Помоги проекту - поделись книгой:
С души Влады камень-то упал, она вмиг как будто и воспрянула духом.
— А верно ты, подруга… — прошептала Влада.
Заговор этот можно только до женитьбы провести. И лучше поторопиться.
— Одной бедой меньше, — улыбнулась Полеля. — А кто пойдёт из нас?
— Владе, понятно, нельзя. Пусть княжич не видел её, но так она может и от себя его отворотить.
— Вот ты и иди, Полелька, — встряхнула мокрыми рыжими кудрями Купава, стряхивая капельки воды, — у тебя лучше соблазнить получится, болтушка та ещё, тебе проще. Главное чтобы ты прикоснулась к нему, а Владка отворотит, заговор прочтёт.
Полеля хмыкнула, и на лице её обида нарисовалась.
— Полеля, тебе-то справней будет, — согласилась Влада, а у самой внутри-то всё так и сжалось.
— Хорошо, только ради тебя, — ответила та.
— Наверняка ночевать в другой половине будут, наверняка в бане будут париться, вот тогда-то и подловим княжича. Никуда он от нас не денется.
Влада закусила губу, сдерживая радость, но где-то всё равно, глубоко в душе, грыз червячок сомнения. Неправильно это как-то. Но если не заговорить сейчас, то потом после скрепленных уз, уже поздно будет.
— А вы чего не паритесь? Печь-то поди прогорела! — воскликнула Звана с порога.
Холопка разобралась и тоже опростоволосилась.
— Ох, чего пугать так? — выдохнула Купава, но разошлись по лавкам, оставляя Владу.
— Ложись-ка, княженка, — Звана обмакнула берёзовый веник в ушате с кипятком, другой рукой зачерпнула ковш воды, плеснула на каменную печь. Пар поднялся клубом, окуная Владу в недра седого тумана, погружая её в блаженство, растворяя все тягости, скопившиеся в каждой пяди её тела.
Влада легла на живот, откинув волосы в сторону. Ещё со вчерашнего дня она мечтала о баньке. Снова вспомнился Калогост. Там, на родной земле, Влада была сильной и уверенной. Куда всё подевалось? Она обавница, и сила в её руках. Раз шлёт ей Макошь долю нелёгкую, с достоинством должна принять и сделать всё для своего счастья.
Три раза подруги выскакивали во двор, огороженный высоким забором, и обливались ледяной колодезной водой, визжа и смеясь. От их веселья легко и спокойно делалось на душе Влады. Будто и не было горестных песен, расстраивания и тяжёлой встречи с княжнами. Влада думала о Мирославе...
Хороша затея Купавы, но горько будет узнать, если Грефина не соврала, а правду всю сказала. Вот бы узнать это…
...Поди ж Званка всё знает, живёт-то в хоромах и наслышана обо всём.
И пока подружки резвились и шумели на улице, Влада приподнялась и хотела было окликнуть холопку, да вовремя спохватилась. Как она будет выглядеть в глазах челяди — невеста, спрашивающая о постыдном? Легла обратно на лавку, но Звана всё равно откликнулась.
— Княженка, ещё веничком или парку?
— Нет, не нужно. А хотя, пару ещё подбавь.
И Влада снова погрузилась в туман, так что дыхание спёрло, но мысли о княжиче не покидали её. Поглядеть бы на него хотя бы глазком одним, может быть и поняла бы всё сразу, разобралась. Была бы матушка рядом, дала бы она совета верного. Хотя Омелица тоже ворожила на князя… Но то другое дело, то на разлуку. Влада же желала истиной любви, без ворожбы. Выходит, не держит она своего слова…
После бани Звана отвела всех трёх девиц обратно в опочивальню. Ярило уже палил в зените. Полуденная тишина окутала хоромы и весь детинец. Воздух будто замер, и казалось, что вокруг ни души, а только пели птицы, стрекотали кузнечики, изредка выкрикивали петухи. Влада сидела у окна, делая маленькие глотки горячего отвара, обжигая язык и нёбо. Вдыхала сладкий запах травяного сбора: грозди клюквы и румяные ягоды ещё недозрелой земляники плавали в её чаше. Влада поглядывала вниз, в открытый двор, на который намедни въехала вместе с князем Будевоем.
Завтра пред ликами богов она даст клятву и свяжет себя нерушимыми узами с княжичем Мирославом. Поедет в город Кавию. Какая ждёт её жизнь там, так далеко от родной стороны? Калогостовские говорили, что на востоке больше всего лютует враг, потому как Кавия находиться ближе к Вяжеру, самому крупному торговому городу. А потому, помимо налётов татей, совершались в тех краях грабежи и разбойничество.
Будет там как затворница. Вот такая ждала её доля.
Влада усмехнулась. Так хотелось любви, а получила гулящего княжича с проклятием в придачу. Вспомнила, как не желала она смиряться с этим. Однако, успокоившись, подумала, что всё и не так уж плохо. Ведь помимо жизни с Мирославом есть ещё народ и её матушка, и родная земля, о них стоит думать и беспокоиться. Влада твёрдо решила, что для начала она отведёт от княжича девиц, а потом разберётся с проклятием, которое наслала Ясыня. При мысли о ведунье по спине прошёлся леденящий холодок…
Влада просидела долго, пока Ярило не начал скатываться по небосводу к горизонту, погружая лесные дали в сизый сумрак. А внизу, в трапезной палате, уже поднялся такой шум, что было слышно даже наверху, в женской половине терема. Не ровен час князь Святослав пожалует на порог с сыном, суженым Влады, и всей княжеской знатью Кавии. Оставалось только догадываться, что внизу накрывали богатый стол для гостей. Однако двор ещё пустовал. Влада поймала себя на мысли, что ждёт княжича... И внутри разыгрывалось такое волнение, что она, сама не своя от переживания, то сидела на месте, то подходила к окну, без конца выглядывала во двор.
Купава и Полеля лишь глазели на неё и всячески старались отвлечь, забалтывая невесту о разных глупостях. Но Влада их будто бы не слышала и более не отходила от окна. Когда же на площадке поднялся шум и суета стражей и челяди, в воротах показались богатые червлёные кафтаны дружины.
Под сердцем Влады занемело, так бы и рухнула она наземь без чувств. Перед глазами стоял тот, кто в скором времени назовётся её мужем. Как бы не силилась Влада усмирить трепет и зябкую дрожь, да только ничего не выходило, а всё хуже делалось, пока её не затошнило вовсе.
Она будто провалилась во времени и не помнила, что происходило с ней, и всё пребывала у окна, наблюдая, как светило медленно закатывается за лесистые холмы. В опочивальне сделалось темно. Гости уже вовсю пировали, и их весёлый смех изредка докатывался до слуха Влады. Кто-то выходил из терема под небо, подышать свежим воздухом, кто-то заходил, иные смеялись в сторонке, лиц их с высоты башни не разглядеть, зато по одежде Влада хорошо различала знать от челяди. Звана, уже зажгла липовые лучины и принесла яства сочные: запечённых лещей с горохом, кваса хлебного и ягод лесных.
— Долго ты там ещё будешь стоять? — поднялась с лавки Купава, когда Звана покинула порог, унося опустевшую посудину.
Влада же так и не присела за стол, не откушала с подругами.
— На тебе лица нет. И молчишь ты. Поди же, присядь, — Купава подступила и погладила по плечу сухой горячей ладонью, всполошилась. — Да ты ж замёрзла. Застынешь у окна-то! Негоже хворой быть на завтрашнем пиру.
Влада повернулась к подруге, отрывая взор от людей, которые копошились там, внизу на площадке.
— Выглядишь так, как перед выходом к жениху. Не сегодня же под венец идёшь. Что же будет с тобой завтра?
— Упадёт без чувств на капище, — посмеялась беззаботно Полеля.
— Слушайте, а пойдёмте-ка глянем на жениха? — встрепенулась Купава, встряхивая рыжей косой.
— Сейчас? — вступилась Полеля. — Так договор же был на вечер, когда разойдутся все.
— Да нет же, ты не поняла. Просто поглядим, со стороны. Всё развеемся. Надоело взаперти сидеть, скука одна.
— Так не велел Будевой показываться мне, — отозвалась ожившая Влада, но замысел Купавы ей по нраву пришёлся. — А если Завана доложит?
— Так ей не до нас. Видела, как быстро убежала? Хлопочет там внизу.
Больше не раздумывая, Купава подбежала к двери, выглянула.
— Нет никого. Пошли, — махнула она рукой, не оставляя иного выбора подругам.
Влада шагала, едва поспевая за почти бежавшей впереди Купавой. Щёки Владиславы горели, а руки были холодны. Но тут она вдруг спохватилась: на ней было простенькое платье, в которое её одела Звана после купания. А вдруг княжич увидит её! Но тут же одёрнула себя, чего так растревожилось? Какое ей дело, что подумает княжич о ней. Прокравшись по сумрачному переходу, три девицы, таясь от глаз челяди, юркнули в распахнутую маленькую потайную дверку, пробрались к резным широким столбам. Слава богам, в углах трапезной был слишком темно, чтобы кто-либо мог их приметить, но сердце Влады билось так, что силилось выскочить наружу.
В трапезной пахло яствами да хмельным мёдом. За широким длинным столом собралась вся знать обоих княжеств — Саркила и Кавии. Холопы юркали туда-сюда, тренькали струны гусляра. Все княжеские мужи нарядны: в кафтанах, зипунах, опоясанные кушаками широкими, цвета так и пестрили. Одни были в кровном родстве друг с другом, другие просто ватажнились, у иных общая власть была да интересы. Девиц меньше, и те совсем неприметны. Но все разговаривали, смеялись, шутили — кто-то громче, кто-то тише. Гул поднимался под потолок и заполнял все уголки. Влада сразу приметила чернявую Грефину, рядом с ней Заряну, они смотрели на гостей важно, свысока, а щёки их были румяны, экие невесты, столько внимания... Влада даже издали разглядела молодо сверкающие глаза княжны, смоляная коса лежала на груди.
— Вон они, — прошептала Влада, указала на девиц. — Дочери князя. Грефина с чёрной косой и младшая Заряна рядом.
— Это те, одна в венце, а у другой в косе зелёная лента? — поняла Купава.
— Ох, суровая, — отозвалась Полеля. — А глазище какие, мрак пробирает.
— Но где жених-то?
— Там его братимы, те, что одинаково одетые в рубахи синие, — и словно по велению Влады крепкие воины весело разом засмеялись, видно шутке какой.
Среди них верно князь Святослав, загорелый и матёрый. Суровый Будевой сидел напротив него. А вот кто спиной к Владе был, не видно тех. Но одного среди них всё же выделила. Русые волосы с золотистым отливом доходили почти до плеч княжича, широкие плечи обтягивал бархатный кафтан…как-то он выделялся среди все остальных.
— Вот он, — указала Влада на спину того, кого она почуяло всем нутром.
Он её суженый. И от этого понимания сердце Влады затрепыхалось, забилось, пуще прежнего.
— Ох, не видно отсюда, — приглушённо, даже отчаянно зашептала Полеля. — Давай сюда, — ловко скользнула подруга к другому столбу, прижалась к нему, выглянула и замерла, медленно раскрывая рот.
— Владакаааа… вижу княжича твоего… — сказала Полеля, и на вытянутом лице её заиграла улыбка странная, блуждающая, а глаза вмиг заблестели, как у Грефины.
Купава, недолго думая, припустилась к Полеле, тоже, как и подруга, закаменела, но лицо её оставалось по-прежнему серьёзным и непроницаемым.
— Ну, ты чего там стоишь? Иди же сюда, — позвала Полеля, махнув Владе рукой, не отрывая взгляд от того, кто сидела на другом конце стола.
Влада, собравшись с духом, медленно прошла к подругам. Собираясь с волей, чтобы взглянуть на княжича, она прижалась к деревянному, выкрашенному в яркие цвета столбу. Припомнила, как совсем недавно обозвала княжича конопатым и рябым, но судя по восторженным лицам подруг, верно не угадала она.
Влада выглянула, лихорадочно выхватывая взглядом княжича, и…
— Что тут делаете?! — голос раздался, как гром, казалось, над самым ухом, пробирая до нутра, Влада даже подпрыгнула на месте, резко развернувшись, едва устояв на мгновенно отнявшихся ногах.
[1] Вехотка — мочалка в бане.
[2] Половый (цвет) — светло-желтый.
[3] Елань — травянистая поляна в лесу.
ГЛАВА 7. Проклятый княжич
…Влада так и раскрыла рот в изумлении, не в силах ни говорить, ни шевелиться. Её прожигали серые, будто сталь, глаза под светлыми тонкими бровями княгини Будевоя Агнии... Владу охватило оцепенение не столько от неожиданности её появления, а больше от нарядного вида княгини. Агния выглядела, будто богиня Макошь. Сверкает серебром да золотом просторный опашень с длинными широкими рукавами, отороченный куньим и лисьим мехом. На груди ожерелье из золота и монисты из тёмно-синих бусин переливаются, слепят красотой своей. На белых пальцах перстни с рубинами. Волосы скрыты под кисеей, собранной под круглым подбородком бронзовой застёжкой. На голове венец из тонких обручей, украшенный привесками. Супротив Княгини девицы так и просто замарашки. Щедро одевает её князь Будевой.
— За мной, — властно велела Агния и пошла к выходу.
Влада, растерянно взглянув на подруг, поплелась за княгиней, а следом Купава и Полеля. Агния вела обратно в башню, наверх, в опочивальню. В заточение, которое назначил для дочери Будевой.
Тут и Звана подоспела к порогу. Княжна наградила хлопку хмурым взором своим, что та поникла и стала, как снег, бела. В опочивальню холопку не пустила и, когда дверь затворилась, княгиня повернулась к девицам и, показалось, что понесёт их, на чём свет стоит. Влада даже приготовилась. Но нет, лицо княгини оставалось каменным, тонкие губы плотно сжаты, уголки их, вниз опущенные, рисовали угрюмую линию.
— И не совестно подглядывать? — сказала она на диво певучим голосом, почти девичьим, не то, что у Грефины, родной дочки.
Почему-то взгляд Агнии сразу пал на Владу, будто точно знала, что она и есть невеста и дочь Будевоя. Влада ничем не отличалась в своём нынешнем платье от своих подруг. Для княгини она непутёвая деревенская девка, отправившаяся в дальний путь за богатством да именем княжеским. Хотя по косе чёрной признать её любой мог.
Агния приблизилась. Это привело в чувство Владу, она вытянулась и старалась не уронить взгляда.
— Значит вот ты какая, невеста калогостовская, — Агния сузила серые глаза, неотступно глядела. Взор её жёг, как огненные птицы, которые пляшут в купальском костре. Называть её по имени княгиня пренебрегла. — Ты невеста, без стыда подглядывающая за будущем мужем. Видно запрет Будевоя — не выходить в день сватовства — не про твою честь, и для тебя ничего не значит воля князя. Или у вас в Зеленолесье нет такого обычая, не сходятся родственники, не знаются, благословения не получают? Дикие нравы.
Щёки Влады так и пыхнули жаром. Но сама она что есть льдина.
Конечно, знаются, но не в день сватовства, а задолго до этого, и за чужака ни за что не выдадут.
— Не до вас мне нынче, — равнодушно сказала княгиня, не дождавшись вразумительного ответа. — Мне нужно идти к гостям. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия больше не показываться. А князю я поведаю о выходке твоей. Слава пречистой Ладе, что недолго под кровом нашим будешь…
Агния окинула одним взглядом всех троих, заставляя подружек содрогнуться, однако же, ничего не сказала больше, не упрекнула, как Грефина, за Полелю и Купаву, что те подле Влады оказались, развернулась, шурша драгоценными тканями длинного опашня, величаво пошла к двери.
Подружки проводили её неприязненными взглядами. Как только дверь затворилась, Влада бессильно рухнула на лавку.
— Да уж, прямо ежиха, — задумчиво проговорила Купава и скорчилась.
— У меня едва сердце в пятки не ушло, как она подкралась бесшумно-то? — Полеля присела рядом с Владой. — Надо же было попасться ей на глаза. Это мы зазевались. Ну и глазищи у княжны, что костры, можно и сгореть заживо.
— А меха, да злато на шее… как заботится о ней князь, — подхватила Купава, но осеклась, покосившись на Владу. — Поди, как сама княгиня подсматривала за гостями издали, а нас отчитала, — Купава, вцепившись в растрёпанную косу, начала напряжённо раздирать её пальцами.
В опочивальне повисло молчание, и первой нарушила тишину Полеля.
— Да боги с ней, с княгиней этой! — отмахнулась она и развернулась к Владе. — Владка, ну как? Видела жениха-то? По сердцу тебе пришёлся? — Полеля вглядывалась в подругу большими глазами и улыбалась, с придыханием ожидая ответа.
Влада виновато опустила глаза, покачала головой.
— Нет, не успела разглядеть…
— Как же?! — отпрянула Полеля и даже подпрыгнула с лавки в негодовании.
Купава только сожалеюще покачала головой, бросив плести косу, закатив глаза.
— Ну, ничего, ты ещё глянешь на него сегодня. Будем ждать полночи, — Полеля, успокоившись, присела назад, на лавку, и нежно погладила Владу по плечу.
— А может, не нужно отворот читать… — засомневалась Влада, всё ещё не отойдя от обжигающего взгляда Агнии. Второй раз встречаться с княгиней не хотелось.
— Да ты что? Испугалась, что ли?! Тебе же жить с княжичем, детей рожать от него. Сдалась тебе эта княгиня. Да что сделает, даже если и поймает второй раз? Поворчит да перестанет. Тебе разве нужно одобрения от неё какого? Так не получить тебе его, ты же для жёнушки Будевоя, что уличная девка, оказавшаяся в её владении, в её тёплом гнёздышке, где все только по хозяйскому дозволению дышат. Видала, как Завана чуть в обморок не свалилась у ног княгини?
— Сегодня всё сделаем чин по чину, а завтра уже можешь не волноваться ни за что. Со спокойной душой клятвы дать. Ой Владка… — прервалось дыхание Полели, а с губ так и сорвался трепетный вздох, она прижала ладони к щекам и мечтательно задумалась. Полеля сделалась потерянной и напомнила девочку-подлетка с глазами каре-золотистыми, тёплыми, как солнышко. Ни дать ни взять влюблённая. Влюблённость всех преображает, и блеска в глазах больше добавит, и улыбку краше сделает. Но Полеля и без того была хороша собой. Влада засмотрелась на подругу, не разумея, что происходит с той.
Зато Купава возмущённо обдала Полелю холодным взглядом синих глаз и, откинув рыжую косу за спину, заносчиво сказала:
— Ой, да тебе каждый молодец люб, — хмыкнула и отвернула лицо.
Владе, послышался в голосе Купавы ревнивый тон, даже ушам своим не поверила, что та способна на это.
«Так поди ж и поссорятся».
Поделиться книгой: