Сирия.-Новая-книга

Глава 4

Выйдя из клиники спустя две недели, я по поручению "Комсомольской правды", с которой имел давние отношения как известный путешественник, отправился в

пылающий Дамаск брать  блиц-интервью у российской пары, намеревавшейся

покинуть неудобный для жизни мир войны под названием Сирия. За ними

должен был прибыть Ил-80 наших МЧС.

В душном кафе я сидел напротив четы Сидоровых. Мадлен была рыжеволосой

красоткой с пышными бёдрами, а Дмитрий Сидоров отличался боевитым

характером и всё время курил трубку. С ними были девочка и мальчик 11 лет, быстрые, зоркие и вертлявые. Дети бегло говорили на английском, смеялись и

ели мороженое.

-Что привело вас в эту диковинную страну - перво-наперво спросил я и включил

диктофон.

Дмитрий разжигал трубку по новому, защищая зажигалку от ветра. Где-то в

дали рвались взрывы и орала сигнализация.

-Я приехал сюда по работе, да так и остался. Позже приехала Мадлен с детьми,

всё было благочинно и по-дружески. Я стал общаться с мусульманами, они

пытались обратить меня в свою веру, но я остался равнодушен. Я не верю в Бога

и для меня все эти дурацкие обряды и молитвы - полнейшая чушь. Посмотрите, как живут дети Бога - они ездят на дорогих машинах и имеют дорогих женщин.

А разве Аллах не заповедовал бедность как основу жизни? Бога хорошо

приобрели и стало всё на мази у этих верующих - они свободно обдирают и

бедную вдову, и шейха с гаремом.

Я слушал с большим вниманием Сидорова. Он говорил заикаясь, но я тут

записываю всё с эффектом исправления, благо новейшая техника преобразует

звук в новую форму.

-Скажите, Мадлен, без мужа вам было комфортно на улицах Дамаска? - я задал

самый животрепещущий вопрос.

Мадлен немного подумала, поправила платок и ответила, робко, словно

опасаясь тех звуков взрывов, что ежеминутно портили воздух и слух людей.

-Я ничего не боялась, даже ходя с детьми. Очень многое, что болтают о

мусульманах есть полнейшая неправда: ислам учит любви и добрососедство.

Мне как французской жительнице в прошлом, очень радостно было иметь

новых друзей. Я мало дружила в школе, у меня были проблемы с

одноклассниками.

На этом интервью закончилось. Я поехал домой на своём джипе, взятом

напрокат за 1000 долларов, по пыльным дорогам, объезжая измученных войной

горожан и дома меня ожидал уже чудо-пирог со черносливом, как сообщила мне

супруга, приехавшая вчера.

Не доезжая где-то 500 метров до своего дома, меня остановили люди в военной

форме Правительственных войск. Они сказали, что досматривают все машины, выезжавшие за город, так как обстреляно Российское посольство и убит один из

охранников. Я показал свои документы, сержант их бегло посмотрел и пожелал

приятного пути. Глаза его в хитром прищуре сверкнули как у Бармалея. Было в

этом сержанте что-то от дэпээсника в каких-нибудь Мытищах, с алчущим

взглядом из-под густых бровей.

Но приятного было мало: лопнуло переднее колесо. Когда я его осмотрел, то

обнаружил отверстие от пули. Я понял: в мою машину стреляли, причём из

близкого расстояния.  Я битый час менял его, исходя слюной. Всё тело моё

онемело от опасности, которая была повсюду, мимо меня проехала на открытом

джипе толпа студентов с Флагами, при чём американскими, где был нарисован

череп Обамы с костями. Они что-то прогорланили мне, я лишь разобрал на

арабском: СМЕРТЬ ОККУПАНТАМ!

Когда приехал домой, пропал аппетит и помощница помассировав голову, включила джаз. Сразу во мне пробудился интерес к жизни. Красивый голос

Одри Клейвен входил в души как морской бриз. Где то, думал я, моя дочка Лиза

с моей супругой гуляют по магазином, а возможно, и забрели в зоопарк, где

смешные макаки, выставив зады на всеобщее обозрение, кидают между ног

мячики. Лизины глазки быстро бегают туда-сюда, схватывая всякую мелочь. Но

всего этого не было здесь, в этой однокомнатном жилище путешественника, русского до мельчайших частиц.

Глава 5

Мне пришлось путешествовать с английским профессором археологии

Оксфордского университета Элизабет Митчелл по железной дороге Дамаск-

Деръа. Весь маршрут пролегал сквозь заброшенные кладбища, поросшие

бурьяном поля, где когда-то бушевала пшеница, через разрушенные города с

очередями людей, голодных как дикие звери. Лицо войны было до того ужасно, что думалось. что видишь Третью Мировую. Об этом я сказал англичанке. на

что та лишь пожала плечами и произнесла: возможно, вы правы.

Элизабет много рассказывала о себе. В детстве она была угнетаема безногим

отцом, свихнувшемся от суррогатного алкоголя, тогда как родной отец погиб в

перестрелке с полицейским, убегая с пакетом наркотиков. Об этом кстати

писала "Таймс," и отчим особо злорадствовал что Элизабет пошла, мол, в отца и

потому у неё жуткий характер. Отчим  задаривал девочку подарками, требуя

внимания к себе и утехи в постели. Ему было мало матери Элизабет, страдавшей диабетом.

Спасли от одиночества Элизабет куклы. С одной она разговаривала каждую

свободную минутку и однажды одна из кукол - розовый Пьеро - заговорила с

ней. Бабушка её передала ей дар общаться с духами умерших и Элизабет как

прямой представитель англосаксонской нации погрузилась в потусторонний

мир и совсем бы там осталась, если бы не дядя и его помощь в учёбе - в

Оксфордском университете. Оксфорд девушка закончила на отлично и куклы

весело пели одна за другой. Ей даже хотелось написать об этом книгу, которая

могла бы стать бестселлером в мировом масштабе. Она сделала кое-какие

наброски, но дело затрясло как в запруде бревно, подмеченное бобрами.

Элизабет участвовала в археологической экспедиции в Ливане, недалеко от

приморского города Адлун. Там она откопала монеты императора Нерона;

Ближний Восток стал для неё как родной. Она пару лет прожила в браке с

египтянином Эльмазом, но их взгляды на жизнь разошлись. Сын пирамид

любил сладкую жизнь. а англичанка была к себе строга. Возможно, их жизнь

скрепили бы дети. но их Бог не дал.

Когда мы проезжали под стуканье стальных колёс сирийскую Махадджу, по

телевизору в вагоне-ресторане передавали последние известия. Голос диктора