Помоги проекту - поделись книгой:
Одним из худших побочных эффектов моего потакания своим расстройствам было то, что я годами лгала своей маме. Конечно, она всё замечала! До того, как на меня навалилось это тяжелейшее испытание, я рассказывала ей всё, делилась с ней всеми своими сомнениями. Мы были лучшими подругами, и скрывать от неё столь серьёзные вещи было из ряда вон выходящим поступком. Знаю, она была чрезвычайно обеспокоена тем, что её маленькая девочка, которая всегда была очень уверенной в себе, вдруг стала страдать от комплекса неполноценности. Знаю, что наблюдая за тем, как я чахну на её глазах, она испытывала бесконечный страх и отчаяние. Знаю, как много боли я причинила ей, когда она узнала, что именно я делаю с собой. Она считала, что я просто полюбила тренировки и стала требовательна к питанию, что стала одной из тех, кто нездорово одержим упражнениями и внимательно контролирует свои пищевые привычки. И только когда я призналась ей в том, что больна булимией, она, наконец, в полной мере осознала, сколько страданий я навлекла на свою голову. Не удивительно, что она приняла это всё близко к сердцу, решив, что уделяла мне недостаточно внимания. Но если честно, мне просто очень хорошо удавалось лгать ей и скрывать правду. Скрывать свою боль. Скрывать способы, при помощи которых я справлялась с ней. Скрывать себя.
Но сейчас мне больше не хочется так поступать. Я слишком долго отталкивала от себя друзей и семью. Я лгала, секретничала и ничуть не переживала по этому поводу. Я искала утешения в боли, которую причиняла сама себе, и видела красоту в тех отвратительных вещах, на которые обрекала себя. Я потеряла так много времени, переживая о том, как выгляжу, и о том, как сильно я могу контролировать свою внешность, что у меня совсем не осталось его на то, чтобы создать чудесные воспоминания о годах, проведённых в старшей школе, и чтобы научиться тому, как естественно взаимодействовать со своим телом. В течение многих лет я не знала, как должно выглядеть моё тело и как должно ощущаться. Мне пришлось заново знакомиться с физическими признаками скорой менструации, с тем, как моё тело реагирует на те или иные продукты — я работаю над этим по сей день. Мне пришлось научиться умеренности. Одним из самых счастливых, одним из самых обнадёживающих дней был тот, когда я наконец набралась храбрости и сходила на приём к гинекологу. Доктор осмотрела меня и сказала, что со мной всё хорошо и что когда-нибудь у меня будут дети. Оказывается, после всего того, на что я обрекла своё тело, оно не было разрушено навсегда.
Когда-то я предпочитала помалкивать о своих проблемах с едой, но впредь я клянусь быть честной и открытой. Я бы ни за что не хотела, чтобы мои дети пережили то, что пережила я. Я бы ни за что не хотела, чтобы они в одиночку справлялись со своими страхами и комплексами. Никто не чувствует себя совершенным постоянно. Это естественно — иногда хотеть изменить то, что видишь в зеркале. Но отыгрываться на своём теле и наказывать себя — это не решение. От обмана не жди ничего хорошего. И на самом деле я не хотела быть худышкой. Я хотела ощущать контроль над своей сумасшедшей жизнью, хотела чувствовать себя счастливой в своём теле, быть в гармонии с ним. Как только ко мне пришло осознание, что скрытность ни на миллиметр не приблизит меня к этим целям, я позволила себе принять помощь и признать, что что-то не так. Я наконец прислушалась к маме и друзьям и всерьёз восприняла их тревоги. За время наших бесед я стала больше ценить себя и придавать большее значение тем вещам, которых хотела добиться в жизни, а не сиюминутным достижениям. Я решила найти психотерапевта, чтобы вместе с ним справиться с теми проблемами, с которыми не могла справиться самостоятельно. Для человека, который хочет, чтобы другие приходили к нему за помощью, это огромный шаг вперёд. Если ради этого мне нужно было открыться людям и захотеть принять помощь, то я была готова принять эти условия с распростёртыми объятиями и открытым сердцем.
