.
Снова похлопав Таира по плечу, женщина начала удаляться.
«Больше года прошло, — подумал он. Я воюю уже больше года, но никогда не видел таких офицеров…»
Офицеров? Ну да, первенцы берут женщин в армию. А значит, перед ним солдат. Хоть и баба, но она враг. Убийца. «Как ты мог забыть? Они твой дом только что уничтожили! Эх ты, Штык хренов, служитель Серого Охотника…»
Таир опустил взгляд и натолкнулся на взор мёртвого капитана Чёрных Винтовок. Лет сорока, с разорванным животом и выпущенными внутренностями, он лежал возле ямы с утилизатором. На испачканном мундире блестел орден ветерана Второй Войны за Объединение. Всю свою жизнь мертвец посвятил Союзу, а что же Таир? Жалкий, вонючий, трусливый предатель, сын шлюхи, который умрёт всеми забытый и никому не нужный. Таир чуть не заплакал от стыда и обиды. Неужели он, жнец Серого Охотника, убивший столько взрослых мужчин, испугался смерти?
Слова вырвались сами собой, будто имели власть над Таиром.
— Эй, вы! Как вас зовут?
Женщина остановилась и медленно обернулась. На её лице читалось недоумение, смешанное с раздражением. Зелёные глаза превратились в напряжённые щёлочки.
— Зачем тебе это?
— Когда всё закончится, я найду вас и убью. Вы поплатитесь за мой народ! Вы все поплатитесь! Я вас ненавижу!
Голос Таира сорвался, из глаз прыснули слёзы. Сжимая кулаки, он пытался не упасть на колени. Но Воительница только усмехнулась.
— Что же, твоё право. Меня зовут Анора Лоренс. Я принцесса Синдиката и фактический командир этой кампании. Хочешь убить меня? Так зачем медлить?
Она вынула клинок Таира и бросила его в грязь.
— Подними и покажи, на что способен! — приказала она. Таир почувствовал, как напряглись солдаты за спиной. Одно неправильное движение — и он мертвец. Таир опустился на землю, обволок пальцами рукоятку. И понял, что не может встать. Кинжал сам выскользнул из рук, плюхнулся обратно в грязь.
— А жаль, — сказала Воительница. — Я слишком многих отправила на тот свет, чтобы жить дальше. Пожалуйста, сдержи обещание.
В её взгляде мелькнула смертельная усталость. Казалось, вся горечь мира скопилась в одной женщине. Таир кивнул, чувствуя слабость во всём теле.
— А вы — не смейте его трогать! — произнесла Анора, обратившись к солдатам. — Тебя, Клэй, это касается прежде всего. За твоё неповиновение будет наказание, не сомневайся.
Улыбнувшись, принцесса удалилась.
Голубоглазый альбинос по имени Клэй присел на колени перед Таиром. В его взгляде горели огни, которые могла погасить только кровь.
— Свернуть бы тебе шею, — прошипел он. — Но лучше отдам обратно кинжал. Видит Бог, если ты ещё считаешь себя мужчиной, то вскроешь вены.
Таир не мог даже кивнуть. Солдат толкнул его, и Штык завалился назад.
Земля, недавно казавшаяся горячей, стала холодной, злой, неприветливой. Она отказывалась его принимать — Таир больше не принадлежал ей. Земля не любила предателей.
Таир поднял взгляд. Горизонт застилал дым — это горел Карас. То ли Анора ему солгала, то ли сааксцы сами его подожгли. Старый мир погиб. Таир мысленно помолился Отцу. Его война только начиналась.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:
ПАНДЕМОНИУМ
1. Сделка с дьяволом
— Что такое Эдем?
Глаза девушки напомнили Тайреку джунгли: тёплые, завораживающие, манящие — и абсолютно безжалостные.
— Эдем — это бесконечная жизнь, — с придыханием продолжила модель, глядя с рекламного экрана, её чётко очерченные брови сошлись к переносице. — Займи своё законное место в раю рядом с Освободителем. Заявки на лотерею принимаются в любое время. Нужно лишь заполнить специальную форму в ближайшем церковном пункте приёма, и победителем следующего розыгрыша можешь оказаться ты! Становись лучше уже сегодня и вернёшься в рай завтра!
