Зов любви

— Вон корова Олега Николаевича пошла и что только этот красавец в ней нашел, — шептались двое, совершенно не переживая слышит она их или нет.

Сев в лифт, она поднялась на пятый этаж под пристальным вниманием окружающих. Вздохнула с облегчением, когда остановилась перед дверью приемной его кабинета. Осталось еще пережить неприветливую встречу его секретаря, и она окажется в тихой гавани его любви. Несмело толкнув двери приемной, к своему удивлению она никого не обнаружила. С улыбкой подошла к кабинету и застыла с поднятой рукой возле дверной ручки. За дверью велся громкий эмоциональный разговор на повышенных тонах, заставивший ее остановится и прислушаться.

— Ты думаешь, я сильно горю желанием ехать на все выходные с этой коровой?! Да меня тошнит от нее! Ты бы пожалела меня, я, между прочим, стараюсь для нас. Я и так оттягивал этот момент, как мог, но затягивать больше нельзя. А мне еще ложиться с ней в постель, даже не знаю, встанет у меня на нее или нет! Но я буду представлять тебя, моя красавица, — послышался шорох. — Потерпи немного и подумай, что нас ждет большая квартира в элитном центре города, шикарная дача и ее немаленький счет, — послышалось довольное хихиканье и возня.

Неля толкнула трясущейся рукой двери, зачем она это делала, она не знала. Возможно, ей хотелось убедиться, что эти страшные слова говорит не ее Олег, любовь ее жизни. Разум четко распознал его голос, но душа и сердце не желали принимать эту действительность.

Наверное, толчок в дверь оказался сильнее, чем она рассчитывала, потому что двери широко распахнулись, громко ударившись об стену. На его столе сидела полураздетая девица, в которой она узнала его сотрудницу, она шарила рукой в районе его паха. А он, склонившись над ней, целовал ее со страстью, шаря рукой по ее груди. В этот момент ей показалось, что она прошла все муки ада. Сердце больно закололо, лишая ее возможности нормально дышать, а затем, как будто треснув, разлетелось на мелкие кусочки, в груди больно сжало, и она стала шумно задыхаться.

От шума Олег резко повернул голову, в его глазах не было ни капли раскаяния и страха, он привычным движением застегнул брюки и полностью развернулся к ней. Она впервые видела его истинную натуру беспринципного, безжалостного гада, стервятника. Это привело ее в чувства, несмотря на унижение и боль, ее железная воля придала ей силы. Молча развернувшись, она кинулась прочь, услышав вдогонку его властный окрик.

— Неля, вернись! — за спиной послышался топот.

— Оставь эту корову, — попыталась удержать его любовница с довольной улыбкой. Она жутко ревновала его к этой уродине, он настолько умело играл свою роль влюбленного, что она захлебывалась желчью.

Откуда только у нее силы взялись, Неля на скорости выбежала в коридор, миновала лифт и побежала к технической лестницы, которой почти никто не пользовался. Спустившись на немыслимой скорости на один пролет, ее откинуло назад. Олег, схватив ее стальной хваткой за плечо, развернул к себе. Склонившись к ее лицу с высоты ступени, он зло выпалил ей в лицо.

— А чего ты ожидала? Дура, летающая в романтических облаках. Посмотри на себя! Никто не польстился, даже на твое состояние. Я предлагаю тебе взаимовыгодное соглашение. Я женюсь на тебя, для всех мы будем образцовой семьей. Я окружу тебя видимым вниманием и заботой, все будут видеть мою любовь к тебе, твои подруги будут завидовать тебе. А в остальном я буду жить так, как хочу, ты не будешь лезть в мою личную жизнь, — он говорил это с таким цинизмом, оскорбляя ее, что ее чуть не стошнило.

— Хочешь показать всем, как ты меня любишь! Чтобы потом по-тихому меня убить, чтобы на тебя не пало подозрение? — выпалила она ему в лицо то, что думала, увидев подтверждение в его глазах своей догадке, она выкрикнула.

— Отпусти меня! Я видеть тебя не желаю! — закричала она.

Неля оттолкнула его, пытаясь высвободиться от его крепкой хватки, не удержавшись, она полетела вниз, успев заметить перепуганное лицо Олега. А дальше в глазах все замелькало, завертелось, и наступила темнота, и только на краю сознания слышался детский шепот: «Все будет хорошо, Нэйли. Зов любви приведет тебя в новый мир и тебя ждет новая счастливая жизнь».