Исцеление — процесс непрерывный, и я буду работать над своими расстройствами до конца своих дней. Но теперь я знаю, что в этом мире мне предстоит достичь величайшего счастья: счастья наслаждаться собой в течение всей моей жизни и принимать себя такой, какая я есть.
Моя мама привила мне любовь к жизни, научила принимать себя и понимать, что значит быть матерью.
6. Моя мама: миф, легенда
Моя мама — суперкрутая рок-звезда. Всегда такой была и всегда такой останется. И честно, я даже представить себе не могу, что бы я делала без неё. Не проходит и дня, чтобы я не говорила себе, как мне повезло, что у нас с ней такие прекрасные отношения. Она моя лучшая подруга, моё вдохновение, моя ролевая модель. Она та, кому я могу доверить все свои секреты, моя сообщница. Джилл и Лил! Конечно, бывает, что мы действуем друг другу на нервы и сводим с ума (как и любые мать и дочь)… Но все это пустяки — без неё я бы пропала.
Благодаря маминой тяге к исследованию всего нового я так ценю жизнь и культуру. Что бы я ни проходила в школе — историю Древнего Египта, африканских слонов или далёкие страны типа Индии и Японии, — мы отправлялись путешествовать в эти новые места, чтобы увидеть всё своими глазами. Она была убеждена, что лучший способ узнать о других культурах — это погрузиться в них и посмотреть изнутри, глазами их представителей. Мы стали дуэтом путешественников-профессионалов, преуспевших в искусстве наполнения чемоданов по минимуму, и экспертов в техниках выживания.
В тысяча девятьсот девяносто девятом году мы сели на поезд в Лос-Анджелесе и отправились в Санта-Фе, штат Нью-Мексико, где ездили на экскурсии в города-призраки, исследовали город и, в частности, церковь Сан-Мигель[3] — и всё это ради школьного проекта по миссионерской деятельности в Америке, над которым я работала. Позднее в том же году мы научились не обращать внимания на нависающих над нами огромных пауков в Африке, где путешествовали на каноэ и в открытых джипах, наблюдая всевозможных красивых животных, и проехались на историческом паровозе по дикой местности. Мы праздновали наступление нового тысячелетия в Эквадоре, встав по обе стороны экватора. В 2001-м мы осматривали руины, затерянные в джунглях Белиза, летали на очень сомнительных крошечных самолетах и научились-таки ловить скорпионов после того, как на протяжении нескольких ночей обнаруживали их у себя в простынях.
Мы с мамой у входа в лагерь слонов в Африке
Тот самый период
Мы разобрались в сети железных дорог в Японии в две тысячи третьем году (хотя не понимали ни слова на японском), молились в древних храмах и приходили в пять утра на знаменитый рыбный рынок или аукцион. В две тысячи пятом мы посетили Тадж-Махал, а потом отправились на лодке по штату Керала в Индии, наблюдая за повседневным бытом местных, проживающих вдоль берегов реки. Свой пятидесятый день рождения (в две тысячи шестом году) мама отпраздновала, исполнив свою давнюю мечту — увидеть египетские пирамиды (мы начали эту миссию из нашего номера в отеле и завершили, оказавшись в одной из пирамид). Мы побывали в гробнице фараона Тутанхамона и прокатились на верблюдах по пустыне. В Канкуне она стояла рядом и наблюдала, как мне плетут наикрутейшие африканские косички — да, в моей жизни был и
Когда речь идёт о путешествиях с моей мамой, «приключение» — это не просто сесть на самолёт и улететь в дальние страны. Мы должны исследовать и самих себя. Ещё с тех пор, как я училась в начальной школе, мама возила меня и моих друзей в такие места, которые их родители никогда бы не отважились посетить. Ну сами подумайте, что такого страшного в Венис-Бич? Она водила нас на мюзиклы, шоу иллюзионистов, блошиные рынки, цирковые выступления, концерты и художественные ярмарки. Она знакомила нас с людьми из разных слоёв общества и побуждала нас выйти из зоны комфорта и испытать неизведанное. Может, она и не была похожа на других мам, но она была
Просто прелесть! Две лучшие подружки на фоне египетских пирамид
Ещё мама всегда была рядом, чтобы помочь мне принять важнейшие в жизни решения. Никогда не давила, но всегда выслушивала, поддерживала и добавляла свои пять копеек. Когда я выбирала школу для учебы в старших классах и подавала заявления, то сразу же влюбилась в заведение «Гарвард-Уэстлейк» в Лос-Анджелесе. Кампус для первокурсников, где мне предстояло учиться, пока не перейду на следующую стадию и в другой кампус, располагался в бывшем кампусе Уэстлейкской школы для девочек, где двадцать лет назад училась моя мама. Она поехала со мной на вступительное собеседование, и оказалось — просто сумасшедшее совпадение — что его проводил один из её старых учителей. Он всё время шутил и спрашивал, пошла ли я в маму, потому что если так, то тогда немного удачи им точно не помешает. Он рассказывал мне истории, почему её считали бунтаркой — она украшала вышивкой свою форму, носила туфли на платформе и красила волосы. Мама плыла против течения и никогда не боялась выделяться из толпы. Но её прежний учитель специально подчеркнул, что она была отличной ученицей и все любили её. Просто у неё всегда была на всё собственная точка зрения.
