Одинокий друг одиноких

ЛЕВИ Владимир Львович

«ОДИНОКИЙ ДРУГ ОДИНОКИХ»

Я вам скажу…

На свете одиночеств

гораздо больше,

чем имен и отчеств,

я вам скажу…

А если вдруг захочется

измерить,

сколько в мире одиночества,

и сколько еще будет одиночек, —

пожалуйте ко мне на огонечек,

я вам скажу…

Вселенная одиночества

Я не думаю, что я знаю о жизни больше, чем любой человек моего возраста, но мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор… крайне частный, исключающий всех остальных… И в момент этого разговора писатель равен читателю, как, впрочем, и наоборот. Равенство это — равенство сознания, и оно остается с человеком на всю жизнь в виде памяти. Роман или стихотворение есть продукт взаимного одиночества писателя и читателя.

Иосиф Бродский. Из Нобелевской лекции

Всю жизнь я занимаюсь одиноковедением — исследую одиночество.

Всю жизнь изучаю разными способами необозримую, бескрайнюю Страну Одиночества, путешествую по ней вдоль и поперек; вверх и вниз, вширь и вглубь..

Бытие и профессия слились в этом походе — я понял однажды, в юности еще, что и я тоже один из изучаемых мной экземпляров одиночества, частный случай, не более.

В миг этого прозрения, скажет догадливый, он и перестал быть одиноким: даже при самом паскудном одиноком житье нашел свое место в ООО — Объединении Одиноких Организмов — и, значит, одним экземпляром в его одиноковедческой научной коллекции стало меньше. Да, так — с одной стороны.

Но — с другой… Для одиноковеда, одержимого манией изучения одиночества, собственная жизнь и в самом деле всего лишь один из способов и предметов исследования, особенный тем, что материала невпроворот, но практически ничего не видно. Обследуемый Одинокий Объект, ООО опять же, будучи одновременно и субъектом, обследованию сопротивляется.

Переживания его оказываются калейдоскопом иллюзий, гипнозом самообманов. Чтобы понять их объективно, а не временно забыться, утешиться или самозагипнотизироваться, нужен Кто-то. Альтер Эго, другое Я требуется.

Не просто еще одно, а Другое.

Чтобы понять свое одиночество — перестать быть одиноким?.. Понять то, чего уже нет?

Будет ли такое понимание настоящим?..

Смотря как понимать понимание. Для меня понимание есть соединение горячего и холодного: бытия и знания, переживания и наблюдения соединение в световой волне.

Углубись в суть Одиночества, изыщи его первоначала, вникни в состав, узнай повадки каждой частицы, внедрись в ядро; изведай, прознай все пути, все дороги и тропки Одиночества и в бездорожье находи его след; разглядывай Одиночество под бесчисленными личинами, подо всеми обликами этого оборотня, — и откроются тебе тайны, поймешь тварь всякую и себя со всем сущим вместе и научишься властвовать, исцелять, воевать» дружить, трудиться, любить, прощать…

Из писем Мамонта Мамонтенку До пещеры Отпетого Волка добирался я долго-предолго, на одно лишь надеясь в пути — не дойти… Сами, сами вели меня ноги проторенной тропой одиноких, каменистой ветвистой тропой, где бредут одиночки толпой. Сколько раз приносил я присягу превозмочь слабодушную тягу. Шел к себе, мне казалось, — и вдруг делал круг и опять возвращался к надежде на сердечную дружбу, как прежде, и сгорал в сумасшедшей любви. Се ля ви… Одинокий друг одиноких, за других я готовил уроки, только собственный горький урок был не впрок… как ни пятился, ни упирался, до Пещеры Отпетой добрался. — Здравствуй, Волче! Хоть путь был тяжел, я пришел. Хмуро глянул Отпетый Волчище. — Ты кого, человече, здесь ищешь? Или думаешь: кончился путь и пора отдохнуть?.. Одинокий друг одиноких, сапоги ты тачаешь для многих, только сам ковыляешь, как Бог, без сапог. Я ответил: — Все правда, зверюга. Я ищу Одинокого Друга. Может быть, мы с тобою вдвоем Одинокую Песню споем? Босиком не полезу я в душу, одинокость твою не нарушу. Худо ль вместе в пещере побыть и повыть?.. Долго ждал я от Волка ответа, долго думал Отшельник Отпетый. Наконец прорычал: — Никогда, никогда не войдешь ты сюда! Мне не жалко Отпетой Пещеры, ты, как я, — одинокий и серый, и поживу в округе найдешь, и научишься выть. Ну и что ж? Не дошел, человек, ты до цели — не отпели тебя, не отпели, и отпетым тебе не бывать, и с собою самим воевать. Одинокий друг одиноких, вхожим будешь в чужие мороки до последнего стука в груди. Пррроходи! От пещеры Отпетого Волка добираться до неба недолго. — Ладно, Волче. Хоть путь и тяжел, я пошел…

определение одиночества

Здесь будет много и новых страниц, и текстов, уже знакомых читателям моих прежних книг («Зачеркнутый профиль» и др.), — более или менее переработанных и, как лучи прожекторов, наведенных в один прицел — одиночество.

Разговор наш и станет попыткой определить одиночество разными способами: прозой, стихами, рисунками, фотографиями, молчанием…

Определение — первый шаг к осмыслению.

…если душа просит «пусти» — каждый твой шаг равен пути, каждый шажок, еле дыша — в небо прыжок — если душа…

Что же такое одиночество?..

И по отрицанию — что такое «одиночество? — каким словом назвать противоположность одиночества? Общение? Общность?

Единство, единение, соединение?..

Трудно, да?.. Ни общение, ни общность не перевешивают одиночества, не перетягивают, не исключают его, а в любом слове с корнем «един» одиночество так и выпирает.

Мне нравится вот это: слияние, слитность, слиянность — без оболочечных преград…

Еще термин, придуманный ненароком в беседе с одним моим пациентом, звучит смешновато, как-то обрезанно: общ.

Что-то вроде борща или обыденных щей, хлебаемых из одного котла кучей народу..

Имелось в виду частичное неодиночество на основе некоей признаваемой одинаковости.

Люди, например, у которых нет ничего общего, кроме национальности, имеют вот этот общ — национальность, но чтобы это так было, они должны признавать национальность достаточным основанием для взаимотождества. Те, кого ничто не объединяет, кроме пола, и они этим довольствуются, имеют половой общ и т. п.

о странностях одиночества

Одиночество - страна, полная противоречий, вселенная призраков, где все ясное и очевидное не есть истина, скорее, наоборот.

Если у тебя нет мужа или жены, любовника или любовницы, это еще не обязательно одиночество, а если есть — не гарантия от него.

Если нет родителей, братьев-сестер, если детей нет или есть — то же самое.

Если друзей нет — и это не обязательно одиночество, хотя, кажется, что же?.

В самом тесном общении, среди друзей и самых близких родных можно хлебать одиночество полной чашей; ты это знаешьтак же досконально, как я, и так же упорно и безуспешно хочешь забыть… От такого одиночества исцеляет у-единение — сразу четко разъ-единим эти два понятия: одиночество и уединение, как вода и стакан, друг без друга легко обходятся.

Физическое наличие или отсутствие кого-либо на жилплощади жизни для одиночества могут иметь значение, а могут и не иметь.

В изоляции физической и\или информационной — в зоне, в тюрьме, в камере-одиночке, в пещере, в космосе — ты можешь быть в полном одиночестве, а можешь не быть.

Понятно, о каком уровне речь, мой Друг?..

Одиночество — данность всякой отдельности, всякой особи чтобы стать одиноким, довольно родиться: пуповину отрезали — все, ты уже путник Страны Одиночества, твой маршрут пока что не ясен, зато точно известен факт одиночества и конечный пункт…

Вопрос, стало быть, в том, какими дорогами и каким классом путешествовать, кого встретить, с кем разделить часть пути, малую или большую, что увидеть и испытать, — а главное, во что верить и как себя чувствовать.

…а потом ты опять один… умывается утро на старом мосту вон там где фонтан как будто и будто бы вправду мост а за ним уступ и как будто облако будто бы вправду облако это можно себе представить хотя это облако и на самом деле то самое на котором мысли твои улетели и в самом деле летят …а потом ты опять один… есть на свете пространство из картинок твоей души вырастает его убранство есть на свете карандаши и летучие мысли они прилетят обратно ты только им свистни и скорее пиши …а потом ты опять один… эти мысли Бог с ними а веки твои стреножились ты их расслабь это утро никто представляешь ли кроме тебя у тебя не отнимет смотри не прошляпь этот мост этот старый мост он обещал и облако обещает явь и взахлеб волны плещутся волны будто бы рукоплещут и глаза одобряют рябь…

Этот стих написан мной утром, в ощущении глубокого одиночества. Назвал я его сперва «Петербургская медитация» — старый мост, фонтан, рукоплещущие волны пригрезились, действительно, петербургские или похожие — город этот, в отличие от хамовато-радушной Москвы, одиночество уважает и легко, с некоторой деликатной суровостью, принимает.

Хорошо помню состояние легкого парящего просветления, охватившее меня, когда стих был завершен, — оно и теперь ко мне возвращается, это просветление, хоть и слабей, каждый раз, когда я снова стих перечитываю, вживаясь в его воздушность… Стихи и предназначены быть осветлителями одиночества, и я буду счастлив, мой Друг, если какие-то из моих самоосветлителей придутся по душе и тебе.

разобщенность: поисковые позывные

Постараюсь поменьше цитировать письма жителей-путников Страны Одиночества, приходящие ко мне тысячами, но, может быть, где-то не удержусь, ибо иной скажет и лучше, чем я.

Это все голоса одиночества.

Это рев. Это кричит, плачет, вопит, стонет Страна Одиночества, да что там страна — Вселенная… Что ей до какого-то жалкого писка из очередной норки или с пригорка, какая разница, мой писк или чей-то?..

Позывные, поисковые позывные и призывы на помощь, бесконечные SOS…

Вот неосознаваемое одиночество эмоционально тупого жлоба, вот прижизненный гроб его сонной глухонемой души.

Примитиву, быдлу казаться себе неодиноким легко: есть с кем поболтать, выпить, сыграть во что-нибудь, поспать вместе — и ладно, а если уж уважают при том да любят или так кажется, то все в полном порядке.

В большинстве даже и не такие уж примитивы осознают свое одиночество только как данность внешнюю: нет парня-девушки, нет мужа-жены, нет друзей, нет своей группы, своей тусовки, своей собаки, раба своего, хозяина…

Нутром ощущая свою самонедостаточность, жизненную неполноту, — люди ищут какой-то общ, который увеличит их биопсихомассу, и в этом обще хотят быть обладающими и обладаемыми, хотят убежать от страшной свободы, хотят защититься, хотят забыться.

Они думают, что ощутимый общ локоть рядом, спина, живот, кошелек, глаз глядящий, глотка орущая — спасение от одиночества, что надо только примкнуть и отождествиться, что все решается увеличением и упрощением.

Есть в этом смысл, конечно, древний и грубый смысл. Достаточно взглянуть на стадо пингвинов или увидеть, как греются на морозе, в кучу сбившись, прижавшись друг к дружке, собаки бесхозные, чтобы смысл этот понять.

И еще я увидел тщету под солнцем:

Вот одинокий, и никого с ним:

ни сына, ни брата,

и нет конца всем трудам его,

и не сыты очи его богатством:

«Для кого тружусь, чего ради мучаюсь?»

Вместе лучше, чем одному.

Есть двоим за труды награда,

упадут если — поднимут друг друга.

А когда упал и поднять некому — все, погиб.

Вот лежат двое — тепло им,

а одному как согреться?

Одного одолеют, а двое справятся, устоят,

нить, втрое скрученная, не легко рвется…

(Из Екклесиаста, адаптация моя. — ВЛ).

По сему Соломонову резону один женится, другой идет в церковь, третий в пивную, четвертый на службу, пятый в Интернет…

Общ возникает, жить можно, допустим, да, но Одиночество не отступает, не отпускает.

Вот горько-терпкое одиночество искушенного игрока жизни, уже осознавшего, что чем больше народа, тем меньше кислорода; что одиночество — это толпа, что толпа может состоять лишь из двух человек, даже из одного; что одиночество вырастает из тебя самого, как ногти и волосы… Что любой общ — до поры до времени, а потом лажает или уничтожается, размолачивается беспощадной дубиной смерти.

Знание этой жути лежит в основе глубочайшего недоверия бытию и сильную натуру с мощными вожделениями может ожесточить, привести к циничному хищничеству.

Другой исход — цинизм пассивный, глобальная лень, когда даже и ради собственного ублажения пальцем не шевельнешь — зачем?..

И все равно — всею детской беспомощной глубиной ищется выход из одиночества, ищется связь, единение, ищется слияние тел и слиянность душ, потому что иначе никак…

Мы редко себе это говорим, но ведь это так одиночество есть представительство смерти в жизни, прихожая небытия. Одиночество, скажу больше, и есть небытие вживую. («Смерть — дело одинокое», как сказал Рэй Бредбери.)

Боль разобщенности нам об этом сообщает.

Да, Друг мой, именно об этом и речь наша: не о физической изоляции или информационной нехватке, не о недостаче каких-нибудь там партнеров, деловых или половых, — а о разобщенности душ, о разных ее видах, степенях и окрасках, о разных последствиях разобщенности — и о том, как с этим быть…

Душа твоя — без времени, без места — сквозняк, несвязных образов поток, симфония без нот и без оркестра, случайный взгляд, затоптанный цветок… Толпа в тебе, ребенок потрясенный, толпа времен — игралище смертей, рождений гул — под оболочкой сонной лица, себе чужого, как артель… А глаз твоих седых никто не видит, и это тело как бы не твое, и душит чья-то боль, и бьет навылет чужих зрачков двуствольное ружье… Узнав на вкус, какую малость значишь, стал всем для всех, не находясь ни в чем, и превратил себя в открытый настежь гостиный дом с потерянным ключом. Кто здесь не ночевал, кто не питался, кто не грешил… Давно потерян счет. А скольких ты укоренить пытался, уверенный, что срок не истечет? Тоска листает улицы и лица, шумит ветрами, ливнем льется с крыш… И вот, оторван ветром, как ресница, ты невесомо в вышине паришь… а там, внизу, в долине, пастырь строгий с жезлом и книгой знаков путевых стада безумцев гонит по дороге, не отличая мертвых от живых…

враг человека — его сознание?

Итак, примем первое определение. Одиночество — это разобщенное состояние души. И сразу важное уточнение: разобщенное состояние души не всегда совпадает с сознанием этого состояния.

Одиночество-состояние может быть сознаваемым или несознаваемым. Может быть болезненным, мучительным, невыносимым — а может и нет. И если мы спросим, хотя вопрос попахивает идиотизмом: а что, одиночество, это вообще хорошо или плохо? — ответ будет идиотским же вопросом: а как вам понравится?

В психиатрии, где проработал полжизни, я много навидался крайних по степени, клинических одиночеств — того, что зовут аутизмом, бредом, шизофренией… Такие грубые одиночества, в разной мере осознаваемые, по милости природной переживаются обычно не чересчур болезненно, а иногда даже полны удовольствия.

Иной палатный обитатель так счастлив, так самоупоенно, младенчески онанирует.

Только депрессивные разобщенные состояния души бывают неукротимо, адски ужасны и всего резче осознаются. Одно из таких состояний с огромной силой выразил Блок:

«Есть времена, есть дни, когда / Ворвется в сердце ветер снежный, / И не спасет ни голос нежный, / Ни безмятежный час труда…»

Вот так, да — невесть откуда врывается в сердце циклон одиночества, снежный ветер…

Депрессия — воспаление одиночества, от этого воспаления можно и умереть, и вылечиться с прибавкой сил и здоровья…

Отчего вдруг душа вспоминает, как бесконечно она одинока в обжигающе-ледяном Космосе Разобщенных?.. Спросим у Бога — отчего зима и зачем? Ночь — зачем?.. Не затем ли, чтобы осмыслить день?..

Во сне увидел: кто-то дует и, жалуясь, как пес, колдует, морщинки на руках толкует… А мутно-белый взгляд застыл, как будто сам себя целует. Забыл… Есть право голоса и вето в нашествиях зимы на лето, когда норд-ост не ждет совета и лупит головой в стекло. Как хрупок мир тепла и света, как налегло давленье мглы… Тот сон в затылке еще трясет свои опилки. «Спасенье, может быть, в бутылке…» Ну что ж, пальто скорей надень. Пусть разум шлет себе посылки на черный день…

Образы природы, погоды, времен всегда соответствуют нашим внутренним состояниям.

Эти два стиха — про циклон снаружи и изнутри — написаны в разное время; когда писал второй; о первом не вспомнил; но у них оказался психофизиологический общ — тяжелый сон со смутным просоньем, вязкое похмелье души…

Посылка на черный день одиночества — картинка одиночества: в линиях, красках, звуках или словах… С нею уже не так одиноко.

Циклон нельзя перехитрить. За что себя благодарить, когда в душе гуляет тундра? И кто сказал, что утро мудро?.. Его истоптанная пудра разносится по мостовой, и сон качает головой, опохмеляться начиная… Еще плывет страна ночная, еще в глазах огарки книг из прежних жизней… В этот миг химеры длят совокупленье, амур роняет амулет Спешил на светопреставленье, украли проездной билет… Есть, есть, мой Друг, у непогоды свои полки и воеводы, свой храм и сонмище богов, своя заклятая любовь… Спасенья нет для одиночки. Когда услышишь вой в трубе, припомни клейкие листочки, не верь тоске, не верь себе, а верь моей корявой строчке!..

внутренний друг и спасательный круг

Человек рождается на страдание, чтоб подниматься вверх

Книга Иова

Как сказано. Какая вечная точность.

Искра, на лету гаснущая Росинка, на ветру высыхающая… Вот что я и есть такое в этой необъятности, и не больше, если не врать себе.

Без меня можно. Вселенная Одиночества моего отсутствия не заметит. Космос Разобщенных не шелохнется, ну самую чуточку вздрогнет в какой-то точке — и все, и продолжит рев…