Давным-давно

Несмотря на ее протесты, хватаю ведро и тащу его к ванне. Ожидаю, что Амели меня остановит, но, видимо, пока я не разливаю воду и не кидаюсь опасно, она позволяет мне взять на себя ответственность без дальнейших комментариев.

Выбраться из этого тяжелого парчового платья — немыслимо, поэтому я позволяю Амелии раздеть меня, но отказываюсь от ее предложения вымыть мне волосы. Мыло ручной работы и запах натуральный, приятный переход от химического запаха от наших современных марок. Как только заканчиваю купаться, в комнату входит Амелия — кажется, у нее нюх, как у тренированной собаки, несущая белоснежную ночную рубашку, и настаивает на сушке и расчесывании моих волос.

— Между прочим, королева попросила меня передать вам это, — она вытаскивает из кармана маленькую рубиновую подвеску. — Оденьте его, когда Его Высочество… когда вы пойдете спать.

— Спасибо, но я бы не хотела, — я ложу подвеску на стол. — Я не люблю, когда на мне есть какие-то украшения, во время сна.

— Но вы должны, — она краснеет — я первый раз вижу её смущенной. — Ее Величество специально просил вас одеть это. Это амулет для, гхм, зачатия.

Теперь моя очередь смущаться. За обедом и во время купания меня посещали мысли о том, как мы будем спать в одной комнате, но не осмелилась спросить Эдварда. Поскольку ясно дала понять, что не помню его, маловероятно, что сегодня он потребует свой супружеский долг. С другой стороны, принц, кажется, совершенно одурманен мной. Если даже его взгляда достаточно, чтобы разжечь во мне огонь, тогда что же произойдет, когда мы останемся одни и предполагается… Мм… займемся зачатием детей?

Волна жара пробегает по мне, когда представляю, как он снимает с себя одежду, его горячие губы на моей коже, и руки движутся по моему телу…

Стоп. Я не уступлю бессмысленной похоти. И у меня даже не возникло таких смехотворных мыслей, если бы он не был самым горячим парнем, которого я когда-либо встречала.

— Ваше Величество, — Амелия отходит в сторону, и я сталкиваюсь с объектом моей инста-похоти. Этот объект снял свой темный пиджак и в настоящее время был только чисто белой рубашке и черных брюках.

Мое сердцебиение учащается, и в горле становится сухо. У меня не так много опыта с мужчинами, но клянусь, что мышцы шевелятся в его горле, когда он смотрит на меня. Ночная рубашка с длинными рукавами доходит мне до лодыжек, но чувствую себя голой под его горячим взглядом.

— Амели, подожди, — мой голос звучит пискляво, как у мыши.

Амели, вероятно, даже не услышала меня, потому что она, сделав быстрый реверанс, уходит. Дверь закрывается за ней с мягким стуком.

И я остаюсь с принцем наедине.

Глава 6

Сердце колотится у меня в ушах. Хуже того, я слышу звук поворота ключа.

— Ты закрыл дверь?

У него вырывается смешок.

— Успокойся, Кэт, — говорит он, его голос глубокий, теплый и поразительно чувственный. — Я не собирался укладывать тебя в постель, как бы ни была привлекательна эта идея. Блокировка двери — всего лишь предосторожность. Предположим, Амелия зайдет в нашу комнату утром и обнаружит, что мы не разделили ложе? Помни, мы должны поддерживать видимость.

— Ооо, — я не думала, что слуги могут войти без стука. Да и Амелия, похожа на человека, который умеет быть сдержанным. — Правильно. Хорошо. Тогда я займу кресло и…

— Исключено. Моя жена не будет мерзнуть, — он пересекает комнату, и на секунду думаю, он коснётся меня, но Эдвард садится в кресло в нескольких шагах от меня.

— Мы должны поговорить.

Внезапно, идея с закрытой дверью кажется мне отличной.

— Хорошо, — я откидываю прядь волос, упавшую мне на глаза, и это движение заставляет мою ночную рубашку соскользнуть немного ниже, обнажая ключицу. Эдвард отводит взгляд, но предательский румянец начинает разливаться от его ушей. Хватаю завязки и дергаю их, затягивая на плечах, интересно, сколько ему лет. Он определенно не тот принц-плейбой, о которых можно прочесть в любовных романах.

— Появлялся ли кто-нибудь необычный, например, гоблин, или другое сверхъестественное существо?

Я озадаченно качаю головой.

Он поджимает губы, видимо, на мгновение глубоко задумавшись.

— Ты помнишь хоть что-нибудь до того как проснулась в этом мизерном платье?

Мне требуется мгновение прежде, чем понимаю, что он имеет ввиду мою «Victoria’s Secret»

— Хорошо, пока не потеряла сознание, я была… дома, — лучше не говорить ему о том, что была у Джейсона. Судя потому, что он краснеет, только от вида моей ключицы, даёт мне понять, что в Ателии придерживаются достаточно строгих нравов и правил приличия. По крайне мере, что касается Эдварда. — Я приняла душ и уже была готова уснуть, когда из ниоткуда появилась книга. Меня засосало в нее и следующие, что помню, это как проснулась в той маленькой комнате. Потом вошел ты.

— О какой книге ты говоришь? Это была старая книга с картинками, «Золушка», что ты случайно порвала и перенеслась в Ателию в свой первый раз?

— Нет, это обычная книжка в мягкой обложке, пересказ «Золушки». Конечно не новая, она была у меня несколько лет, со старшей школы, но это одна из моих любимых книг, и я знаю, что с особым вниманием относилась к ней, — стоп, подождите, когда мы были в поезде, разве он не говорил, что я разорвала на части «Уродливая сводная сестра»? Почему он говорит о какой-то старой книге с картинками под названием «Золушка»?

И тут понимаю, что меня смущало так долго: у меня была старая книга Золушки, но она, кажется, пропала, хотя помню, что убирала ее в коробку на чердаке. Но когда мама попросила меня разобрать чердак для дворовой распродажи, ни как не могла её найти.

Эдвард хмуриться. — Ты говорила, что прошло уже несколько лет с тех пор, как ты училась в старшей школе.

Киваю, удивляясь, почему он спрашивает.

— Думаю, семь лет. Я получила книгу, когда Габриэль… В последний год моего обучения в школе.

— Я думал, почему ты выглядишь немного иначе, чем я помню, — говорит он медленно. — По-видимому, объяснение заключается в том, что ты постарела на семь лет с тех пор, как я встретил тебя. Это означает, что тебе должно быть двадцать четыре. Однако мне еще предстоит понять, по какой причине здесь время осталось прежним.

Часть меня сердится, когда он использует слово «постарела», ведь двадцать четыре отнюдь не старость… хотя, может по меркам Ателии?

— Если бы я встретил тебя, когда был в старшей школе, думаю, сейчас был бы слишком старым для тебя.

Его взгляд скользит по моему телу медленно и внимательно. Волчий блеск светится в его глазах. Я вижу, что проблем нет.

Скрещиваю руки на груди. — Сколько тебе лет?

Он игнорирует мой вопрос.

— Мы связаны браком, и ничто не изменит этого. Конечно, это не несущественный возраст. Но… -

Внезапно он меняется в лице, как пораженный молнией. — Поскольку тебе уже за двадцать, очень возможно… ты замужем?

У него становится такой унылый взгляд, что я качаю головой, не думая.

— Тогда может помолвлена?

— Н… нет…

— Ты говоришь правду? — он внимательно вглядывается в моё лицо. — Это маловероятно, что у такой привлекательной молодой леди, как ты, нет, по крайне мере, жениха или поклонника.

Подавляю улыбку. Его речь, вместе с окружающей обстановкой, заставляет меня чувствовать, себя путешественницей во времени. Так и вижу образ Джейсона, одетого в черный смокинг, держащего букет роз и стоящего передо мной на коленях. Или как он пытается забраться на мой балкон, в стиле Ромео.

Нужно ли мне скрывать существование Джейсона? Уверена, что Эдвард разозлится, но с другой стороны, если он будет думать, что у меня нет привязанностей дома, вероятно, захочет заставить меня остаться в Ателии. А это не то, чего я хочу.

— В твоей жизни есть человек, — говорит он, и это не вопрос. — Ты не помолвлена с ним, но достаточно привязана к нему, и это заставляет тебя колебаться, прежде чем ответить мне.

Я решаю, что нет смысла лгать.

— Прошу прощения, но это, правда, сейчас у меня есть отношения. Я не могу…

— Не надо, — он поднимает руку. — Не говори мне, что из-за этого другого жениха в твоём мире, ты не можешь стать моей женой. Да, я понимаю, что для тебя сегодня, должно быть, был странный и мучительный день. Но не для меня, так как я все это время ожидал, что женюсь на женщине, которая знает меня не больше, чем я ее. Но удивительный счастливый случай снова отправил тебя ко мне.

Опять же, я помню «Уродливая сводная сестра», медленно вращается в воздухе, залитая желто-зеленоватым светом. По какой-то необъяснимой причине обложка источает зловещую ауру. Существует нечто совершенно нелепое в том, что кого-то может силой затащить в книгу, как — будто это была не книга, а черная дыра во Вселенной.

— Я не знаю причин — возможно, гоблины сжалились над нами и отменили заклинание. На самом деле, если бы ты не появилась в этом откровенном лоскутке и твоя внешность немного бы не изменилась, я мог бы даже поверить, что ты никогда и не покидала Ателии. Но что бы, ни случилось, все, что я знаю, это то, что ты теперь здесь со мной. Если бы ты была замужем и с ребенком, у меня могли бы быть сомнения, но поскольку вы официально не связаны друг с другом, я постараюсь убедить тебя остаться.

Страсть в его голосе поражает меня. Возможно, если бы я была героиней романа, была бы польщена и покорена его доменатностью. Но услышав это по-настоящему, хоть и несомненно, польщена, но какая-то часть меня бунтует. Он может быть принцем своей страны, и может быть привык, к тому, что все вокруг готовы бросить все, чтобы исполнять его желания, но в отношениях мы равны. Он не имеет права держать меня в кандалах в Ателии просто потому, что он не хочет, чтобы я уходила.

Открываю рот, но именно в этот момент сонливость одолевает меня, и все, что у меня выходит — я не… и следует огромный зевок. Странно. Я ведь уже успела поспать в поезде. Может, у меня что-то похожее на «реактивное расстройство». В любом случае, у меня сегодня был очень долгий день.

Эдвард снисходительно улыбается.

— Я полагаю, что уже довольно поздно, и сегодня ты через многое прошла. Поговорим завтра, — он встает и бросает взгляд на кровать — большую, удобную кровать с балдахином и упругими белыми подушками и яблочно-зеленым покрывалом. На мгновение задаюсь вопросом, собирается ли он потребовать свою брачную ночь, независимо от моей потери памяти, но он резко поворачивается и направляется к узкой двери в углу. Когда он открывает дверь, я замечаю ряды костюмов и платьев в другой маленькой комнате. Похоже, это гардеробная.

— Спокойной ночи, — дверь захлопывается.

Я вздыхаю с облегчением, хотя прекрасно понимаю, что он может вернуться. И в то же время, есть крошечная часть меня, которая разочарована. Учитывая, то, как он провозгласил о своей любви ко мне в поезде, мог бы бороться за нее немного больше.

Стоп, Кэт. Сейчас не время волноваться о том, находит ли тебя незнакомец сексуально привлекательной.

Несмотря на сонливость, заставляю себя встать. Мне нужно убедиться, что действительно нет шансов на побег. Подхожу к окну, но не раньше, чем накидываю тяжелый плащ и обнаруживаю балкон за окном. Сориентировавшись, делаю все возможное, чтобы не издавать ни звука и выхожу наружу. Как и ожидала, там совсем темно, кроме ярко светящийся луны. Во дворе не видно ничего кроме травы, кустов и деревьев. В дали вижу огни, но он настолько далеки, не больше игольного ушка. Все безмолвно, за исключением тихого ржания лошадей в конюшне, которая полагаю, должна быть где-то рядом с домом.

Я застряла в середине нигде.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

Как я вернусь домой?

Когда становится слишком холодно, чтобы это стерпеть, плетусь обратно в постель и пытаюсь собраться с мыслями. Если бы я каким-то образом встретила этого парня и влюбилась в него, это заняло бы какое-то время. У меня никогда не было и шанса поехать за границу. Самая дальняя поездка, которую когда-либо совершала, была во Флориду. Я не могу себе представить, чтобы несколько недель, а то и месяцев моей жизни полностью стерлись из моей памяти. После старшей школы сразу поступила в колледж, и я уверена, что не пропустила ни одного семестра. Может ли Ателия быть крошечной европейской страной, о которой я никогда не слышала? И нет никакого шанса, чтобы все это было как в девятнадцатом веке, как фантазия, аристократическая версия амишей* с монархией, которая не имеет никакого смысла.

Единственное объяснение — это то, что рассказал мне Эдвард — меня втянуло в книгу «Золушка», мы встретились, влюбились, и я вернулась в Америку. Но это невозможно. Это не книга или фильм, и все это даже более невероятно, чем путешествия во времени.

Кроме того, меня зовут принцесса Катриона. Я определенно не Катриона. Не может быть, что я изменила свое имя. Лучшее объяснение, которое могу придумать, это то, что эта Катриона исчезла, и я каким-то образом заняла ее место, и вместе с тем, мы так похожи, что Эдвард ошибочно принял меня за своею невесту.

Тогда откуда принц знает, что у меня есть старая книга с картинками «Золушка»? Что у меня есть сестра по имени Пейдж? Мою склонность к крепкому молочному чаю и слабость к бутербродам с ветчиной и сыром?

Снова зеваю, несмотря на то, что стараюсь держать глаза открытыми. В конце концов, сдаюсь и лезу в постель.

Глава 7

Меня разбудили лучи солнца пробивающиеся из окна. Резко сажусь, мой разум пуст. Как я попала в это место в стиле «кровать и завтрак»? Но потом все воспоминания возвращаются ко мне. Вчера каким-то образом попала в эту старомодную страну под названием Ателия, и что еще более смешно, что я принцесса этой страны.

Вскакиваю с постели и оглядываюсь. Снаружи так светло, что уверена, уже давно не раннее утро. Думаю, принц уже встал. Он вроде не из тех, кто спит до обеда.

Конечно же, когда заглядываю в гардеробную, она пуста. Вот как, что ж, так намного лучше. проснуться в одно и то же время, было бы ужасно неловко, особенно если бы он ходил полуобнаженным, в поисках рубашки или пояса.

Ищу платье, чтобы одеться. К счастью, платья здесь выглядят хорошо. Наверное, потому что сейчас лето, и они выглядят миленькими и аккуратными, и это не ярды ткани, в которых можно утонуть. Но как я оденусь? Я не думаю, что обойтись без корсета эта хорошая идея. Но так как он не имеет молнии, не могу одеть его самостоятельно. Не говоря уже о том, что мне нужно помочь сделать прическу, если уж неряшливый хвост для них не приемлем, ха! Мне нужно найти Амелию.

Вздохнув, открываю дверь. Высокий мужчина в синей форме проходит мимо, и он замирает, когда видит меня.

— Ваше высочество. . Вы не должны. .

Амелия появляется буквально через пару секунд, так быстро, что подозреваю, что она пряталась где — то неподалеку.

— Зайдите внутрь, — она захлопывает дверь. — Не позволяйте никому, кроме Его Высочества и меня, видеть вас в ночной рубашке. Его высочество будет очень недоволен, если кто-то другой увидит вас полуодетой.

— Я не его собственность, — бормочу я. — Между прочим, где он?

— Утром Его Высочество отправились кататься, и он велел нам позволить вам спать столько, сколько вам захочется, — Амелия выглядит немного неловко, когда смотрит на меня. — С вами все в порядке, принцесса Кэт? Вы готовы немного позавтракать?

Мне нужна секунда, чтобы понять, она задается вопросом, могу ли я быть беременной.

— Конечно. Я бы хотела позавтракать, — быстро заверяю ее. — Я так голодна, что могу съесть лошадь.

— О! — она кажется разочарованной, затем кивает. — Вы хотите, чтобы завтрак подали в спальню, или вы лучше спуститесь вниз, в столовую?

Я оглядываю спальню. Перед камином есть только маленький круглый стол. И мне не очень нравится идея завтракать в постели.

— Внизу, пожалуйста.

— Давайте оденем вас.

Когда Амелия с невероятной проворностью натягивает на меня новый корсет и платье, в голову приходит неловкая мысль. Если даже Амелия беспокоится о моей беременности, то что скажут король и королева, когда мы вернемся во дворец? На меня будут оказывать давление, я должна буду родить сына, чтобы у королевской семьи появился наследник?

Мне реально нужно вернуться домой как можно быстрее.

Завтрак похож на настоящий банкет, полоски хрустящего бекона, слоеные круассаны, пышные блинчики с маслом и сиропом, яйца вкрутую, поданные в узорных чашечках, йогурт, увенчанный свежей клубникой, еще дымящийся кофе, сервированный в дорогих серебряных чашках. Неохотно признаю, что есть неотъемлемые плюсы быть принцессой.

Только закончила с блинчиками, когда дверь открывается, и входит Эдвард. Его рукава закатаны до локтей, а на его шее блестят капельки воды, как будто он только что умывался.

— Доброе утро, — говорит он, подходя ко мне. — Наслаждаешься завтраком? Признаюсь, при виде тебя, я снова проголодался, — он вытаскивает из моего йогурта кусочек земляники.

— Ты просто проголодался после верховой езды, — говорю я, но, помня, что мы должны притворяться влюбленными, протягиваю ему кусочек бекона на вилке. — Вот, дорогой.

Мой голос звучит фальшиво, но похоже, это сработало. Горничная, вытирающая пыль с мебели, отводит взгляд, и прижимает ладонь к губам, как будто она пытается не хихикать.

Глаза Эдварда сияют, он выдвигает стул рядом со мной и берет мою вилку. Вместе мы заканчиваем чудовищное количество завтрака. Делая все возможное, чтобы играть роль любящей жены, стараюсь, вести себя так, как будто знаю его давно. И это получается легче, чем ожидала, так как он охотно помогает мне, и в результате мы боремся за последний круассан. Все еще пытаюсь схватить его за руку и заставить сдаться, когда появляется Бертрам.