Тогда я решила никого не обманывать и честно ответить на его первый вопрос, сказав, что я совершенно другая и им не о чем волноваться. Хотя, пусть во мне никогда не было маминого бунтарского духа, моя дерзость и способность открыто высказывать своё мнение, должно быть, перешли ко мне от неё. Она была прогрессивной и никогда не боялась, что о ней подумают люди, за что я очень её уважаю. Если мы поставим рядом со старшеклассницей Джилл старшеклассницу Лил, то увидим, что они совсем не похожи: бунтарка и хорошая девочка. Но со временем я стала замечать, что между нами всё больше сходства, причем не только внешнего (мы почти как близнецы, вот как мне повезло!), но и внутреннего. Нас роднит упрямство, пытливый ум и радость от знакомства с новыми людьми и получения нового опыта.
Хотя, будучи тинейджером, я ничем не походила на маму в этом же возрасте, пока я росла, мы в той или иной степени могли затронуть любые вопросы. Запретных тем просто не существовало, и поэтому я всегда чувствовала, что могу быть откровенной. Я помню день, когда у меня впервые начались месячные и я обратилась к маме за помощью, помню день, когда решила начать брить волосы на ногах, даже первый раз, когда захотела надеть трусики-тонги. Я уже молчу о разговорах про школу, мальчишек, секс, наркотики, алкоголь — ну, знаете, самые
Самое главное, что передала мне мама, — это слова мудрости, которые я никогда не забуду и которым всегда буду следовать: «Твоя оригинальность отличает тебя от других и тем самым делает тебя прекрасной» — фраза, которую я уже упоминала, и «Кто бы что ни говорил, двигайся дальше» — этому маму научила моя бабушка. И этими простыми, но невероятно актуальными истинами я охотно поделюсь со всеми, кто будет слушать. Научив этим мантрам, мама мотивирует меня быть собой и самовыражаться так, как хочется этого мне. Принимать то, что отличает тебя от других, — значит, принимать себя таким, какой ты есть, даже с недостатками. Мама вселила в меня уверенность в себе, независимость, и даже в самое трудное для меня время — когда у меня было расстройство пищевого поведения или когда я переживала неудачные отношения — она всегда была рядом и поддерживала меня. Она никогда не боялась высказывать своё мнение, даже если знала, что я не захочу слушать. Так было и в том случае, когда мои отношения с молодым человеком эмоционально травмировали меня, но я так сильно была увлечена им, что не осознавала серьёзность происходящего. Вместо того, чтобы запретить мне встречаться с тем парнем, мама выслушала меня и подтолкнула к пониманию ситуации, чтобы я сделала выводы самостоятельно. Она помогла мне увидеть, как этот человек со мной обращался и на что он был способен, помогла понять, что мне никогда не удастся изменить его. Но если рядом с ним я не чувствовала себя совершенством, то должна была двигаться дальше и найти того, с кем буду! Незачем соглашаться на такую жизнь — быть с тем, кто совершенно не ценит тебя.
