Избранница древнего

– Да… – голос прозвучал неожиданно хрипло, и мне пришлось прокашляться.

– Ты не боишься?

Я покачала головой, забыв, что он вряд ли сможет разглядеть жест под мешком.

Секундное молчание.

– Подойди сюда, – голос снова стал мягким, даже… нежным? – Два шага. Не споткнись.

Я послушно выполнила приказ.

– Протяни руку. Чуть ниже и правее. Вот так.

Я ощутила под пальцами его холодное бедро и провела ладонью по нему. Это не было приятно. Мой партнёр был холодным как мертвец. Но это было… интимно. Я даже пожалела на миг, что не вижу его. Осязание подсказывало мне, что носферату широкоплеч. Я представила как он обнажённый сидит на тюремной лежанке передо мной. Этот образ прошёлся волной возбуждения по спине и отдался жаром внизу живота. Только теперь я осознала по-настоящему, что мы одни. Что бы ни происходило в этих стенах – не узнает никто, кроме нас. Потому что… Потому что он так же не захочет рассказывать о том, что делал со мной, как и я никому не расскажу о том, что была с ним.

– Теперь нагнись и повернись ко мне спиной. Можешь опереться о постель. Вот так, – он провёл моей рукой влево, будто ненароком задев моими пальцами собственное тело, и приложил ладонь к простыне. Грубой, льняной. Лучше того, на чём спят заключённые, но явно не подходит Древнему. А он был Древним. Я поняла это по холоду его тела. И это было странным. В тех образах, от которых меня едва не выворачивало наизнанку, чужие мужские руки были горячими, потными и жадными. Совсем не такими, как его бережные мимолётные прикосновения. Он будто старался свести их к минимуму, а вот мне, напротив, захотелось пройтись ладонью по его груди и лицу, просто чтобы понять, каков же он. Ведь он мог позволить себе смотреть, а я не видела ничего.

Я перенесла вес на поставленную ладонь. Получилось не совсем так, как ему хотелось, и он несильно подтолкнул моё бедро, чуть разворачивая к себе.

– У тебя мало опыта, – сказал он и, совсем уж неожиданно для себя, я ощутила как проходит волна его холодного дыхания по моей раскрытой щёлочке.

Я промолчала.

Кровь приливала к моим щекам, когда его пальцы скользнули мне между ног. Его губы коснулись моего обнажённого плеча. Затем всё исчезло.

– Давай.

Его пальцы легли мне на бёдра, разводя их в стороны. Хватка была несильной, но по нежной коже прошёлся прохладный ветерок.

– Ты очень красивая, – сказал он, видимо, разглядывая меня.

– В каком месте? – спросила я мрачно.

– Везде, – он будто не заметил сарказма. – Такая гибкая и сильная… Кожа гладкая и бархатистая… Не бледная, но и не смуглая, цвета топлёного молока. Бёдра узкие, но совсем не угловатые. И здесь… – первый раз его пальцы прошлись по контуру моего входа совсем рядом с моими, и я задрожала от смущения и внезапно накатившего возбуждения, – чистая и, наверное, узкая. Не думал, что получу здесь нечто подобное.

Если бы он видел моё лицо, то знал бы, что сейчас моя кожа больше похожа не на топлёное молоко, а на шкурку помидора. Мысль о том, что я раскрыта перед ним вот так – видна вся целиком – сводила с ума.

– Все эльфы красивы, – буркнула я.

– Да… Знаю.

Убеждать он меня не стал. И в самом деле, с чего бы?

– Садись на меня верхом.

Я опешила. Я как-то представляла себе, что меня будут иметь, а не заставят скакать, уничтожая остатки моего достоинства. Хотя какое уж тут достоинство… И разве не я только что хотела ощупать его грудь?

– Хорошо, – повторила я, стараясь говорить спокойно и, развернувшись, села на кровать поверх его бёдер, перекинув одну ногу через его тело.

– Можно? – спросила я неуверенно, опуская руки ему на живот.

– Конечно, – он положил ладонь поверх моей кисти. – Коснись меня, – и, не дожидаясь реакции, сам провёл нашими ладонями по своему чуть впалому животу, мускулистой груди. Заставил меня задеть сосок. Я испугалась, пожалуй, даже сильнее, чем если бы он сам коснулся так меня. – Хочешь поласкать? – спросил он, будто бы издеваясь. Я вспыхнула, но тут же поняла, что это не издёвка. Задержала пальцы на твёрдой бусинке и чуть поиграла с ней большим пальцем.

– Хочу поцеловать, – призналась я. – Но не могу.

Ответа не последовало, да я и не хотела его слышать. Просто торопливо скользнула руками дальше, ощупывая его лицо. Он терпеливо ждал, пока я закончу. Не был он ни толстым, ни уродливым, вот и всё, что я смогла понять. Может, слепые и могут разобрать черты лица, коснувшись его пальцами, но мне это не удалось.

– Мне начинать? – спросила я неловко и услышала в ответ:

– Да. Ты сделаешь всё сама.

Проклятье. Стыд продолжал заливать краской моё скрытое мешком лицо, когда я направила в себя его член. Он был почти сухим, но тут уж я ничего не могла сделать, только размазала вдоль ствола капельку смазки, которую обнаружил на конце. Мой любовник тихонько застонал, когда я делала это, и чуть заметно подался бёдрами вперёд. Я приставила головку его члена к своему входу и попыталась расслабиться. Было стыдно. Я попыталась двигаться быстрее, чтобы сделать всё поскорей, но он как на зло придержал мои бёдра, и вошёл от силы на дюйм. Я закусил губу, чтобы не завыть от стыда.

– Тихо, – его рука легла мне на плечо и осторожно погладила. – Ты так напряжена. Не думай о плохом. Просто вдохни глубоко.

Я послушно вдохнула затхлый воздух всей грудью, но это не помогло. Его руки оказались на моей груди, но они лишь раздражали, прибавляя ощущений и не утихомиривая боль.

– Не трогай, – выдавила я, и руки исчезли, сменившись тянущим ощущением пустоты. Как ни странно, оно отвлекало куда сильней, и я внезапно поняла, что хочу их вернуть.

– Очень медленно опускайся.

– Хорошо, – выдохнула я, радуясь, что он не видит моих красных щёк, и стала спускаться на его член.

Медленно, каждое движение давалось с болью. И то, что в самом конце наградой мне стала волна возбуждения, прокатившаяся по телу, совсем не спасало положения.

– Всё. Ты молодец.

Уши пылали от такой похвалы.

– Уже жалеешь, что выбрал меня? – я попыталась усмехнуться, а он промолчал, ответив лишь после того, как огладил мои ягодицы своими прохладными и сухими руками.

– Нет, – сказал он коротко и добавил. – Давай.

Я понимала, что он имеет в виду, но заставить себя начать никак не могла. Никогда не думала, что боюсь секса, но всё это вместе… Мне хотелось просто упасть, обхватить себя руками и завыть. И чтобы никто не видел меня и не знал, что это я. Впрочем, с последним всё было в порядке – чёртов мешок надёжно скрывал лицо.

Я приподнялась едва-едва и так же слабо опустилась. Боль оказалась не такой уж страшной, зато по телу пробежала новая сладостная волна. Я опустила руки ему на живот, в поисках опоры, и качнулась ещё раз. Я понимала, что вряд ли делаю то, что нужно ему, но на большее меня не хватило.

– Умница, – услышала я к своему удивлению. – Можешь продолжать так, если тебе хорошо.

Мне хорошо? Вот дьявол, и с чего он так решил? Впрочем, наверное, это говорят ему мои затвердевшие соски.

Я качнула бёдрами ещё раз, стараясь сосредоточиться на этих странных токах наслаждения. Мысли о том, какой шлюхой я сейчас кажусь, растворялись где-то в этих тёплых волнах, а поскольку деваться было некуда, я начала старательно усиливать их, почти выбивая из тела моего незнакомого партнёра. Хотелось, чтобы они прокатывались как можно чаще и были сильнее. Я и не заметила, как очередное моё движение стало таким сильным, что член незнакомца выскользнул из меня.

Я резко выдохнула от неожиданности, когда опустилась на его бёдра, не ощущая его внутри. Мужчина ничего не сказал, и я торопливо вернула всё на место. На сей раз его плоть вошла легко и свободно, лишь ласково потеревшись о мои внутренние стенки. Это, пожалуй, было даже приятно. Теперь уже я двигалась размеренно, вспомнив, зачем оказалась здесь. Вот теперь мне захотелось прикоснуться к себе, но я не была уверена, что это ему понравится, а просить разрешения было бы унизительным.

– Потрогай себя, – услышала я и не стала даже думать о том, как он угадал моё желание. Просто с силой сдавила правую грудь и принялась яростно массировать себя между ног другой рукой, стараясь попадать в такт с движениями собственных бёдер.

А потом представила себя со стороны и вновь залилась краской. И именно в этот миг я не выдержала. Промежность взорвалась наслаждением, мышцы сжались, сдавливая его плоть внутри меня. Следом сжались его пальцы, оказавшиеся на моих бёдрах, и я почувствовала, как его семя заполняет меня. Забыв, что передо мной вампир, я бессильно рухнула ему на грудь. Откатиться в сторону не было сил, да и не хватило бы места. Тяжело дыша, я прижималась щекой к его телу сквозь грубую ткань мешка, а его рука проскользнула по моему плечу и исчезла.

– Как мне тебя называть? – спросил он.

Я замешкалась, всё ещё не желая открывать, кто я.

– Риа, – сказала я наконец.

– Риа… – повторил он, будто перекатывая звуки на языке. – Имя такое же красивое, как и ты сама.

– А тебя? – он ответил не сразу. Тоже не хотел открываться? Наверняка.

– Дан, – сказал он, и замолк, не мешая мне отлёживаться и приводить в порядок дыхание. – Ты придёшь ещё, Риа? – спросил он после паузы.

«Будто у меня есть выбор», – хотела было я съязвить, но удержалась, вспомнив предупреждение коменданта.

– Приду, – сказала я и, сев, стала шарить по полу в поисках одежды.

Он не помогал мне. Минутное единение исчезало, уступая место странному осадку. Мне было противно? Тошно, как я ожидала? Я бы не сказала. Телом владела сладкая нега, и где-то под сердцем шевелился червячок, который просил ещё. И именно поэтому в неожиданно пустой голове никак не укладывалась мысль: я только что отдалась вампиру за пару подачек от кровососов.

Глава 5. Сокол и голубка

Письмо я писала в какой-то странной прострации. Нужные слова всё время вылетали из головы, а в мозгу откуда-то появлялись образы мускулистой мужской груди и сухих рук с длинными пальцами. Я бы могла сказать, что это было наваждение, вызванное неприятием того, что произошло, но… Руки представлять было приятно. Они порхали по моему телу, задевая то одно чувствительное место, то другое… В конце концов, я кое-как накарябала несколько строк и отдала их коменданту.

– Дорогие дядя и… тётя, – озвучил он и поднял на меня удивлённый взгляд. Я лишь пожала плечами. – Не беспокойтесь о том, что я опаздываю на Солнцеворот. Со мной всё хорошо. Меня задержала встреча с друзьями. Мы тут… – комендант издал неразборчивое хрюканье. – Пьём кислое пиво из железных мисок. По домам пока не собираемся. Всего хорошего, Риа».

Комендант посмотрел на меня. Я на него.

– Не хочу, чтобы за меня волновались, – пояснила я.

Во взгляде коменданта промелькнула усмешка.

– Маменькина дочка… Как и все эльфы.

– Дяденькина племянница, – поправила я. – Могу я сама отправить письмо?

Вместо ответа комендант встал и подошёл к двери. Перекинулся парой фраз с охраной. Два крупных вампира вошли в кабинет, взяли меня за плечи и поволокли прочь. Тащили меня вовсе не в ту сторону, куда обычно, и через пару минут я увидела перед собой голубятню. В руку мне впихнули моё же письмо и подтолкнули между лопаток.

– Давай.

Я подошла ближе к клеткам и заглянула внутрь. Белоснежная голубка смотрела на меня со странным разочарованием. Не обращая внимания на изумление охранников, я защёлкала языком. Голубка ответила мне на том же языке. Она не могла понять, что делает эльфийка среди кровососов. Я тоже. Но пришлось объяснить.

Мы, лунные, давно разучились слушать мир вокруг нас. Если бы не тётя Альдэ, такой же глухой была бы и я. Я продолжила щебетать, уговаривая птичку найти моих адресатов, и наконец получила согласие. Открыла клетку, и голубка тут же перешагнула на подставленное запястье. Я аккуратно привязала записку к её лапке и подбросила птичку в воздух. Обернулась к охране и обнаружила, что улыбаюсь, представляя, что сделает с этим осиным гнездом дядя Вельд. Ну, если, конечно, вообще придёт.

***

Остаток недели прошёл без приключений. Шина и правда хорошо охраняли, так что он едва не начал зазнаваться, когда облапившему его заключённому охрана врезала дубинкой промеж ног. На меня тоже поглядывали с ненавистью и опаской. Я почти успокоилась, решив, что приняла верное решение: Шин был в безопасности, а я не только могла действовать спокойно, не думая о нём, но и пользовалась уверенностью заключённых в том, что под охраной мы оба.

Только одно обстоятельство омрачало мой оптимизм. На шестой день после моей ночной отлучки из камеры меня подловил Вепрь. Было это в столовой, когда я выдавала ему его миску с едой, так что нам обоим пришлось обходиться словами.

– Что, эльфячья шлюшка, нашла себе папика в охране?

Мои уши вспыхнули.

– Смотрю, ревнуешь? – вышло как-то и в самом деле по-шлюшьи, но слишком уж врасплох он меня застал.

– Моё слово верное, – Вепрь усмехнулся. – Мы с ребятами ещё обработаем твою дырку, так что твой папик и плевать в неё не захочет.

Я сжала зубы. Не будь вокруг столько людей, врезала бы ему по полной программе.

– Вепрь… свои фантазии держи при себе. Будешь меня доставать – тебе и вовсе не на что шлюх натягивать станет.

Я плюхнула ему в миску половник похлёбки и мысленно пожелала, чтобы он ошпарил этой вонючей жижей свою тупую морду. Подняла глаза на ухмыляющееся лицо… и увидела, как Вепрь, в глазах которого отразилось то же удивление, поднимает миску и выливает её себе на голову. Раздался вопль. Охрана рванулась к нам и замерла, а Вепрь бросился прочь. Наверное, искать лечебницу.

Произошедшее долго не выходило у меня из головы, но не столько из-за странного поведения Вепря. Остаток дня меня терзала мысль: так ли он не прав? А потом, уходя с работы, я увидела сокола, сидящего на узком карнизе под крышей барака. Его фигура почти сливалась с грозовыми тучами, затянувшими небо в тот день. Ухмыльнувшись, я издала пронзительную и громкую птичью трель. Все, кто был на улице, оглянулись на меня, а сокол пронзительно закричал в ответ и вспорхнул в небо.

Охрана пришла за мной сразу после отбоя. Снова меня грубо вытолкали в коридор, нахлобучили на голову мешок и повели по лабиринту куда-то вниз. Снова я оказалась во влажном помещении, пропахшем плесенью. И снова дверь хлопнула за спиной.

Наступила тишина.

Я шагнула вперёд и, как и в прошлый раз, едва не сломала себе ногу, спустившись по ступеньке. Только в этот раз никто не окликнул меня.

– Дан… – позвала я негромко, но ответа не было. Он ещё не пришёл?

Стараясь больше не оступаться, я подошла к кровати и хотела было сесть, но наткнулась рукой на холодные неподвижные ноги. Меня пробрала дрожь. Он походил на труп. Меня решили подставить? Не сразу в голову пришла мысль о том, что он вампир, и трупа остаться не могло, даже если бы меня в самом деле хотели обвинить ещё в одном убийстве. Я вздохнула с облегчением.

– Дан, – позвала я ещё раз, прослеживая пальцами путь к его лицу. Сегодня мой «папик» был одет – в лёгкие штаны из мягкой ткани и такую же рубашку.

Он поймал мою руку у самого горла и сжал, но как-то слабо, будто неуверенно.

– Ты пришла? – спросил он, и голос его звучал ещё тише, чем в прошлый раз. Затем он добавил, будто пытаясь скрыть истинный смысл сказанного, своё сомнение и ожидание: – Уже?

– Да, уже отбой, – сказала я неловко, удивлённая его реакцией. И добавила – почти невольно: – С тобой всё в порядке?

– Да… – глухой ответ последовал не сразу. – Сегодня… Мы сделаем немного больше, чем в прошлый раз.

Я кивнула, хотя по спине пробежал холодок. На сей раз он решил воплотить в жизнь не самые приятные свои фантазии? Иначе откуда такое предупреждение.

– Наклонись ко мне.

Я наклонилась.

– Ближе. Как… для поцелуя.

Щёки мои вспыхнули под грязной тряпкой, но я уже начинала привыкать. В этом было своё загадочное очарование наших встреч. Он заставлял меня делать то, от чего я заливалась краской, но никто не видел моего смущения. Никто не знал, что именно я выполняю все его приказы.

Я склонила голову совсем близко к нему и тут же ощутила на плече прикосновение прохладной ладони. Пальцы Дана отодвинули мешок чуть в сторону, заставив меня вздрогнуть. Я уже испугалась, что он собирается заглянуть мне в лицо. Я была к этому абсолютно не готова… Но он лишь едва сдвинул край ткани и погладил кожу у самого моего уха. Касание отозвалось теплом внизу живота, а сама я начинала понимать, и от этого мне становилось ещё страшней. Он ведь был вампиром. И не зря комендант усмехнулся, когда я сказала про обед. Он был сильнее, но он был странно медлителен. Полагаю, у меня были все шансы вырваться, но я не хотела… Это не походило на гипноз. Голова оставалась абсолютно ясной. Просто я мучительно не хотела драться с тем, о ком грезила всю прошедшую неделю.

– Зачем? – спросила я тихо и разочарованно.