Глава 2

Сознание возвращалось медленно, жалящая боль обжигала лицо. Застонав, Неля с трудом открыла глаза и тут же с криком зажмурилась от ярких лучей солнца. С трудом перевернулась на живот, все тело закололо мелкими иголочками, свойственными при длительном неудобном лежании, когда все тело затекает от неудобной позы. Рука взметнулась вверх, инстинктивно прикрываясь, и наткнулась на ткань, укрывающего ее капюшон. Натянув его как можно глубже на лицо и приподняв голову, она посмотрела вдаль, силясь разглядеть хоть какое-нибудь укрытие. На свое счастья впереди она разглядела небольшой водоем, за ним был виден лес.

Не поднимая головы от земли, пряча лицо от ярких лучей солнца, она с трудом поползла, обдирая руки о мелкие камни высохшей земли. Что, впрочем, не помешало ей заметить изменения собственного тела. Несмотря на обессиленное состояние, трудно было не заметить тонкие запястья грязных рук и ощущать худобу тела.

Что с ней? Где она? Все эти мысли больно жалили ее измученный разум. Но с этим она разберется позже, сейчас инстинкты выживания заставляли ползти ее вперед, к манящему водоему и в укрытие. Приходилось часто останавливаться на отдых, она даже попыталась встать, но тщетно, совершенно не было сил, оставалась только ползти, что на удивление ей удавалась. Чтобы хоть как-то отвлечься от монотонного труда, она попыталась вспомнить, что с ней произошло. Потому что свое имя и кто она есть, она помнила прекрасно, за исключением последних событий. Несмотря на усилия и потуги, вспомнить ей ничего не удалось. Сухость во рту, шкрябало горло, голова раскалывалась от боли.

Вот, наконец-то, она доползла до маленького озерца, не всматриваясь в гладь водоема, она просто вползла в него. И плевать, что она в вещах, да на таком солнцепеке они высохнут мгновенно. Ее тут же потянуло ко дну, запоздалый страх сковал ее сердце, водоем оказался болотом, с прозрачным слоем воды сверху. Она с силой забарахталась в воде, поднимая всю муть и топкую жижу, затягивающую ее. Борясь за свою жизнь, она закричала во всю мощь своих легких.

— Помогите! Тону! Спасите! — выныривая, отплевываясь, кричала она, не переставая.

И в то же время она попыталась протереть глаза, чтобы хоть что-то видеть. Рука ощутила шероховатость на лице от размазанной грязи вместе с илом.

Погрузившись в очередной раз под воду, нахлебавшись грязной воды, она вдруг услышала на краю своего сознания детский возглас: «Вот неугомонная, ну ни на мгновение нельзя оставить без присмотра».

А может ей это просто почудилось, тут ее какая-то сила выдернула на верх, послышались грубые голоса, а дальше она опять провалилась в темноту. Только на этот раз она оказалась в событиях прошлого. Одна картина сменяла другую: счастливое детство, утрата родителей, похороны деда, ее обыденная жизнь, встреча с Олегом. А затем она опять переживала его предательство, бредя в полубессознательном состоянии, переживая нестерпимую обжигающую боль. Потом тьма забрала ее в свои объятья, принося умиротворение, прохладу и покой.

Неля медленно открыла глаза, ничего не понимая, сморгнула и повернула голову на бок, внимательно рассматривая полутемную мрачную коморку. Голые каменные стены. С обеих сторон возле грубой деревянной двери на стене крепились два потухших факела, оставивших на стене причудливой формы копоть. Почти под самым потолком находилось маленькое узкое продолговатое решетчатое окно, оно и пропускало слабый свет, разгоняя тьму. Ее внимание привлек очаг, над которым висел котел с поднимающим паром, под котелком весело потрескивал огонь, играя своим пламенем. Там же на стенах были приколочены полки с разной утварью, в углу стоял табурет с тазом, рядом бадья с водой. Возле ее жесткого топчана с тюфяком, набитым сеном, стоял грубо сколоченный стол и два таких же грубых табурета. Напротив, под стеной стоял такой же узкий деревянный топчан, укрытый толстой шкурой, заменяющей одеяло. Возле стены нашел свое место и большой сундук.

Где это она оказалась? Она что в средневековье каком-то? Тут она вспомнила обжигающую боль солнца и как она ползла из последних сил и чуть не утонула в каком-то болоте, значит, ее спасли. Ах да, еще она вспомнила, что оказалась в совершенно чужом теле, иначе как объяснить это тощее тело. Убеждаясь в этом, она подняла руку, рассматривая изящную кисть с длинными утонченными пальцами, выглядывающую из-под длинного рукава грубой ткани рубашки. Неужели она перестала быть толстухой, и обрела желанное стройное тело? Не смотря на слабость, она начала судорожно изучать себя. Руки взметнулись вверх, исследуя незнакомое тело, и она улыбнулась, ощущая упругую грудь приличных размеров. Опустив глаза, заметила длинные волосы, подхватив прядь волос грязно-белого цвета, скривилась, на ощупь волосы были словно пакля. Возможно, их плохо вымыли, кто-то же ее отмыл от болота. Ну, ничего, это поправимо, главное, вопреки смерти она осталась жива. И она стала совершенно другой, избавившись от невзгод прошлого. При этих мыслях сердце больно закололо от предательства, из-за которого она погибла в своем мире. Какой же она была наивной дурочкой?! Ведь разумом понимала, что он слишком идеален для нее, но душой и сердцем так хотелось любви.