Все эти годы наша с мамой близость дарила мне невероятные воспоминания и радость, но чем старше и чем независимее я становилась, тем труднее становилось управлять нашими отношениями. У меня появилась потребность жить своей собственной жизнью, о которой маме совсем не обязательно знать все детали. Но мысль о том, чтобы отделиться, когда мы по-прежнему оставались близки, ставила меня в тупик. И это оказалось по-настоящему сложно, ведь в нашей жизни не было такого типичного периода расставания, когда дети уезжают учиться в колледж. Я съехала из маминого дома, когда мне было двадцать, но всё равно живу на той же улице. Кому-то это может показаться лицемерным, хотеть дистанцироваться, но в то же время хотеть быть рядом — поверьте, я сама до сих пор не могу разобраться в своих желаниях! И я не говорю, что это плохо! Мне нравится, что я могу дойти до своего дома пешком! Просто это нельзя назвать идеальным для здорового разлучения, наоборот, так мы лишь ещё больше поддерживаем нашу многолетнюю привязанность друг к другу.
Помню, как будучи тинейджером, испытывала чувство вины, если вдруг у меня появлялись планы на выходные, потому что не хотела оставлять маму одну. Если я уйду, что она будет делать? Мама никогда не давила на меня в этом плане; я сама давила на себя. Думаю, такое поведение является обычным в таких сложных, но близких взаимоотношениях между матерью и дочерью, как у нас. У меня было врождённое чувство ответственности — защитить маму от одиночества, и наверное, это во многом совпадало с её инстинктами защитить меня. Это чувство долга не ушло, даже когда я повзрослела: она по-прежнему оставалась моей мамой, вырастившей меня в одиночку, но мне хотелось начать получать свой собственный опыт. Мне нужно было обрести собственный голос. Я никогда не стремилась к тому, чтобы физическая дистанция превратилась в эмоциональную, или чтобы мама считала, будто я не хочу её вмешательства в мою жизнь и мне плевать на её мнение. Я всегда буду хотеть этого. Но ещё я всегда буду хотеть жить отдельно.
Первые серьёзные попытки отдалиться начались у меня в шестнадцать лет, что совпало с моими расстройствами пищевого поведения. Приближалось окончание учёбы в старшей школе, когда мама стала встречаться кое с кем, и я начала использовать её роман как оправдание своим секретам и лжи в отношении того, что со мной происходило. Мамино внимание теперь было сфокусировано не только на мне, и я использовала это в своих интересах. Я приняла ответственность на себя и стала сама о себе заботиться, чтобы у мамы могла быть собственная жизнь, и она поверила, что со мной всё хорошо. Когда мама наконец узнала о тех крайностях, на которые я пошла, то обвинила во всём себя и была очень подавлена. Она решила, что как мать подвела меня. Этого никогда не должно было произойти, как же так? Я лгала своей лучшей подруге, самому близкому мне человеку, который всегда мотивировал меня принимать себя такой, какая я есть, считать свои недостатки прекрасными. Я всегда верила в то, что она говорила. Однако под влиянием эгоцентризма и болезни я отвергла её заветы и причинила ей боль. Меньше всего мне хотелось, чтобы мама начала сомневаться в себе как в родителе, потому что всё, что она когда-либо делала — это любила и вдохновляла меня.
Стоит ли говорить, что я не знаю, как бы справилась без маминой поддержки, участия, без её плеча, на которое всегда можно опереться. Её советы бесценны, а жизненные уроки — бесчисленны. Она привила мне любовь к жизни, научила принимать себя и понимать, что значит быть матерью. Когда-то я проявляла непокорность и действовала по-своему, но сейчас прекрасно понимаю, через что ей пришлось пройти из-за меня, когда я была младше. Но мама при любых обстоятельствах оставалась сильной и выражала мне свою любовь, чем я необычайно горжусь и за что безмерно благодарна. Мама стольким пожертвовала ради меня, и если мне повезёт, надеюсь, когда-нибудь я вырасту хотя бы наполовину такой же женщиной, как она. Женщиной с большой буквы!