За спиной крышкой гроба захлопнулась дверь в офис. Небольшое здание теснилось между бетонными громадинами небоскрёбов Центра, так стремительно взмывающих к потолку Уровня, будто готовясь его пробурить. По натянутым между зданиями мостам сновали казавшиеся муравьями человечки, над головой скрипел и выл поезд монорельса, на пару этажей ниже свистели автомобили, съедая километры магистральных дорог. Дома, трассы, площадки для отдыха, кофейни и столовые — всё это громоздилось друг на друга, тянулось вверх, задыхалось от перенапряжения. «Улей, — подумал Тайрек. — Но мы в нём не пчёлы, а мёд».
Он поплотнее запахнул куртку, чувствуя, как она обтягивает его острые плечи. Пора напечатать новую, эта стала уже слишком мала. На спине распростёр крылья белоголовый орёл — вечный символ свободы. От неё пришлось отказаться давным-давно.
Взглянув на хронометрон, Тайрек заволновался — уже без пяти восемь. До десяти домой он вряд ли успеет, а значит, встреча сорвётся. И что ему делать дальше? Опять бросаться в замкнутый круг наркотиков, алкоголя и шлюх?
Светосферы под потолком Уровня постепенно темнели, ознаменовав наступление ночи за стенами Города. Оставив за собой душный офисный комплекс на пересечении Седьмой и Девятнадцатой, Тайрек двинулся в ночь, чувствуя, как дыхание Города обволакивает его. Девушка из рекламы подмигнула и засмеялась. Смех смертельно раненного человека, пытающегося показать, что с ним всё в порядке. Реклама сменилась, и Тайрека залило мареновым светом ванильного парфюма Семьи Кармайн. Запахи химии. Лучше бы что-то более живое и натуральное. Он так давно не ел настоящего мяса, что даже забыл, как оно пахнет.
Мимо прихрамывали выпущенные из Медцентра протезированные, чьи тела напоминали палочных человечков. Вот они и стали «ближе к совершенству», как выражалась церковь. Неловко дёргая новыми, фальшивыми конечностями из аугментики, бывшие пациенты разбредались по своим делам, пытаясь заново научиться жить. Спешили на работу, стараясь не стать обузой для общества. Пусть всё утилизируется, пусть едой обеспечен каждый до конца жизни — ты не захочешь злить богобоязненный народ своим бездельем. Ухмыляющиеся небоскрёбы Центра атаковали заново прибывших пулемётной очередью неоновых реклам, объявлений, бесплатных столовых и подпольных фрик-клубов.
К руке Тайрека прилипла принесённая ветром алая листовка. «Голосуйте за Карла Лоренса! Он обеспечивает нам стабильность и процветание уже больше восьмидесяти лет! Становитесь лучше вместе с королём!» Под криво висящим лозунгом был изображён сам король, благообразный мужчина лет сорока пяти с длинной, окладистой бородой и добрыми глазами. По слухам, Карла так напичкали аугментациями, что от человека у него остался разве что мозг — и то не факт. Байки, конечно. Даже король не может позволить себе столько протезов. Но иначе, как помощью Церкви и Медцентра долголетие Его Величества не объяснить.
Тайрек устало отлепил листовку от руки и бросил её в ближайший уличный утилизатор. Ещё одни досрочные выборы, ещё один срок для короля. Когда уже этот фарс кончится и все признают, что Карла свергнуть невозможно?
— Эй, дружище, куда это ты так торопишься?
Тайрек резко обернулся. На фоне изуродованных багровыми капельками рекламы небоскрёбов Центра чётко вырисовывалась двухметровая тень, а рядом с ней стоял патрульный полицейский. Как всегда, в бронежилете, серой рубахе с чёрным галстуком и с огромным крупнокалиберным пистолетом в кобуре. На голове копа покоилось высокое кепи с шестиконечным крестом, который в народе прозвали боевым и огненным. Левый, верхний и правый луч оканчивались широкими прямыми, в то время как нижний напоминал заточенный клинок. Ещё два острых луча отходили по диагонали вниз в разные стороны от центра. За десять лет Тайрек выучил, что такой крест символизировал Вооружённые Силы Первого Города — будь то армия Синдиката или полиция, служащая Эдему. Коп поправил сползающие очки расширенной реальности. Говорят, какие-то сектанты создали собственный виртуальный мир. Подключаешься к нему очками и видишь совершенно другой Город вокруг. Некоторые так проводили сутки за сутками. Сбегали из реальности в мир грёз. Дешевле и проще, чем антидепрессанты. Что угодно, лишь бы не слышать надсадного кашля бетонных джунглей. Над головой пронёсся поезд монорельса, и у Тайрека заныли зубы.