— Вижу очухалась! — раздался грубоватый грудной голос со стороны дверей, заставивший ее вздрогнуть. — Видать любят тебя боги! Просто чудо, что наши крепостные плутали в лесу, как будто темные их водили кругами. Вот они и услышали твой крик, прибежали и спасли, — подошла к ней женщина, неопределенного возраста, одетая в простое платье из грубой ткани. Ее пышную грудь с трудом прикрывало декольте. Ее русые волосы были заплетены в толстую косу и уложены на голове. Черты лица были немного грубоваты и дышали строгостью. Красавицей ее сложно было назвать, но было в ней что-то привлекательное. В руках она держала глиняную миску с горячей едой, которую тут же поставила на стол.

Неля вначале не могла разобрать первые слова, но, приложив усилия и сконцентрировавшись, поняла, о чем говорит незнакомка. Сбылась ее мечта и она, как одна из героинь ее любимых романов, попала в другой мир. Оставалось только надеяться, что в этом мире присутствует магия и она, как одна из героинь, ее получит, ведь новое тело она получила и оно гораздо лучше, чем было ее прежнее.

Тем временем женщина, стараясь не смотреть ей в лицо, представилась в грубоватой манере.

— Я Эдна! Служу здешнему господину, графу дэ Торэс, приглядываю за прислугой в замке, чтобы от работы не отлынивали. Надо мной только управляющий, — гордо произнесла она, — не считая господ, куда же без них. Тебя-то как звать, горемычная?

— Я…, - с трудом произнесла она пересохшим горлом, при этом лихорадочно думая, как ей представиться. Неизвестно, как еще воспримут тут ее имя, да и ей хотелось начать новую жизнь с нового имени.

Женщина протянула руку и взяла со стола деревянную кружку с травяным питьем, ловко приподняла ее и дала ей напиться. Затем все же посмотрела ей в лицо с непонятным выражением, видно было, что она сдерживает свои эмоции, прекрасно владея своей мимикой. На удивление Неля поняла все ее разнообразные чувства, сочувствие, переплетенное с толикой брезгливости и ноткой страха. От чего стало не приятно, не этого она ожидала, нечто подобное она уже переживала в своем мире. По прочитанным романам попаданки все становились красавицами, обретая новое тело и магию, очевидно, не с ее счастьем. Нужно было назвать свое имя, а то ее молчание вызывало уже подозрение. Она решила назваться тем именем, которое слышала на краю своего сознания, впадая в забытье, когда тонула.

— Я Нэйли, — тихо ответила она, посмотрев в глаза женщине, от чего та отвела взгляд в сторону. — Спасибо, что позаботились обо мне, — искренне поблагодарила она ее, на что женщина кивнула головой, принимая должное. — Скажите, Эдна, как долго я находилась в беспамятстве? — про себя она радостно отметила, что с легкостью может говорить на языке этого мира.

— Три дня! Травница сказала, что ты была слишком истощенна, — Эдна, пересилив себя, посмотрела ей в лицо, ожидая от нее объяснений, излучая любопытство и интерес.

Теперь уже Нэйли не переставала удивляться появившейся у нее способностям к эмпатии. Ею так же не осталось незамеченным, что Эдна избегает смотреть ей в лицо.

— Мне очень жаль, но я совершенно ничего не помню, — с этими словами, повинуясь желанию проверить, что с ее лицом не так, она провела ладонями по нему и, оцепенев от ужаса, замерла.

Оно было на ощупь шероховатым и грубым, как будто оно было испещрённым многочисленными шрамами, прощупывались даже швы. Мелькнула надежда, что возможно ее не умыли и это засохшие болото, ощущение сухой стянутой кожи присутствовало.

— Эдна, можно мне умыться, я хочу смыть это с лица, — попросила она дрожащим от волнения голосом.

— Сколько бы ты себя не терла, горемычная, тебе это не смыть, — с сочувствием произнесла Эдна. — Ты такая по всему телу. Травница говорит, что возможно ты побывала у темных магов и это они над тобой так измывались, либо ты из другой расы, — увидев немой вопрос, ответила, — не знает она, какой расы, еще подобное не видела.

— Можно мне зеркало? — еще больше дрогнул ее голос и слезы готовы были скатиться с глаз.

— Откуда у бедной прислуги такое богачество? Мы люд простой, только у господ такое имеется, а мы, что в бадью с водой поглядели у колодца и довольны, ну еще когда к речке там выходим. Ежели не прислуживаем в господских хоромах, где зеркала имеются. Слушай, а может ты из этих благородных будешь? Говоришь ты, как благородная дама, да и одежа твоя, хоть и грязная была, но видно из дорогих. Ох, и намаялась я, пока отстирала ее, пришлось даже магический порошок использовать, а он, межу прочим, только для господской одежи предназначен, — стала она набивать цену своим стараниям, но, увидев, как Нэйли разрыдалась, не выдержав такого удара судьбы, проявила к ней сочувствие. — Ну чего ревешь? Жива осталась, да и ладно! Благодари богов за это, — грубовато начала она утешать плачущую девушку. — Хватит реветь, память может вернется, вспомнишь, откуда ты. На вот поешь, пока совсем еда не остыла, — всунула она ей в руки ложку и миску с теплой похлебкой. — Сегодня еще отлежишься, завтра уже встанешь. Бездельников тут не терпят, задарма никого не кормят, замок большой, работы хватает. Пойдешь на кухню работать, все же там легче, чем на дворе работать, — продолжала она говорить, не умолкая, между делом взяла из миски деревянную ложку и всунула в руки плачущей Нэйли, подталкивая ее есть. — Господ сейчас в замке нет, поэтому и работы там меньше. Взять тебя в замок убирать господские комнаты пока не могу, без хозяина даже управляющий не осмелится взять незнакомку. Хватит уже сырость тут разводить. Ну давай, ешь быстрее, некогда мне тут с тобой рассиживать, — беззлобно прикрикнула она на утиравшую слезы девушку. — По нужде вон в горшок сходишь, — указала она рукой под кровать.

Нэйли взяла себя в руки и дрожащей рукой принялась есть, под довольный взгляд Эдны. Эта грубоватая женщина с доброй душой перестала ее бояться. Внешне хоть и страшная, а по возрасту в дочери ей годится. С умилением смотрела, как ее подопечная ест, затем забрала ее миску. Выдвинув ногой горшок из-под кровати, указала на него. Нэйли с трудом встала с кровати, все еще ощущая слабость от пережитого стресса и истерики. Как только Эдна убедилась, что она справится без нее, тут же покинула комнату, подхватив грязную посуду. Отправилась на кухню, ведь там с нетерпением ждут от нее новых новостей о спасенной со страшной внешностью.

Нэйли провела взглядом женщину и задрала длинный подол рубахи. В глаза сразу же кинулась ее жуткая кожа по всему телу, не радовало даже отличное сложение изящной фигуры. Если у нее такая кожа на лице, то реакция Эдны неудивительна. Да что же ей так не везет, в своем мире она была хоть и полной, не красавицей, но обычной, таких миллионы. А сейчас она выглядела, наверное, как творение Франкенштейна. Ее блеклая кожа разных оттенков была словно скроена из различных кусочков разных размеров. Очень похожих на крупную чешую какой-нибудь допотопной рептилии. Плюхнувшись на горшок, она закрыла лицо руками и опять разрыдалась. Ощущая неприятное соприкосновение со своей кожей, ее низкая самооценка упала еще ниже и она еще больше разрыдалась, жалея себя не любимую. Надо же сбылась ее мечта попасть в другой мир, так нет, все попаданки красавицы, только одна она не пойми кто. Выплакавшись, она справила свою нужду и утерла свое лицо. Эдна права, она осталась жива и это главное. Хватит вариться в само жалости, пора взять себя в руки, в ее жизни были вещи и похуже, потеря всех своих родных и предательство любимого. Что ж ей не привыкать к отношению окружающих к себе, как к дурнушке. Возможно, она действительно из другой расы и среди них она будет обычной. Нужно только найти эту самую расу, а для этого разузнать, как можно больше об этом мире. Радует, что здесь присутствует магия, может она хоть магический дар имеет. Ложась обратно на жесткий топчан и перед тем как уснуть, успела только отметить, что на солнце ей не очень комфортно, возможно, это только временно. Откуда же ей было знать, что маленькая проказливая Ясмина, таким образом готовит ее к жизни в подземном царстве, где нет яркого солнца.

Глава 3

Нэйли открыла глаза, как только слабые лучи солнца пробились сквозь узкое окошко, рассеивая темноту небольшой комнаты. Ну что же, новый день ее новой жизни. Взяв всю свою волю к жизни в кулак, она резко села на кровати и тут же наткнулась на лицо Эдны.

