Убить куклу

— Глупости! Всему есть цена. И уж тем более какой-то там кукле.

— Но это не просто кукла. — Валентина огляделась, словно боясь, что их кто-то может подслушать, и, наклонившись к Лере через стол, зашептала: — Это же она — сама королева кукол! Королева кукол Вуду! Слышала когда-нибудь о такой?

Лера даже поперхнулась от такой новости: этого еще не хватало! Она почувствовала, как по телу побежали наперегонки мурашки. Только сейчас Лера осознала, что беды — и не только для нее, но и для окружающих Леру людей — начались после того, как она забрала со скамьи куклу. Значит, детский голосок, что она услышала, тоже принадлежал кукле? И два трупа в парке, и парализованный Паша, и обезумевший сосед — все это проделки куклы? Но этого же не может быть! Чушь! А если нет?

Глава 5

Лера недоверчиво уставилась на Валентину, уже не казавшуюся ей такой доброжелательной.

— Значит, вы считаете, что я занимаюсь колдовством?

— Нет. Потому и поинтересовалась, откуда у тебя эта кукла. Да ты не смущайся, я же не слепая и вижу, что ты что-то вспомнила касаемо нее. Или ты и в самом деле не знала об ее колдовских возможностях? Но все равно ведь о чем-то таком догадывалась, да? Ну же, признайся! Ты же умная девушка, неужели сердце не подсказало, что с ней не чисто?

— Мне не нравятся такие шутки!

— А я и не шучу. — Валентина наполнила рюмку и выпила, морщась. — Хороша, зараза! — Она понюхала, затем откусила от домашней колбаски, нанизанной на вилку, и откинулась на спинку стула. — Так ты и в самом деле ничего не знаешь или только прикидываешься? А может, ты все-таки колдунья, как и твоя кукла?

— Что за чушь?!

— Да не возмущайся ты так. Это я к слову. Ты хоть и непростая барышня, а такими вещами вряд ли занимаешься, иначе бы я сразу определила. Так откуда у тебя кукла?

— На скамье в парке подобрала, — призналась Лера. — Кто-то оставил.

— Врешь! Быть такого не может! Хотя если не хочешь — не говори. Мне все равно. Однако странно, что ты ничего про нее не знаешь. Ну так я тебе объясню. Мне про эту куклу еще бабушка моя рассказывала в детстве. Вот она колдовством занималась. Хотела потом мне передать. Но я не собиралась повторять ее одинокую судьбу, а потому наотрез отказалась учиться колдовскому делу, в котором, поверь, она знала толк.

— Значит, в эту куклу иголки и булавки втыкают, чтобы людей портить?

— Стоп! — внезапно протрезвела Валентина. — Я тебе об этом не говорила! — Она снова оглянулась, всматриваясь в наступившую за окном темноту, словно опасалась, что кто-нибудь с улицы может подслушать их разговор — это на восьмом-то этаже! Но заговорила не шепотом, а, наоборот, громче, как будто надеялась, что ее слова будут кем-то услышаны: — Никаких иголок и булавок! Это же королева кукол! Напротив, на нее молятся, как на святыню, просят о здоровье, о счастье. Ее кладут на алтарь, окружают цветами, горящими свечами и изображениями Иисуса и Девы Марии.

Лера попыталась было прервать Валентину, но та приложила палец к губам, прислушиваясь, затем продолжила так же громко:

— С ней нужно говорить, словно она живая, отдавать ей часть своей энергии, и она станет помогать тебе и оберегать. Корми ее вкусненьким, приноси ей дары. И не только беседуй, но и сама прислушивайся, если она захочет поделиться с тобой своей мудростью. Этим ты делаешь ее сильнее, и она с наибольшим вниманием станет относиться к твоим просьбам. Потому что в мире духов взаимность важна не меньше, чем в нашем, земном. Те, кто дает щедрые подарки, получат в ответ и богатое вознаграждение. А знаешь, когда у нее день рождения? Двадцать пятого августа. Уже скоро. Так что у тебя есть счастливый шанс порадовать ее вниманием и хорошим подарком, ей будет очень приятно. Кукла у тебя старинная, сразу видно. Скорее всего, передавалась из поколения в поколение, как семейная реликвия. Это очень сильная кукла, хранящая семейные традиции. Береги ее.