— Документы, — потребовал полицейский. Сааксец послушно протянул руку, поглядывая на копа снизу вверх. При росте метр семьдесят, на фоне первенцев Тайрек выглядел субтильным коротышкой. Проведя над запястьем сааксца сканером, патрульный успокоился и сплюнул. Показались белые зубы, умудрявшиеся блестеть на фоне чистой как молоко кожи. «Холёная порода, эти первенцы», — подумал Тайрек. В Союзе даже старейшины не были такими чистыми и ухоженными.
— А ты что у нас, сраный синегубый что ли? — поинтересовался патрульный. — Так куда ты так торопишься? И что вообще здесь делаешь? Почему не в гетто?
— Я действующий гражданин, — ответил Тайрек, стараясь не нервничать. Не только мысль об опоздании не давала ему покоя. За спиной копа всё ещё возвышалась двухметровая тень, а под стелькой сааксца томился тонкий, не толще листка брусок Платины весом в пятьсот грамм. Если его найдут, всё закончится в лучшем случае семью годами тюрьмы. Хотя зачем полиции что-то находить? Тайрек, напечатав Платину, грабил Синдикат, а копам убытки Семей шли только на руку. — Я здесь работаю неподалёку, тороплюсь домой, вот и всё.
Полицейский перехватил взгляд Тайрека.
— А он хорош, да? Генератор невидимости. Да что я тебе объясняю… Эй, Янос, покажись!
Размытый силуэт за спиной патрульного превратился в полноценную жестяную махину из гладкого, тщательно отполированного металла. Падая на поверхность бронекостюма, свет словно пожирал себя, на чёрной как сердце тьмы поверхности не было ни единого блика. Массивный торс пестрел паутинками маркировок неизвестного производителя. «Эдем, кто же ещё», — подумал Тайрек. Конструкция отдалённо напоминала человеческую фигуру, но верхняя часть явно превосходила габаритами нижнюю. На шлеме скалилось серое полупрозрачное забрало, внутри которого горела синим огнём запись предсмертных мук убитого преступника. Гримасы боли искажали окровавленное лицо человека, глаза на выкате молили о пощаде. Пугающее зрелище — но только не для Тайрека. Конечности машины тянулись почти до колен и щеголяли огромными клешнями вполне способными, по виду, перекусить пополам взрослого человека.
— Новейший, всего неделю вот тестируем, — похвастался патрульный. — Наступательный экзоскелет класса «Каратель», для подавления бунтов и наведения порядка. Жду не дождусь, когда его пустим в оборот. А ты, Янос, что думаешь?
— Эта детка много что сможет, — прорычал оператор экзоскелета. Его голос прозвучал искажённо, с подчёркнуто высокими нотками. «Элемент запугивания, — подумал Тайрек. — Как и запись предсмертных мук». Экзоскелет построили не столько для убийства и уничтожения, сколько для морального подавления противника. Встроенные динамики и искажение голоса добавляли боевой машине грозности.
— А ты что думаешь, а, синегубый? — обратился патрульный к Тайреку.
— Вы не должны убивать людей. Вы же полиция, охранники порядка.
— Эх, да что ты понимаешь, чурка тупая. Будешь меня ещё учить, как работать? Пшёл отсюда.
— Что же, приятной ночи, офицеры.
— Давай-давай, вали… — повернувшись к коллеге, патрульный заговорил. — Я не договорил. В общем, заявляю я ей: «Отрубишь руки, поставишь протезы, станешь ближе к совершенству, заодно лотерею в церкви оформим на место в Эдеме». А она мне, прикинь: «Но руки-то куда девать?» Отвечаю: «Куда-куда, извращенцам на окраинах сдашь!»
Оператор экзоскелета загоготал. «Пора идти домой», — подумал Тайрек. Он и так безбожно опаздывал.
