Давным-давно

Впереди открывается пролет лестницы, покрытый красным бархатом. У подножия ступенек нас ждёт самая потрясающая карета, которую когда-либо видела в своей жизни, — с изысканно покрытыми золотыми и белыми узорами. В довершение ко всему — лакеи, кучер, делающие из меня героиню из фильма «Золушка». Но больше всего меня поражает широкая дорога, ведущая вперёд и усеянная по каждую её сторону толпами людей. Я стою, и думаю, здесь, по меньшей мере, сотни и это единственное, что я сейчас вижу. Мне казалось, что гости в соборе были весьма впечатляющие, но все эти люди, ждущие нас на улице… их слишком много, чтобы это походило на съемочную площадку. Они выглядят… по-настоящему. Слишком по-настоящему, чтобы быть частью голливудского фильма.

Когда первые люди в толпе начинают замечать нас, воздух пронзают крики.

— Долгой жизни Принцу Эдварду! Долгой жизни Принцессе Катрионе! — остальные подхватывают крики, сопровождаемые аплодисментами.

Бросаю взгляд на принца, улыбающегося и машущего толпе.

— Я не верю в это. Это не может быть правдой.

Он поднимает свою идеальную бровь.

— Конечно, да. Посмотри, здесь камера.

Не вижу ни одной поблизости, но неожиданно меня ослепляет вспышка.

— Кто-то сфотографировал нас?

Это безумие. Но он только лишь улыбается и похлопывает меня по руке.

— Кэт, не переживай. Это типично для прессы делать пару снимков для утренней газеты.

После чего он берёт меня за руку и начинает спускаться по лестнице. Без слов, ковыляю рядом с ним, бесчисленные вопросы кружатся в моей голове. Я дико осматриваюсь вокруг себя, но ничего, абсолютно ничего, не напоминает мне что-то из моего прошлого.

Здания выглядят старомодно — желтого или коричневого цвета, с арочными окнами и башенками — что-то, что выглядит как будто из старого европейского городка. Поблизости нет ни одной машины, ни одного светофора. И люди, стоящие впереди по обе стороны дороги за деревянными ограждениями и махающие флажками и лентами, все одеты в исторические костюмы. Мужчины носят шляпы или картузы, в то время как женщины одеты в длинные юбки и шали. У некоторых женщин есть шляпки, украшенные цветами и перьями. Никто из женщин не носит ни штанов, ни шортов. Даже не смотря на то, что на улице достаточно тепло, и мне бы замечательно чувствовалось в платье без рукавов, ни у одной женщины не видно оголённых мест ниже талии. Такое ощущение, как будто шорт и мини-юбок не существует здесь в принципе.

Боже мой. Эпизод из фильма «Викинги» стал для меня реальность. Я путешествовала сквозь время и очутилась в одной из исторических эпох Шотландии. Только всё окружающее выглядит более изысканно и более по-королевски.

— Кэт, — Эдвард сжимает мою руку. — Карета ждёт нас.

В действительности карета оказалась открытой — без крыши, с роскошными малиновыми сидениями и с золотым декором дверью. В окружении легиона солдат в ливреях и нескольких кучеров вся эта процессия выглядит как из свадьбы принца Уильяма и Кейт.

— Боже мо…, - я прикусываю губу и чувствую боль. — Я не могу забраться в нее.

В его взгляде проскальзывает твёрдость.

— Мы должны. Люди ждут. Это часть обычая.

— Сесть и стать объектом всеобщего внимания, как на выставке в музее?

У него вырывается сдавленный смешок, как будто он пытается подавить смех.

— Не переживай, мы вдвоём. А сейчас, если ты не пойдёшь сама, мне придётся тебя отнести и посадить в карету, хочешь ты того или нет.

Я бросаю на него взгляд, возмущенная его приказным тоном.

— Этой игре лучше скоро закончится, потому что я никогда не выйду за тебя замуж в реальности.

— Когда к тебе вернется память, я думаю, ты изменишь своё мнение, — он понизил голос до шепота, в его глазах заблестел нехороший огонёк.

— Много раз ты говорила мне, что, единственное место, где хотела бы оказаться, — это в моих объятиях.

— Не знаю, о какой — такой влюблённой дурочке ты говоришь, но это не я, — и все, же, как по волшебству в моей голове возникает предательская картинка, как я прижимаюсь к его груди. Уверена, что от этой мысли я покраснела.

Мы подходим к карете, и мужчина, одетый в праздничный малиновый жакет и золотую парчовую ткань, снимает шляпу с перьями и склоняется передо мной.

— Ваше Высочество, — он протягивает мне огромную мясистую руку. Бросаю взгляд внутрь кареты, порожек находится на уровне моей талии. Принимая во внимание свою ужасную неуклюжесть и пышное плате, должна признать, что мне нужна помощь.

Вкладываю свою ладонь в его, делаю глубокий вздох, подбираю юбки, чтобы не мешали, и ступаю на порожек. В следующую секунду принц берёт мою вторую руку и помогает сесть на место.

— Позволь мне, — произносит он c улыбкой и быстро поправляет тиару на моей голове. Прежде чем отодвинутся, он шепчет мне на ухо: — Кэт, расслабься. Просто улыбайся нашему народу и приветствуй всех взмахом ладони. Скоро мы будем на вокзале.

— Наш народ? С каких пор я приобрела…

— Это принцесса, — кричит маленькая девочка, указывает пухленьким пальчиком в мою сторону. Она сидит на плечах отца. — Я вижу её, папа! Это принцесса Катриона!

Не думая, машу ей в ответ, отчего малышка удивлённо улыбается.

— Папа, она увидела меня! Принцесса увидела меня!

Воздух разрезает пронзительный свист, и мы трогаемся. От неожиданного старта бесцеремонно падаю назад, издав лишь «уф».

К счастью, после того, как карета тронулась, тряска проходит. Дорога, по которой мы путешествуем, хорошо вымощена, пусть даже и не асфальтом. К тому же, карета выглядит внушительной и тяжелой, а обитые тяжелой материей сидения смягчают толчки. Благодаря этому могу последовать примеру Эдварда, убеждая себя в том, что я королевская знаменитость. Как модель, продолжаю улыбаться и махать ладонью, даже, несмотря на то, что мои губы высохли, а руки онемели так, как будто отвалятся.

— Вот, они идут!

— Посмотри, это принц и его невеста!

Однако, реакция зевак далеко не всегда позитивная. Один парень средних лет с сигарой в руке не сводит с меня глаз, его взгляд полон презрения и разочарования.

— И это принцесса? Я думал, она будет более…

Его слова погружаются в гуле голосов. Украдкой гляжу на принца. Это немного выбивает почву из-под ног, но да, если бы в расчёт принимался внешний вид, то он мог бы найти партию получше. Я могу быть симпатичной, если сделаю правильный мейк-ап и укладку, но, конечно, я далека от эталона красоты.

Почему они выбрали меня? Как будто услышав мои мысли, Эдвард дотрагивается до моей руки и сжимает её на мгновение, словно убеждая, что всё в порядке и это другие ослепли, не он.

Некоторое время карета продолжает ехать. Жаль, что у меня нет с собой часов. К несчастью, я оставила их в квартире Джейсона, потому что не собиралась надевать их после душа.

— Как много времени это займёт? — шёпотом произношу я. Он едва ли слышит меня, но не могу его обвинять. Из-за гула толпы и рёва труб, которые доносятся из процессии, следующей за нашей кареты, говорить, не крича при этом, довольно сложно.

Я откидываюсь назад, безропотно возобновляя кивки, улыбаюсь и машу. Наконец, когда думаю, что мои руки больше не выдержат, коляска делает поворот в сторону большого здания высотой в три этажа, с башней посередине и старомодными часами.

— Мы уже приехали? Я имею в виду, на железнодорожную станцию.

Он кивает и, кажется, масса сомнений омрачает его лицо.

— Помни, Кэт. Действуй так, как будто все нормально, — он удивляет меня, взяв за подбородок и поднимает его. — Тут. Ты теперь принцесса Ателии. Ты никому не кланяешься.

Коляска останавливается. Эдвард помогает мне спуститься и, как будто он сопровождает меня на выпускной бал, протягивает руку. После минутного колебания положила пальцы на его рукав. В конце концов, я не знаю, в каком направлении идти. Лучше подождать, пока не найду телефон.

Железнодорожная станция похожа на Большой Центральный Терминал в Нью-Йорке, все золотое и величественное. Но у меня не так много времени, чтобы полюбоваться его красотой. Эдвард ведет меня прямо к платформе, где ждет огромный ретро-поезд. Темно-синий с белой крышей, вагоны расписаны серебряными буквами и цветами. Сверху поднимаются клубы дыма.

Именно тогда у меня появляется чувство тонущего человека — с того момента, как я проснулась в больничной комнате, мне еще не предстояло обнаружить следы современной цивилизации. Несмотря на то, что я получала хорошие оценки по географии в старшей школе, сейчас не могу понять, в какой стране могла бы находиться. Пока это похоже на какую-то европейскую страну, но уверена, что даже в самых слаборазвитых районах будут автомобили.

Эдвард ведет меня к поезду. Проводник кричит:

— Все на борту!

Оглядываюсь назад, задаваясь вопросом, сколько человек садится в поезд, но кажется, что кроме нас еще только около дюжины пассажиров, которые на самом деле больше похожи на обслуживающий персонал. Огромный парень, который помог мне войти в экипаж, следует за красивой молодой женщиной. Которая оказалась тем же человеком, который помог мне одеться. Она шагает быстрыми, твердыми шагами деловой женщины. Если бы она была в современной одежде, я бы ожидала, что женщина будет в продолговатых очках и черных туфлях.

— Куда мы едем? — еле слышно спрашиваю я. В этот момент я поверю во всё, что угодно.

— Подожди, пока мы туда доберёмся, — он похлопывает меня по руке, и в этот момент на его лице появляется тревожный взгляд. — Где твоё кольцо?

— Какое кольцо?

— Что, твоё свадебное кольцо, конечно, — он поднимает руку, на пальце которой блестит кольцо с, наверняка, дорогим бриллиантом.

— Клянусь, никакого кольца я не видела.

Он смотрит на меня, не отводя взгляда, как будто пытается убедиться, говорю ли я правду.

— Амели.

Появляется молодая деловая женщина.

— Ваше Высочество, всё в порядке?

— Мне нужен лист бумаги и ручка, — произносит Эдвард. — Обычно я ношу это с собой, но из-за всей этой свадебной одежды много не возьмёшь.

Молодая девушка выхватывает перьевую ручку и маленькую записную книжку из сумочки, ее движения настолько проворны, что, кажется, будто она заставила их появиться из воздуха.

Эдвард пишет что-то в своём блокноте, отрывает лист и передаёт это женщине.

— Отправьте это прямо сейчас ювелиру. Кэт потеряла кольцо. Когда мы вернёмся, я хочу, чтобы его незамедлительно заменили.

Она даже не моргает, не кажется удивлённой.

— Конечно, Ваше Высочество.

— Она твой секретарь? — спросила я.

— Амели — твоя личная горничная, — он останавливается на секунду. — Хотя она не полностью осведомлена о твоей потере памяти, но если ты не помнишь человека или событие, а я не с тобой, ты можешь доверять ей. Ее семья служит нам на протяжении поколений, и по моему опыту никогда не проявляла себя, как человек не лояльный к нашей семье или не заслуживающий доверия. А теперь давай отправимся в наш медовый месяц.

Кажется, не остаётся ничего другого, как последовать за ним. Эдвард открывает дверь, и я замираю.

Мне предстоит путешествие в первоклассном поезде в винтажном стиле. Вагон — последнее слово элегантности: полированные дубовые панели, комната для банкета, занавешенные окна, кружевные белые покрытия на сиденьях, розовые лампы и ваза на столе, заполненная орхидеями. На другом столике у стены стоит полностью загруженный поднос, чайный сервиз с трехъярусной подставкой для десерта.

— Ущипни меня, — еле слышно произношу я. — Я, должно быть, сплю.

Эдвард посмеивается рядом со мной. Он подносит мою руку к губам и целует мои пальцы.

— Тебе кажется это сном?

Тут появляется великан. Ему пришлось нагнуться в дверях, прежде чем войти, но он сделал это довольно гладко, как человек, для которого это действие привычно.

— Ваше высочество. Принцесса Кэт, — он кланяется и усмехается. Я вытягиваю руку из хватки Эдварда, чувствуя себя полностью смущенной. — Если вам больше ничего не нужно скажу машинисту, чтобы он приготовился к отъезду.

Эдвард обводит взглядом купе.

— Мы готовы.

— Очень хорошо, Ваше Высочество.

— Единственное задание — охраняй дверь. Не хочу, чтобы нам кто-то помешал, пока мы не доедем.

Улыбка великана растет еще шире. От того, как он поймал принца, поцеловавшего мне руку, могу представить себе, о чем он думает, — принц не хочет, чтобы его беспокоили потому, что он не может дождаться, чтобы остаться наедине со своей краснеющей молодой невестой. Наверное, с нетерпением ждем парализованной сессии.

Как будто позволю ему поцеловать меня снова. Как только выясню, в каком таком странном месте я оказалась, найду способ вернуться в свой нормальный, не роскошный, скучный дом. Ну, может быть, мне не нужно так уж сразу это выяснять…

Глава 4

Эдвард устраивается в одном из обтянутых плюшем кресел.

— Скажи мне, что ты помнишь?

— Ты всегда разговариваешь так, как сейчас?

— Извини?

Пародирую его властный тон, скрещиваю ноги, и смотрю на него сверху вниз.

К моему удивлению, он смеётся. Реально, должен существовать закон, запрещающий таким великолепным парням смеяться. Это легко разрушает мою защиту.

— Если я и нуждался в последнем доказательстве, что ты Кэт, то я его получил. Моя Кэт не выносит высокомерие.

Моя Кэт? Когда это я успела стать его собственностью?

— Я извиняюсь, — говорит он, хотя звучит это совсем не искренне. На самом деле, он выглядит обрадованным, даже, как будто вздохнул с облегчением. Удивляюсь в сотый раз, что происходит, и кто эта Кэт, которую он имеет в виду? — Давай начнем сначала, не так ли? Пожалуйста, расскажи мне все, что ты помнишь до этого момента.

Смотрю в окно. Таунхаусы встречаются все реже, их заменяют коттеджи, окруженные приусадебными участками. Это подтверждает мои подозрения. Я действительно нахожусь в другом мире. Нет никакого шанса, что декорации для фильма могут быть настолько обширными. С замиранием сердца удивляюсь, как я когда-нибудь вернусь домой. Интересно, сплю ли. Или сошла с ума?

Сладкий, насыщенный аромат дразнит мой нос. С удивлением нахожу чашку горячего чая сжатую в моих руках, пар еще вьется над карамельного цвета жидкостью.

— Вот, — говорит Эдвард успокаивающим тоном. Никаких следов надменных манер, какими бы следовало обладать принцу. Все, что вижу в его глазах это сострадание и заинтересованность. «Возможно, чай благоприятно повлияет на наш разговор»

Он наливает также чашку и себе. Я поднимаю чашку к губам и делаю глоток. Насыщенный, яркий, без горького послевкусия. Он содержит точное количество сахара, чтобы сделать вкус сладким, но не приторным. Добавленный крем усиливает вкус, согревая меня изнутри. И это похоже на то, как если бы он знал, какой чай я предпочитаю.