На грани развода

– Бабуля! Ты куда? – окликнула ее Настя.

Светлана Михайловна не обернулась.

* * *

Наконец на пляже появились все. Женя несла в руках сумку с полотенцами, детский надувной круг, игрушки, какие-то мячики в сетке. Стас шел рядом и придирчиво разглядывал лежаки под зонтиками. Наконец выбрал место подальше от компании и стал брезгливо стряхивать песок с лежака. Он расстелил полотенце, причем только для себя, не позаботившись о жене, и достал книгу. Женя бросила сумку и убежала. Вернулась, держа в руках два здоровенных пончика, каждый размером с колесо от детского велосипеда.

– Приветики-рулетики, кто хочет пончик? Один простой, другой с шоколадом, – радостно объявила она.

– Жень, ты же на диете! – напомнила Марина. – Ты хоть представляешь, сколько в этом пончике-монстре калорий?

– Я уже не на диете. Надоело, – ответила Женя и вгрызлась зубами в пончик.

Стас делал вид, что ничего не замечает. Марина изогнулась, силясь прочесть название его книги. Из моря вышла Вика. У нее было все – ноги, грудь, походка. Даже мокрые волосы лежали как положено, красивыми волнами. Мужчины сворачивали головы. Вика взглядов не замечала.

Она застыла над Стасом, наклонилась и начала дико хохотать. Он втянул живот и напрягся.

– Боже, Стас, вы не перестаете меня удивлять! – Вика хохотала уже истерично. – Выбор книги меня просто покорил!

– А что он читает? Я не видела, – не без интереса спросила Женя, доедая пончик.

– Женя, ты не знаешь, что читает твой муж? – удивилась Вика.

– Нет. Я Коле на ночь читаю детские книжки, – призналась Женя.

– Твой муж, Женечка, читает «Камасутру»! Он не только йог, оказывается. – У Вики уже началась истерика, она вытирала слезы.

– Это не то, о чем вы подумали! – взорвался наконец Стас, подскочил, увидел роскошный Викин бюст и рухнул назад на лежак. – Книга называется «Камасутра для ораторов».

– Хорошо хоть, не «Камасутра для чайников». – Вика держалась за живот и продолжала хохотать. – Даже не представляю, что там под обложкой!

– А что, бывает такая камасутра? – беззлобно спросила Женя.

– Все бывает. Ты даже не представляешь, что бывает в жизни. – Вика резко перестала смеяться.

– Стас, а зачем тебе для ораторов? – спросила Женя у мужа. – Ты же вроде инженер.

Тут уже захохотали все, включая Женю. Стас обиделся и замолчал.

– Ну что сидим? Поехали за черешней! Или за вишней! – На пляже появился Степан с неизменным рюкзаком за плечами.

– Господи, Степа, дай хоть пять минут спокойно полежать! – взмолилась Даша.

– Пап, я не хочу на аттракционы и на банан не хочу. Можно я просто туннель буду рыть? Смотри, какой большой! – крикнул Коля, заранее отказываясь от всех активно-развлекательных предложений отца.

– На вас надо наклеить этикетки «не кантовать». Ладно, я сам быстро сгоняю.

– Черешню можно купить в соседнем супермаркете! – пыталась возмутиться Даша.

– Ну хорошо, я вам пирожных привезу или тортик из кондитерской. Тут же нет кондитерской, только в городе! Может, еще чего хотите?

– Девочки, соглашайтесь, – призвала со стоном Даша. – Пусть едет хоть за аленьким цветочком. Иначе покоя ни мне, ни Коле не будет.

– Да вроде бы ничего не надо, – пожала плечами Марина.

– Даш, а нужно, чтобы Степан подольше искал аленький цветочек? – уточнила Вика.

– Да! Пожалуйста, – взмолилась Даша. – А то он хотел потащить нас в ресторан, который вон там, на холме. Туда идти минут сорок. А я не хочу идти сорок минут. И, главное, зачем? Я уже с Георгием договорилась об ужине. Он поставит нам столы прямо на пляже, чтобы дети могли играть в море, если захотят, а мы спокойно сидеть.

– Тогда, Степан, привезите нашей дорогой Светлане Михайловне парео бирюзового цвета. Именно бирюзового! – торжественно пожелала Вика.

– Принято! – Степан искренне обрадовался поступившему заказу и убежал.

– Ну нет, – рассмеялась Даша. – Парео для него – раз плюнуть. Надо было что-нибудь экзотическое заказать. Степан в шмотках лучше многих женщин разбирается.

Остаток утра прошел спокойно. Женя играла с детьми в мяч, потом раскрашивала красками камни и делала это очень здорово – камушки у нее превращались в рыбок, в парусник, в сову. В ее безразмерной сумке нашлись и кисточки на всех, и стаканчик для воды. Жене нравилось играть с детьми, ей доставляло настоящее удовольствие придумывать, на что похож камушек. Она спрашивала у ребенка, на что похож камень, и тут же помогала изобразить фантазию. Она собрала ракушки, склеила их, превратив в зайчика, черепашку и медвежонка. Даже Кира с Аней, считавшие себя уже взрослыми, включились в детские игры и творчество.

Пришло сообщение от Степана – фото парео, которое было именно бирюзовым, а не синим и не зеленым. То, что надо.

– Я же говорила, – пожала плечами Даша. – Надо было заказывать то, чего здесь в помине нет, но Степан все равно найдет.

На обед Даша увела всех есть рыбу к дяде Георгию, и Марина с удивлением смотрела, как ее дочь, которая терпеть не могла рыбу, ела и не возражала. Если в Жене были легкость, готовность играть, смеяться, шутить, радоваться, то в Даше удивительная доброта сочеталась с хозяйственностью, спокойствием, ощущением стабильности. Дети ели, потому что тетя Даша сказала, что это вкусно и надо есть. Женя же убежала на кухню «Утопии» и вернулась с двумя свежими рыбинами. Она разыграла перед детьми целый спектакль по мотивам мультфильма «В поисках Немо». Она говорила за рыбин разными голосами, они у нее плавали, танцевали, смеялись и плакали. Марина с Викой улеглись на лежаки, которые принадлежали кафешке, пили вино и молчали. Марина смотрела на импровизированную постановку в исполнении Жени и не переставала удивляться – почему эта талантливая молодая девушка, необычная, полная той доброты, какой сейчас и не встретишь, выбрала себе в мужья человека, который ничего из вышеперечисленного не ценит и даже не понимает.

Вернувшись в отель, все разошлись по номерам. Марина, сонная от жары и вина, включила кондиционер и сразу же уснула. Аня немного поворочалась рядом и тоже заснула.

Проснулись они от стука в дверь.

– Кто там? – крикнула Марина.

– Мариш, я кофе принесла, сваришь? – В номер вошла Женя. Почти сразу же опять постучали.

– Можно я у тебя сигаретку выкурю? Вообще-то я не курю, а сегодня с утра хочется, – попросила Вика.

Марина застонала, но пошла варить кофе.

– А дети где? – спросила она.

– За хворостом пошли, – ответила Женя.

– За каким хворостом?

– Степан купил мангал и мясо. Еще колбаски, сардельки и сосиски, потому что не знал, что больше любят дети. К Даше все в холодильник не влезло, часть в наш переложили – там продукция целого сосисочного цеха. Дети побежали искать палки, чтобы нанизывать сосиски и жарить их на мангале. Вроде бы Виктор обещал привезти угли.

В дверь опять постучали. На пороге стояла Светлана Михайловна в новом парео.

– Девочки, я сейчас умру. Это ведь то, о чем я даже не мечтала! – воскликнула она.

– А вам действительно идет бирюза, – авторитетно заметила Вика.

В дверь уже без стука вошла Даша с бутылкой вина.

– Откуда он взял мангал? Вот скажите мне? У меня весь холодильник в номере завален сосисками! Зачем я с Георгием договаривалась? Светлана Михайловна, как вам идет бирюза! Прекрасно выглядите! Слушайте, может, у Стаса попросить касторки и напоить моего Степана, чтобы снизить его активность?

– Дашуля! – Светлана Михайловна кинулась к ней и крепко обняла.

– Да, Светлана Михайловна, я рада, что вам понравилось парео. – Даша задохнулась от жарких объятий.

– Сколько я вам должна? – спросила Светлана Михайловна, наконец отпустив ее.

– Нисколько, – ответила Даша и подмигнула Марине. Та кивнула. Женя и Вика тоже кивнули. – Это вам наш совместный подарок. На память. Чтобы вы верили, что мечты сбываются и нет ничего невозможного. Особенно для моего Степана, – нервно хохотнула Даша.

– Девочки… – Светлана Михайловна села на кровать и заплакала.

– Ну что такое? Зачем плакать? Надо же радоваться! – кинулись к ней все сразу. – Вам так идет этот цвет. Вы такая красавица! Бирюза вас молодит! – причитала Вика.

Светлана Михайловна продолжала плакать:

– Мне никто… кроме сватьи… даже дочка не дарила ничего такого… девочки… что мне сделать для вас?

– Ох, Светлана Михайловна, чтобы вы были здоровы! – рассмеялась Даша. – Вот, Степа привез хорошего белого вина. Выпейте. Марин, лед есть?

Светлану Михайловну отпоили вином, и та сидела совершенно счастливая, не реагируя на вибрирующий телефон. Вика взяла телефон и отправила сообщение.

– Светлана Михайловна, я написала вашему зятю, что все прекрасно, Настя ела рыбу, занималась с актрисой художественным словом, а с художницей рисовала на камнях. А сейчас вы не можете ответить, поскольку смотрите спектакль, который подготовили дети, и Настя в главной роли. Кажется, ваш зять обалдел.

– А я так не умею писать, – ахнула Светлана Михайловна. – Викуля, научи меня.

– Обязательно, – пообещала Вика. – Тут главное – понять форму, придать значимость, а потом быстро втянетесь. И мы, кстати, написали правду. Разве нет? Просто описали события так, чтобы вашему зятю понравилось. Пойдемте вниз, пока Степан не поймал русалку и не зажарил ее на мангале.

К вечеру похолодало, но бабуля так и сидела в своем новом парео, не желая его снимать.

Вика подняла бокал:

– Степан! Я вас уважаю!

– Спасибо. Я старался, – ответил тот.

– Если вы нашли такое парео, может, вы мне и мужа найдете? – хохотнула нервно Вика.

– Не вопрос! – рассмеялся Степан. – Встретимся после отпуска в Москве!

– О боже, Вика, зачем? Теперь он точно будет искать тебе мужа! – расхохоталась Даша.

– Пап, а можно я не буду жарить, а только буду есть? – спросил Коля.

– Но жарить – это ведь самое интересное! – удивился Степан.

Вечер прошел идеально. Дети радостно возились с мангалом, ели сардельки, жарили хлеб и сосиски, нанизанные на палки, которые Степан каким-то образом успеть обстрогать, чтобы было удобнее протыкать сосиски. Все сидели и наслаждались закатом.

– Слушайте, а куда делась Светлана Михайловна? – Марина очнулась первой.

– Точно. Ее кто-нибудь видел? Она вроде бы ушла, сказала, что переоденется, – забеспокоилась Женя.

– Не знаю, Настя здесь, – ответила Даша.

– О господи, а вдруг что-то случилось? – Женя даже перестала есть сардельку размером с батон колбасы.

– Спокойно, девочки, я сбегаю в ее номер. – Степан ушел и быстро вернулся. – Номер закрыт. Там никого.

– А название отеля она хотя бы помнит? – Марина тоже начала волноваться.

– Сложно забыть. Вряд ли тут в каждом городке есть «Потерянный рай», хотя все может быть, – заметила Вика.

– Тут в каждом городке достопримечательность – домик Марии, и каждый городок утверждает, что Дева Мария останавливалась именно в их местности, а соседи – просто шарлатаны. Если собрать все дома, в которых останавливалась Мария, получится, что она лет тридцать скиталась, не меньше, причем беременная, – заметила Марина.

Все пытались вспомнить, как давно исчезла Светлана Михайловна в новом парео. Вроде бы полчаса назад. Значит, далеко уйти не могла.

– А если у нее сердце? Или давление? Ближайшая больница в двух часах езды! – переживала Женя. – В прошлом году Катюше стало плохо. Она даже сознание потеряла. Потом ее рвало долго. Я так перепугалась! Думала кишечная инфекция, оказалось – тепловой удар. Я местного врача по страховке вызывала! Сказал, что все нормально. Но я Катюшу в город повезла и там ее сразу под капельницу положили. Кошмар, я тогда сама чуть не умерла от страха.

– Терять сознание – польза для организма. Мозг перезагружается, очищается от ненужных мыслей, – сказал Стас.

– Вот ты сейчас лучше молчи. Просто молчи или я тебя убью! – Женя вдруг перестала быть милой, доброй и слегка заполошной. Перестала причитать и плакать. – И, кстати, давно хотела тебе сказать: не лезь к Катюше со своей йогой и перезагрузкой. Понял?

Марина удивленно посмотрела на Женю, и та ей вдруг стала нравиться. Эта женщина, готовая сидеть на диете ради мужа, терпеть его камасутру и возить с собой его коврики, готова была на все ради ребенка. В ней была материнская сила, которая сметает все на своем пути, включая мужей и прочие связи. Марина ожидала, что Стас начнет возражать или скандалить, но он замолчал.

– Ты не представляешь, что я тогда пережила, когда Катюше стало плохо. Меня саму рвало от страха, – прошептала Марине Женя. – Не могу Стаса простить за это. Он с нами даже в больницу не поехал. Я пытаюсь его понять, но не могу. Иногда совсем не понимаю. Мы точно с разных планет. Он хороший на самом деле, когда хочет. Но иногда я его убить готова.

– У меня тоже так было. Аня маленькая на горке врезалась в мальчика. Губа раскроена, зуб выбит. И мой муж тоже не приехал на помощь. Был на важных переговорах.

– И ты его простила? – спросила Женя.

– Нет. Но мы живем вместе. Только не понимаю, зачем, – призналась Марина и замолчала. Да, только сейчас она смогла произнести вслух то, о чем думала весь последний год. Она не понимает, зачем живет так, как живет.

– А это можно забыть, ну хоть когда-нибудь? – спросила Женя.

– Думаю, нет. Как и измену. Простить можно, забыть – никогда. Предательство по отношению к детям невозможно ни простить, ни забыть.

– И что делать?

– Если бы я знала… Дети-то этого не помнят. Жаль, что у нас не осталось свойства детской памяти – начисто стирать плохое. Да и хорошее тоже.

– У кого-нибудь есть телефон Светланы Михайловны? – спросила рассудительная Даша.

Ни у кого не оказалось. Даша замешкалась лишь на минуту.

– Настюш, а ты знаешь бабушкин телефон? – спросила она.

– Конечно, знаю. У меня он в телефоне есть. Если бабушка опаздывает меня забрать с танцев или из художки, я ей звоню.