Сегодня Элли согласилась встретиться с ним. Почти неделю она заглядывала к нему в кабинет по каким-то пустяковым вопросам, стараясь не глядеть в глаза и постоянно хихикая над его ужасными шутками. Даже такая невысокая девушка, как она, возвышалась над Тайреком на полголовы.
Он знал к чему всё идёт и попытал удачу. Неожиданно Элли не только не отказала, но и обрадовалась предложению.
Вот только сам Тайрек вместо радости ощущал пустоту. Последний раз он был влюблён больше двух лет назад, и ему пришлось предать любимую ради собственной свободы. Да и Элли, похоже, западала на него только из-за экзотичности. Он чувствовал себя сломанным, будто разладившийся механизм. Шестерёнки его души не подходили к шестерёнкам окружающих людей. Ему порядком надоело прикидываться, будто он похож на остальных. Он здесь чужой, и всегда им будет. Его пощадили — но это не значит, что его будут любить.
«Другое время и другое место», напомнил себе Тайрек. Теперь он свободен — во всяком случае, последние два года. Ему не нужно больше убивать. У него есть работа и деньги. Он почти что нормальный человек.
— Сучья жизнь, — пробормотал Тайрек, накинув капюшон, и поторопился к станции монорельса. Время уходило.
Звуки вечернего Города напоминали рыдания оставленной матери. Всхлипывали надземные поезда, высекали стоны носящиеся по магистралям автомобили, ныла скрипящая по асфальту обувь пешеходов, а Тайрек, обстреливаемый со всех сторон рекламными экранами, в одиночку шёл домой. Впрочем, как и всегда. Но ведь завтра всё может измениться.
Неделю назад ему исполнилось двадцать два года, но он чувствовал себя очень и очень старым. Лингвистика. Совсем не похоже на то, чем до этого приходилось заниматься. Лингвист чист, не нарушает закона, да и зарплата вполне ничего. Тайрек чувствовал, как кровь стучит в висках. Новая работа, собственное жильё, а теперь и возможность завести постоянную девушку — это ему-то, пожизненному неудачнику и подобию человека? Тайрек фыркнул, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. Проклятая поджелудочная и проклятое бухло. Не прошло и мгновения, как его начало рвать. Люди без малейших намёков на возмущение огибали блюющего человека и спешили дальше по своим делам. Ничего нового, молодёжь любит порыгать, наглотавшись всякой дряни.
— Ты знаешь, что заслужил это, лицемер, — сказал Тайрек сам себе, пригладив назад мокрые от пота волосы. — Давай, дуй к медикам. Починят тебя быстро и совершенно бесплатно. Но ты же хочешь страдать, ублюдок.
Возле ноги возникла чёрная кошка, так неожиданно, словно сама пустота соткала её из нитей нереальности. Протяжно мяукнув и понюхав лужу рвоты, животное уставилось на Тайрека. Сааксец хмыкнул, схватил хвостатую за хохолок и поднял. Кошка несколько раз дёрнула маленьким носиком, затем снова стала внимательно вглядываться в Тайрека, будто не видя в нём ни малейшей угрозы. В этом чёртовом городе даже сраные кошки презирали его.
— Эй, синегубый! — заорал противный старческий голос. — А ну не мучь животное!
— Не бойся, не буду я тебя жрать, — буркнул сааксец и отпустил кошку. Та махнула хвостом и исчезла в переулке. А ведь больше десяти лет назад Тайрек и не подумал бы отпускать такой добрый кусок мяса — неприкасаемым выбирать не приходилось. Но времена изменились. Да и кошки у первенцев были совсем другими. Они больше походили на людей, чем на животных, в то время как сами первенцы иногда казались Тайреку зверьми.
— Блин, он же сааксец…
Тайрек поднял взгляд и понял, что окрик старика привлёк внимание прохожих. Голоса и пронизывающий шёпот окружили его.
— Набухался, что ли…
— Вот вонючий ублюдок! И не стесняется по улицам ходить.
— Стоит с таким видом, будто весь Город ему принадлежит. Ничего, и до тебя скоро доберутся.
Тайрек цыкнул, натянул капюшон так глубоко, как только смог, и поторопился дальше. Для них он навсегда чужак.
И так почти десять лет. Косые взгляды, перешёптывания, улыбки снаружи, злоба и страх внутри. Для окружающих он был или диковинкой, или бомбой замедленного действия. Хорошо с Тайреком дружили другие изгои общества: гангстеры, контрабандисты, уличные торговцы и шлюхи.
Руки начали дрожать. Нервный стресс давал о себе знать. «Надо поправиться», — подумал Тайрек. Небольшой крюк за наркотой много времени не займёт.
Он набрал на коммуникаторе Джеффа, старого доброго дилера.
— Где ты находишься? — не замедлил приступить к делу барыга. Риторический вопрос, конечно — Тайрек сразу же передал свои координаты. — Хорошо. За углом есть один из моих уличных утилизаторов. Расплачивайся и забирай товар.
Тайрек повиновался, хоть со стороны дилера было дурным вкусом требовать расчёта на улице. Но сааксец слишком торопился, чтобы размениваться на мелочи. Нырнув в переулок и встав перед уличным утилизатором, Тайрек воровато огляделся, стащил с правой ноги ботинок и достал твёрдый лист Платины. Как только она оказалась в руках, стоило готовиться ко всему. Если у тебя найдут Платину, ты ещё можешь попытаться отмазаться, унизиться перед присяжными и попросить прощения в суде Башни Правосудия. Полицейские всегда были против Синдиката, они поймут. Но когда тебя накроют армейские патрули с бруском в руках, ты уже, считай, мертвец.
Тайрек закинул оплату в утилизатор и стал ждать. Не прошло и минуты, как машина со свистом выплюнула наружу остаток бруска и маленькую коробку с тремя ампулами. Спрятав остатки Платины обратно в ботинок, Тайрек побрёл дальше.
Действующие граждане Синдиката за всё расплачивались чипами, вживлёнными в руки. Отходы утилизировались, предоставляя еду и воду. Жизнь зависела от непрерывности цикла употребления и утилизации. Деньги являлись эквивалентом ресурсов на счету гражданина, которые он мог потратить на печатание тех или иных благ. Если вещь ему не нравилась, он в любой момент мог утилизировать её и на получившиеся материалы напечатать что-то другое или же отдать другому действующему гражданину. В качестве подарка или уже за соответствующую плату — это решалось на месте.
Никто не мог напечатать что ему хотелось, для начала требовалось купить соответствующие схемы для утилизатора. Вещи, сделанные вручную из отдельных деталей и не имеющие схем, ценились выше всего, да и чаще на них уходило больше материала — в отличие от человека, утилизатор лишние ресурсы не тратил. Алкоголь и натуральную еду утилизаторы не печатали, их приходилось покупать в специализированных магазинах. На них деньги тратились безвозвратно. Конечно, если не считать возвратом получавшиеся после отходы.
Но почти сто лет назад один умник догадался взломать свой утилизатор и внести в программу печатание сверхплотной материи. За неимением лучшего, её назвали Платиной. С одноимённым металлом новое вещество объединяла разве что ценность. Благодаря высокой плотности, новая Платина занимала очень мало места, но весила достаточно много, чтобы хватало на переплавку и печатание чего-то нового. Правила игры изменились.
Тайрек быстро нашёл нужных людей, способных настроить утилизатор на печатание брусков любой формы и веса. Но больше пятисот грамм сааксец брать опасался — патрули внутренних войск Синдиката могли использовать сканеры для обнаружения сверхплотной материи. Когда ему удавалось, Тайрек лично ездил на окраины, где дилеры печатали модельные наркотики, запрещённые Синдикатом. Расплачиваясь Платиной, Тайрек тем самым воровал ресурсы у Синдиката. Отдавал в руки, отказывающиеся возвращать материю в общую систему, угрожая в отдалённом будущем экономическим крахом. Цикл утилизации просто нарушался: на печатание уходило больше ресурсов, чем возвращалось обратно.
Центр, переполненный Приютами, где рабочие день за днём выбивали себе возможность стать действующими гражданами, практически не пострадал. Но окраины, куда заселяли новоявленных подданных Синдиката, начали расслаиваться. Зачем работать, если можно жить за чужой счёт? Воры тащили всё, что плохо лежит, к умельцам, сумевшим отключить утилизаторы от общей системы, а те за небольшую доплату ненужные вещи превращали в нужные. Появились даже банкиры, хранящие наворованное добро до лучших времён. А за ними стали образовываться целые банды громил, живущие с процентов за охрану. Ублюдки чуть ли не ежедневно нападали друг на друга в надежде урвать хранилище с хламом потяжелее. Заключались и распадались хрупкие союзы, старые обиды забывались, ибо тут же появлялась плеяда новых. Окраины превратились в огромный кусок вечно воюющей ничейной земли. Полиция туда старалась лишний раз не лезть, сваливая заботу за собственными гражданами на Синдикат, а тот, в свою очередь, не видел большей выгоды в поддержании порядка. Трупы лишь корм для утилизатора, возмещающие украденное из системы добро. В самые худшие дни мертвецов становилось так много, что санитарные команды не успевали их перерабатывать. Гармонию поддерживали лишь вигиланты: ребята, скрывающие лица за звериными масками, взявшиеся защищать работящих граждан от воров и грабителей.
С точки зрения налоговой, большинство граждан окраин жило на базовом пайке: утилизация отходов, да получение из них еды и воды. Их счета были чисты, как свежие простыни, так как все тёмные делишки проводились на мобильных утилизаторах, отключенных от систем Синдиката. Так что вопросов, откуда вдруг привалило богатство, у властей не возникало. Тайрек достаточно покрутился среди отбросов окраин, чтобы понять оправдания их образу жизни. После получения действующего гражданства и отдельной жилплощади работать никто не заставлял: желание должно было идти от самого человека. Синдикат давно уяснил, что нет смысла заставлять людей делать то, чего они не хотят. Гораздо проще убедить всех, что им самим это выгодно. Тайрек долгое время обманывался свободой, даруемой окраинами. Но когда протрезвел, то понял — такая жизнь его убьёт. При первой же возможности он нашёл работу, позволившую переехать в Центр — где бродят копы и патрули внутренних войск, а шлюхи сканируют чипы для получения оплаты вместо того, чтобы выпрашивать Платину. Где царит порядок и не приходится бояться за свою жизнь. Надо было признать, устроился он всё-таки славно.
Тайрек вспомнил последний личный визит к Джеффу: с окраин здания Центра казались титаническими деревьями, пытающимися растерзать тёмный потолок. Дома там строились друг на друге, до тех пор, пока архитекторы не начинали опасаться за хрупкость общей конструкции. Застройка всегда шла от Центра, потому-то на окраинах и не встречались небоскрёбы — просто ещё не пришло их время. Когда-нибудь и здесь начнётся активное строительство, а с небоскрёбами придёт высокая плотность населения. Люди здесь тоже начнут задыхаться под собственным весом, жаждая достать потолок. И воцарится порядок.
Тайрек зарядил ампулу в инъектор. Его любимые модельные наркотики. Они не вызывали физического привыкания и накрывали такой волной блаженства, что от боли не оставалось практически ничего, но позволить их себе мог далеко не каждый. Один укол — и Тайрек почувствовал, как смятение в душе постепенно утихает. Да, он наделал ошибок, но всё же любой человек заслуживает счастья. Может быть, пришло время отложить прошлое на дальнюю полку и начать новую жизнь? Эта мысль Тайреку понравилась.
Рекламы на экранах сменились, багровый цвет уступил место переливающемуся золоту. Пришло время товаров Медцентра. Имплантаты глаз, внутренних органов, мозга — базовые модели можно достать за сущие гроши. По-настоящему качественные протезы обходились в целое состояние. Но мало кто скупился. Люди готовы на всё, чтобы стать лучше.
Тайрек снова взглянул на хронометрон. Двадцать минут десятого. Он ещё успевает, если поднажмёт.
Тут же зазвонил коммуникатор. Продолжая шагать сквозь толпу, Тайрек поднёс запястье поближе к глазам и, чуть-чуть осветлив экран, начал вчитываться в пришедшее сообщение. Ему писала Элли: она уже ждёт его. У юноши тут же отлегло от сердца, на губах заиграла улыбка. «Девчушке-то уже не терпится», — подумал он, продиктовав ответ.
— Жди, красавица, скоро буду.
Поделиться книгой: