День, когда явились боги

_{Тикаль в древности представлял собой совершенно уникальную строительную площадку.}

Вот и в Тикале городское ядро по неизвестной причине было распланировано в незапамятной древности. Единственное исключение — пирамиды: они были возведены раз и навсегда, на девственной почве. Они стояли здесь всегда, пережив и блистательный расцвет этой древней столицы майя, и ее упадок, и полное запустение.

Пирамиды имели особое значение. Какое? Увы, ученым пока что не удается прийти к единому мнению относительно назначения этих громадных каменных монументов.

Быть может, они служили обсерваториями? Но тогда зачем их так много и притом — в одном и том же месте?

Может быть, это гробницы? Да, во многих пирамидах действительно обнаружены склепы, однако сохранилось множество надгробий — даже для царей и жрецов! — возведенных с несравнимо меньшими затратами труда. Самое главное, если пирамиды действительно должны были служить усыпальницами и гробницами, то вполне естественно ожидать, что погребальные камеры должны были существовать во всех без исключения пирамидах. А это далеко не так.

Быть может, пирамиды служили этакими пространственными ориентирами и учебными аудиториями, помогавшими определять расположение сторон света? В высшей степени маловероятно. Где же могли преподавать древние доценты? Где размещались их гипотетические слушатели? Ведь на вершине самих пирамид места очень и очень мало.

Остается предположить, что внутри этих мощных каменных башен находились жертвенники, на которых жрецы, совершавшие мрачный и кровавый ритуал, вырезали у рабов и пленников сердца, чтобы принести их богам солнца? Но в ту эпоху, когда были воздвигнуты пирамиды Тикаля, еще не существовало практики человеческих жертвоприношений, поскольку первые документальные свидетельства о них относятся к рубежу нашей эры. К тому же для жертвоприношений, пускай даже и массовых, вовсе не требовалось такое огромное количество жертвенников, как пирамиды Тикаля. Археологические экспедиции университета штата Пенсильвания, США, которым мы во многом обязаны столь масштабными раскопками в Тикале, обнаружили в одной только центральной зоне Тикаля более 60 остовов пирамид и цельных пирамид всевозможных размеров, вплоть до самой большой — 70-метровой храмовой пирамиды.

А может быть, пирамиды служили мемориальными комплексами царствующих фамилий? Быть может, различие их размеров как бы символизировало разницу во влиянии и значении семейств, чью память они должны были увековечить? Эти предположения несут в себе некое рациональное зерно. Действительно, в Тикале были воздвигнуты стелы в честь наиболее выдающихся правителей. Судя по роскоши и великолепию величественных пирамид, жрецы-цари должны были обладать весьма основательными познаниями в математике, астрономии и строительном искусстве, воплощенными в некоем грандиозном плане. Но как же они могли передавать эти знания? В конце концов, вряд ли стоит принимать всерьез предположение, будто самая высокая пирамида служила своего рода «троном» для верховного правителя.

Возникает множество вопросов. Быть может, под этими пирамидами некогда были погребены древние боги? Может быть, под ними древнейшие жители этих мест хранили свои удивительные орудия, таинственные аппараты и тому подобное? Может быть, в так называемых усыпальницах жрецов постоянно жили стражи и хранители богов? Быть может, это были существа, которые привели в эти места древний народ и научили его всевозможным знаниям? Может быть, «боги» повелели возвести эти мощные каменные «замки» и «крепости», чтобы передать некое послание грядущим поколениям? Все эти предположения следует решительно отвергнуть. Дело в том, что до сих пор ни под одной из пирамид не обнаружено никаких штолен и ходов, ведущих к центру! Такие штольни должны были проходить глубоко под землей.

В Голландии, в музее г. Лейден, представлена удивительная нефритовая пластина, известная в научной литературе под названием Лейденской пластины. Она относится к числу древнейших находок, сделанных в Тикале. На этой пластине вырезаны 15 древних иероглифических знаков майя. Помимо нескольких знаков, смысл которых расшифровать не удалось, на ней сохранилась надпись, гласящая: «…Здесь благоволят лежать владыки небесного рода Тикаль…» Небесный род? Какие же владыки покоились здесь? Опять возникают вопросы, на которые пока нет ответа. Остается лишь строить догадки и предположения. Строители, возводившие Тикаль, владели развитой системой письменности, а также имели удивительно точный календарь. Между тем все известные нам народы развивались медленно и долго, постепенно накапливая и совершенствуя свой опыт и знания. И никогда и нигде знания не падали им прямо с неба, что называется, в готовом виде. Или все же бывали исключения?

Тикаль — древний сакральный центр, все сооружения которого возведены в строго определенных местах. Да, все эти постройки впоследствии могли быть доработаны и расширены, но — на том же самом месте. Со временем Тикаль стал этаким притягательным центром, чем-то вроде объекта паломничества, если говорить на языке более привычных для нас понятий. Город быстро рос и развивался. Появились просторные площади, множество храмов, дворцы. Особенно богатым убранством отличались святилища. Однако, в какую бы эпоху ни возводились все эти объекты, их взаимное расположение определялось астрономическими законами, раз и навсегда установленными древними зодчими. Вот, собственно, и все, что нам известно о Тикале.

Я вполне разделяю восторги специалистов, у которых все эти шедевры древнего зодчества вызывают нескрываемое восхищение. Разумеется, давно известно, что майя были искусными архитекторами и превосходными строителями. Разумеется, они вполне могли воздвигнуть эти изумительные сооружения, вздымающиеся в лазурное небо, без чьей бы то ни было помощи. При всем том остаются без ответа вопросы: как и, главное, откуда и от кого они могли получить подобные знания? Но их придется стыдливо ad acta[8]. Короче,

«То, что не знаешь, может пригодиться, А то, что знаешь, втуне пролежит…» —

писал Гете в своем бессмертном «Фаусте». То же самое он вполне мог бы сказать и о Тикале.

_{Что это? Усыпальницы? Обсерватории? Древние жертвенники?}

Да ведь это же смеются сами боги!

Общепринятый международный стандарт размеров футбольной площадки — 105 × 70 м. Размеры большой Плаза (площади) между I и И храмами — 130 × 75 м. Главный акрополь, расположенный к югу от Плаза, имеет вдвое большие размеры. Причудливый комплекс или, лучше сказать, конгломерат из 42 зданий образует группы, обрамляющие шесть внутренних дворов, причем высота горизонта у каждого их этих дворов различна. Сотни крытых помещений соединяются друг с другом посредством лестниц и дверей, образуя причудливый лабиринт, в котором легко заблудиться.

До сих пор никто еще не дал убедительного объяснения тому, что же, собственно, мог символизировать и выражать собой столь сложный комплекс построек. Здесь могли размещаться и жилища жрецов, и административные учреждения, и даже хранилища для «священных предметов». А колоссальные размеры комплекса акрополя, его невероятная продуманность и упорядоченность позволяют утверждать, что основатели Тикаля обладали поистине огромными познаниями. Расположение комплекса на равнине само по себе весьма примечательно; он представлял собой сплошную сеть помещений, залов и переходов, которая при необходимости могла быть расширена и пополнена. Вся совокупность зданий сгруппирована вокруг дворов, лежащих на площадках на разной высоте. Эти площадки ценой огромных усилий были превращены в платформы. Для создания подобных объектов необходим продуманный план. Необходима строгая организация работ. Необходимы транспортные средства, инструменты, механизмы, позволяющие выполнить задуманное. И все это сумели осуществить люди каменного века…

— Люди каменного века! — произнес я вслух, да так громко, что Хулио даже вздрогнул. Затем, смерив меня настороженным взглядом, он успокоился и даже рассмеялся своим обычным беззвучным смехом. Он никак не мог взять в толк, в чем же, собственно, дело. Затем он сложил рупором свои почерневшие от земли руки, прижал их к губам и крикнул:

— Stone-age-people! Stone-age-people![9] — И расхохотался, теперь уже во все горло. Его голос эхом откликнулся на каменных площадках и внутренних покоях акрополя. Хулио, видимо, ужасно нравилось, когда раскаты его смеха возвращались к нему в виде этаких вокальных залпов.

— Дон Эрик! — обратился он ко мне. — Слышите? Да ведь это же смеются сами боги!

Ученые установили общую особенность, позволяющую охарактеризовать всех людей каменного века: им якобы были неизвестны металлы. Все, что создали древние, все их удивительные постройки, полированные стелы и резные рельефы они создали без применения металлических орудий. Считается, что работали орудиями из заостренной кости, а также зубилами из базальта, диорита, обсидиана, именуемого также вулканическим стеклом, и других твердых пород камня.

— Нет, дон Эрик, им не удастся заставить меня поверить в эту чепуху! — ироническим тоном воскликнул Хулио.

— А почему бы и нет? Ведь в Тикале до сих пор не найдено никаких следов металла, никаких руин, свидетельствовавших об обработке или плавке бронзы или железа…

— И что это доказывает? Ведь когда в этих местах начались раскопки, руины Тикаля вот уже более 1000 лет были покрыты толстым слоем земли, на которой буйно разрослись джунгли и каждый год обрушивались тропические ливни? Да здесь, в этих местах, всего за одно поколение безнадежно проржавеет даже нож из самой лучшей стали. Что уж говорить о каких-то там примитивных сортах металлов — разумеется, за исключением благородных, которые слишком мягки и непригодны для обработки камня, — пролежавших в земле многие тысячи лет?..

— Да ведь дело не ограничивается одним Тикалем. Ведь ни в одном из поселений майя до сих пор не обнаружено никаких следов.

Хулио присел на одну из каменных ступеней; я протянул ему сигарету, и он механически поднес ее к губам, не обращая внимания на зажигалку, которую я также подал ему.

— Меня много лет занимала одна мысль, и я в конце концов решил остановиться на ней. Видите ли, майя, скорее всего, считали металлы священными! Вполне возможно, что они считали их даром богов, ниспосланным жрецам и ученым, короче, посвященным, и поэтому оберегали и всячески скрывали изделия из них. Жрецы, видимо, знали — опять-таки от тех же богов! — что из металла можно сделать практически все. Ну, например, кинжалы, мечи, щиты, доспехи и прочее смертоносное оружие. Они прекрасно понимали, что народ необходимо держать в узде, в повиновении, силой принуждая выполнять всевозможные тяжелые работы. Долгие годы рабского труда не могли не вызвать бунта, восстания, переворота, наконец. Поэтому мудрые жрецы всячески избегали давать в руки подневольным оружие из металла. И тем не менее я просто убежден, что у многих простолюдинов майя были металлические орудия!

Помните тонкие резные детали на их каменных рельефах? Неужто все это сделано с помощью примитивных каменных зубил, не говоря уж о костяных ножах? Дон Эрик, да ведь вы же знаете, что найдены головы из горного хрусталя удивительно тонкой работы! Они наверняка были выполнены с помощью металлических орудий. А тут еще эти удивительные колесики!..

— Какие колесики? — прервал я его тираду и чиркнул зажигалкой, опять предлагая Хулио закурить. — Я ведь не раз читал, что цивилизация майя вообще не знала колеса…

Хулио сделал глубокую затяжку и неспешно отвечал:

— Неплохо бы вам хотя бы разок побывать в нашем «Мусео де арте преиспанико»[10] в Оаксака! Там вы смогли бы собственными глазами увидеть колеса из горного хрусталя. А в витринах антропологических музеев в Мехико-сити и Халапе выставлены детские игрушки на колесиках! Одна из этих игрушек напоминает нечто вроде собаки… И все они найдены при раскопках селений майя.

Да, беседа с Хулио весьма пополнила мои познания. Заехав в Копан, древний город майя на территории нынешнего Гондураса, я, естественно, сфотографировал эти зубчатые колеса — немые свидетели давно утраченных технологий. Там, в Копане, блоки с резными колесами находятся на углу огромной площади. Мне удалось запечатлеть на пленке колеса, явно имеющие ступицу. Тогда у меня возникла мысль, что майя, вполне возможно, знали колесо, но на практике никогда им не пользовались. Эта версия выглядела бы вполне убедительной, если бы не дороги…

_{42 здания расположены группами вокруг шести внутренних дворов, лежащих на разной высоте.}

_{Совершенный образец искусства людей каменного века.}

_{Тончайшая резьба. Неужели она выполнена без металлических инструментов?!}

 _{Детская игрушка майя, найденная в Халапе. Она свидетельствует о том, что майя не только знали колесо, но и умели им пользоваться.}

_{Копан. Зубчатые колеса — «шестерни» майя!}

Дороги, по которым никто не ездил?

Из Тикаля в разных направлениях расходятся пять дорог с твердым покрытием, прорезающих дебри девственных лесов. Дороги со светлым покрытием в научной литературе обычно называют маршрутами для процессий или церемониальных шествий. Просто удивительно, сколько способна сделать археология, чтобы опровергнуть заблуждения, бытующие в научных кругах!

Благодаря данным аэрофотосъемки мы знаем, что древние города майя были связаны между собой разветвленной сетью дорог. Шестнадцать(!) таких дорог берут свое начало или заканчиваются в Коба, что на севере современного федерального штата Квинтана Роо. Одна из таких дорог, ведущих в Коба, проходит мимо Яксуна, небольшого селения, возле которого находится один из самых знаменитых комплексов, лежащих ныне в развалинах, — легендарный Чичен-Ица. На аэрофотоснимках четко видны светлые полосы, пересекающие густую зелень буйной растительности девственных джунглей. Они позволяют предположить, что 100-километровый путь из Коба в Яксуна, пролегавший мимо Чичен-Ица, шел дальше — в Майяпан и Уксмаль. Да это же настоящий хайвэй[11] каменного века протяженностью добрых 300 км! На аэрофотоснимке хорошо видно, что это шоссе переходило в другую дорогу, тянущуюся из Джибилхатуна, что возле Мериды, столицы Юкатана, вплоть до восточного побережья Карибского моря у берегов острова Козумель.

Строители этих дорог сумели решить труднейшую задачу. Все дороги выложены из мощных скальных плит и имеют светлое, устойчивое к эрозии покрытие. Отрезок пути между Коба и Яксуна имеет ширину около 10 м — слишком много для какого-то там церемониального шествия.

Дорога общей протяженностью около 100 км поделена на семь прямых, как стрела, отрезков разной протяженности, самый большой из которых составляет около 36 км; при этом каждый последующий идет несколько под углом относительно предыдущего.

Данные раскопок не обнаружили у майя никаких следов компаса. Но каким же образом они могли так точно ориентировать эти дороги? Какими геодезическими приборами пользовались?

Быть может, они прокладывали трассы своих дорог, ориентируясь по пламени или дыму огромных костров? Действительно, рельеф местности в здешних краях плоский, как стол, и к тому же представляет собой сплошные непроходимые заросли девственных лесов. Никаких гор или холмов, откуда такие знаки были бы видны издалека, здесь нет. Костер, разложенный в сумеречном полусвете джунглей, трудно заметить даже на расстоянии полутора-двух километров. Ученые устроили нечто вроде «круглого стола» для обмена мнениями, пытаясь найти решение этой проблемы, которая казалась совсем простой. Древним строителям достаточно было сделать разметку строго по прямой линии и пометить этапы этой трассы какими-нибудь вехами, столбами и т. п.

Однако все подобные предложения исходили из предположения о том, что в чаще девственных лесов уже были проложены просеки! В таком случае действительно можно было бы установить вехи, зажечь костры-ориентиры и т. п. Однако для этого необходимо было четко представлять, где именно находится цель, и выбрать точное направление, ведущее к ней…

Чтобы довести подобную логику абсурда до ее естественного завершения, можно упомянуть еще один аргумент. Почему бы не предположить, что майя определяли трассу дороги по звездам? Однако вся беда в том, что звезды светят только по ночам, перемещаются по небосводу и к тому же здесь, в зоне влажных тропических лесов, добрых две трети года вообще не видны. Поэтому их никак не отнесешь к вехам, по которым можно проводить геодезические замеры.

Для педантов, попавших под огонь моей критики, я хотел хотел бы внести некоторые уточнения. Рельеф местности, являющийся в этих местах ровным, как стол, имеет, однако, незначительные перепады, обусловленные такими факторами, как долины рек или болотистые низменности. Так вот, майя, оказывается, проводили специальную нивелировку и выравнивание местности и при необходимости поднимали уровень горизонта. В некоторых местах сохранились насыпи высотой до пяти метров! Нет, для церемониальных процессий ничего подобного просто не потребовалось бы, да и паломники преодолели бы без всякого ропота такие низины. И все же факт остается фактом: рельеф сохраняет явные следы нивелировки!

А если мы сделаем остановку в некоторых пунктах этого пути, нас ждет удивительное зрелище — громадные катки или валики, применявшиеся для выравнивания дорожного полотна…

В Экале, на отрезке пути между Коба и Яксуна, обнаружен громадный, расколотый пополам каменный каток весом порядка 5 тонн! Этот каток, длина которого составляет около 4 м, не имеет в центре ступицы, напоминая собой этакую гигантскую скалку. Полнейший абсурд! Неужто люди каменного века, сумевшие отделить от скалы столь массивный блок и обработать его, превратили его в валик длиной 4 м, а сделать колесо, форма которого, кстати сказать, была им отлично известна, так и не додумались?!

Но ради чего, собственно, майя с такой тщательностью выравнивали свои дороги, если по ним не ездили ни колесницы, ни фуры? Зачем древние зодчие те отрезки дороги, которые проходят по болотистым местностям, уложили на столь прочные каменные подушки, что они не ушли в грунт и до сего дня? Если у них и впрямь не было скоростных колесниц, то к чему же тогда столь ровные и тщательно выполненные дороги? Для того чтобы таскать волокуши на жердях? Но последние наверняка бы оставили следы на каменных плитах. Быть может, их повозки передвигались на манер парусников в пустыне? Вряд ли, ибо в таком случае они должны были иметь полозья или колеса. Остаются животные. Однако современные ученые единодушны в мнении о том, что майя не знали вьючных животных. Может быть, они передвигались по воздуху, то есть летали? Но в таком случае им тем более не нужны были дороги. Впрочем, может быть, я не назвал какую-нибудь еще возможность практического использования столь разветвленной сети дорог? Быть может, я — как, впрочем, и археологи — упустил из виду какую-нибудь важную деталь?

_{Колеса! Опять колеса! Эти фото сделаны в Антропологическом музее Мехико-сити.}

_{Колеса! Колеса и еще раз колеса! Фото, сделанные на «вокзале колесниц» в Копане. Колеса со ступицей!}

Разговоры над крышами Тикаля

Мы не спеша поднялись на вершину одной из пирамид. Солнце палило немилосердно, буквально обжигая кожу на открытых участках тела, несмотря на патентованный солнцезащитный крем. На большой Плаза уже толпились любопытные туристы. Объективы их камер, вспыхивая на солнце, то и дело посылали в нашу сторону ослепительные солнечные зайчики.

— А как по-вашему, Хулио, зачем и для кого майя построили эти дороги? — Услышав мой вопрос, могучий Хулио Чавес вздрогнул, словно при нем было нарушено некое древнее табу, и поспешно отвечал:

— Для богов!

— То есть во славу своей религии?..

— Нет, именно для богов! — решительно настаивал Хулио. — У них были колесницы! А еще эти боги были настоящими владыками майя, которые построили эти загадочные дороги, владыками, которые толпами сгоняли рабов и рабочих на строительство, чтобы воплотить в жизнь свои грандиозные планы…