7. Каждая татуировка рассказывает свою историю
Когда я думаю о произведении искусства или о коллекции модного дизайнера, которые мне действительно нравятся, то задаюсь вопросом — почему они пришлись мне по душе. Художники вкладывают свой смысл во всё, что создают, хотя мой личный жизненный опыт может заставить меня видеть в их произведениях совершенное иное. К тому же со временем наше восприятие тоже меняется. Вдруг оказывается, что некогда поражающие наше воображение вещи больше не представляют для нас интереса. Именно из-за способности искусства к трансформации мне так хотелось и в то же время было так страшно сделать татуировку. Эти картинки остаются с нами навсегда. Возможно, сначала я буду обожать свою татуировку, но что если она перестанет нравиться мне уже через неделю? Или через месяц? Через год? Через двадцать лет? Это изображение никогда не изменится, а я с детства не очень любила постоянство. Я часто передумывала; я знала, что мне нравится, но меня не прельщала мысль надолго привязываться к чему-то одному. Я обожала менять свой стиль в одежде, менять обстановку в своей комнате и предметы, которые коллекционировала. Мысли о вечности пугали меня. Казалось, что нет ничего, что могло бы существовать так долго. Но с другой стороны, опять-таки с самого раннего детства, я очень хотела иметь татуировки, хотела, чтобы моё тело стало холстом. Есть что-то необыкновенное в том, как татуировки отражают определённый момент нашей жизни, чтобы навсегда запечатлеть его в нашей памяти. Они являются прекрасной формой художественного самовыражения — уникальные символы, выражающие наши индивидуальности и рассказывающие истории наших жизней. Ещё у них есть свойство связывать с родными местами, даже если мы много путешествуем. Это как всегда носить с собой частичку дома. Выходит, вечность может оказаться очень даже прекрасной штукой!
На моём лице шок, а не боль — первая из многих татуировка от доктора Ву
Моя самая первая татуировка была сделана на спине — написанная моим почерком фраза «Навсегда с любовью», потому что я верю в то, что любовь может продолжаться всю жизнь, будь то любовь к партнёру, другу, своей семье или самой себе. Каждая моя татуировка сделана по моим собственным эскизам, большей частью созданным под впечатлением от фильмов, в которых я снималась, и имеет глубоко личный смысл. Все эскизы вырисованы тонко и изящно, что значительно облегчает работу с татуировкой и сокращает время, которое было бы потрачено на то, чтобы прокрасить тёмные, толстые линии. Я придумывала их все сама, хотя время от времени мне помогала мама и, само собой, тату-мастера. Мне очень повезло с моим первым опытом нанесения татуировки, даже слишком, а всё потому, что я работала над ней с гением — Доктором Ву. И дело не только в том, что каждая его работа индивидуальна, просто ко всему прочему он ещё и отличный парень! Он очень терпелив, всегда готов к сотрудничеству, поэтому мои идеи соединились с его художественным даром и вниманием к деталям. Мне было так весело с ним, что совсем не хотелось уходить. Как только мы заканчиваем, я готова вернуться. Велики шансы того, что после написания этих строк у меня появится ещё парочка тату! Пока что я подумываю о лебеде или морском коньке, но кто знает, может быть, они оба пополнят мою коллекцию. Один-то уж точно.
Некоторые эскизы моих татуировок были нарисованы за недели до похода в мастерскую, некоторые — за несколько минут до сеанса, а парочка была запланирована давно, но изменилась в последнюю секунду, под действием внезапного вдохновения. К счастью, я обожаю их все! Спустя неделю после нанесения первой татуировки я записалась на сеанс, чтобы сделать вторую. Я подсела на них. Вернувшись в тату-салон, я набила еще одну на запястье: особая комбинация из сердца и инициалов «LJ», обозначающих моё имя, Лили Джейн, а также напоминающих о дорогих мне людях, имена которых начинаются с J (и которых немало). Сердце дополнено ангельскими крылышками, и над ним возвышается британская корона, на случай если кому-то, в том числе и мне самой, понадобится небольшое напоминание о моих корнях.