— Проснулась, соня! Вот и отлично, живо одеваться. Вот нашла, от дочери осталось, это конечно не господские наряды, — с этими словами она бросила на кровать одежду из грубой ткани. — Сегодня позавтракаешь еще здесь. Остальное время будешь питаться вместе со всеми на кухне, как вся прислуга. И помни, сильно не выделяйся из всех, здесь таких не любят. Не давай волю мужикам руки распускать. Здесь насильников не терпят, но эти вертихвостки сами позволяют, — после этих слов она строго посмотрела на Нэйли и ее эмоции сменились, как всегда, стоило ей только увидеть ее лицо. — Я забыла, что тебе это не грозит, — произнесла она с жалостью. — Ну чего сидишь, давай снимай рубаху и надевай белье и платье. Нечего стыдом покрываться, видела я уже тебя, когда купала. Если бы не это твое уродство, — скривилась она, — фигура, как у благородной. Твою одежду я высушила и припрятала, нечего по чем зря изнашивать ее тут и пачкать.

Эта грубоватая женщина напоминала ей жену генерала из романов царских времен, умевшую командовать и при надобности не брезгуя и розги применять. Нэйли была ей благодарна за то, что она негласно взяла ее под свое покровительство, поэтому прислушивалась ко всем ее советам, заодно анализируя услышанную информацию. Скинув с себя рубаху, она натянула на себя панталоны, хорошо хоть на завязках были, иначе они просто бы слетели с нее. Дошла очередь и до серого платья, которое было ей великовато и явно рассчитанное на больший бюст, приталенное сверху оно расходилось к низу не слишком пышной юбкой. А в итоге смотрелось на ней, как мешок. Эдна уже в какой раз скривилась и достала из сундука темный передник она ловко со сноровкой надела его на нее, завязав сзади бант.

— Ну вот так-то лучше, уже не болтается, — скептически осмотрела она ее со всех сторон, отметив, что слишком нелепо она смотрится в этом платье, в общем, как бездомная нищенка в тряпье.

После осмотра протянула ей деревянный гребень, за что получила благодарный взгляд девушки. Нэйли с трудом расчесала свои длинные волосы необычного цвета. Эдна взяла в руки косынку и пояснила, что незамужние простолюдинки, как правило, не повязывают голову, но чтобы меньше привлекать к себе внимание, ей лучше завязать платок. Она быстро развернула ее спиной и спрятала ее волосы под косынку, завязав ее под волосами, оставляя длинные концы волос свободно спадать на спину вместе с концами ткани.

— Садись за стол и быстро ешь, — приказала она, пододвигая миску к ней ближе.

Нэйли принялась быстро есть, успевая задавать Эдне вопросы.

— Эдна, а в чьих землях мы находимся?

— Как в каких? — удивленно посмотрела она на нее, затем вспомнив, махнула рукой. — Запамятовала я, что ты ничего не помнишь. В людских мы землях на границе с тризарами. Может ты с тех земель? Тем землям нет конца и края, и кто там еще обитает, одни боги знают. Хотя вряд ли эти змеи своих женщин без присмотра не оставляют. Они к ним относятся, как к ценному имуществу. Да и сказывали, что эти нелюди выглядят, почти как мы, только кожа у них более смуглая и живут они под землей, к себе никого не пущают.

Нэйли расстроилась: кто такие тризары, она не знала, только поняла, что даже для нелюдей она странная и страшная. Но возможно у них в подземном царстве ей было бы комфортней жить.

— Ну поела? Бери посуду и пошли к Бэрте. Она вредная, но если не будешь от работы отлынивать, сможешь с ней ужиться. Только не вздумай ей перечить, иначе оплеуху заработаешь быстро. Она отличная стряпуха, хозяева ее ценят.

Подхватив грязную посуду, Нэйли поспешила следом за Эдной. Пройдя по коридору мимо других дверей, они вышли во двор. Оглянувшись, Нэйли обратила внимание, что они очевидно находились в задней части крепости-замка. Во дворе находилось много хозяйственных построек, судя по доносившемуся запаху, рядом находился и скотский двор. Солнце поднялось и народ уже во всю трудился, об этом извещали и различные доносившие звуки. Особенно отчетливо было слышно, как рубят дрова на фоне скрипов и ударов, доносящихся с кузни.

Только они вышли из тени замка, чтобы пересечь двор, как она ощутила жжение на лице, прикрыв глаза от солнечного света и прикусив губу до крови, она крепче стиснула свою ношу и прибавила ходу, чтобы не отстать от Эдны. Ощутив солоноватый привкус собственной крови, кончиком языка провела по зубам и застонала, ощутив небольшие острые клыки. Если бы это были вампирские клыки, наверное, она бы вообще не расстроилась, а так она больше на крокодила похожа. Судя по коже, осталось только надеяться, что она не зеленого цвета.

Вот ее мучения закончились, и они подошли к замку с другой стороны. Спасительная тень принесла облегчение ее страданиям, убрав болезненное жжение, и она смогла полностью распахнуть свои глаза. До нее донеслись разнообразные запахи. Похоже, ее обоняние изменилось, стало намного острее, тоньше, она стала различать различные оттенки ароматов и не очень приятные запахи отходов, все смешалось, вызывая дискомфорт. Возле дверей сидела девчушка лет десяти и с остервенением терла песком большой чан изнутри. Услышав их шаги, она вскинула голову и, вскрикнув, шарахнулась от испуга, как только увидела Нэйли. Которой хотелось в этот момент где-нибудь спрятаться, забиться в угол, чтобы ее никто не видел. Удерживая в одной руке посуду, вторая взлетела вверх, напрасно ища капюшон, хоть какое-нибудь укрытие. Эдна шикнула на девчушку и, не оборачиваясь, повела свою подопечную дальше. За эти дни заботы она, сама того не ожидая, привязалась к Нэйле, испытывая к ней нерастраченные материнские чувства. Ее дочь вышла замуж за парня из самой дальней деревни, принадлежащей их хозяину, и уехала, как принято, к нему.

Пройдя коридором мимо хозяйственных комнат, они вошли в большую кухню. Большие печи стояли на протяжении одной стены, различная кухонная утварь висела на стенах и занимала полки. По середине стоял длинный большой стол, за которым трудилась помощница Бэрты. Сама хозяйка этих владений крупная, пышная дама стояла возле плиты и покрикивала на другую. Ее оскорбляющие крики, сыпавшиеся угрозы заставили Нэйли внутренне сжаться и спрятаться за спину Эдны.

— Все лютуешь, Бэрта? — громко произнесла Эдна, привлекая к ним внимание. — Я вот привела тебе новую работницу.

Крупная повариха повернула в их сторону голову и как-то резко успокоилась.

— Ну и где же твоя благородная? — произнесла она обычным насмешливым голосом.

Эдна глянула через плечо, затем одним движением вытянула из-за спины девушку, поставив ее перед собой. Нэйли посмотрела на повариху, сжалась в комок нервов, ожидая ее реакцию.

— Вот это порождение тьмы благородная? — с отвращением произнесла она. — Ты видно совсем пыли наглоталась, если думаешь, что я возьму эту мерзость к себе на кухню.

— Перестань, Бэрта, Нэйли принадлежит другой расе, да лицом не вышла и одета в тряпье, зато в чистое и что с того? — принялась она защищать свою подопечную, за которую стало обидно, она уже забыла о своей недавней реакции на нее.

— Да посмотри на ее рожу, она может быть заразная или под проклятьем темных. Пока я хозяйка на этой кухне, ее ноги здесь не будет! — еще больше скривилась повариха. — Здесь готовят для господ. Думаю, хозяин не слишком обрадуется, увидев ее возле еды.

Эдна посмотрела на ее лицо, и Нэйли почувствовала ее удивление, от чего рука девушки тут же взметнулась к лицу, ощутив еще больше шершавость.

— Нэйли, что стало с твоим лицом? — недоуменно посмотрела она на нее. — Твоя кожа как будто бы потрескалась, — уже тише добавила она.

— Я ощущала жжение, когда мы вышли на солнце. Наверное, мне нельзя находиться под яркими лучами солнца, — чуть ли не плача, прошептала Нэйли.

— Пойдем, горемычная моя, — вздохнула женщина полной грудью.

Эдна повела ее на выход, только не прежним путем, а тем, что вел в замок. Всю дорогу ее покровительница не произнесла ни слова, была слишком озабочена. Нэйли рассматривала унылые полутемные коридоры, освещенные факелами. Их шаги гулко разносились по мрачным каменным проходам, предназначенным для прислуги. Но вот они свернули и вошли в очередную арку и коридоры разительно изменились. Стены были украшены тяжелыми светильниками, местами их прикрывали гобелены с картинами сражений. Шли они не долго, свернули в очередной поворот и оказались возле дверей.

— Жди меня тут, я пообщаюсь с управляющим, попробую уговорить его оставить тебя работать в замке. Главное, чтобы у него не появилось желание тебя разглядывать, — вздохнула она и, стукнув в двери, вошла в кабинет управляющего, который не упускал случая напомнить всем, кто тут главный после господ.

Эдна уверенно зашла в кабинет и направилась к столу, за которым сидел худощавый управляющий, одетый в костюм с хозяйского плеча. Слегка выцветшая ткань все еще хранила роскошь некогда дорого костюма, с которого срезали всю драгоценную фурнитуру, оставив кружевные манжеты. Костюм лишь подчеркивал лысеющую голову с впалыми щеками и хитрыми глазами под кустистыми бровями. Его тонкие губы расплылись в улыбке при виде пышногрудой пышущей здоровьем женщины, кровь с молоком влекла его. Худой и жилистый от природы он имел слабость к пышнотелым женщинам и особенно к ней. В этом замке Эдна находится с рождения и имела особое расположение господ. Поэтому он не имел на нее обычное влияние, как на остальных. Приходилось довольствоваться тем, что она сама посчитает нужным. А в частности он ее подкупал оказанными услугами и всяким добром.

— Чего тебе, Эдна, или решила навестить такого видного и богатого мужчину, как я, — намекнул он ей, что будет щедр с ней, — чтобы скрасить мое время?

— Господин управляющий! — приложила она усилия и произнесла с показным почтением, чтобы расположить его к себе.

— Когда мы одни, дорогая, я для тебя просто Хэрш, — произнес он слащавым голосом, вставая из-за стола. Его руки так и чесались потискать эту пышногрудую красавицу.

Пышногрудая красавица довольно таки ловко увернулась от его загребущих рук и произнесла тоном, не лишая его надежды.

— Я по поводу спасенной с благородными манерами, потерявшей память. Бэрта отказалась ее брать на кухню работать из-за ее внешности, — с обвиняющими нотками произнесла она, смотря в похотливые глаза управляющего, который разве, что слюной не капал на нее.

— Пусть идет на скотный двор работать, там всегда рук не хватает, — беспечно ответил он, подбираясь к ней еще ближе.

— Ей нельзя на солнце, да и не пригодна она для тяжелой работы, совсем загнется, Хэрш! — сделала она ударение на его имени, намекая ему, что не все еще для него потеряно, с этими словами она оттолкнула от себя льнущего управляющего.

— Мне-то что? — нахмурил он свои кустистые брови в недовольстве от того, что ему закрыли доступ к телу. — Если я возьму ее служить в замок, господину это может не понравиться, тем более, когда он увидит это порождение тьмы, — похоть отступила после своих же здравых слов, которые отрезвили его ум. Терять свое доходное место он не намерен, даже ради пышнотелой красотки.

— А ежели она вспомнит, кто она? И ее уже разыскивают? А ты извел благородную госпожу до смерти работой на скотном дворе! Думаешь, господин обрадуется? И кого он первого накажет за преступление против благородных? — поддалась она вперед, стращая его.

— Ты права, — задумчиво произнес он, в его глазах был виден весь его мыслительный процесс. — Ладно, пусть работает в замке, но когда прибудут господа, пусть не попадается им на глаза.

— Ее следует приодеть во что-нибудь приличное, в бывшую господскую одежу, — твердо произнесла она.

Увидев, как этот скупой готов разразиться возмущением, она выпрямилась, выставляя свою пышную грудь немаленького размера ему на обозрение. Его глаза уперлись в женские прелести и похоть опять засветилась в глазах. Руки сами поднялись вверх, и он ухватил двумя ладонями ее за внушительных размеров зад, притянул ее к себе, зарывшись лицом в ее грудь, блаженно то ли проговорив, то ли простонав:

— Пойди в складскую и выбери, что требуется, можешь и себе там что-то подобрать, мое пышное счастье, — начал он слюнявить поцелуями ее грудь.

— И что там может на меня налезть? После этих худощавых господ, — хохотнула Эдна, смотря, как этот тощий задохлик пытается объять ее всю.

— Я счастлив, моя пышечка, что ты не такая, как они. Можешь выбрать себе что-нибудь другое, — проявил он невиданную щедрость, добравшись наконец-то до ее тела. — Жду тебя сегодня после ужина у себя, моя красавица, — его рука задрала подол, пытаясь добраться до интимного места.

Эдна, оттолкнув его, отошла в сторону и протянула руку, приказывая:

— Ключи! — второй рукой похлопала его по впалой щеке с усмешкой.

Хэрш сглотнул и, сняв с пояса связку ключей, протянул ей. Подхватив ключи, Эдна виляющей походкой направилась на выход. Возле дверей она обернулась и произнесла.

— Надеюсь, ты меня не разочаруешь сегодня! — увидев блаженный взгляд управляющего, вышла. Эдна изредка использовала свое тело для личной выгоды. И мораль ее абсолютно не беспокоила, в этом мире иначе не выжить. Она в крайних случаях, когда это было действительно жизненно необходимо, умело манипулировала слабостями управляющего, падкого на ее пышные формы. В отличие от других она следила, чтобы он всегда желал именно ее, умело разжигая его похоть, и редко балуя его своей близостью. И это приносило свои плоды: в отличие от других ей он никогда ни в чем не отказывал. Остальные ублажали его только, чтобы не потерять свое сытое и теплое место в замке.

Глава 4

Нэйли проводила взглядом зашедшую в кабинет Эдну, и погрузилась в собственные мысли. Ее опасения подтвердились, яркие лучи солнца для нее опасны. Что же ей теперь делать? А если ее заставят работать во дворе? Уйти из замка она пока еще не может, без денег, еды и всего необходимого, да и куда идти? Только тут у нее есть возможность получить больше информации об этом мире. Возможно, тогда она и сможет уйти. Правда, как она тут будет физически работать? Она совершенно к этому не приспособлена. Выросшая в семье интеллигентов, не знавших, что такое тяжелый физический труд. Даже на даче работал специально нанятый садовник. Они всю свою жизнь жили в городе, живой курицы не видели, что уже говорить про остальную фермерскую живность. Сразу после института она работала в офисе. Но больше всего ее беспокоило, что ее называли порождением тьмы. Что с ней происходит? Почему ее кожа так реагирует на солнце? Может она принадлежит темным расам, о которых она читала, они, как правило, живут в подземных царствах. А вдруг, как бывает из-за страха, люди устроят на нее гонения, еще и убить ее захотят. От этой мысли стало страшно, несмотря на жуткую внешность, жить хотелось, тем более она попала в магический мир. Может хотя бы тут она будет счастлива, тем более детский голос, давший ей новое имя, ей это обещал.

— Ты смотри новую девку взяли в замок, — отвлек ее внезапно раздавшийся басовитый голос, заставивший ее вздрогнуть и медленно развернуться в его сторону. Двое мужиков с возгласом отшатнулись от нее, как от прокажённой. — Порождение тьмы, тьфу ты, напугала, ведьма. Что уставилась? — злобно прошипел один из них.

— Нужно проучить ее, как следует, чтобы не смотрела своими колдовскими глазюками мужику в глаза, как равная, — произнес другой и замахнулся на нее, чтобы ударить.

Нэйли с испугом шарахнулась в сторону, ощущая их желание навредить ей, чем вызвала довольный смех у мужиков, одетых, как крестьяне в средневековые времена. Они получали удовольствие, заставив бояться порождение тьмы, потому что в подсознании сами ее боялись.

— А ну пошли вон! Пока я вам головы не оторвала! — раздался знакомый голос, и Нэйли кинулась к Эдне, упиравшей руки в бока.

— Так мы это… к господину управляющему пришли, кликал он нас, — залебезили эти двое перед ней, зная ее достаточно хорошо.

— Смотрите мне! — сунула она кулак под нос каждому, от чего теперь они шарахнулись в сторону от нее. — Еще раз увижу, что обижаете мою девочку, пеняйте на себя, — затем она посмотрела на перепуганную Нэйли и, улыбаясь ей, произнесла. — Пойдем, горемычная моя, приоденем тебя, остаешься работать в замке, — когда они отошли от входящих мужиков к управляющему, тихо проговорила. — А взгляд у тебя и правда временами просто жуткий, как у колдунов, пробирает до самого нутра, быррррр… — окончательно расстроила она Нэйли, ее плохие предчувствия начинают сбываться. — Ну чего опять киснешь? Радоваться нужно, мне кстати пришлось немало приложить усилий, чтобы уговорить этого упыря оставить тебя работать в замке. И еще я уговорила его дать тебе приличную одежду. Хватит благодарить уже меня, — улыбаясь, подняла она руку, останавливая искренний поток благодарностей, полившийся от Нэйли. — Сейчас пойдем в сокровищницу этого скряги и подберем тебе отличную одежу. А после поставлю тебя убирать покои, господ нет, так что окромя пыли ничего убирать и не надо, — начала она ей объяснять на ходу.

— А можно мне в библиотеке убирать? — с надеждой спросила она и столько было мольбы в ее взгляде.

— Хм…ммм, хочешь проверить обучена ли ты грамоте, как благородные? — остановилась она и внимательно посмотрела на нее. — Я та тебя поставлю туда убирать, там работы немного. На книги наложено магическое заклятие, разве что мебель и полы помыть, а доверить ее лишь бы кому я не могу. Господа очень ценят свои книги. Но запомни одно, если тебя поймают за чтением книг, запорют до смерти, — после этих слов она повела ее дальше.