Прочитай меня + бонус

— Аля, извини, я не могу выйти, здесь бешеное движение. Сядешь сама?

Никита обходительный. Улыбчивый. Он искренне рад меня видеть, и я тоже.

Салон машины пахнет кожей, лимоном и деньгами. Я подобралась, сжалась, стараясь занимать как можно меньше места. Я люблю машины, но эта роскошная модель кажется частичкой мира Никиты, в котором я чувствую себя нежеланной Золушкой.

Надеюсь, это скоро пройдет.

— Всего месяц назад купил! — Никита любовно погладил руль. — Только приборную панель не трогай. Терпеть не могу отпечатки пальцев, а ты наверняка пользуешься кремом для рук.

— Пользуюсь, — отдернула протянутую руку.

— Как тебе машина?

— Красивая.

— Как и ты. Аля, я уже говорил, но повторюсь: ты роскошно выглядишь. Мы с тобой здорово смотримся вместе, не находишь? — Никита подмигнул, и я робко улыбнулась в ответ.

Знакомая тетиной подруги работает в элитном магазине одежды, и они зачастую балуются тем, что носят отказные вещи. Богатые люди капризны, купят и сразу вернут с кучей претензий. Продавщицы втихаря понашивают брендовые наряды или одалживают родным и знакомым. Вот я и воспользовалась связями тети в очередной раз. Для моего образа восставшей из пепла Золушки понадобились бренды, а я на них деньги не трачу. На квартиру коплю.

Но это вчера, на вечере встречи, а сегодня я в самом обычном платье. Привезла с собой несколько, на всякий случай, если тетин план провалится.

Я нравлюсь Никите даже такой, скромной. Наверное, это приятно?

— Скажи, почему ты смущаешься? С такой внешностью надо чувствовать себя королевой, а ты прижалась к двери, будто собираешься выпрыгнуть.

— Я не собираюсь выпрыгивать.

Не собираюсь, но хочу. Наверное, просто волнуюсь, потому что не планировала оставаться.

Поэтому так вдохновенно лгала, дескать, не держу обид и не помню оскорблений. Но я помню все, особенно Никитины слова.

— Вот и хорошо, потому что у нас с тобой большие планы, — отвечает безмятежно.

— Насколько большие?

Никита склоняется ближе, от него приятно пахнет парфюмом. Его близость волнует.

Несколько лет назад я бы отдала левую руку за одно, самое невинное свидание. А если бы к нему прилагался поцелуй, то и правую.

— Гро-мад-ные планы! Ох, Гончарова, не красней ты так! Красавица и скромница, цены тебе нет! Это я должен волноваться, а не ты.

Никита взял меня за руку, за мягкие от крема пальцы. То ли пытается успокоить, то ли боится, что я запачкаю интерьер.

— Давай начистоту, Аля! Ты смущаешься, потому что я нравился тебе в школе, и чувства до сих пор сохранились. Я прав?

— Я не смущаюсь…

— Аля, я говорю, что вижу. Ты покраснела и старательно избегаешь моего взгляда. Я знаю, что ты была в меня влюблена.

— Да, была.

Отрицать глупо, о моей влюбленности знали все, включая Никиту. Мои чувства были настолько очевидны, что признаний не требовалось.

— Не надо этого стесняться! — Никита беззаботно махнул рукой. — Брось! Я очень многим нравился. В юношеском возрасте хочется охватить всех девчонок, никого не пропустить, но увы, приходилось выбирать. — Никита от души рассмеялся, вспоминая школьные годы. — А остальные девушки обижались. Ты, наверное, тоже обиделась, ведь между нами ничего не было. — Никита снизил скорость и нахмурился, постукивая указательным пальцем по рулю. — Подожди-ка… точно ничего не было, да?

Я пыталась переварить его слова, но они упорно застревали в горле, как куриная кость с острыми концами.

— Между нами ничего не было, — подтвердила сдержанно, хотя это не совсем правда. Между нами было очень многое, например, то, как Никита с друзьями потешались над моей очевидной влюбленностью, обзывались, выставляли на посмешище. Однако это не тушило чувства в моем одержимом сердце. Наивная, я вешала все грехи на себя. Откуда берется такая слепота?

— Ты уверена, что ничего не было? — проверил Никита на полном серьезе.

— На сто процентов.

Если Никита и заметил, что в моем голосе звякнули льдинки, то его это не встревожило.

— Я на всякий случай спросил, потому что, когда Макс начал с дедовой дачи самогон тягать, я месяца три в тумане ходил. Память раскрошило напрочь. Но я рад, что между нами ничего не было, теперь мы можем начать с чистого листа.

Чрезвычайно довольный этим выводом, Никита вернулся к любимой теме — своей машине. Я никак не могла сосредоточиться. То, что он сказал про других девчонок, насторожило.

— Подожди, Никита… ты про какое время говоришь?

— Как какое? Школьное. Я с вами учился два последних года, не притворяйся, что забыла. Ты с меня глаз не сводила, ребята все время над этим потешались. Один раз так засмотрелась, что в столовой поднос уронила. Думаешь, я забыл? — добродушно рассмеявшись, Никита свернул на стоянку рядом с кафе-баром.

Он не сказал, куда мы едем, а я не спросила. Привез меня в самый центр. Не иначе как пытается впечатлить, да и со мной теперь не стыдно показаться на людях.

— Я все помню, — ответила сухо, — кроме одного: с какими девчонками ты встречался?

— Как с какими? С разными. Молодой же был!

— А сейчас старик? Всего пять лет прошло.

— Поработай на моего отца, быстро состаришься.

— Но ведь в школе ты встречался с Изабеллой?

Поморщившись, Никита отстегнул ремень безопасности.

— Она-то тут при чем? Встречался, и что? Сама посуди, мы были вместе целый год!

— Вообще-то, почти два.

— Тем более. Ранние отношения долго не длятся, чувства быстро перегорают. Если и остаетесь вместе, то по инерции или потому что один из вас не может найти кого получше. У меня были тучи вариантов, а Изабелла ко мне прикипела. Наши отцы сотрудничают, вот папка и запретил ее обижать. Я держался до конца школы, обслуживал ее во благо семьи, так сказать. Но я тебе точно скажу: всегда можно найти вариант получше! — Никита придержал меня за талию, помогая выйти из машины, и ослепил искренней улыбкой. — Например, тебя.

Мы зашли в бар. Раздумывая об услышанном, я не заметила его название, да и интерьер тоже. Послушно переставляла ноги, изучая такое знакомое и все же незнакомое мужское лицо. Совершенно искреннее. Женщины часто жалуются на мужское притворство, на игру, но Никиту не в чем упрекнуть, он совершенно честен.

— Ты шокирована моей откровенностью? — он усадил меня за стойку бара, бережно придержав за талию. — Вижу, что шокировал. Ты думала, я был верен Изабелле?

— Да. Я завидовала ей.

— Ну и зря! У нее полно недостатков, таким женщинам всегда изменяют.

— А есть женщины без недостатков?

— Есть, конечно. Например, ты. Ты не только идеальна внешне, но и человек интересный.

— Мы знакомы всего десять минут, школьные годы не считаются.

— Неправда, мы и вчера виделись, и сегодня поговорили, и мне интересно. Расскажи, кем ты работаешь.

Так интересно, что забыл со вчерашнего дня?

— Я визажист.

— Ах да, вспомнил, — Никита рассмеялся мыслям о вечере встречи, — ты посвящаешь себя красоте. Очень здорово сказала. Видишь, ты еще и остроумная!

— Изабелла тоже остроумная, и человек хороший, — сказала я из чувства внутреннего протеста, источника которого не понимала.

— Хороших людей много, а девушка мне нужна… сама понимаешь! Чтобы нравилась, чтобы с ней интересно было, и чтобы подходила мне по всем параметрам. — Никита говорил так искренне, уверенно и открыто, что я поневоле задалась вопросом: вдруг он прав, а я нет?

— Изабелла мне не подходит, — невозмутимо продолжил Никита. — Например, я люблю ходить с друзьями в горы, охотиться, заниматься серфингом. Активный отдых люблю, а не на пляже жариться. А у Изабеллы астма при физической нагрузке. Пшикает ингаляторами, но все равно свистит как чайник и бегать не может. Мы с ребятами отправляемся на отдых, все берут с собой девушек, а я что, хуже других? Изабеллу не возьмешь, она еле тащится. Не подходит она мне.

Я провожу ладонью по гладкому дереву стойки бара, расправляю салфетки.

Что-то пенится внутри, прибывает, поднимается. Как химический опыт в школе, когда делали вулкан, смешивая соду с уксусом. Негодование, вот что. Зря негодую. Никита такой, какой есть, зато честный. Я могу развернуться и выйти из бара, однако не двигаюсь с места. Внутри сгорают прошлые иллюзии, и я безжалостно слежу за их гибелью.

Любить человека издалека безопаснее, чем узнавать его ближе.

— А ты уверен, что я не болею астмой? — мой голос слишком низкий, урчащий плохо скрытой злобой. Злюсь на себя и только. Ведь предчувствовала, что оставаться нельзя, что после высокой ноты ситуация сразу упадет на октаву, а то и две ниже. Так и случилось. Была замечательная встреча, восторженные взгляды, а теперь…

Слушать версию прошлого в исполнении Никиты очень неприятно. Да, я ревновала его к Изабелле, но ничуть не рада тому, что романтический глянец оказался обманом.

Да и он… не могу поверить, что он такой.

— У тебя тоже астма? — встревоженно смотрит на меня и тут же улыбается. — Ты же говорила, что бегаешь, значит, астма не мешает…

К счастью, к нам подходит бармен, и это убивает опасную тему разговора в зародыше.

Ощущения смешанные. Разочарование доминирует, это ожидаемо, но еще я удивлена. Очень сильно, почти до испуга. Как я могла так ошибиться? За эти годы я ни разу не задумалась о том, что я на самом деле знаю о Никите.

Я была влюблена, да, но совершенно его не знала.

Не спрашивая, Никита заказал пиво и красное вино, очень дорогое.

— Сначала выпьем за встречу, а потом попросим меню. Можно после этого пойти в кино, только я не любитель бабских фильмов.

Ответа не требовалось, поэтому я промолчала.

Бармен поставил перед нами напитки, и я пододвинула вино ближе к Никите.

— Я заказал вино для тебя.

— У меня от красного вина мигрень.

Никита фыркнул и махнул рукой.

— Это от дешевой бурды мигрень, а от элитного вина ничего не будет. Ты цену видела?

Бармен с интересом ждал моей реакции, на всякий случай отодвинув стоящую поблизости бутылку. Пусть не волнуется, бить Никиту по голове — это слишком, у меня другие предпочтения. Не свожу глаз с небольшого белого полотенца. Я хочу заткнуть Никите рот.

Ненадолго. Ровно настолько, чтобы мне хватило времени слезть с барного стула, не упасть на высоченных каблуках, выбежать из бара и поймать такси. Пусть молчит все это время, потому что слушать его не хочется.

Некоторые гештальты созданы для того, чтобы оставаться открытыми. Уехала бы я домой после вечера встречи и осталась бы счастлива. Одноклассники в восторженном шоке, Никита тоже, можно жить дальше, долго и счастливо. А теперь придется свыкаться с осознанием, что придуманный мною романтический герой — невыносимый эгоист и бабник.

Более того, он всегда был таким, но я предпочла этого не замечать.

В том и опасность любви с первого взгляда, ведь второй взгляд уже предвзятый.

Фактически слепой.

— Вы в порядке? — не выдержал бармен, глядя, как яростно я комкаю в руках стопку салфеток. Никита безмятежно пил пиво.

— В полном, — заверила бармена ровным тоном. Виноват только один человек — я. Сама придумала, сама влюбилась, и все остальное тоже сама.

— Аля, какая же ты красивая! — забыв о нашем споре, Никита провел пальцем по моему подбородку. Я поневоле смягчилась, потому что он искренен в своем восхищении. Он честен во всем, что сказал, в этом-то и проблема. Лучше бы молчал. — Знаешь что? Если хочешь, сама выбери фильм, даже если это мелодрама. Ради тебя я готов на все! — Никита весело подмигнул и поднял бокал с (моим) вином, предлагая тост. За свою жертвенность, не иначе.

— Я не любительница кино, так что давай просто перекусим и разойдемся.

— Разойдемся? — Никита наклоняется, и я снова попадаю в поле действия его привлекательности. — Просто так разойдемся? У тебя еще и пуританские взгляды, мне очень повезло.

Он залпом допивает вино и снова наполняет бокал.

Занудная я подсчитываю в уме.

— Ты уже выпил пиво и вино. Домой поедешь на такси?

— Детка, не смеши меня! После вина я вожу лучше, чем трезвый, всяких уродов быстрее объезжаю. Но раз я с тобой, то еще пара бокалов — и стоп. Не волнуйся, я знаю, что делаю, да и с ментами разберусь быстро.

Никита щелкает пальцами, и торопливая официантка готовит для нас столик в углу.

Интимная атмосфера, свечи, меню в тяжелой кожаной обложке. Если бы память была избирательной, я бы запомнила бар, атмосферу, красивое лицо Никиты и его улыбку, и стерла бы почти все, что он сказал. Кроме комплиментов.

И уехала бы домой.

— Расскажи, что ты делаешь в своей парикмахерской. — Никита улыбается, глядя на меня поверх меню.

— Я работаю в косметическом салоне, а не в парикмахерской.

— Одно и то же! — пожимает плечами. — Так что ты там делаешь? Начесываешь, штукатуришь… подожди минутку, отец звонит, мне придется ответить.