Помоги проекту - поделись книгой:
Выпустив клуб дыма, командующий почесал затылок.
— Да-а… давненько тут такого не было. Надо же, как некстати принесло эти циклоны… Ну, а сам-то сумеешь? Условия ведь и впрямь сложные.
— Постараюсь. Куда деваться? Вы же сами говорите, что приказ о начале операции никто не отменит.
— Вот именно, что никто. Ладно, принимаю твое предложение. Теперь слушай внимательно. Самый главный вопрос, который сейчас интересует штаб армии: знают ли моджахеды о готовящейся операции против них. Как это выяснить? Просто. Если в районе юго-западного входа в ущелье нет никакого движения и дежурят обычные отряды охранения, значит, Масуд пока не в курсе, и нам нужно бросить основные силы в глубь ущелья. Если охранение усилено дополнительными отрядами, то дело плохо. Уяснил?
— Так точно.
— Ну, если задача ясна — иди готовься к вылету.
— Понял, товарищ командующий, — повеселел Воронов и поднялся. — Благодарю за доверие.
Из самолетов Воронов успел неплохо освоить три типа: «МиГ-21», «Су-17» и «Су-25». Первые два имели слишком большую скорость — маневрировать на них в горных теснинах ущелий было практически невозможно. Дозвуковой штурмовик «Су-25» для этой цели подходил гораздо больше. А идеальным вариантом при плохой видимости под облаками, конечно же, являлся вертолет. С его маневренностью и небольшой скоростью шанс размазаться по склону ущелья стремился к нулю. Но при этом резко возрастала вероятность заполучить в двигатель ракету переносного зенитного комплекса.
В общем, подумать было над чем. И пока «уазик» с сопровождавшим его бэтээром резво бежал в сторону военного аэродрома, Воронов размышлял…
Помещение, где предстояло сменить полевую форму на летный комбинезон, напоминало барак или казарму в сборно-щитовом доме. С одной стороны все как положено: длинный ряд шкафчиков с номерами на дверцах, в метре — одинаковые скамейки. А напротив — у стены с квадратными окнами — несусветный бардак из нагромождения двухъярусных кроватей, столов, табуреток, тумбочек…
— Палаток не хватает, товарищ генерал, — заметив удивленный взгляд начальства, пролепетал заместитель командира полка. Он сопровождал Воронова по аэродрому, а заодно тащил укороченный автомат с «разгрузкой». — Когда прибывает молодое пополнение, приходится размещать здесь.
Похоже, помещение использовалось постоянно, так как на табуретах и спинках кроватей были развешены портянки с носками. Запах стоял еще тот. Конвенция о запрете боевых отравляющих веществ сюда явно не дошла.
— Вот свободный шкафчик, — суетливо открыл дверцу подполковник.
Воронов поставил на лавку небольшую сумку с комбинезоном и кивнул подполковнику:
— Благодарю. Вы свободны.
Тот повестил на крючок шкафчика «АКС-74У» с жилетом и исчез в полумраке коридора.
Андрей не спеша начал переодеваться…
Тщательно проанализировав ситуацию по дороге из штаба на аэродром, он остановил свой выбор на «Су-25». Двадцать первый «мигарь» и семнадцатая «сушка» создавались для применения на европейском ТВД, их результативность и эффективность в горной местности Афганистана оставляли желать лучшего. Штурмовик — совсем другое дело. Приемлемая скорость для ведения воздушной разведки и маневрирования в ограниченном пространстве ущелья, хорошая управляемость, бронирование, мощное вооружение, надежность, невероятная живучесть. Наличие всех этих факторов и разрешило трудный выбор в пользу «Су-25» — «конька-горбунка», как любовно называли его летчики.
Инженерно-технический состав довольно быстро подготовил машину к вылету: полностью заправил топливом, зарядил оружие, проверил фотооборудование. От подвесных баков «ПТБ800» командир экипажа категорически отказался. «Во-первых, — считал он, — топлива во внутренних баках и так с лихвой достаточно, чтобы выполнить задачу, забраться на безопасную высоту, дойти до любого из ближайших аэродромов и выполнить несколько заходов по приборам. Во-вторых, на тяжелом самолете будет труднее маневрировать. А маневренность сегодня мне ох, как пригодится».
Время Воронов зря не терял. Поменяв полевую форму на летную, он надел поверх нее разгрузочный жилет с четырьмя магазинами к автомату, четырьмя гранатами РГО, двумя сигнальными патронами и прочими полезными штучками. Вместо табельного «ПМ» он всегда брал на вылеты «АПС» с двумя запасными магазинами. В предыдущих командировках этот громоздкий, но мощный и надежный пистолет дважды спасал ему жизнь.
Завершив с облачением, генерал зашел в соседнее помещение, где летный состав получал информацию на предполетных указаниях.
— Товарищи офицеры, — поприветствовал он поднявшихся специалистов.
Усевшись за ближайший к доске стол, Воронов положил на него полетную карту района и небольшой наколенный планшет.
— Не будем терять время, приступим, — он засучил рукав куртки комбинезона.
К генералу тут же подсел начальник медицинской службы полка и принялся измерять давление.
Первым поднялся заместитель командира полка по инженерно-авиационной службе.
— Самолет полностью заправлен, снаряжен и готов к полету, — доложил он.
Присутствовавший комполка кивнул следующему. К висевшей на школьной доске синоптической карте подошел метеоролог.
— К сожалению, товарищ генерал, фактическая погода в районе Панджшерского ущелья на пределе. Над юго-западным входом в ущелье ее определяет мощный малоподвижный циклон с центром восточнее Кандагара, — сказал он, ткнув указкой в карту. — Облачность десятибалльная. Нижний край рваный, по последним данным — от семидесяти до ста пятидесяти метров. Видимость под облаками не превышает километра. Ветерок северо-восточный, слабый — три-четыре метра в секунду. Давление — семьсот двадцать восемь миллиметров ртутного столба. Температура — плюс двадцать шесть. Влажность — сорок восемь процентов. Прогноз на ближайшие два часа такой же, за исключением…
Запоминая информацию, Воронов одновременно представлял погруженную в облака каменную «кишку» и мысленно прокручивал порядок выполнения задания.
«Это будет непросто. Совсем непросто», — незаметно вздохнул он, когда синоптик закончил доклад и застыл с указкой в руках в ожидании возможных вопросов.
— Благодарю. Вопросов нет, — сказал заместитель командующего.
Командир полка подтолкнул следующего докладчика.
Следующим к доске вышел начальник связи и принялся называть радиочастоты, а также номера основных и запасных каналов. Доктор тем временем закончил измерения давления и пульса, сделал отметку в своем журнале и исчез.
После связиста коротко выступил старший штурман, доложив обстановку в районе предстоящей работы самолета-разведчика, дал отсчет точного времени.
В заключение слово взял командир полка — подтянутый сорокалетний полковник, которого Воронов давно и неплохо знал.
— Андрей Николаевич, после выполнения задания можете набирать высоту и возвращаться на точку в облаках — радиотехническое оборудование проверено и будет в полной готовности к заходу по глиссаде при минимуме погоды.
— Понял. Всем спасибо, — поднялся Воронов. Глянув на часы, напомнил: — Вылет через двадцать минут.
Когда он подходил к выходу из домика, сзади окликнули:
— Товарищ генерал, вас командующий по закрытому каналу!
Пришлось заглянуть в помещение к связистам.
— Да, товарищ командующий, Воронов на связи, — сказал он в микрофон.
— Как прошла подготовка?
— Нормально, в полном объеме. Техника в порядке; только что закончились предполетные указания.
— Понятно, — прогудел динамик голосом Филатова. — Удачи.
Вырулив и остановившись на исполнительном старте, Андрей еще раз посмотрел вверх. Рваные клочковатые облака проплывали так низко, что порой казалось, будто их можно достать рукой.
— Осторожность и еще раз осторожность, — прошептал он и нажал кнопку «радио»: — Сокол, Семьсот первый карту выполнил, к взлету готов.
— Семьсот первый, ветер встречный — четыре метра. Взлет разрешаю, — ответил руководитель полетов.
Выведя двигатели на взлетный режим, Воронов отпустил тормоза и начал разбег по бетонке…
Да, полет предстоял чрезвычайно сложный, и осторожность действительно требовалась — от взлета до окончания выполнения задания. Главное, не вляпаться в облака, иначе придется резко уходить вверх и возвращаться домой по приборам.
Набрав необходимую скорость, самолет оторвался от ВПП и сразу же начал плавный разворот в сторону Панджшерского ущелья.
А по магистральной рулежной полосе к предварительному старту уже резво ехал «Ан-26». Во время выполнения генералом Вороновым воздушной разведки он должен был кружить над аэродромом на высоте две тысячи четыреста метров, выполняя функцию ретранслятора.
Машина прекрасно слушалась рулей благодаря отсутствию подвесных топливных баков, но всю «прелесть» погоды Андрей ощутил сразу же, едва колеса оторвались от бетонки.
Да, «Су-25» являлся дозвуковым самолетом, чья максимальная скорость у земли не превышала девятисот семидесяти пяти километров в час. Летавших на этих штурмовиках летчиков даже лишили прибавки к окладам и «сверхзвуковых» пайков. Не положено. Будто на их рабочих скоростях меньше перегрузок и прочих проблем.
Однако когда видимость не превышала одного километра, не спасала и минимальная скорость в триста километров в час. Видимая поверхность земли с ориентирами и естественными препятствиями в виде холмов возникала из белесой пелены и приближалась по курсу полета слишком быстро. Взгляд был буквально прикован к переднему сектору, поглядывать на приборы и на полетную карту у Андрея не получалось. Благо он неплохо знал район и подходы к юго-западным «воротам» Панджшерского ущелья.
Спустя пару минут в эфир прорвался доклад командира «Ан-26»:
— Семьсот первый, Сто двадцать второй взлет произвел. Шестьсот метров, в наборе. К работе готов.
— Понял, Сто двадцать второй. Прибытие в район работы доложу, — откликнулся Воронов.
— Вас понял…
Наконец, впереди показалась ровная долина с зеленевшими прямоугольниками обработанной земли вперемешку с крестьянскими домишками. Долина была ровной, словно теннисный стол. Лишь посередине с севера на юг петляли русла трех мелких речушек.
Андрей уменьшил высоту до минимальной и подкорректировал курс.
— Держимся крайней правой, — проговорил он.
Правая река была самой полноводной и называлась Панджшер. К тому же оба ее песчаных берега заметно выделялись на фоне бескрайней «зеленки». Здесь что-то перепутать и заблудиться мог разве что молодой неопытный пилот. Радовало Воронова и то, что в Афганистане были большой редкостью искусственные препятствия в виде вышек, заводских труб, линий электропередачи. Их здесь бояться не стоило.
Он уверенно вел самолет по-над речкой в ожидании главного ориентира…
В районе так называемых «ворот» в Панджшерское ущелье Воронову доводилось бывать неоднократно.
Впервые это случилось в апреле восьмидесятого года во время первой операции против крупных сил Ахмада Шаха Масуда. Тогда Отдельной эскадрилье Воронова пришлось оказывать огневую поддержку ребятам из 4-го десантно-штурмового батальона 56-й ОДШБр. Сколько ему пришлось на бреющем под ураганным огнем утюжить ущелье — он сейчас и не вспомнил бы.
Вторично судьба забросила Андрея в ущелье в мае 1982-го. Той весной по настоятельным просьбам руководства ДРА грянула вторая по счету операция по зачистке протяженного района. И вновь ему пришлось изрядно попотеть, высаживая тактические группы десантников на господствующие высоты душманского логова.
Как выглядят юго-западные «ворота» в ущелье, он отлично помнил и был уверен, что за прошедшие годы они ничуть не изменились. Дальше к северу долина сужалась до обычной поймы равнинной реки, вдоль которой и летел штурмовик. Пойма упиралась в четыре приблизительно равных по высоте горных отрога, расходящихся веером на север, северо-восток и восток. Панджшерское ущелье начиналось между вторым и третьим отрогами.
Вот здесь важно было не ошибиться. И не промахнуться, идя на довольно приличной скорости.
— Подхожу, — заметил Андрей впереди сходящиеся края равнины.
Через пару секунд слева между обрывками нижнего края облаков промелькнул светло-бежевый пологий склон. И сразу же справа от поймы пилот заметил повышение рельефа с многочисленными домишками местных дехкан.
— Теперь чуть-чуть вправо, — скомандовал он сам себе, отклоняя ручку управления.
Самолет послушно изменил курс.
Первый отрог остался позади. Вместо него и снова левее линии пути вырос следующий холм. Его склоны были настолько круты, что уходили вверх почти вертикально и исчезали в густой облачности. Русло реки плавно огибало его основание.
Глядя на открывшееся впереди по курсу ущелье, Воронов зачарованно прошептал:
— «Ворота». Вот они, черт бы их побрал…
Самолет летел на шестидесяти метрах истинной высоты. Стрелка указателя скорости застыла аккурат на делении между тройкой и четверкой, что соответствовало трехсот пятидесяти километрам в час.
— Сто двадцать второй — Семьсот первому, — позвал Андрей, когда слева и справа начали мелькать морщины склонов.
— Отвечаю Семьсот первому, — сразу ответил командир «Ан-26».
— Прибыл в район. Приступаю к работе.
— Понял вас. Готов к ретрансляции.
Совместно с командующим во время их последней доверительной беседы они пытались проработать маршрут полета самолета-разведчика. Филатов тогда пробасил:
— Достаточно долететь до кишлака Тавах. Это целых четырнадцать километров! Если заметишь на данном отрезке движение банд — все сразу станет ясно.
Воронов не спорил. По сути, командующий был прав, но, не зная всех особенностей летной работы, он упускал многие важные вещи. Рассматривая подробную карту, Андрей отлично понимал, что если за первый проход не получится выявить дислокацию противника и потребуется повторный проход, в районе кишлака Тавах его «Грач» под облаками развернуться не сможет. Просто не хватит ширины ущелья. Гораздо проще будет пролететь еще десяток километров до селения Руха, расположенного в широкой долине. Там можно будет выделывать любые виражи и развороты.
Включив фотоаппаратуру, Воронов удерживал самолет точно над рекой и крутил головой, осматривая каменистые склоны.
Вот слева и чуть ниже промелькнула пулеметная точка с десятком душманов. Из-за выложенного большими камнями бруствера торчал ствол крупнокалиберного «ДШК», а рядом с укреплением в растерянности стояли воины Аллаха. Вероятно, появление в ущелье в такую погоду самолета стало для них полной неожиданностью.
Через секунду на противоположном склоне Андрей заметил вторую точку. Она располагалась выше и частично была закрыта клочками облаков.
«Эти ребята с пулеметами охраняют «ворота» от вертолетов, — догадался он. И припомнил то, что много раз видел, пролетая над здешними хребтами в хорошую погоду: — А на вершинах обоих горных отрогов по всем правилам обустроены оборонительные сооружения: разветвленная сеть окопов, блиндажи, огневые точки…»
Но сейчас все это закрывала сплошная облачность, и разведчика больше интересовало то, что творилось в самом низу — на дне ущелья. Посему, оставив в покое склоны, он принялся рассматривать грунтовую дорогу, проложенную по левую сторону реки.
— Сто двадцать второй — Семьсот первому.
— Сто двадцать второй на связи.
Поделиться книгой: