Прослушка. Перехват информации

За годы прослушки фашисты накопили огромное количество компромата на ведущих политиков по всему миру. К сожалению, эти секретные данные помогли многим из нацистов избежать после окончания войны заслуженного наказания и долгие годы успешно скрываться в странах Южной Америки и Ближнего Востока, где у власти находились люди, «запачканные» сотрудничеством с верхушкой «третьего рейха».

В Третьем Рейхе существовал также специально оборудованный «бордель» для нацистской верхушки и важных иностранных гостей. Так называемый салон Китти находился в Берлине-Шарлоттенбурге на Гизебрехтштрассе, 11. На протяжении 1939–42 годов его курировала служба безопасности рейхсфюрера «SS».

Идея создания борделя для общественных деятелей, дипломатов и высокопоставленных нацистских функционеров принадлежала руководителю «RSHA» Гейдриху, а в жизнь ее воплотил Шелленберг. В стены борделя были встроены микрофоны, а в подвале была оборудована центральная станция, с помощью которой осуществлялась прослушка и запись разговоров.

Специалисты по техническим средствам прослушки сделали все необходимое: двойные стены, современная аппаратура и автоматическая передача информации на расстояние. Все это позволило фиксировать каждое слово, произнесенное в этом салоне, и передавать его в Центральное управление.

К тому же Шелленберг отобрал 20 женщин легкого поведения, которые должны были интеллигентно выглядеть, знать несколько иностранных языков, разделять националистические убеждения и обладать ярко выраженными склонностями к нимфомании. Они проходили комплексное обучение шпионажу, чтобы как можно полнее «обработать» своих собеседников.

Посетитель должен был взять номер, расположиться в нем, и только после этого к нему приходила девушка. Кстати, девушки салона не знали о подслушивающих устройствах. Но каждый вечер, после того как «закончен бал и погасли свечи», все они – хозяйка не была исключением – писали подробные отчеты, с которыми затем сравнивались результаты звукозаписи.

Создание салона в оперативном отношении оказалось в высшей степени успешным. В результате прослушки и тайного фотографирования служба безопасности имела возможность значительно пополнить свои досье ценной информацией. Ей удавалось, в частности, выходить на скрытых противников нацистского режима, а также раскрывать планы прибывающих в Германию для переговоров представителей разных стран.

Среди тех, кого таким образом прослушали, были, к примеру, министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп, министр иностранных дел Италии Галеаццо Чиано, а также оберстгруппенфюрер «SS» Йозеф (Зепп) Дитрих. В салоне Китти проверяли, прежде всего, верных национал-социалистическому режиму функционеров. В 1942 году в дом, в котором находился салон Китти, попала авиабомба, и вскоре после этого он был закрыт службой безопасности «SS».

В первые годы после войны стала известна подробность, ставшая поистине ударом для Вальтера Шелленберга. Частый гость салона, пресс-атташе посольства Румынии Любо Колхев, оказался британским разведчиком Роджером Вильсоном. Вильсон выбирал все время одну и ту же девушку, которую ему удалось перевербовать. Мало того, он заметил 3 кабеля, ведущие в подвал, и даже сумел подсоединить к ним свои «жучки». В итоге британская разведка имела полную возможность знакомиться с результатами прослушки.

1.3. Тотальный контроль «Stasi»

В апреле 1950 года в ГДР была создано Министерство государственной безопасности (нем. Ministerium fur Staatssicherheit), сокращённо – «Штази» (нем. Stasi). К середине 1952 года «Stasi» фактически управлялась исключительно советскими генералами и офицерами. Её структура и деятельность с самого начала были построены также, как и в КГБ СССР.

Одним из наиболее важных и особо секретных направлений деятельности «Stasi» являлось масштабная телефонная прослушка, с помощью которой руководство ГДР оперативно получало достоверную информацию о настроениях и лояльности населения страны, а «Stasi» быстро выявляло диссидентов и враждебно настроенных лиц, тщательно изучало все стороны личной жизни как своих граждан, так и иностранцев с целью вербовки и последующего использования в качестве уже собственных агентов.

В 1954 году в «Stasi» было создано подразделение для контроля телефонных переговоров, преобразованное год спустя в самостоятельный отдел. В 1960 году он получил название, под которым просуществовал до самого конца – отдел «26». С середины 1970-х годов на него были возложены в большей степени контрразведывательные задачи, обозначенные как «Задание Х».

К задачам относились активные и пассивные и мероприятия, от установки защищенных от прослушки телефонов и использования специальных приборов для установки помех, мешавших противнику прослушивать разговоры до контроля телефонов, владельцы которых вызывали подозрения.

Масштабы прослушки телефонов, наконец, возросли настолько, что в Восточном Берлине все абоненты открытой телефонной сети при необходимости могли прослушиваться и одновременно записываться до 2-х тысяч телефонных переговоров. Первое было возможно лишь потому, что в Восточном Берлине на 100 жителей приходилось в начале 1980-х годов лишь 4 телефона (в ФРГ в то же время – 43).

20 лет отдел «26» следил за телефонными звонками на Запад, но в 1983 году эта задача была передана 3-му главному отделу (радиоперехват и радиотехническая разведка) МГБ. Тем самым в организационном и техническом планах деятельность «Stasi» по контролю телефонных звонков внутри ГДР и из ГДР в ФРГ была разделена.

Если 3-й главный отдел, в котором работали 6 тысяч штатных сотрудников, прослушивал беспроводную связь, радиопереговоры, связь со спутников и автомобильных телефонов, а теперь и зарубежные звонки с телефонов и телефаксов, то отдел «26» по-прежнему отвечал за проводную телефонную связь в самой ГДР.

Впрочем, использование этого отдела в контрразведывательных целях возросло. Так, в 1980-х годах отдел «26» получал большинство запросов на прослушку от 2-го главного отдела (контрразведка) МГБ, например, в 1985 году – 299 запросов на прослушку телефонов и 59 на прослушку помещений, причем это количество почти удвоилось в сравнении с началом десятилетия.

В течение многих лет сотрудники Менхена подключились к 2200 телефонам американских учреждений, находящихся в Западном Берлине. Чтобы яснее представить размах этой операции, нужно подсчитать, сколько же требуется персонала, чтобы круглые сутки прослушивать половину этого количества. Прослушивание второй половины телефонов было компьютеризировано. Телефонные разговоры записывались автоматически, после чего хранились для последующего анализа.

За прослушку и телефонный контроль на территории ГДР в «Stasi» отвечал 26-й отдел, который должен был обеспечить работу собственных подразделений в каждом из 15 округов страны. Офицеры отдела вели контроль за 4000 телефонных номеров централизованно и до 1500 – на окружных постах. Ежегодно проводили до 900 мероприятий прослушки.

Для обеспечения бесперебойной работы только этих подразделений «Stasi» требовалось огромное количество надёжных магнитофонов с высоким качеством записи, в связи с чем, оперативные и технические службы, наряду с разработкой собственной аппаратуры звукозаписи, активно использовали импортные модели.

В 1956 году Оперативно-технический сектор «Stasi» начал разработку системы телефонной прослушки, названной как «Система-А», которая активно использовалась уже в начале 1960-х годов. Система базировалась на современных для того времени ламповых и релейных компонентах, а в качестве аппаратуры звукозаписи применялись как собственные, так и импортные ленточные (бобинные) магнитофоны.

При этом разработчики системы использовали отдельные технические решения, реализованные американским ЦРУ и британским «МІ6» в операции «Gold», которая была раскрыта и внимательно изучена специалистами «Stasi» и КГБ. В ходе этой операции под границей Западного и Восточного Берлина был тайно прорыт и оборудован 500-метровый туннель, где в течение года сидели западные специалисты для обслуживания многочисленной аппаратуры прослушки советских подземных военных телефонных кабелей.

В «Системе А» при поступлении задачи на контроль определенного телефонного абонента офицеры «Stasi» технически могли подключаться к его разговорам в самых разных узлах связи. Это делалось конспиративно на центральном или дополнительном распределительном щите каждой АТС или в разных местах прохождения кабельной сети (около 70% в местах перемычек, около 9% на линейных распределителях, примерно 19 % на кабельных разветвителях или в телефонных шкафах, около 1% в других местах).

Во второй половине 1960-х годов МГБ разработала централизованную систему телефонного контроля под кодовым названием «CEKO» (нем. Centrales Kontrollsystem). Эта система оборудовалась постепенно и с 1973 года стала использоваться на постоянной основе. В «СЕКО» применялась техника на гибридных и дискретных транзисторных компонентах, а также магнитофоны «Jesenik» и «Hostyn» чехословацкого производства, размещенных в вертикальных стойках.

В качестве носителя информации использовался оригинальный картридж, позволявший быструю замену при окончании магнитной ленты. Эти магнитофоны были специальной продукцией и выпускались только для потребностей подразделений государственной безопасности.

При этом обеспечивалось время записи до 90 минут. На практике эти магнитофоны требовали постоянного квалифицированного обслуживания, и в МГБ было принято решение в дальнейшем разрабатывать и производить свое собственное оборудование звукозаписи.

Система «CEKO» была разработана таким образом, чтобы обеспечивать централизованное прослушивание до 4000 телефонных номеров и до 1500 номеров локально, с помощью временных и передвижных постов контроля. В Берлине «CEKO» содержала до 1100 блоков-стоек телефонного контроля.

Своей высокой производительности «CEKO-2» достигала, во многом, благодаря подземным коммуникациям в Берлине, которые были построены еще при Гитлере и во многом смогли сохраниться во время войны.

В общей сложности «CEKO» давало возможность контролировать до 0,3% из 1,8 миллионов телефонных абонентов ГДР. Система обеспечивала не только перехват и запись телефонных переговоров (мероприятие «А»), но и контроль и запись разговоров в помещениях с помощью техники прослушки (мероприятие «B»). При этом использовалось как низкочастотное оборудование для ввода информации на контрольную стойку «СЕКО», так и высокочастотное, для передачи информации «на поднесущей частоте».

В секретных документах МГБ также использовались следующие термины:

– мероприятие «V» – контроль телекоммуникационных сетей;

– мероприятие «R» – контроль телексной связи и передач с цифровой модуляцией;

– мероприятие «L» – контроль радиорелейной и спутниковой связи.

В начале 1980 годов началась модернизация системы «CEKO» и замена на технику с новыми компонентами. Появилась собственная аппаратура звукозаписи и таймирования, изменились процедуры прямой коммутации. В «CEKO-2» использовались транзисторы и интегральные схемы, а также собственные кассетные магнитофоны «CAG» и позднее «CAW-E» производства завода ГДР «Elektronik».

О масштабах технической оснащенности «Stasi» свидетельствовало то, что в 1989 году использовалось около 12 тысяч этих магнитофонов. Кассеты прослушивались на отдельных рабочих местах и при необходимости информация переносилась на бумагу.

Центральные базы системы «CEKO-2» располагались в 15 окружных управлениях и отделах МГБ. В Лейпциге, например, это было здание «Runden Ecke», где в настоящее время находится музей «Stasi» с бункером «СЕКО-2». В Восточном Берлине центральная база системы располагалась в районе «Johannisthal».

Технические узлы «CEKO-2» располагались в 209 территориальных подразделениях МГБ и были соединены кабелями с окружными управлениями МГБ. Интересно, что в системе использовались дополнительные кабели и трассы коммуникаций, которые сдавались в аренду Министерством Почт ГДР для использования в интересах «Stasi».

В Восточном Берлине находилось 18 базовых станций «CEKO-2», связанных по кабелю с ближайшими телефонными станциями. Система позволяла одновременно прослушивать 400 тысяч переговоров при общем числе телефонов в ГДР 8 миллионов.

Столь большое количество станций объяснялось наличием в этой части Берлина значительного количества объектов оперативного интереса «Stasi», таких как, иностранные посольства и торговые представительства, государственные учреждения, крупнейшие гостиницы и многое другое.

Специальные кабели от станций «СЕКО-2» поступали на главный распределительный щит ближайшей АТС и через них нужные для МГБ абоненты подключались к системе. 70% подключений производилось на главном распределительном щите, 9% на линейных распределителях, 19% на кабельных разветвителях или в шкафах, 1% в других точках.

От базовых станций информация передавалась через кабели на Центральную базовую станцию в районе «Johannisthal». При этом определенная часть данных прослушки передавалась с помощью высокочастотной модуляции (на поднесущей частоте), а также с цифровой модуляцией для передачи многоканальной телефонной связи.

На базовой станции «СЕКО-2» по улице «Frankfurter Allee» располагались рабочие места, где офицеры МГБ вели непосредственную прослушку телефонных переговоров, которые по разным причинам не могли быть записаны.

На центральной берлинской станции «СЕКО-2» располагались 4 стойки общим количество 1100 контрольных точек подключения, а также 20 индивидуальных постов в отдельном помещении для работы офицеров МГБ.

Контролируемые МГБ переговоры записывались на кассетные магнитофоны. При этом на 1-ую дорожку записывалась основная информация, а на 2-ой дорожке отмечались дата, время и телефонный номер вызываемого абонента. Интересно, что номер вызывающего абонента не определялся.

За период 1960–89 годов телефонная прослушка трижды модернизировалась и постоянно оснащалась современной аппаратурой производства ГДР. Кроме того, с помощью разветвленной кабельной сети специалисты «Stasi» могли быстро организовать акустический контроль самых разных помещений, от частных квартир и коттеджей, до номеров современных гостиниц, офисов иностранных представительств и государственных учреждений.

После объединения ГДР и ФРГ вся техника «СЕКО-2» была отключена и уничтожена вплоть до отдельных магнитофонов. Только на станции «Runden Ecke» в Лейпциге остались несколько образцов аппаратуры системы прослушки в качестве музейных экспонатов.

По данным бывших сотрудников контрразведки между 1977 и 1986 годами «Stasi» почти 50% всех первоначальных «наводок» на западных шпионов в ГДР получало от неофициальных сотрудников и с использованием средств и методов из так называемой «оперативной области», т.е. в ФРГ. Чуть больше 30 % приходилось на сведения, полученные с использованием прослушки телефонных переговоров и перлюстрации почты в самой ГДР.

1.4. Контроль в Германии

27 сентября 1950 года в ФРГ была создана контрразведывательная спецслужба – Федеральное управление по защите Конституции «BFV» (нем. Bundesamt for Verfassungsschutz), которое обеспечивало функционирование систем секретной связи и информации, а на его 1-й отдел было возложена прослушка телефонных разговоров.

В 1955 году в ФРГ была создана Федеральная разведывательная спецслужба «BND» (нем. Bundesnachrichtendienstes), которая обеспечивала получение информации с каналов связи с помощью технических средств, а раскрытие шифров было возложено на её 2-й отдел (техническая разведка), в котором сейчас работают 1,5 тысячи сотрудников.

В данный момент «BND» и «BFV» совместно с ЦРУ США осуществляют глобальный проект видеонаблюдения «Проект 6» (англ. Project 6) с целью борьбы с терроризмом. Он включает массивную базу данных, содержащую такую личную информацию, как фотографии, номера номерных знаков, истории поиска в интернете и телефонные метаданные предполагаемых террористов.

Эти немецкие спецслужбы также осуществляют слежку за своими гражданами в интересах США при содействии и непосредственном участии АНБ. Разработанная американцами программа «X-Keyscore» позволяет им ежемесячно получать данные о 500-х миллионах контактов немецких граждан, включая переписку в интернет-чатах, электронную почту, а также телефонные звонки и SMS-сообщения.

Полицейские сегодня пользуются уже довольно большим инструментарием в разведывательной области. Сюда входит использование технических средств для прослушки и наблюдения внутри и вне жилищ, перехват телефонных переговоров, мобильной и электронной почты, пеленгация электронных передатчиков, использование видеонаблюдения и даже требования о наблюдении с воздуха или со спутников в рамках межведомственного сотрудничества.

Дополнительные данные, получаемые от телекоммуникаций и об использовании услуг телефонных служб позволяют получать важную информацию о круге общения человека:

– данные о времени соединения и номерах абонентов позволяют опознавать участников террористических сетей и точнее проводить расследования;

– данные о звонках с мобильных телефонов позволяют без наружного наблюдения установить место пребывания звонившего в указанное время.

К тому же местонахождения аппарата и профиль коммуникаций с конкретной «мобилки» дают важные сведения о характере наблюдаемого лица или организации. Поэтому «BFV» имеет право требовать такие данные. Подобные права имеют также военная контрразведка «MAD» (нем. Amt für den militärischen Abschirmdienst) и «BND».

Некоторыми обязательными для информирования в случае требования данными о телекоммуникационных соединениях и об услугах телефонных служб являются:

– данные о состоянии телефонных счетов, номера карточек, определение местонахождения или вызываемого номера абонента, или идентификацию номеров, с которого и на который звонили, либо конечного устройства;

– дата и время начала и конца соединения;

– данные о клиенте, пользовавшемся услугами телефонных служб и телекоммуникаций;

– конечные пункты постоянных соединений, дата и время их начала и конца.

Для запроса на телефонную прослушку нужно назвать номер телефона. Но в последнее время участники террористических групп все чаще пользуются мобильными телефонами, происхождение которых спецслужбам неизвестно. Потому номера таких телефонов не могут быть установлены даже с помощью владельца телефонной сети. Но если знать номер карточки, то, как правило, выяснить номер соответствующего телефона не составляет труда.

Поэтому «BFV» для выяснения местонахождения аппарата получило принципиальное разрешение использовать устройство под названием «IMSI-Catcher» – уловитель «IMSI» (англ. International Mobile Subscriber Identity) для выяснения номеров карты «SIM» (англ. Subscriber Identity Module) и телефона и на основе этой информации.

«IMSI-Catcher» позволяет выяснить идентификацию включенного мобильного телефона в зоне действия сети. Идентификация «IMSI» зафиксирована на модуле карты «SIM», которую абонент мобильной связи получает при заключении договора на услуги связи.

С помощью «IMSI» можно не только идентифицировать личность абонента, но и определить номер его мобильного телефона. Для того, чтобы узнать «IMSI» прибор «IMSI-Catcher» симулирует базовую станцию ячейки «радиосот» сети мобильной связи. Включенные «мобилки» в сфере действия этой симулированной базовой станции с картой «SIM» симулированного владельца сети автоматически саморегистрируются на «IMSI-Catcher».

Согласно статьи 10 Основного закона (Конституции) Германии тайна телефонных переговоров и прочей связи является неприкосновенной. Ограничения этой неприкосновенности могут, естественно, быть введены только на основании закона. Это и произошло с помощью так называемого Закона «G-10» (назван так по номеру статьи Основного закона). В нем расписывается, для каких целей секретные службы имеют право проводить мероприятия по прослушке.

Если мероприятие направлено против отдельного подозреваемого и включает круг его общения, оно определяется как «ограничение в отдельном случае» или «индивидуальный контроль». Ограничение основных прав отдельного лица предусматривает наличие серьезных подозрений, что данное лицо планирует, совершает или уже совершило одно из преступлений, указанных в «каталоге преступлений», содержащемся в законе «G-10».

Кроме того, возможны «стратегические ограничения» тайны телефонной связи. Стратегический контроль означает, что контролируются не почта и телефонные переговоры отдельного лица, а коммуникационные линии вообще. Из огромного количества перехваченных разговоров вылавливаются отдельные на основе специфических признаков (например, ключевых слов) и подвергаются анализу.

В своем «постановлении» федеральный министр внутренних дел определяет, в каких сферах может происходить наблюдение и какими областями телефонной и прочей дальней связи оно ограничивается. Это постановление должно быть одобрено контрольной комиссией Федерального собрания «Bundestag» (нем. Bund – федерация, Tag – собрание). В пределах дозволенных этой комиссией рамок федеральный министр может дать приказ на прослушку. Решение о необходимости и позволительности данного приказа, включая использование критериев поиска, принимает комиссия «G-10» парламента.

Для хранения в памяти персональных данных в случае разного рода запросов спецслужбы пользуются объединенной системой хранения разведывательной информации «NADIS» (нем. Nachrichtendienstliches Informationssystem). «NADIS» – это связка баз данных «BFV», Земельных ведомств по охране конституции «LfV» (нем. Landesämter für Verfassungsshutz) и отдела государственной безопасности Федерального уголовного ведомства «BKA» (нем. Bundeskriminalamt).

Эта система позволяет всем подключенным участникам прямое ведение и поиск данных в режиме «он-лайн». «BND» и «MAD» тоже участвуют в пользовании системой «NADIS». В базу данных вносятся лица с «устремлениями, направленными против основ свободно-демократического общественного строя», или в случае с «MAD» – персонифицированные данные военнообязанных.

«NADIS» – это система ссылок на досье с делами. «Сердцем» системы является центральная картотека персональных данных, в которой собраны личные данные и ссылки на соответствующие досье.

Это не система, которая содержит важную информацию по самим делам, а автоматизированное вспомогательное средство для поиска нужных дел (картотека ссылок). Она показывает номер дела соответствующих досье, которые имеются в наличии и для лучшей ориентации содержит персональные данные лица, на которое дан запрос – имя, фамилию, дату и место рождения, гражданство и адрес.

Хотя это и облегчает поиск информации, но если одному из участников «NADIS» требуется сама информация из досье, которая выходит за пределы внесенных в компьютеры личных данных, ему придется идти самым обычным путем – подать письменный запрос по официальным каналам в учреждение, ведущее и хранящее дело. Потому система только в ограниченном виде помогает при расследованиях. Помочь при оценке собранных данных она никак не может.

Если данные о человеке хранятся в системе «NADIS», это вовсе не означает, что он экстремист, террорист или вражеский шпион. Большая часть данных – сведения о людях, которым угрожали организации, применяющие насильственные методы, которые могут представлять конкретный интерес для иностранных разведок и лица, прошедшие проверку безопасности для получения какого-либо допуска.

Неприятные чувства, которые вызывает существование этой информационной системы у общественности, можно в какой-то степени, понять, но они в большой степени неоправданны. «NADIS» – не картотека подозрительных лиц. Если человека вносят в ее базу данных, это не влечет за собой никаких дискриминирующих последствий. На самом деле, по самой своей концепции и своему составу «NADIS» не может ни сделать человека «прозрачным», ни гарантировать «контроль над гражданами».

В начале 2003 года в «NADIS» хранилось 942 350 персонифицированных данных. Из них 520 390 внесенных файлов (52,2 %) представляли собой данные на лиц, прошедших проверку безопасности для допуска в государственные учреждения на федеральном и земельном уровнях, имеющие отношения к вопросам безопасности. В начале 2002 года в системе хранились данные на почти миллион человек.

21 октября 2016 года «Bundestag» принял закон, который предусматривает значительное расширение полномочий разведки «BND». Теперь она сможет следить не только за иностранцами, но и за жителями своей страны. Служба была лишена такого права в середине прошлого века, когда была одержана победа над нацистами.

Предусмотрено и увеличение масштаба прослушки. Раньше «BND» имела право собирать лишь 20% трафика одного из крупных интернет-каналов, теперь же она сможет прослушивать 100% трафика всех интернет-каналов.

Прежде спецслужбы могли прослушивать граждан только в 8 целях, среди которых борьба с терроризмом, киберпреступность и незаконная торговля людьми. Закон расширил цели, к примеру, прослушивать граждан Германии с целью сбора сведений внешнеполитического значения. Помимо сбора данных, полномочия «BND» расширены и в вопросах сбора метаданных телефонов.

Поводом для проверки сообщений теперь могут стать не чёткие формулировки о подозрениях в терроризме и т. д., а размытые определения о сведениях, «имеющих значение с точки зрения политики безопасности». Критики считают, что это позволит прослушивать практически любого.

Помимо сбора данных, документ предусматривает, расширение полномочий «BND» и в вопросах сбора метаданных (например, кто с кем говорил, когда и как долго, с какого именно телефона и где в этот момент находился). Теперь для этого не понадобится иметь какие-либо основания – в категорию потенциально прослушиваемых попадут все, кого «нельзя однозначно идентифицировать как граждан Германии».

Критики считают, что такая формулировка оставляет возможности для сбора информации практически о любом человеке. Напомним, согласно исследованиям учёных Стэнфордского университета, метаданные способны рассказать о человеке настолько много, что прослушка и наблюдение устанавливать за ним в некоторых случаях и не нужно.

Плюс к этому, при «двухпрыжковом» методе сбора метаданных, за ним потянутся метаданные ещё около 25 тысяч абонентов, которые могу быть вообще никак с ним не связаны, но, тем не менее, их личная тайна может стать доступна спецслужбам. «Один прыжок» означает, что подозреваемый А вызывает человека Б, а «второй прыжок» – человек Б вызывает человека В.

1.5. Прослушка в Румынии

«Секуритатэ» (рум. Securitate – безопасность) – Департамент государственной безопасности МВД Социалистической Республики Румыния, сочетавший функции спецслужбы и политической полиции.

Он было учрежден 30 августа 1948 года при поддержке спецслужб СССР, а распущен в декабре 1989 года, вскоре после казни президента Румынии Николае Чаушеску.

В 1954 году в составе «Securitate» был создан Генеральный директорат технических операций «DGTO» (рум. Directia Generala de Tehnica Operativa) при поддержке советских специалистов. Он занимал ведущее положение в Департаменте госбезопасности и вел наблюдение за всеми видами телекоммуникаций, прослушивал общественные учреждения и частные дома.

Румынская тайная полиция была настолько вездесущей, что в итоге превратилась в своего рода «пугало»: ее и без того достаточно большая власть многократно увеличилась в воображении румын. Как-то раз в середине 1980-х годов Мариану Челак (известную диссидентку и архитектора) привезли на большой завод, чтобы наглядно продемонстрировать сыскные способности охранки. Все телефонные разговоры записывались на пленку, и в качестве доказательства ей представили кассету под номером 6432.

Главный абсурд состоял в том, рассказывала она, что, хотя они действительно записывали все разговоры, никто очевидным образом этими разговорами больше не интересовался и не анализировал их содержания. Одного знания, что все записывается и прослушивается, оказалось достаточным, чтобы превратить людей в трусов. Инструментом «Securitate» было обычно человеческое чувство страха.

После 1991 года Парламент Румынии реорганизовал спецслужбы, из которых технической разведкой занимается Служба специальной связи «STS» (рум. Serviciul de Telecomunicaţii Speciale). Она отвечает за обеспечение радиоэлектронной разведки и защиты правительственной связи, в том числе и в военное время.

В 1996 году один из сотрудников Румынской службы информации «SRI» (рум. Serviciului Roman de Informacii) капитан Константин Букур обвинил ее в незаконной прослушке телефонов многих политиков и бизнесменов. По его словам, под колпаком спецслужбы среди прочих находились самый богатый бизнесмен Дан Войкулеску, диссидент времен Чаушеску и противник нынешнего режима Дойна Корнеа, а также видный политик и лидер оппозиции Корнелиу Копосу, скончавшийся в 1995 году.

Капитан Букур утверждает, что в его распоряжении имеется не менее 10 кассет с нелегальными записями, сделанными сотрудниками подразделения контроля телефонной связи и записи «Т» военного отдела «SRI», в котором он сам служил. Обнародовать информацию о собственном подразделении он решился из-за того, что госбезопасность нарушает закон, регламентирующий ее деятельность и запрещающий использование ее сотрудников в политических целях.

Капитан обвинил директора «SRI» Вирджила Мэгуряну в использовании методов работы, которые наносят вред национальной безопасности. Возможно, выступление мятежного офицера не имело бы широкого резонанса, если бы его не поддержал лидер партии «Великая Румыния» сенатор Корнелиу Вадим Тудор, политический противник Вирджила Мэгуряну.

Сенатор, прозванный «румынским Жириновским», обвинил шефа «SRI» в том, что он превратил службу госбезопасности в «румынское гестапо». Сенатор провел в своем офисе пресс-конференцию, на которой продемонстрировал журналистам одну из кассет, подлинность которой подтвердили генерал «SRI» в отставке Виктор Марку и один журналист, за которым следит служба госбезопасности.

Главным результатом откровений Букура пока стало решение руководства «SRI» о его увольнении. Одновременно было сообщено о том, что военная прокуратура начала против него следствие. Букура обвиняют в «изъятии служебных документов и незаконном распространении информации в прессе». «Я не знаю, что теперь будет. Возможно, я получу от 2 до 7 лет тюрьмы», – сообщил Букур, добавив, что тем не менее гордится сделанным, хоть и опасается за свою жизнь.

«SRI» и Вирджила Мэгуряну поддержал президент страны Ион Илиеску, который в 1990 году лично назначил последнего руководителем госбезопасности. «Я убежден, что руководство «SRI» не могло позволить себе заниматься тем, в чем его упрекают. Это просто провокация, – заявил глава государства. – Все, кто несет ответственность за подобные провокации или нарушение закона, должны отвечать перед правосудием».

Со своей стороны Букур обвинял власти в том, что они пытаются замять это дело, и пригрозил предать гласности новые доказательства незаконной деятельности «SRI». Его усилия возымели свое действия, и в 1997 году директор «SRI» Вирджил Магуреану подал президенту Эмилю Константинеску прошение об отставке.