— Поверить не могу, что слушаю эту чушь! — вполголоса произнесла Лера.

А Валентина перегнулась через стол и зашептала, обдав Леру перегаром:

— И будь осторожна! Не следует навлекать на себя и на других людей опасность и задействовать силу, которой невозможно управлять.

— Какая чушь! Не верю ни единому вашему слову!

— И правильно делаешь! — вдруг спохватилась Валентина, щеки ее покрылись румянцем. — Не слушай меня, глупую бабу, которая слышала звон, да не знает, где он. Думаю, что я ошиблась. Забудь про то, что я тебе тут наплела с три короба. Действительно — глупости все это!

— Ну уж нет! Раз начали этот разговор, надо его до логического конца довести. Я больше чем уверена, что таких кукол, как эта, хоть и немного, но уж точно не одна. Так по каким признакам вы определили, что она королева? Ведь она ничем от прочих коллекционных не отличается. Ну разве что цветом кожи. Вы никогда прежде не видели кукол-мулаток?

— А ты ее когда-нибудь внимательно рассматривала? Вижу, что нет. Иначе бы заметила у нее на ручках под длинными рукавами платья золотые браслеты-талисманы, которые снимать нельзя ни в коем случае. А тот, кто попытается их снять, скоро расстанется с жизнью. Можешь считать это полным бредом, но за что купила, за то и продаю. Не прибавила к рассказанному даже слова лишнего. Извини еще раз за этот бред. Мне не следовало вмешиваться. Как слаб бывает человек, как слаб! Особенно на язык.

— А вы не знаете имя куклы?

— Знаю, конечно. Ее зовут Мария. Теперь иди. Что-то мне не по себе.

Лера, растерянная и взволнованная странным рассказом, вернулась в свою комнату и расположилась на диване, как раз напротив куклы, сидящей на навесной полке. Королева кукол! Да не может этого быть! Мало ли что наплела спьяну обиженная судьбой женщина. Но даже если все это неправда, Лера не сможет выбросить просто так эту куклу. А вдруг это и вправду отрицательно отразится на дальнейшей судьбе? Вдруг на той скамейке кукла была не случайно, а таким образом от нее избавились прежние хозяева? Может быть, и Лере забыть ее где-нибудь на скамье? Но ведь она не ребенок, чтобы с куклой ходить? Ну и что! Здесь уже не до условностей. А может, подарить кому? Но если можно было, то ее бы не оставили сидеть в одиночестве на скамье.

Стоп! Неужели она поверила в эти сумасшедшие россказни? Она, начитанная и образованная? Вот уж ни за что на свете!

Лера постелила постель и легла спать, но уснуть не получалось, потому что мысли о кукле не давали покоя. Нет, все же следует Валентину подробнее расспросить о ней. Лера поднялась и направилась к соседке, но той в квартире не оказалось. Интересно, куда это она рванула на ночь глядя?

Лера на всякий случай еще раз постучалась к соседке, затем толкнула дверь, которая послушно отворилась. Комната оказалась пуста: ни Валентины, ни ее вещей! Придется умерить любопытство и отложить невыясненные вопросы на более благоприятное время и надеяться, что исчезновение Валентины никак не связано с таинственной куклой. И зачем она наговорила этой ерунды? Чтобы Лера покоя лишилась? А если это совсем не ерунда и толика правды в этом есть? Тогда тем более Валентине следовало помалкивать: меньше знаешь — крепче спишь!

Лера вернулась к себе, сняла куклу с полки и внимательно оглядела. На маленьких изящных ручках под длинными рукавами роскошного платья она и в самом деле обнаружила широкие золотые браслеты, плотно облегающие запястья. Затем она раздела куклу, осматривая тельце, но ничего существенного не обнаружила. Проверила одежду и на внутреннем шве нижней юбки из тончайшего шелка нашла пришитую бирку с вышитой на ней золотыми нитями короной и именем «Maria». Так вот откуда Валентина узнала имя куклы! И никакого чуда.

А как же тогда сама Лера угадала ее имя? Ведь неспроста же она решила назвать ее Маруся. Тоже объяснимо: раньше мельком она уже осматривала куклу, но не обратила на бирку внимания, а потом надпись внезапно вспомнилась, когда Лера придумывала ей имя. Хорошая версия. Вот только куклу Лера никогда так внимательно не разглядывала, как сейчас.

И все-таки куда так внезапно пропала Валентина? Неужели сама поверила в свои бредни и решила быть подальше от странной куклы?

— Выходит, ты — чья-то семейная реликвия? Тогда ни я к тебе, ни ты ко мне не имеем никакого отношения. Потому что я — детдомовская, и у меня никого из родственников в живых не осталось. Сначала мама умерла, я ее даже не помню. А потом бабушка, когда мне исполнилось четыре года. Вот так-то вот! Теперь я живу и за себя, и за маму, и за бабушку. Ужасно, когда ты — круглая сирота и никому до тебя нет никакого дела.

Лера посадила куклу на полку.

— И зачем я только взяла тебя на свою голову? Но я ведь даже предположить не могла, что ты такая ценная. Однако ты не переживай: как только представится подходящая возможность, я непременно вернусь в Энск и разыщу твоих хозяев. А пока извини, не могу. Теперь главное для меня — закрепиться в этом непростом городе. Жди теперь, пока мне отпуск дадут. Но ты ведь потерпишь, тебе не к спеху?

Она подождала немного, словно ожидая услышать ответ.

— А чего это ты молчишь? В парке такая разговорчивая была! Сказать, что ли, нечего? Или думаешь, что меня удар хватит, как только я услышу твой детский голосок? Не хватит, даже не сомневайся. Тебе меня так просто не свалить, как с другими получилось. Ну чего молчишь, хоть слово скажи! Хотя нет, лучше молчи, — вдруг испугалась неизвестно чего Лера.

Она даже разозлилась: а чего ей бояться-то? И услужливый ум тут же подсказал ответ: «Не буди лихо, пока оно тихо! И вообще, не делай резких движений, когда сталкиваешься с чем-то неизученным».

— Хорошо, не хочешь говорить, так послушай, что тебе скажу я, — не унималась Лера, злясь на себя и осознавая, что невольно отчитывается перед куклой. — Придется тебя держать подальше от людей. На всякий случай. Чтобы ты снова чего не натворила. И все-таки я не пойму, в чем дело, — ты меня, что ли, ото всех защищаешь? Так я в состоянии сама со своими врагами справиться. И потом, не тебе решать, кто мой враг, а кто друг. Я сама разберусь. А может, ты решила, что если ты королева, то я у тебя в услужении? Размечталась! Даже в голову не бери. Я сама себе хозяйка. Прошли времена, когда меня, словно безропотную куклу, дергали за веревочки и принуждали делать то, что мне делать не хотелось. Не забывайся, пожалуйста, кукла — ты, а не я!

Лера прислушалась: может, хоть пискнет что в ответ. Но кукла оказалась с крепкими нервами. Она молчала, словно воды в рот набрала.

— Это же надо придумать: Николаича чуть с ума не свела, тот даже пить бросил, а Валентина сама не своя от страха из квартиры сбежала! Я уже не говорю о двух погибших в парке и парализованном Паше. Ну ты и сучка! Извини, конечно, за прямоту, но против фактов не попрешь. Ведь это после того, как я подобрала тебя на скамье в парке, вокруг меня начали твориться чудеса в решете. Значит, тебя нужно спрятать куда-нибудь подальше от людских глаз. Пока ты снова беды не натворила.

Лера быстро поднялась с дивана, словно боялась, что кукла начнет возражать, сунула ее в спортивную сумку, которую затем спрятала в шкаф, чтобы даже на глаза не попадалась, и только после этого немного успокоилась. Глядя на пустую полку и не переставая удивляться своей легковерности, погрузилась в тревожный сон.

Валентина не пришла домой ни на следующий день, ни на третий. Скоро в квартире появился новый постоялец, хмурый замкнутый господин с бородкой, но и он не задержался, съехал через пару дней.

Лере некогда было задумываться над странностями, творящимися вокруг, тем более что они вполне могли быть случайными совпадениями, которые для нее не имели никакого значения.

Привыкнув — относительно, конечно, — к сумасшедшему ритму жизни мегаполиса, Лера пристрастилась по выходным ходить в парк Коломенское, от которого жила в десяти минутах ходьбы. Вот уж где можно отдохнуть от суеты сует, шума и толкотни. Она в блаженстве погружалась в тишину огромного парка, вдыхая медовые ароматы цветущих яблонь, слушая пение сладкоголосых соловьев и любуясь зеркальными водами Москвы-реки. А уж об удивительной, очищающей душу неземной музыке поющих колоколов и говорить не приходилось. Домой Лера возвращалась отдохнувшая и счастливая.

Через неделю после загадочного исчезновения Валентины в квартиру нагрянул участковый. Лера смотрела на высокого крепкого мужчину в форме, показывающего ей удостоверение, в которое она даже не заглянула, плохо осознавая, о чем тот говорит, и испытывая необъяснимое чувство не только страха, но и вины.

— Что вы сказали? — переспросила она, чувствуя, как пересохло во рту, а сердце затрепетало от чувства причастности к какому-то неведомому греху.

— Свиридов, ваш участковый, — повторил нежданный гость, пряча в карман удостоверение. — Разрешите войти? — Он шагнул через порог, и Лера поневоле отступила. — Могу я посмотреть ваши документы? Вы, насколько я понимаю, комнату здесь снимаете? Тогда попрошу предъявить и договор найма жилья.

— Да-да, конечно! Все документы у меня в порядке. И временная регистрация есть, и договор. — Лера направилась в комнату, участковый последовал за ней, не отставая ни на шаг.

— А кто проживает в соседней комнате? — спросил он, внимательно просматривая документы.

— Сейчас никто. Дня два жил один мужчина, но быстро съехал.

— А до него кто проживал?

— Валентина, женщина с Украины. Она жила неделю.

— Когда вы ее видели последний раз? — Участковый пристально смотрел на Леру, и она почувствовала, как на лбу выступил пот. — Вы с ней хорошо ладили?

— Конечно, а что нам с ней делить? Последний раз мы вместе обедали. Это было в воскресенье. А в понедельник я ее уже не видела, она съехала.

— И даже не попрощалась?

— Нет. Может, торопилась очень. Не знаю, я весь день была на работе.

— Вы рядом с домом работаете?

— Нет, мне приходится ездить до работы почти полтора часа. С Валентиной что-то случилось?

— А должно было случиться? Почему вы так решили?

— Ничего я не решила. Извините, но мне нужно идти. У вас еще ко мне будут вопросы?

— И не один, и не только у меня. А пока попрошу город не покидать.

— Да что произошло-то?!

— Тело вашей бывшей соседки было обнаружено в реке. Идет следствие.

И снова повестки, походы в полицию, бесконечные беседы со следователем, относящимся к Лере как к потенциальной убийце. Ее, может, сразу бы отпустили, если бы не выяснилось, что в своем родном городе она уже выступала в роли свидетеля убийства. И на работе на Леру стали косо посматривать, того и гляди предложат уволиться. Но ей же без работы никак нельзя! Лера и так посылает для Паши крохи, пытаясь найти подработку. С трудом налаживаемая жизнь рушилась на глазах. Неужели всему виной эта пресловутая кукла?

Лера достала из шкафа спортивную сумку, вытащила куклу, посадила ее на полку, а сама уселась напротив.

— Скажи, как ты это делаешь? Ведь я тебя от всего света спрятала, чтобы ты больше ни на кого не могла повлиять. И что мне теперь с тобой делать? Вернуться в Энск и попытаться найти твоих хозяев? Но, боюсь, теперь, после того, что случилось, со мной ни одна собака не станет разговаривать… Хотя что это я? Какая еще собака?! Совсем с тобой скоро с ума сойдешь! А может, сфотографировать тебя и через интернет дать объявление о том, что ты найдена в таком-то городе сидящей на скамье в парке? Тогда и ехать никуда не надо. Если твой хозяин тебя разыскивает, он непременно просмотрит объявления в интернете о потерянных вещах, позвонит мне, и я вышлю тебя по почте. А может, он и сам сюда приедет. Если ты такая уж ценная.

Задействовав компьютер на работе, Лера поместила на различных сайтах объявления о найденной на скамье в парке города Энска кукле и эту ночь спала крепко, видела только радужные сны о счастливом будущем, которое вряд ли наступит, если вовремя не подсуетиться в мрачном настоящем. Каждый день она проверяла электронную почту, но хозяин куклы находиться не торопился. Между тем следователь ее наконец оставил в покое, так как на момент смерти Валентины у Леры было алиби: она находилась на работе, и свидетелей данного факта было предостаточно.

Кукла по-прежнему сидела на полке, не гнушаясь общением с Лерой, вернее, добросовестно играя роль внимательнейшей слушательницы. Но где-то в глубине души Лера не верила в наступившее вокруг затишье и держала на всякий случай в мыслях поговорку: надейся на лучшее, а готовься к худшему. Какая, в общем-то, чушь! Ведь общеизвестно, что если ждешь чего плохого, то таки дождешься. Лера была уверена, что пока не избавится от куклы, строить планы на будущее небезопасно.

Интересно, а что ей мешает избавиться от Маруси прямо сейчас? На объявления никто не отвечает, да и ответит ли? Не может же Лера вечно ждать? И не будет! Прошла уже неделя, а хозяин куклы так и не объявился. И Лера приняла решение: если к ней кукла попала случайно, то так же случайно пусть попадет к кому-то другому. Как говорится, на кого бог пошлет. Не все же ей одной неизвестно за что страдать. Если с кем-нибудь поделиться неудачами, то у тебя их останется меньше.

— А пойдем-ка мы с тобой, подруга, прогуляемся по яблоневому саду. Правда, он уже отцвел, но в парке все равно красиво, и воздух свежий — не надышишься, — заявила она кукле в ближайшее воскресенье. — Мне нужно как можно больше гулять. Какая-то я в последнее время усталая стала, забывчивая. Развеемся немного, на людей поглядим да себя покажем. Ну как, согласна? По глазам вижу, что согласна. Вот и умничка. А чтобы ты свое роскошное платьице не запачкала, накрою тебя шарфом. Смотри, какой он огромный, красивый и очень модный. Ты в нем прекрасно будешь смотреться. — Лера сняла куклу с полки, аккуратно укутала ее в шарф и положила в сумку.

Народу в парке столько, что яблоку негде упасть, хотя и падать пока нечему. И скамейки все заняты. Лера так находилась, разыскивая свободную, что устала и присела на освободившееся место рядом с молодой парой. Влюбленные были настолько увлечены друг другом, что не замечают ничего вокруг. Вот и хорошо. Значит, не заметят и куклу, забытую кем-то на скамье.

Лера мельком глянула на крепкого рослого парня и изящную блондинку, утонувшую в объятиях кавалера, словно прикидывала, справятся ли они с готовящимися обрушиться на них с минуты на минуту неприятностями. Значит, Лера уверена, что кукле суждено разрушить их безоблачное счастье? Тогда стоит ли их подвергать такой опасности? А как же сама Лера? Она-то чем заслужила свалившиеся на нее беды? Тем, что детдомовка? Тем, что ее когда-то бросили на произвол судьбы, да и теперь она никому не нужна?

Лера почувствовала, как обида захлестывает ее. Неужели потому, что ей с рождения выпал несчастливый билет, она теперь будет мучиться всю оставшуюся жизнь? Нет уж! Не все же только ей тумаки от жизни получать. Вот пусть теперь и другие почувствуют, почем фунт лиха.

В детдоме, когда нужно было напасть на кого-нибудь, дети собирались в стаю. Лере тоже приходилось участвовать в подобных разборках, и по той же причине, по которой участвовали остальные: не все же им в битых ходить. Зализывая раны после кровопролитных драк, Лера мечтала о том времени, когда у нее появятся свои дети, и она воспитает их так, чтобы им не пришлось превращаться в малолетнее зверье, подчиняемое чувству стадности.

Однако можно ли детдомовцев, до которых никому не было никакого дела, судить за это? Именно не покидающее ни на минуту чувство озлобленности, обиды на родителей, взрослых и на свою судьбу толкало несчастных на безумные поступки. Лера теперь старалась не осуждать даже черствых воспитателей, которым, наверное, и на своих-то чад не хватало любви, потому они экономили чувства и относились к чужим детям равнодушно. Вот если бы они знали, что чем больше любви они раздадут вовне, тем больше ее получат сами, тогда бы не жадничали для бедных сирот.

Так в умных книжках пишут, потому Лера и знает об этом. Но верит ли? Нет! Тем более теперь, когда никакого «мы» уже не существует и целый мир как под микроскопом разглядывает ее малюсенькое «я», оставшееся наедине со всеми.

Детские годы позади, а она все еще пытается использовать те же правила выживания и разделить свои беды с другими, потому что нет у нее ничего другого за душой. Хотела бы поделиться хорошим, но где оно и наступит ли когда-нибудь? Так что не обессудьте, дорогие сограждане, выручите Леру чем сможете.

Лера рывком поднялась и поспешила затеряться в толпе прогуливающихся по набережной вдоль реки, оставив на скамье шарф, скрывающий под складками куклу. Лера почти бежала, боясь услышать вслед: «Девушка, вы свою куклу забыли!» И только выйдя из парка, она присела на край скамьи, пытаясь успокоить дыхание, остудить под легким ветром пылающее лицо. Так, наверное, чувствует себя вор, опасающийся разоблачения. Неужели она тоже воровка? Воровка чужого покоя, чужого счастья…

Вот и все. Отвязалась от плохого, оставила его в прошлом. Теперь можно и планы на будущее строить. Добраться бы только поскорее домой, да ноги от усталости еле плетутся. По дороге Лера заглянула в супермаркет, купила продукты. Бросила взгляд на красное вино: хорошо бы отметить победу. Какое же она важное дело провернула! Даже расцеловать себя хочется за это. Сама о себе не побеспокоишься — кто еще побеспокоится? Правильно — никто! Однако это не причина, чтобы винишком баловаться. Да и денег лишних нет на незапланированные траты.

Лера вернулась домой усталая, но весьма довольная собой. Зашла в комнату и принялась загружать крохотный старенький холодильник: небольшой кочан капусты, лук, немного картофеля, морковь и свекла — это для борща; овсянка самая дешевая — для утренней каши на воде, говорят, полезно очень; рис и изюм — на вечер; батон, кефир, а из фруктов она могла позволить себе только яблоки. Вот и все ее покупки — только самое необходимое.

Закрыв холодильник, Лера случайно глянула на полку и увидела сидящую на ней куклу. Перед глазами замелькали мушки, комната поплыла, растворяясь в небытии.

Глава 6

Лера старалась не делать трагедии из таинственного и пугающего своей необъяснимостью возвращения куклы, а потому попыталась убедить себя, что ничего особенного не произошло. Она чувствовала, что виновата перед Марусей, которую бросила на произвол судьбы. Но своенравная судьба поправила ее невольную ошибку, и Лера была ей благодарна — а что еще оставалось?

Неделя пролетела незаметно, так как Лера теперь бегом бежала на работу и с удовольствием там находилась, лишь бы не оставаться с Марусей наедине. У нее уже не было желания советоваться с куклой, так как страх, что та во зло употребит откровения Леры, пугал и заставлял быть постоянно начеку.

В следующий выходной она даже не помышляла о том, чтобы пойти прогуляться в парке, так как чувствовала, что Маруся воспримет подобную вольность как предательство. А уйти тайком вряд ли получится, так как Лера знала наверняка, что любой ее шаг станет известен Марусе. Неужели она стала настолько зависимой от куклы, что напрочь лишилась даже относительной свободы? Такое ощущение, что Леру снова дергают за веревочки, принуждая к нежелательным действиям. Словно она поменялась местами с куклой.

Лера лежала на диване и делала вид, что читает, а на самом деле упорно размышляла о своем странном положении. А если она все выдумывает и нет никакой зависимости от потусторонних сил, а также от куклы? Вдруг у нее было помутнение и она только представила, что унесла Марусю в парк? Но проверить версию повторно она не решалась. Неизвестно, как обернется на этот раз. Может, уничтожить куклу? А если Маруся напрямую связана с Лерой? Например, как кукла-вольт? Тогда вместе с куклой погибнет и сама Лера. Не самоубийца же она, в конце-то концов!

Она услышала шум открывающейся входной двери и отложила книгу. Кто бы это мог быть — новый квартирант или старый вернулся? Лера не двинулась с места. Теперь это не имеет никакого значения. Судя по прежним ее соседям, так и этот задержится в квартире ненадолго. Поэтому не стоит даже знакомиться, только время тратить и беду на человека накликать.

Лера уткнулась в книгу, но сосредоточиться так и не удалось. Некто походил по коридору, заглянул в соседнюю комнату, на кухню и остановился возле ее двери. Раздался осторожный стук. Открывать или не стоит? Может, постоит да уйдет восвояси? Какой настырный, снова стучит! Притворяться, что ее нет, не было смысла. Да и поразмяться немного не помешает, не все же лежкой лежать. Заодно удовлетворить любопытство.

Лера нехотя поднялась и распахнула дверь. На пороге стоял невысокий сухощавый парень с черными вихрами. Несмотря на располагающие смешинки в ясных серо-зеленых глазах и добродушную улыбку, он явно был не во вкусе Леры. Но какая, в сущности, разница, ведь ей не замуж за него выходить? И все-таки слишком простоват для нее. Да и пацан совсем. Усы, наверное, для солидности отрастил.

А с каких это пор она стала примерять к себе, словно одежду, мужчин? У нее же есть муж, которого она любит и пытается спасти… Это она сейчас оправдывается или как? Или как!

В последнее время Лера с каким-то тайным любопытством всматривалась в лица встречаемых молодых людей, пытаясь угадать, кто из них мог бы составить ей пару, если бы она не встретила Павла. Однако даже в таком многочисленном столичном изобилии потенциальных кавалеров найти того, кто мог хотя бы отдаленно сравниться с ее мужем, не удавалось. Никого, кроме Павла, она рядом с собой не видела. Да и не хотела видеть. Павел теперь так далек от нее, но никто в мире, кроме него, Лере не нужен.

— Привет! Надеюсь, не помешал? Теперь я ваш сосед. Решил представиться. А то как-то неудобно. Живем в одной квартире, а еще не познакомились. Я вчера заселился, но уже поздно было, так что беспокоить не стал. Григорий. — Он улыбнулся.

Лера поздоровалась.

— А как вас величать? Или лучше тебя? Может, сразу на «ты» перейдем? Так и общаться легче.

Лера представилась. Разглядывая нового соседа, она пыталась угадать, насколько хватит его — на пару дней, неделю? Вроде бы трусливым он не выглядит. Но ведь и прежние на вид были вполне себе ничего, а все же покинули невидимое поле брани. Кто со щитом, а кто и спасаясь бегством.

— Очень приятно. — Григорий не спускал с Леры заинтересованного взгляда. — В честь нашего знакомства я и тортик купил. Может, чайку на кухне попьем?

И откуда он на ее голову свалился? Ишь, как глазищами заблестел из-под густых бровей, а игривую ухмылку в гусарские усы запрятал. Теперь будет надоедать своим вниманием и энергией, которая из него просто хлещет через край. А Лере покой нужен, чтобы сосредоточиться на своей судьбе. Да ладно, какой еще покой? Рассуждает, словно бабка старая. К тому же покой ей теперь только снится. С куклой она и заснуть-то толком не может, все какая-то чертовщина в голову лезет. Может, хоть под тортик получится забыться на время? Да и сладкого ужас как хочется. Не балует она себя в последнее время сладеньким, ох как не балует. Каждую копеечку старается беречь, чтобы мужу было что отправить.

— Пойду поставлю чайник, — истолковал Григорий ее молчание как согласие и метнулся в кухню, крикнув на бегу: — А ты догоняй!