Наилучшее украшение для руки
Затем я заставила себя взять паузу и выждать год, прежде чем сделать третью (как же тяжело далось ожидание!). Когда, наконец, этот момент настал, а терпеть уже не было сил, я как раз завершила свою работу в фильме «С любовью, Рози». Во время съёмок в Дублине я прочла прекрасное стихотворение Элис Уокер, и его название, «Природа этого цветка — цвести»[4], глубоко затронуло меня. Мне захотелось обыграть это название и изобразить настоящий цветок, изначально решив, что это будет лилия. Но потом я передумала в пользу британской розы, потому что она перекликалась с именем Рози — так звали мою героиню в фильме. Слова, написанные моим почерком, образовывали стебель цветка, и ещё я добавила один опавший лепесток, символизирующий, что я могу быть такой же нежной, как он, но в то же время сильной и выносливой, как сама роза. Я решила набить эту татуировку на ноге, потому что с такого ракурса на неё легко посмотреть и вспомнить её значение. Ещё такое расположение казалось правильным как с физической, так и с эмоциональной точки зрения — ведь в этой цитате говорилось о росте, процветании и предназначении.
Четвёртая тату начинается на моём левом боку и заканчивается под левой грудью. Это изображение маленькой феи-балерины, сидящей на луне и дующей на одуванчик, парящие семена которого складываются в цитату американского поэта Джеймса Бротона: «Истинная нежность не в хрупкости»[5]. Образ балерины связан с моей любимой бабушкой Джейн, которая была признанной профессиональной танцовщицей; луна знаменует собой фразу, которую я повторяла своим родителям: «Я люблю тебя больше, чем расстояние до Луны и обратно»; одуванчик символизирует заветное желание, отправленное вселенной в надежде, что когда-нибудь оно сбудется; сама же цитата напоминает мне о том, что, будучи нежной, утончённой и чувствительной, можно быть одновременно сильной и несгибаемой. Я могу быть кем угодно. Я разная. Каждый день я смотрю на эту татуировку, чтобы лишний раз сказать себе, какая я живучая и сильная, особенно в трудные времена.
Зажигаем с Доем, по татушке за раз
Во время съёмок в фильме «Окча» в Южной Корее весной две тысячи шестнадцатого года я узнала, что татуировки в Сеуле не то чтобы считаются противозаконными, но чтобы использовать иголки для нанесения татуировок, человек должен быть лицензированным врачом. Неудивительно, что татуировки там, по большому счёту, делаются подпольно. Конечно же, это стало моей целью. Я нашла потрясающе талантливого художника по имени Дой, чьи работы были просто невероятными, а тонкие линии и деликатность исполнения очень подходили к уже имеющимся у меня рисункам. От его пронизанных эмоциями эскизов захватывало дух, и я сразу поняла, что именно он должен набить мне татуировку в память о моём путешествии. Вместе с другом я отправилась в его мастерскую, которая разительно отличалась от всех остальных, где мне довелось побывать. Вместо толпы людей, громкой музыки и обилия кожаной мебели здесь были зажжённые свечи, много дерева, тишина и покой — но лишь до тех пор, пока мы не добрались до стереосистемы и не врубили музыку, чтобы взбодриться. Кроме нас там больше никого не было, и умиротворяющая, расслабляющая аура этого места чуть было не усыпила меня! К тому времени я уже настолько привыкла к ощущениям, что совсем не чувствовала боли. Это был прекрасный духовный опыт, что в полной мере отражается в моей татуировке — изображении «водяной лилии»: молодая девушка (то есть я) обнимает себя, сидя на листе кувшинки. Я сделала её на память о фильме «До костей», в котором закончила сниматься месяц назад и где главными темами были любовь к себе и принятие себя.
Мои татуировки — это не только прекрасные произведения искусства, на которые приятно смотреть; ещё это важные напоминания. Они стали частью меня и, символизируя различные этапы моей жизни, дарят мне новое чувство постоянства. И даже если они не каждому придутся по душе, эти тату — часть того, что делает меня уникальной. И я люблю их. Какой бы противоречивой они меня ни делали!
Это лишь начало истории. Оставайтесь со мной…
8. Дурачьтесь. Это притягивает людей. Быть нормальным жутко скучно
Я никогда не стеснялась того, что могла показаться кому-то глупой. Жизнь слишком коротка для этого. Важно делать то, что тебе нравится, даже если другие люди посчитают это странным. Да и вообще, кто они такие, чтобы утверждать, что странно, а что нет? Разве
Вот список того, что приносит мне радость, но за что другие люди могут осудить меня или вообще не поймут. Ну и плевать, потому что быть дурашливой Лили — раскованной, спонтанной, беззаботной — куда веселее, чем быть жалкой Лили. Наша жизнь зачастую уже распланирована заранее, продумана каждая мелочь, поэтому я лишь приветствую всё, что так или иначе будет поднимать мне настроение каждый день.
1. Я всегда любила наряжаться — для школьных спектаклей, просто забавы ради или на Хэллоуин. Ещё до того, как переодевание в костюмы стало частью моей профессии, это было лучшим поводом сыграть роль, перевоплотиться в кого-то другого. И я относилась к этому очень серьёзно! Готовые костюмы, которые продаются в пластиковой упаковке, меня не устраивали (без обид). Я прочёсывала лавки с винтажной одеждой и магазины аксессуаров, рылась в мамином шкафу, чтобы потом собрать всё воедино. Всё было на высшем уровне — я неделями планировала свой костюм, придумывая что-нибудь совершенно безумное и сложное для исполнения. Как-то раз я нарядилась в духе «Полиции моды»: облачилась в несочетающиеся между собой вещи, надела пояс для инструментов, где, помимо прочего, поместились фен для тех, у кого не заладилось с причёской, и штрафные талоны для тех, кто одет не по моде — и поверьте, в тот день я пользовалась ими очень часто.
Как официальный представитель «Полиции моды», считаю, что мне тоже не помешало бы выдать штрафной талон
2. Октябрь приходит и уходит, а моя любовь к игре в переодевания остаётся. Каждую весну мы с друзьями отправляемся на фестиваль «Ренессанс»[6], который проходит недалеко от Лос-Анджелеса. Эту всегда с нетерпением предвкушаемую ежегодную традицию начали мы с мамой, когда я была помладше, и я по-прежнему надеваю тот же наряд, что купила на ярмарке в четырнадцать лет. Правда, сейчас он сидит на мне немного по-другому… так что из маленькой принцессы я превратилась в слегка перезрелую девицу. Но мне совсем не стыдно зажигать в этом костюме! Я горжусь своей вовлечённостью. Мы бегаем кругами, во всё горло крича «Ура!», едим варёную кукурузу и огромные солёные огурцы, фотографируемся с нимфами, кланяемся королеве Елизавете и её придворным дамам, общаемся с такими же энтузиастами, как мы, и поддерживаем рыцарей, которые сражаются «не на жизнь, а на смерть». И плевать, насколько глупым это может показаться. Мне это событие жутко нравится, и я ни за что не пропущу его. Некоторые из нас, в какой бы части мира они ни находились, прилетают обратно домой ради того, чтобы поехать на фестиваль. Сейчас это уже как обязательство.
Тогда…
Сейчас…
3. История о Гарри Поттере — ещё одно моё серьёзное увлечение. Все без исключения книги. Каждый фильм — я смотрела их раз сто, но всякий раз, когда их показывают по телику, я приклеиваюсь к экрану, цитирую строчку за строчкой, притворяясь Гермионой. Не знаю, но что-то в этой франшизе вызывает у меня чувство, как будто я дома! Она определила моё детство, вдохновила меня растворяться в историях и переноситься в свой счастливый уголок. Помню, как мама могла заниматься покупками, а я просто сидела где-нибудь в уголке на полу и читала. В детстве я мало от чего фанатела, но если речь шла о Гарри Поттере, то
4. Ещё одной моей тайной слабостью являются поездки в тематические парки, особенно в Диснейленд. Я бы проводила там каждый день, если бы могла. Может, это потому, что Дисней заставляет меня почувствовать себя ребёнком, или потому, что когда-то (и иногда сейчас…) мне нравилось притворяться сказочной принцессой. Неважно, сколько мне лет. Мне всегда будет здесь нравиться. Даже будучи взрослой, я отпраздновала здесь немало дней рождения и ничуть не стыжусь этого. Я обожаю гулять по парку, а особенно мне нравится наблюдать за маленькими детьми, которые оказались здесь впервые — как широко распахиваются их глаза, когда они встречают кого-то из персонажей или катаются на аттракционах. Я люблю бывать здесь с друзьями: нацепив уши Микки Мауса, кататься на «американских горках» и орать во всё горло, потом смотреть фейерверк, приходя в совершенный восторг от всей этой магии. Каждая поездка сюда для меня по-прежнему словно первая, я никогда не устану от аттракционов. Никогда не перестану открывать этот парк для себя снова и снова и жду не дождусь, когда смогу привезти сюда своих детей и снова пережить все эти эмоции, но уже вместе с ними.
Хотите верьте, хотите нет, но я по-прежнему прихожу в дикий восторг, когда встречаю её
5. Я ездила на блошиные рынки ещё в коляске, когда мама катала меня вдоль рядов. Вообще-то, спустя пару часов мне частенько приходилось ходить самой, потому что она накупала слишком много вещей и надо было куда-то их складывать. (Спасибо, мам!) Мы выезжали на рассвете, колесили по сельским районам Англии или Лос-Анджелесу, когда ещё солнце не встало, и оставались до самого конца, когда торговцы начинали уносить своё барахло. Иногда мы с мамой оставались и после закрытия и даже проверяли мусорные баки, ведь торговцы могли оставить там что-то, чтобы не тащить всё обратно домой. Понимаю, кому-то это покажется диким и даже отвратительным. Но наши находки зачастую были в отличном состоянии, и если бы мы не забирали эти вещи себе, их всё равно увёз бы кто-то другой. Вы не поверите, но порой мы находили совершенные сокровища — среди них была и потрясающая, вышитая голубым и золотым бисером сумочка, которую я забрала домой, почистила, а потом взяла на вручение премии «Grammy», на которую был номинирован мой папа за саундтрек к мультфильму «Тарзан» «You’ll Be in My Heart». На красной дорожке меня даже спросили, что это за бренд. Я дерзко ответила: «La Poubelle», чтобы произвести впечатление, хотя по-французски это означает «мусор». Но «что для одного мусор, для другого — сокровище», точнее не скажешь, и эта сумочка по сей день хранится в моём шкафу.
Раньше я думала, что когда вырасту, буду продолжать ненавидеть антиквариат не меньше, чем в детстве. Но сейчас я стараюсь найти рынки и старые магазинчики везде, куда бы ни приехала. Мне никогда не надоест ходить по ним и высматривать что-нибудь для своей коллекции. Кто знает, какие скрытые сокровища мне удастся найти? Я больше не коллекционирую одинаковые вещицы: прошли времена мягких игрушек из серии «Beanie Babies» (я была просто одержима ими!), кукол «Spice Girls» (у меня есть все!), бесконечных комплектов классных старинных ключей, винтажных металлических коробок для ланча и мишек из мультика «Заботливые мишки». Но азарт охоты будоражит меня, как и прежде.
6. А здесь, в произвольном порядке, перечислены прочие глупости, которые делают меня счастливой: я обожаю солёные огурцы; безумно люблю яблоки; питаю слабость к чаю, который остыл, простояв несколько часов; меня очаровывает игра теней; когда я иду по улице, то чаще всего смотрю вниз, а не перед собой, чтобы не пропустить замаскированный стрит-арт; в течение дня мне нужно всё время наносить на руки антибактериальный гель или крем (я не ипохондрик, мне просто нравится быть чистой); я без ума от чёрно-белых фотографий (в чёрно-белом исполнении всё кажется куда более романтичным); у меня есть привычка прыгать в кадре во время фотографирования; я создаю творения, которые называю «Макияж Моне» — это то, что остаётся на салфетках для удаления макияжа после того, как я стираю ими косметику с лица; у меня есть коллекция корешков билетов на концерты, в кино или музеи ещё со времён начальной школы (она по-прежнему со мной, и я могу рассказать, где и с кем была!); ещё у меня есть коллекция бумажек с предсказаниями из китайских печений — я считаю, что если буду хранить их, то они принесут мне удачу; и, конечно, я пою в машине, когда начинает играть моя любимая песня, даже если не знаю слов. Ещё я обожаю танцевать, везде и когда только можно. Пустым танцполом меня не испугаешь. Я думаю: «Что ж, кто-то же должен быть первым. Так почему не я, чёрт возьми?» И с удовольствием, причём достаточно часто, иду на компромисс со своей популярностью и купаюсь в лучах стробоскопов.
Поделиться книгой: